«ПРАВОСУДИЕ» БЕЗ ПРАВА НА ОБЖАЛОВАНИЕ

Андрей Диденко

Какая из ценностей является более важной и ценной: жизнь или свобода?

Наверное, успех, благополучие и самореализация человека воз­можны лишь тогда, когда он живет в условиях свободы.

Знаете ли вы, в каких условиях пребывал и пребывает человек, осуж­денный к пожизненному сроку наказания, фактически к постепенному убийству, много-много лет в клетке — без вины? Может ли цивилизован­ное общество допустить бессрочное пребывание в темнице людей, чьи приговоры крайне сомнительны, без права на пересмотр судебных ре­шений? Какая-то часть этих людей осуждены к высшей мере наказания на основании исключительно признательных показаний, полученных под пытками в ходе следствия. Подсудимые в суде отказались от своих по- казаний и заявили об истязаниях и фабрикации материалов дела. Но суд был неумолим и от имени государства провозгласил приговор в виде пожизненного лишения свободы.

Мы поинтересовались у самих осужденных к пожизненному ли­шению свободы, что им довелось пережить за годы неволи в статусе осужденного? Какие произошли изменения в их теперешнем материаль­но-бытовом, моральном состоянии? Сколько человек, на взгляд самих осужденных к пожизненному сроку наказания, отбывают приговоры не­заслуженно? Вот некоторые ответы, которые мы подаем без каких-либо исправлений.

«Я расскажу за те девяностые годы и немножко обрисую ситуацию на данный момент, что происходит. Если брать девяностые годы, то это полный хаос и полный беспредел, потому что как бы до сих пор то же самое практически происходит, только в большем таком масштабе. Де­вяностые годы, люди, которые попадали сюда — это полностью та каста, которая никого не интересовала. Стекол в камере нет, двадцать четыре градуса мороза, полностью замороженная стенка, с параши крысы вы­лазят, завозят кашу, такую, что невозможно дышать, задыхаешься только от того, что завозят то, чем будут кормить, борщ там, каша. О какой-то картошке в девяностых годах можно только мечтать, чтобы хоть одна оказалась в борще. Если ты начинаешь чего-то добиваться, то забегают просто ночью с собакой десять человек с рогатиной такой деревянной, тебя прижимают к стенке к шее и начинают пугать. Моральное такое дав­ление, психологическое. Допустим, утром проверка, ты высовываешь руки в «кормушку», чтобы тебе надевали наручники, там естественно собаки, могут по рукам тебя «киянкой» (деревянный молоток) ударить, это как «заположняк» (в порядке вещей). Если ты что-то потребуешь, что тебе положено, например, белье нижнее, то об этом даже речи не могло быть.

«Я думаю, что в колониях, где содержатся осужденные к пожизнен­ному сроку наказания, процентов семьдесят - это тяжеловесы, те, ко­торые уже точно поотбывали по пятнадцать лет. Потому, что я сел в те девяностые годы и со многими повидался, многих очень знаю, и я тебе скажу так. Думаю, что пять процентов, а может и десять процентов — это люди, которые явно не заслужили такой приговор. Это люди не социаль­но опасные, у которых есть семьи, которые абсолютно адекватные, хотя у нас у всех уже нервная система нарушена — это однозначно, потому, что пройти такой срок и с таким отношением, которое было, но и тем не менее каждый ведь контролирует себя, поэтому считаю, что семьдесят процентов сидят большой срок, из них десять процентов явно не отно­сятся к этой категории, этой касте убийц.

«К примеру, в то время отправить жалобу по своему делу — это было нереально, за эту жалобу к тебе приходили, убивали, кидали на карцер и говорили: «еще раз напишешь, будут проблемы такого же рода». А за Европейский суд вообще нечего даже говорить, оно не отправлялось во­обще. Это до 2000 года, потом это стало более лояльно, то есть если пи­шешь по делу и добиваешься, пиши себе, куда хочешь, что хочешь, только не касайся именно содержания и конкретно администрации.»

