ГЛАВА I КРЕДИТ В БЕЗДЕНЕЖНОМ ХОЗЯЙСТВЕ

Деньги принадлежат к одному из тех явлений, которые подобно чайной ложке или зонтику, но в отличие от землетрясения или лютика, определяются в основном но тому использованию их или цели, для которой они предназначены.

Согласно классическому учению о деньгах, человечество, с целью избавиться от нестерпимых неудобств прямого обмена одних видов товара или услуг на другие, додумалось избрать один определенный товар, который предлагался бы всеми покупателями и принимался бы всеми продавцами. Независимо от того, предписан ли законом или установлен обычаем этот определенный товар, продавец добровольно принимает его в платеж, так как он знает, что этот товар будет принят, в свою очередь, теми, у которых он захочет купить. Обычай, который делает избранный товар всеобщим орудием обмена, почти неизбежно делает его также всеобщим мерилом ценности. Рынок, который оценивал бы каящый товар особо в значениях каждого из других товаров, был бы невозможен; пользование одним определенным товаром как деньгами дает возможность выражать все цены в значениях этого одного товара.

Если мы подходим к вопросу таким путем, мы естественно предполагаем, что пользование каким-либо избранным товаром как деньгами является только альтернативным в деле обмена. Чтобы показать, какое значение играет в обществе применение денег и какие значительные изменения оно производит, мы должны вернуться к древним и невежественным обществам, которые никогда не знали применения денег, или предположить, каково должно было бы быть экономическое положение человечества до того, как появились деньги. Такие сопоставления смогут выявить важность денег. Но чтобы постичь важность денег в ее истинном значении, лучше взять вполне организованное и цивилизованное общество, со всем современным развитием торговли и промышленности и исследовать, в какой степени подобное общество могло бы существовать без применения денег или какие из характерных особенностей такого общества должны были бы неизбежно отпасть.

Итак, предположим цивилизованное общество, в котором денег не существует. Блага поступают на рынок и обмениваются. Но даже если и не существует орудий обмена, из этого не следует, что эти блага должны обмениваться непосредственно одно на другое. Если какой-либо человек продаст тонну угля другому, то это создает долг покупателя продавцу. Но покупатель в свою очередь явится продавцом кому-либо иному, а про давец в свою очередь также будет и покупателем. Участники рынка могут собраться вместе и сопоставить свои взаимные долги и требования. Но для этой цели долги и требования, которые представляют покупки и продажи различных благ, должны быть сведены к какому-либо общему мерилу. Единица измерения долгов является необходимой. Когда какой-либо товар употребляется как деньги, он естественно, служит и в качестве единицы измерения долгов. При отсутствии же денег, такой единицей может быть нечто условное и вполне произвольное. Это есть то, что технически называется «счетными деньгами». Даже при пользовании деньгами, может случиться, что единица для исчисления долгов до некоторой степени отклонится от точного соответствия с деньгами в обращении. В таком случае расхождение между деньгами и счетными деньгами немедленно усваивается практикой. Цена валютных монет может быть выражена в значениях счетных денег, и для погашения данного долга потребуются различные суммы валютных монет. Это является некоторым приближением к тому состоянию дел, которое мы хотели себе представить.

Но как бы ни была условна и произвольна эта единица, раз она установлена как базис для долгов, цен и рыночных ценностей, это обязывает принять и некоторые последствия. Если бы сделки каждого дня выполнялись в течение этого же дня и каждый мог бы точно сбалансировать свои долги и свои требования, то сделки следующего дня могли бы начаться при условии пользования совершенно новой единицей, такой же произвольной, как и всякая другая, и не имеющей к ней никакого отношения.

Отсутствие общепризнанного средства погашения сальдо по задолженности несомненно причиняло бы неудобства. Хотя между торговцами эти сальдо по большей части могут быть покрыты постепенно со дня на день, но иногда требуется немеренный платеж, и в случае спора здесь нет признанного «законного платежного средства», в котором суд мог бы приказать должнику произвести платеж. На том, как эта проблема могла бы наилучшим образом быть торговцами разрешена, нет нужды останавливать наше исследование. Этот вопрос о платеже долгов шире, чем просто вопрос сведения баланса расчетов между торговцами на рынке.

В процессе производства оказание услуг создает долг лица, которому принадлежит продукт, лицу, которое оказывает услуги. Большинство людей получает свои доходы от услуг, оказанных или их личным участием, или использованием их имущества в производстве. Практика, которую мы приписываем купцам, противопоставления одного долга другому, может быть охарактеризована как использование кредита в качестве средства платежа.

Зонтичный мастер может заплатить заработную плату своему рабочему путем начета долга на себя, но для того, чтобы его рабочий мог истратить свою заработную плату, обязательства зонтичного мастера должны обладать свойством быть переведенными на кого-либо другого, гак как у своего нанимателя рабочий не может ничего купить, кроме зонтов.

Выход из затруднения состоит в том, чтобы найти посредничество кого-нибудь, кто скупал бы долги. Зонтичный мастер мог бы продать этому «торговцу долгами» долги, следуемые ему за проданные зонты, а «торговец долгами» в свою очередь мог бы принять на себя обязательства по долгам зонтичного мастера его рабочим. Если бы каждый кредитор передал свои права на своих должников торговцам долгами, то противопоставление взаимных долгов безмерно облегчилось бы.

Торговец долгами или кредитами является банкиром[2]. Долги участников всего общества могут быть взаимно погашены путем перечислений в книгах банкира или передачей документов, как например банкнот, представляющих обязательство банкира. До тех пор, пока банкиры являются состоятельными, их обязательства представляют собой совершенно достаточные средства погашения долгов, так как каждый долг может быть так же хорошо покрыт другим долгом, как и погашен уплатой денег. Если к банкиру самому предъявляется иск в суде, то здесь все же еще не существует закон його платежного средства, в котором он принужден был бы платить. Но если он состоятелен, он может получить кредиту другого банкира. Действительно, истинным критерием состоятельности отдельного торговца могла бы быть его способность получить достаточные банковские кредиты, чтобы покрыть свои обязательства, а критерием состоятельности банкира могла бы быть легкая обратимость его обязательств в обязательства других банкиров.

Но могут спросить, не противоречит ли Ото последнее положение нашей гипотезе? Мы предположили существование общества без денег. Однако, если человек может пойти к своему банкиру и разменять gt;чек на банкноты, не предполагает ли это существование чего-то, что во всем—за исключением наименования — является деньгами. Мы привыкли думать о банковских кредитах, как о деньгах. Но это происходит только потому, что для практических целей каждого дня различие между банковскими кредитами и деньгами редко имеет какое-либо значение. И при всем том, банковский кредит есть просто долг, отличающийся от других долгов только удобствами, допускаемыми банкиром в отношении перечисления этого долга на других кредиторов. Никто не считает торгового долга деньгами, хотя этот долг может быть так же хорошо обеспечен, как и банковский кредит.

Найдя в банковском кредите средство для учинення платежей, не подошли ли мы близко в понятию мерила ценности?

Счетные деньги создают единицу измерения долгов. Они могут так же служить и единицей измерения цен. Принятием цены какого-либо товара на рынке создается долг покупателя товара продавцу. Функция цены состоит в том, чтобы определить величину этого долга.

Но единица измерения цеп есть неизбежно и единица измерения ценностей. Ценность—в экономическом смысле—означает рыночную ценность, и на практике рынок определяет ценность только в форме цены. Относительные ценности всех товаров измеряются их относительными ценами. И цена каждого товара измеряет его ценность по отношению к единице. Что же в таком случае представляет собой ценность единицы? До тех пор пока ценность означает меновую ценность, ценность всякой вещи, будет ли товар или единица счетных денег, должна быть всегда отношением—ценностью, выраженной через что-либо иное. Подобно тому, как ценность всякого товара выражается в единице ценности, точно так же ценность этой единицы выражается в любом товаре. Она может быть равна, положим, паре штанов или тонне угля.

Во всяком случае главное требование, предъявляемое к единице ценности, есть стабильность.

Если мы устанавливаем тенденцию к одновременному повышению всех товарных цен, исчисленных в единице, это значит, что ценность единицы падает, а тенденция всех цен падать означает, что ценность единицы растет.