«Единственное, что нам разрешили — продукты питания, опять же продукты питания для тех, кто имеет поддержку со свободы, да и толь­ко магазин, а для тех, кто не имеет, ему какая разница, что там разреши­ли. Бесспорно, тут есть и категория нелюдей, и то, что они совершили, то и мертвые перевернутся в могилах, но есть и категория людей, кото­рые на самом деле попали сюда по ошибке, и если поднять ихние дела и посмотреть, то они либо невиновны, либо по преступлениям, которые они совершили, они уже давно искупили свою вину. К примеру, возьмем Россию, Путин пришел к власти, пересмотрели весь пожизненный при­говор, криминал заменили на пятнадцать лет, оставили террористов, маньяков, это на самом деле люди, которые должны содержаться под та­ким приговором. На самом деле приговор пожизненно — это люди, ко­торые должны быть опасны, да, у них должно быть содержание, которое должно быть суровое, потому, что не знаешь, что он завтра совершит.

«В октябре 2004 го года меня привезли в Сокальскую ИК-47 Львов­ской области, этапирован был из следственного изолятора. По прибытию в Сокальскую ИК-47 на нас надели черные мешки прямо в вагоне-«сто- лыпине», привезли в саму колонию, мешки сняли, и мы были избиты со­трудниками администрации в присутствии офицеров колонии, оператив­ников, дежурного помощника начальника колонии. Причины избиения, конечно, никто не пояснял. Вот такие побои продолжались практически каждый день на протяжении где-то полугода. Утро начиналось: в шесть утра подъем, мы должны были застелить кровати. Матрацы свернуть в трубочку, и целый день до десяти вечера нельзя было садиться на кро­вать вообще. Если находили малейшую причину, то не делали замеча­ния, а просто избивали всю камеру. Просто они так развлекались. Вещи пропадали, с каптерки личных вещей, конечно же, каждый боялся что- либо сказать, опасаясь побоев. Питание, конечно, очень отвратительное. На баню ходили — коридор длинный, холодный, особенно, если это зима, то раздетые наголо в одном белье, а вода еле теплая, летняя. Медицина, как по мне вообще никакая, ее вообще практически нет, все лекарства приходится покупать за свой счет, просить родителей, родственников, если есть такая возможность, конечно, чтобы высылали, потому, что ме­дицины нет. Продукты питания то же самое, Вы знаете, завтрак, обед, ужин — дают еды такой, что ее просто невозможно есть, она не пригодна к употреблению человеком. Свидания проходят раз в три месяца через стекло, да, конечно же, хотелось бы, чтобы были и длительные свидания с близкими родственниками, женами, детьми, матерью, но пока законом это не предусмотрено. Будем надеяться, что наше государство подумает, как это сделать и узаконить эти изменения в лучшую сторону»^[47].

В производстве Харьковской правозащитной группы довольно мно­го дел, в которых есть разумные сомнения в том, что убийцы, чье пре­ступление установлено судом, на самом деле не убивали своих жертв. Высшие суды уже отменили приговоры всех судебных инстанций в не­скольких таких делах. Общая схема такова: обвиняемого заставляют при­знаться в убийстве под пытками. Если он сможет доказать в Европейском суде по правам человека нарушение статьи 6, защищающей право на справедливый суд, которое заключалось в получении доказательств ви­ны незаконным путем, то единственный способ выполнить такое реше­ние Европейского суда — отменить приговор, основанный на незаконно полученных доказательствах. Это и происходит. А дальше нужно прово­дить расследование убийства заново. Блаженный Августин еще в 4-м ве­ке нашей эры заметил, что государство без независимого справедливого правосудия — не государство, а шайка разбойников. Эта старая истина является крайне актуальной и сегодня.

Рассмотрим примеры осужденных пожизненно, чьи приговоры вы­зывают у нас сомнение.