Но если бы мы пожелали измерить эти тенденции, мы должны были бы найти какие-либо способы определения колебаний цен различных товаров соотносительно друг к другу. Это достигается применением индексных чисел. Чтобы измерить изменение уровня цен в течение какого-нибудь промежутка времени, мы берем достаточный набор продуктов, вычисляем пропорции в изменениях, которые произошли в течение данного промежутка времени с ценою каждого из этих продуктов, а потом берем среднюю из этих пропорций. Существует много способов вычисления средней, но ни один из них не может быть признан теоретически совершенным \\ Но все методы одинаково стремятся вскрыть какую-либо общую тенденцию, влияющую на все товары вместе. Мы будем предполагать, что изменения уровня цен измеримы. Величиной, обратной уровню цен, будут измеряться тогда изменения того, что может быть названо «действительной ценностью» «wealth value» или «покупательной силой» денежной единицы.

Будет ли беспрерывное изо дня в день применение единицы само по себе достаточным, чтобы препятствовать ее ценности в товарах безгранично колебаться в любом направлении, даже если эта единица не будет связана эквивалентностью с каким-либо специальным товаром? Если бы каждый, получивший кредит, немедленно расходовал его на покупку товаров, то функция банкира свелась бы к тому, чтобы провести все платежи по книгам в конце дня. Он стал бы просто скромным счетоводом, получающим умеренную комиссию или оплачиваемым другим каким-либо соответственным образом. Несомненно, однако, что так как каждый, в известных нам экономических обществах, держит некоторое количество наличных денег на руках, то отсюда мы можем постулировать, что каждый точно так же держал бы на руках некоторое количество неистраченного кредита, для покрытия платежей, предвидимых или непредвиденных, которые должны быть сделаны в близком будущем. Эти резервы не истраченного кредита на руках у публики представляют собой в действительности соответственные части непокрытых долгов банкиров. Поскольку эти резервы существуют всегда, банкиры постоянно являются в такой же степени должниками публики. И так как нублика держит эти кредитные резервы по собственному желанию и для собственных удобств, то банкиры не платят процентов по ним или, по крайней мере, не платят процентов в полном размере.

Итак, банкиры являются только торговцами кредитом. Они не выдают обязательств больше того, что рассчитывают получить по своим притязаниям. Зонтичный мастер, который хочет расплатиться со своим рабочим банкирскими кредитами, должен купить эти кредиты на выручку от своих зонтов. Но банкир не хочет торговать зонтами и не хочет покупать их сам. В этом сущность положения банкира, что он продает кредиты всяким производителям и торговцам, так что его кредиты могут быть приняты в платеж всеми. Он готов, находя это более удобным (как это и делают настоящие банкиры), скорее выдать в ссуду свои кредиты, чем покупать блага. Его средства будут состоять преимущественно из ссуд, выданных производителям и торговцам, которые используют эти ссуженные кредиты в собственных предприятиях и заплатят за них проценты из полученных от этого прибылей.

Великая кредитная машина работает очень много. Купец дает заказ фабриканту на поставку некоторого количества товаров. Фабрикант получает у своего банкира соответствующий кредит для покрытия необходимых расходов по производству, включая стоимость сырых материалов, на весь период, пока товары не будут сданы и не поступит платеж от купца. Когда товары будут сданы купцу, то последний в свою очередь занимает сумму, равную их стоимости, на срок, в течение которого эти товары по всей вероятности будут находиться у него на руках. Товары могут переходйть от одного фабриканта к другому, от одного торговца к другому много раз, прежде чем они окончательно будут проданы розничными торговцами потребителям. Каждый фабрикант или торговец будет, по всей вероятности, должен по крайней мере часть стоимости этих товаров в течение того срою, пока они находятся у пего на руках. Долг этот как будто привязан к товарам все время, пока они находятся в торговле, другими словами, пока они покупаются с целью перепродажи. Этот долг окончательно погашается только тогда, когда товары продаются не для дальнейшей торговли, а для потребления. Но каждый фабрикант или торговец расплачивается по долгу в то же время, как он расстается с товарами. Он занимает, чтобы покрыть расходы по производству или покупке товаров, использует суммы своего займа или па оплату рабочих, занятых им в производстве, или на покрытие покупной цены товаров; таким образом, когда он сдает товары, он употребляет вырученные суммы на уплату своих займов и получает некоторый остаток, как свою прибыль. Поэтому новые кредиты, в отличие от тех, которые заключаются только взамен старых, открываются на оплату прибылей, вознаграждения, процентов и т. д. всем тем, кто участвовал личным ли трудом или использованием своего имущества, в производстве.