Виктор Замфереско находится под стражей уже более 9 лет. 15 но­ября 2012 Европейский суд по правам человека объявил решение по его делу (заявление № 30075/06). Суд постановил, что в данном случае имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении жестокого обращения в отделении милиции, нарушение пунктов 1 и 3 (с) статьи 6 Конвенции об отсутствии юридической помощи, начиная с первого допроса, и что име­ло место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в отношении использо­вания доказательств, полученных путем жестокого обращения с целью осуждения заявителя. В. Б. Замфереско был приговорен к пожизненному заключению за двойное убийство. Обвинение по делу основывается на показаниях, полученных во время пыток и психологического давления со стороны работников милиции. От своих показаний подсудимый в суде отказался, но суд был неумолим. Как значится в решении Европейского суда: «В данном случае заявителю угрожали убить его. Угрозы сопровож­дались избиением заявителя, повлекшим физическую боль. Это психоло­гическое и физическое давление применяли для того, чтобы заставить его признаться в преступлениях».

Александр Рафальский уже тринадцатый год отбывает пожизнен­ное наказание. Факт пыток Рафальского и других фигурантов этого дела с целью получения признания в серийных убийствах можно считать до­казанным. Несмотря на вербальную ноту направленную Правительству Украины еще в 2009 году миссией Верховного Комиссара ООН по правам человека, резолюциями двух парламентских комитетов (борьбы с кор­рупцией и Комитетом законодательного обеспечения правоохранитель­ной деятельности) на национальном уровне много лет продолжается пе­реписка с прокуратурой и судами, последние в свою очередь время от времени отменяют постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении палачей в погонах, а Рафальский надеется на решение Европейского суда в свою пользу.

Владимир Панасенко отбывает пожизненное наказание за покуше­ние на директора рынка «Шувар» Р. Ф. во Львове в 2006 году, во время ко­торого погибла случайная прохожая — несовершеннолетняя школьница. Обвинение в отношении осужденного основывается исключительно на противоречивых показаниях человека, который страдает психическими расстройствами. Этот человек называет следствию сначала одного заказ­чика преступления, затем пишет заявление в отношении другого, а Па­насенко В. оговаривает уже в третий раз, при том, что от этих показаний затем отказывается в суде и называет, по его убеждению, настоящего за­казчика. Суд, не имея доказательств вины Панасенка, вынужден был ссы­латься в приговоре на вымышленный мотив и предположения, что явно запрещено законом. Верховный суд Украины дело изучил поверхностно. На протяжении всего времени заключения, В. Панасенко не признавал своей вины. Всё его дело пронизано очевидными и убедительными дока­зательствами нарушений прав человека. Дело В. Панасенко досконально изучила Уполномоченный Верховного Совета Украины по правам чело­века. О деле Панасенко В. упоминается в годовом докладе Омбудсмена, а также в докладе Правозащитных организаций «Права человека в Укра­ине» за 2013 г.

Лишен свободы пожизненно Максим Орлов. 21 мая 2009 в поселке Таромском, что на окраине Днепропетровска, в собственном доме нашли убитыми двух пенсионеров Ш. 21-летний на тот момент Максим Орлов и 14-летний Александр Козлов стали фигурантами этого дела. Доказатель­ства их вины основаны исключительно на признательных показаниях ре­бят, полученных под пытками, от которых подсудимые в суде отреклись. Но суд был безжалостным — пожизненное наказание Максиму Орлову и 12 лет лишения свободы Александру Козлову.

Верховный Суд Украины, который рассматривал кассационную жало­бу Орлова, Козлова и их защитника, обратил внимание на многочислен­ные противоречия и разногласия, своим постановлением от 20 апреля 2010 вышеупомянутый приговор днепропетровских коллег отменил и на­правил дело в тот же суд на новое рассмотрение. Однако во время нового рассмотрения уже суды обеих инстанций оказались неумолимы.

Мераб Суслов обвиняется в заказе на убийство. В 2009 г. в торговом центре 4ROOM застрелили его совладельца и двух охранников-мили­ционеров. Кроме того, были ранены двое сотрудников магазина. Мераб Суслов, которого в августе 2010 г. арестовали в России, лишили россий­ского гражданства и выдали Украине, после трех лет следствия и суда признан заказчиком и организатором убийства. Осужден пожизненно и непосредственный убийца — Д. Б. 8 ноября 2012 года Киево-Святошин- ский районный суд Киевской области вынес свой вердикт. 13 февраля 2014 года, кассационную жалобу по данному делу рассматривал Высший специализированный суд по гражданским и уголовным делам. Слушания длились почти целый день. Действующий приговор был оставлен без изменений. В заказе и организации преступления осужденный Суслов своей вины не признал и просил только об одном: открытый процесс со свободным доступом общественности и прессы. «Дело рассматривалось в закрытом заседании суда, что противоречит всем нормам права. Я про­шу суд позволить присутствие СМИ», — заявил в суде Мераб Суслов. Од­нако коллегия судей во главе с Валерием Швецом фото и видеосъемку журналистам запретила. В свою очередь, адвокат осужденных Михаил Тарахкало заявил, что приговор несправедливый, и сторона уже готовит его обжалование. «Мы будем подавать свои заявления в Европейский суд. Наш суд не захотел разбираться до конца. Они смотрят на формаль­ные моменты и оставляют явные доказательства отсутствия вины без внимания». Адвокат Сергей Норпаронян, который вел это дело ранее, вскоре после оглашения первичного приговора указывал на нарушения норм материального права и нарушения процесса сбора доказательств. «Поскольку их форма не отвечает нормам права, они не могут рассмат­риваться судом как доказательства вины», — заявлял он в ходе посвя­щенной данному процессу пресс-конференции. Обвинение, в основном, построено на показаниях членов семьи погибшего, о якобы имевших место угрозах со стороны Суслова в адрес их родственника, о которых им известно со слов погибшего. Между тем никаких фактических подтверж­дений наличия угроз нет, утверждают адвокаты. В деле, по мнению адво­катов, отсутствуют доказательства причастности Мераба Суслова к орга­низации, руководству, финансированию, передаче оружия и каких-либо отношений с исполнителями убийства. «Кроме показаний членов семьи, других доказательств в деле не имеется», — заявлял Сергей Норпаронян. После окончания досудебного следствия, без предоставления обвиняе­мому для ознакомления в переводе на его родной язык, без возможности адвокатам ознакомиться с материалами, дело было направлено в Киево- Святошинский районный суд. Под председательством судьи Юрия Бурбе- лы (этот же судья председательствовал в деле так называемых «Василь­ковских террористов») судебный процесс проходил без подсудимого, без свидетелей, не являвшихся в судебное заседание. Десятерых свидетелей уголовный розыск вообще не смог разыскать и представил в суд рапор­та о том, что установить место нахождения и проживания свидетелей не представляется возможным. Еще три свидетеля, по мнению защиты, яв­ляются вымышленными — адвокатами подано заявление в Генеральную прокуратуру о совершении преступления работниками Главного следс­твенного управления. Защита акцентировала внимание на том, что су­дебный процесс, начавшийся как открытый, после нескольких судебных заседаний по формальным причинам был объявлен закрытым «с целью обеспечения безопасности потерпевшим». Подсудимый Мераб Суслов был удален из зала суда до окончания слушания дела, без права учас­тия в прениях сторон, без права последнего слова. Ходатайства Суслова о предоставлении возможности задать вопросы подсудимому Б., после того, как тот дал показания в отношении Суслова, судом были отклоне­ны. Тем самым, говорят адвокаты, были нарушены требования ратифи­цированного Украиной Международного пакта о гражданских и полити­ческих правах от 23 марта 1976 г., которым не допускается проведение заочных судов.