Займы заключаются предпринимателями, т. е. теми, которые производят или покупают товары и т. д. с целью последующей продажи. Запасы товаров в течение процесса производства, транспорта или в ожидании продажи являются собственностью купца, и во всякий момент они образуют поток товаров, переходящий от купца к купцу по всем последовательным стадиям. Одновременно имеют место и соответственные кредитные операции. Какой-либо отдельный купец может как производить, так и получать платежи. Его действительные заемные и платежные операции могут не иметь никакой определенной связи с отдельными сделками по купле и продаже, но будут только представлять конечный результат после сведения всех его получений и платежей; другими словами—когда расходы по производству или покупке товаров превышают выручку от продаж, то купец занимает, в противном случае он уплачивает свои долги. Его задолженность повышается или падает в соответствии с его торговыми запасами.

Рассмотрим течение событий в течение недели. Запасы товаров у купцов увеличиваются за счет текущего производства; продажи же потребителям уменьшают их. Те из коммерсантов, которые заняты в производстве, должны уплатить такую часть издержек производства, которая приходится на очередные платежи недели. Розничные продавцы получают суммы, которые потребители расходуют в течение недели. Эти потребители в значительной степени являются теми самыми людьми, которые получают платежи от производящей части (хотя, безусловно, имеются некоторые классы общества, как например домовладельцы и домашняя прислуга, доходы которых получаются не от коммерсантов-предяринимателей, как таковых).              !

Между розничными торговцами и производителями стоят оптовые торговцы-купцы.

Оптовые торговцы занимают очень важное место в торговой системе. Они оценивают спрос и регулируют предложение. Кругозор розничника имеет местный ограниченный характер (исключая тех случаев, когда соединяется и оптовая и розничная торговля и отсутствует разделение функций, и он не может определить перспектив спроса. Поэтому инициатива пускать в ход механизм производства переходит к оптовому торговцу, который дает заказы производителям и тем самым приводит в действие механизм кредита. Это особенно справедливо в отношении фабрикатов и производства сырых материалов. В сельскохозяйственном производстве предложение есть дело случая, а спрос сравнительно постоянен и здесь следовательно функции оптового торговца оцениваются много меньше. Производство основного капитала имеет свои особенности. Здесь заказ дается не купцом, а предпринимателем, который будет применять этот основной капитал в своем предприятии и полученный накоплением покроет его стоимость. Инвестированные деньги, безусловно, потраче- н ы; они потрачены на капитал, т. е. товары, из которых состоит капитал. Опрос на капитал покрывается из народных сбережений, таким же точно путем, как спрос на потребительские товары слагается из их затрат на текущие нужды. В этом процессе потребность во временных займах происходит от двух причин. Подрядчик, который обязался построить новое предприятие, может занимать для покрытия своих расходов, антиципируя платежи, которые он имеет получить от предпринимателя, а предприниматель сам может занимать антиципируя те сбережения, которые он надеется собрать от инвестора.

Когда банкир выдает ссуду, то мы говорим, что он предоставляет или создает кредит. Это есть вольный способ описания двойной сделки. Банкир принимает на себя немедленное обязательство по отношению к своему клиенту в обмен на будущее обязательство клиента банкиру. Обязательство банкира или «банковский кредит», покрывает нужды клиента, так как это обязательство может быть передано дальше как средство платежа. Обязательство клиента, благодаря тому, что оно приносит проценты или дисконт за период до наступления срока, составляет источник прибыли банкира. Таким образом создаются в действительности два кредита или долга, хотя только один из них предназначен служить средством платежа[3].

В выбранной нами неделе существует определенный уровень ставок заработной платы, жалования и т. д. и определенный уровень товарных цен. Купец в своем решении, по какой цене он будет заказывать товары, должен руководиться существующими в это время рыночными ценами; фабрикант при установлении для себя приемлемых цен на заказываемые товары, должен руководствоваться существующими издержками производства. Значительная часть доходов, которые тратят потребители и которые образуют спрос на товары, является составной частью тех же самых издержек производства, при условии, что и сами торговцы также включаются в число потребителей, а их прибыль — в состав издержек производства.