Осужден к пожизненному лишению свободы Андрей Сорока. Он признан виновным в совершении преступления, предусмотрен­ного п.п. «2», «13» ч. 2 ст. 115 УК Украины. Определением коллегии су­дей судебной платы по уголовным делам Верховного Суда Украины от 18.12.2008 года кассационная жалоба защитника и осужденного Соро­ки А. Ю. были оставлены без удовлетворения, а приговор Апелляционно­го суда от 04.09.2008 года без изменений. В ходе судебного следствия суд посчитал установленным и полностью доказанным то обстоятельство, что «Сорока А. Ю. 12.09.2007 года примерно в 12 часов, находясь по месту своего проживания в кв. 17 дома № 82/63 по ул. Залесской в г. Симферо­поле, расположенной на пятом этаже указанного дома, в ходе возникшей ссоры по поводу хищения у него имущества совершил убийство С., заве­домо для него находившейся в состоянии беременности, путем механи­ческой асфиксии, в результате сдавления органов шеи руками, после чего, сбросил труп С. с балкона своей квартиры». Однако, как в ходе досудеб­ного, так и судебного следствия Сорока свою вину в предъявленном ему обвинении не признал, и утверждал, что он не убивал С. и не выбрасывал её с балкона. С., совершив кражу принадлежащих Сороке А. денежных средств (что было установлено постановлением ОУР Центрального РО), находясь под наркотическим воздействием, пытаясь скрыться от Соро­ки А., который её задержал и вызвал милицию, самостоятельно вылезла через балкон и при попытке перелезть на соседний балкон кв. 18 сорва­лась вниз, практически с балкона соседней квартиры 18, под которым она и была обнаружена по приезду работников милиции. Указанные показа­ния Сороки А. подтверждались показаниями свидетелей (жильцов О. Л. И. и О. А. Ф. В частности, свидетель О. Л. И. пояснила, что «когда я лежала на кровати, то видела в окне, что что-то большое и тяжелое упало с верх­него балкона...». Единственное доказательство, которое суд признал до­пустимым и обосновал им свой приговор, это было заключение эксперта № 153-м, акт судебно-медицинского исследования № 1267, трупа С., а так­же выводы повторной экспертизы № 76, которые, как утверждал адвокат еще в ходе судебного следствия, были подготовлены с грубейшими нару­шениями, а потому содержали в себе ложные и необоснованные выводы о причинах смерти С.

Виталий Лаппо 15.04.2009 приговорен к пожизненному лишению свободы коллегией судей судебной палаты по уголовным делам Апелля­ционного суда Донецкой области по ч. 4 ст. 152, ч. 1 ст. 187, ч. 2 п. 2 и п. 9 ст. 115 УК Украины. 11.03.2010 коллегия судей палаты по уголовным делам Верховного Суда Украины оставила без удовлетворения кассационную жалобу и приговор коллегии судей судебной палаты по уголовным де­лам Апелляционного суда Донецкой области без изменений. Виталия обвинили и осудили за убийство и изнасилование малолетней девочки. С момента задержания Лаппо В. А. утверждал, что не виновен в соверше­нии преступления и указывал на лицо, совершившее это преступление, а также заявлял, что органами следствия к нему применялись пытки с це­лью получения признательных показаний против себя и рассматрива­лась единственная версия событий преступления. Со слов Лаппо, он стал свидетелем преступления, назвал лицо совершившее злодеяние, он ука­зывал, что отбывал вместе со «Славиком» наказание в одном отделении в Селидовской исправительной колонии № 82 (Донецкая область). В свя­зи с чем следствие даже установило, что с 2003 по 2008 год (этот период сходится со сроком отбывания наказания Лаппо В. О.) из этой колонии ос­вободился Хилько Вячеслав Герасимович, который был зарегистрирован в г. Краматорске, но не проживал по месту регистрации в течение пос­ледних двух лет. Практически в течение всего следствия по уголовному делу Лаппо В. А. не было выполнено требование всесторонности и объ­ективности расследования. Эти нарушения являются особенно грубыми, учитывая, что Лаппо назначено наказание в виде пожизненного лишения свободы, и он при этом является инвалидом второй группы. Согласно заключению эксперта № 1318 от 26.11.08, которое является фиксацией повреждений уже после задержания Лаппо В. А., «при осмотре гр-на Лап­по В. А. были обнаружены царапины лица, возникших от действия тупо­заостренных предметов/ногтей пальцев рук...». Лаппо жаловался на при­менения к нему пыток органами следствия.