Таким образом покупательная способность потребителей в значительной мере определяется суммою тех кредитов, которые производители получают от банков. Кредит берет начало в производстве и погашается в потреблении. Предложение покупательной силы регулируется поэтому сделками, которые требуют финансирования. Оно вытекает из дачи заказа производителю, а количество покупательной силы, получающей бытие, когда производитель заключает заем, чтобы выполнить заказ, зависит от цены, по которой был принят заказ. Объем производительных ресурсов общества ограничен, и во йсяком случае, когда этот предел является достигнутым, то постоянство цен предполагает постоянство предложения покупательной силы.

Каждый заемщик в действительности учитывает условия, которые ограничивают сумму его займа, и это-то самое ограничение позаимствова- ний имеет тенденцию ограничивать доход и (соответственно расход потребителя его прежними пределами .

Тем не менее, очевидно, что этот принцип постоянства является несовершенным. Остается простор для колебаний в величине заказов, в скорости их исполнения, в количестве кредита, потребного для их финансирования. Если мы хотим показать, что денежная единица будет устойчивым мерилом ценности, то мы должны показать, что, подвергнувшись действию нарушающей причины, денежная единица будет обнаруживать тенденцию вернуться к своей прежней ценности или, во всяком случае, она достигнет новой и относительно устойчивой ценности, не отличающейся значительно от старой.

Предположим, что привычный ход кредитной машины нарушен. Этот привычный ход зависит от новых позаимствовапий, являющихся в целом достаточными, но не более чем достаточными, чтобы заместить погашенные ссуды. Кредит создаваемый должен быть равен погашаемому. Если это \'соблюдено, устойчивость каждой другой части механизма будет достигнута.

Сначала рассмотрим случай, когда происходит сокращение новых позаимствований. Это может случиться например потому, что купцы дают меньше новых заказов фабрикантам, иди оттого, что заемщики начали снижать свою задолженность по открытым кредитам, которые они при других обстоятельствах использовали бы полностью. В последнем случае, при уменьшающихся затратах, продажи так же будут падать, а запас товаров на руках у торговцев будет уменьшаться медленнее, чем обычно, благодаря чему торговцы будут давать меньшие заказы фабрикантам для пополнения своих запасов. Таким образом, в каждом случае ослабление темпа создания новых кредитов означает уменьшение заказов фабрикантам. Но результатом этого будет то, что труд и орудия общества не будут больше полностью использованы и что общая сумма заработной платы и прибылей будет уменьшаться. Соответственно будут падать и расходы населения, а это получит «вое отражение на продажах розничных торговцев и купцов. Они в свою очередь сократят свои заказы на новые поставки товаров, и таким образом первоначальное ограничение кредита получит тенденцию к дальнейшему повторению и усилению. Однако и обратная тенденция немедленно начнет действовать. Рестрикция кредита означает ослабление банкирской деятельности. Банкиры не будут охотпо соглашаться на соответственное уменьшение своих прибылей и будут далать попытки склонить своих клиентов к новым займам. Действительно, они снизят свою процентную ставку.

Необходимо отметить, что совершенно независимо от какого-либо умышленного действия банкиров, существует во всяком случае важная сила, действующая в сторону понижения процентной ставки. Еак мы вндели, сокращение кредита вызывает ослабление спроса на товары. Это ослабление спроса вызывает в свою очередь падение цен. Купцы находят, что их запасы товаров обесцениваются за время нахождения у них на руках, а это обесценение запасов понижает прибыль, из которой они уплачивают проценты по займам, заключенным для финансирования этих запасов.

Следовательно, падающие цены сами по себе делают заключение займов менее привлекательным и понижают процентную ставку, которую

заемщики соглашаются платить. Банкиры должны соответственно понизить свои процентные ставки даже прежде, нежели они могут побудить своих клиентов к дальнейшему заключению займов в пониженном размере, который будет вызываться их товарооборотом; если же желательно этих клиентов побудить к увеличению займов, то ставка процентов должна быть установлена даже ниже этого низкого уровня .

Если, что отнюдь не является невозможным, банкиры будут не в состоянии таким путем усилить спроса на займы, то рестрикция кредита и соответственно депрессия в торговле будут продолжаться. Когда привычный ход событий восстановится, то сумма кредитов в обращении и поминальная сумма заработной платы и цен, уплаченных из них, при исчислении, в условной единице ценности — могут быть безмерно понижены. Другими словами, действительная ценность этой единицы может чрезмерно возрасти. И не существует никакой тенденции для автоматического возврата ценности этой единицы к своему прежнему уровню. Правда, повое нарушение может быть вызвано новым сокращением кредита, и после нового периода совращенной торговли э.то нарушение может закончиться еще большим повышением единицы ценности.

Однако, вероятность противоположных изменений—экспансия кредита и обесценения единицы ценности — является всегда значительно большей. И это движение даже более неограниченно в своем распространении. Личный интерес побуждает и предприимчивого торговца всегда занимать больше и предприимчивого банкира всегда одалживать больше, так как для каждого рост его кредитных операций означает рост[4] его дела Предположим, что некоторые купцы, в надежде расширения своих дел, дают увеличенные заказы фабрикантам. Фабриканты тотчас же будут занимать больше, чем обычно у своих банкиров. Они будут ускорять работу фабрик, будут платить больше своим рабочим и будут получать больше прибыли пропорционально своей возросшей выработке. Фабриканты и их рабочие начнут больше тратить; розничные торговцы начнут размещать больше товаров и начнут также еще больше брать у оптовых торговцев; оптовые торговцы будут \'в свою очередь давать еще больше заказов фабрикантам. Фабриканты, найдя свои производственные возможности перенапряженными, будут назначать оптовикам более высокую цену: оптовики, в свою очередь, будучи не в состоянии снабжать розннчников достаточно сильно иди поддерживать свои запасы товаров, повысят цены для розничных торговцев, а розничные торговцы повысят цены для публики. Общее повышение цен повлечет за собой пропорциональное увеличение займов для финансирования данного отпуска товаров, вдобавок к росту, необходимость которого вызвана соответствующим увеличением выпуска товаров. Этот рост займов, означающий рост суммы кредита, вызовет дальнейшее стимулирование торговли.

Этот процесс и есть то, что обычно называют инфляцией кредита. Где ои закончится? Неопределенная экспансия кажется одинаково соответствующей непосредственным интересам и купцов и банкиров. Непрерывный и прогрессирующий рост цен делает выгодным накопление запасов товаров, и процентная ставка, которую купцы, держащие запасы, готовы платить, соответственно повышается. Таким образом купец и банкир делят между собой больший размер прибыли на больший оборот. Кредит, создаваемый для целей производства, становится покупательной силой в руках людей, занятых в производстве; чем более сумма создаваемого кредита, тем больше будет сумма покупательной силы и тем лучшей будет конъюнктура рынка для продажи всех видов товаров. Но чем лучше рыночная конъюнктура, тем больше спрос на кредит. Таким образом рост предложения кредита сам собою вызывает дальнейший спрос на кредит, точно так же, как сжатие предложения кредита приводит к уменьшению спроса на кредит. Как экспансия, так и сокращение кредита, может следовательно происходить абсолютно вне всяких границ, а потому и соответственное падение или рост ценности денежной единицы будет также происходить вне всяких границ. И в том и в другом случае всякое мерило ценности будет совершенно утрачено.

Но могут спросить, для чего выдумывать фантастическую гипотезу о цивилизованном обществе с безденежным хозяйством, лишь бы показать—что было очевидно уже с самого начала,—что цены, не основанные на каком-нибудь физическом мериле ценности, должны колебаться безгранично. Мимоходом должно быть отмечено, что эта гипотеза не так уже целиком фантастична: в течение первого пятнадцатилетия после издания Bank Restriction Act’a, т.-е. с 1797 по 1812 г., всеобщим орудием платежа в Англии были банкноты Английского банка, которые не были законным платежным средством, а были только долговым обязательством банка, но обязательством, не оплачиваемым ни золотом, ни каким-либо другим средством. Но не останавливаясь больше здесь на этом, вопросе*, мы можем сказать, что оправдание этой гипотезы состоит в том, что она дает нам анализ функций кредита, которые иначе были бы неразрывно переплетены с функцияіми денег.