Виктор Щетка осужден к пожизненному лишению свободы. 11 ию­ля 2000 года сестра жены его сына была убита в квартире тещи и тестя его сына, где он временно проживал. Жертва была раздета, и ее личные вещи были разбросаны по всей квартире. Первоначальная версия след­ствия состояла в том, что жертва была изнасилована и убита. Когда Вик­тор Щетка вернулся домой вечером 11 июля 2000 года, ему предложили явиться в районное отделение милиции для дачи свидетельских показа­ний. В отделении милиции ему сказали, что он — единственный человек, который мог изнасиловать и убить сестру жены сына. Виктор Щетка ут­верждает, что старший следователь официально называл его насильни­ком и убийцей, и об этом говорилось даже в официальных документах, например, в постановлении от 11 июля 2000 года о проведении судебно­медицинской экспертизы. В течение 24 часов сотрудники милиции пыта­лись добиться от него признательных показаний. Его всячески унижали, лишали воды и сна, запрещали пользоваться туалетом. Ему было также отказано в доступе к адвокату. Щетка утверждает, что вечером 12 июля 2000 года сотрудники милиции начали пытать его. В частности, его при­ковали к металлической трубе и несколько раз ударили по голове. Ему также надевали противогаз и наручниками закрывали доступ воздуха. В результате этого у него случился сердечный приступ, и под диктовку сотрудников милиции, которые постоянно его корректировали, он напи­сал признательные показания о том, что он изнасиловал, убил, устроил погром в квартире и т. д. Вскоре после этого, приблизительно в 23 ч. 30 м. 12 июля 2000 года был составлен протокол о задержании его в качестве подозреваемого, а затем и протокол допроса, который его вынудили под­писать под угрозой новых пыток. Эти следственные мероприятия про­водились в отсутствие адвоката. 23 сентября 2003 года Щетка направил в Верховный суд ходатайство о пересмотре вынесенного ему приговора. 4 ноября 2003 года Верховный суд отклонил это ходатайство, не усмотрев никаких оснований для пересмотра дела.

Виктор Щетка утверждал, что он исчерпал все доступные внутрен­ние средства правовой защиты. Он обратился в Комитет ООН по правам человека по поводу нарушения в отношении него статьи 7 Пакта о граж­данских и политических правах (Пакта): применение пыток и отсутствие расследования, нарушения статьи 14 §3(g) Пакта: право на защиту, нару­шения статьи 14 §3(е) Пакта: право на допрос свидетелей, нарушение ста­тьи 14 §1 Пакта: фальсификация и манипулирование доказательствами. Выводами Комитета была направлена Вербальная нота правительству Украины по поводу нарушений прав человека в отношении Виктора Щет­ки, а именно: применение пыток, ненадлежащее расследование, нару­шение права хранить молчание, нарушение презумпции невиновности, права на защитника, права на вызов и допрос свидетелей, откровенный отказ в правосудии, права на независимый и беспристрастный суд, ра­венство сторон, обоснованное решение. Окончательное решение бы­ло принято Комитетом 19.07.2011. Щетка стал жертвой нарушения его прав, закрепленных в статье 7 Пакта, поскольку он подвергался пыткам, и его вынудили взять на себя ответственность за преступления, кото­рые он не совершал. Комитет ООН по правам человека констатирует, что государство-участник нарушило статью 7 и пункт 3 g) статьи 14; пункты 1 и 3 е) статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах. Комитет полагает, что в соответствии с пунктом 3 а) статьи 2 Пак­та государство-участник обязано предоставить г-ну Щетке эффективное средство правовой защиты, включая проведение беспристрастного, эф­фективного и тщательного расследования утверждений о применении пыток и жестокого обращения и возбуждение уголовного дела против виновных лиц; рассмотрение вопроса о повторном разбирательстве его дела в соответствии со всеми гарантиями, закрепленными в Пакте, или о его освобождении; а также предоставление жертве полного воз­мещения, в том числе надлежащей компенсации. Государство-участник также обязано принять меры для недопущения подобных нарушений в будущем. Принимая во внимание тот факт, что, присоединившись к Факультативному протоколу, государство-участник признало компе­тенцию Комитета определять наличие или отсутствие нарушений Пакта и что в соответствии со статьей 2 Пакта государство-участник обязано обеспечивать всем находящимся в пределах его территории и под его юрисдикцией лицам права, признаваемые в Пакте, Комитет хотел бы по­лучить от государства-участника в течение 180 дней информацию о ме­рах, принятых во исполнение его Соображений.