Во-первых, мы могли определить счетные деньги как единицу для измерения долгов; мы могли видеть, что единица для измерения долгов так же необходима, как в единица для измерения цен, и что существование рыночных цен фиксирует отношение между единицей, с одной стороны, и всеми видами богатств,—с другой.

Далее мы могли показать, что операции торговцев долгами, или банкиров, приводят к установлению всеобщего средства платежа, не имеющего никакого существенного отличия от известных нам банковских кредитов, за исключением только того, что они обладают превращаемостью в деньги. Банковские кредиты, будучи обязательствами, выражаются в счетпых деньгах.

Мы потом нашли, что эта явно искусственная система содержит в себе принцип постоянства, посредством которого она может быть под- держиеаема в равновесии. Так как всякое богатство во всякий момент измеримо в денежной единице, на которой основывались до этого все сделки, то суммы, которые покупатели готовы предложить, будут регулироваться ценностью этой единицы. Уровень цен не может беспричинно и безгранично изменяться.

Но в конце концов оказывается, что это равновесие является неустойчивым. Каждое отклонение от состояния равновесия получает тенденцию развития в сторону еще большего отклонения.

Далее, наша гипотеза позволяет показать, что существует различие между долгом и обязательством уплатить. Долг в основном есть обязательство передать не деньги, но богатство. Только путем купли и продажи какого-либо богатства может должник получить кредит, чтобы погасить свой долг. По закону, пользование деньгами облегчает должнику возможность заключать сделку. С экономической точки зрения однако требования кредитора не будут удовлетворены полностью, пока он не затратит денег. Он должен пойти на рынок и взять оттуда столько богатства, сколько представляет покупательная сила, которую он получил. Если вместо получения денег от должника кредитор передает свое право на долг кому-нибудь другому в обмен на соотвественное количество богатства, то он придет более коротким путем к тому же самому концу. Но при отсутствии денег существуют различные трудности в заключении сделок. Ценность долга зависит от состоятельности должника. Кредит обыкновенного должника недостаточно хорош или во всяком случае недостаточно хорошо известен для его долгов, необеспеченных залогами или гарантиями, чтобы быть пригодным средством платежа. Только по этой причине было бы необходимо пользование банковскими кредитами. Но даже \'банки не являются всегда бесспорно состоятельными, и обмен кредита одного банка на кредит другого еще не свидетельствует о реализации кредитной сделки. Необходимость средства платежа, о котором по закону нельзя спорить, является очевидной.

Теперь мы видим, какую роль играют деньги. Во-первых, они являются средством для законного погашения долгов1, во-вторых, доставляя мерило ценности, деньги являются коррективом к неустойчивости кредита. Мы начали с указания, что деньги есть орудие обмена. Это достаточно верно; если товары продаются за деньги и деньги отдаются при покупке товаров, то первые товары косвенно обмениваются на последние, причем деньги являются орудием обмена. Но по закону деньги являются средством погашения долгов, и это в действительности является более общим определением- Деньги используются как орудие обмена липп, потому, что покупка создает долг, а деньги составляют средство уплаты долга. Когда платеж за купленные товары производится наличными деньгами, это означает просто, что долг погашается немедленно. Покупка за деньги

всеща может быть разложена на образование и погашение долга. Погашение долга деньгами не всегда может быть отождествлено с совершением покупки или обмена.

Кредит и деньги—оба в равной мере являются орудием обмена. О кредите часто говорят, что он может быть субститутом денег. Было бы точно так же верно оказать, что деньги являются субститутом кредита, так как законное средство погашения долгов есть сибетитут — поскольку дело касается кредитора — самого долга.

Вторая функция денег — то, что они являются мерилом ценности, естественно вытекает из первой. Деньги должны быть измеряемы, подобно долгам, в счетных деньгах. Ценность долга, немедленно уплачиваемого, необходимо должна быть равна ценности средств, при помощи которых этот долг по закону может быть уплачен. Поэтому проблема стабильности кредита идентична с проблемой стабильности ценности денег. Мы впоследствии найдем, что тенденции кредита в постоянной экспансии находятся в постоянном конфликте с сохранением постоянного мерила ценности и значительная часть нашей работы связана с проблемой, как наилучшим образом разрешить этот конфликт.