Коллегия судей палаты по уголовным делам Высшего специализи­рованного суда Украины по рассмотрению гражданских и уголовных дел в составе: председательствующего Дембовского С. Г., судей Кравчен­ко С. И., Крыжановского В. Я., Слинько С. С., Наставного В. В., рассмотрев в судебном заседании 3 ноября 2011 года заявление осужденного Щет­ки В. В. о пересмотре судебных решений в отношении него на основа­нии п. 2 ч. 1 ст. 400-12 УПК Украины, установила: Приговором Киевского городского суда от 12 декабря 2000 Щетка В. В. осужден по ч. 4 ст. 117, п. «ж» ст. 93, ч. 2 ст. 140, ч. 3 ст. 222 УК Украины 1960 года к наказанию в виде пожизненного лишения свободы. Определением Верховного Су­да Украины от 22 февраля 2001 года приговор в отношении Щетки В. В. оставлен без изменения. В заявлении о пересмотре судебных решений на основании п. 2 ч. 1 ст. 400-12 УПК Украины осужденный Щетка В. В. про­сит на основании решения Комитета по правам человека ООН от 19 июля 2011 года отменить приговор Киевского городского суда от 12 декабря 2000 и определение Верховного Суда Украины от 22 февраля 2001 года в отношении него. Заслушав докладчика, рассмотрев заявление осуж­денного Щетки В. В. и изучив приобщенные к нему документы, коллегия судей пришла к выводу, что заявителю следует отказать в допуске дела по нему в производство Верховного Суда Украины по таким основаниям. «Согласно требованиям п. 2 ч. 1 ст. 400-12 УПК Украины основанием для пересмотра Верховным Судом Украины судебных решений, вступивших в законную силу, является установление международным судебным уч­реждением, юрисдикция которого признана Украиной, нарушения Укра­иной международных обязательств при решении дела судом. Поскольку в действующем уголовно-процессуальном законодательстве безуслов­ным основанием пересмотра судебных решений Верховным Судом Ук­раины, предусмотрено установление международным именно судебным учреждением нарушение Украиной международных обязательств при решении дела судом, а Комитет ООН по правам человека действует не как судебное учреждение, поэтому, по мнению коллегии судей, отсутствуют основания для допуска дела к производству. Учитывая изложенное, сле­дует отказать в допуске дела к пересмотру Верховным Судом Украины по заявлению Щетки В. В. Отказать осужденному Щетке Виктору Валерьеви­чу в допуске уголовного дела относительно него в производство Верхов­ного Суда Украины».

Совсем недавно поступила информация о смерти Виктора Щетки. Так и не добившись справедливости в национальных судах, осужденный к пожизненному лишению свободы Виктор Щетка умер в тюрьме. Соглас­но выводам экспертизы, от удара тупым предметом. Трагическая смерть осужденного по сомнительному приговору в полной мере ложится на людей, которые пытали и издевались над Виктором, поддерживали госу­дарственное обвинение в судах и тех, кто выносили приговоры, основы­вая свой вывод на признательных показаниях, полученных под пытками и фальшивых доказательствах, собранных по делу.

Украина установила печальный рекорд: обогнала Россию по коли­честву пожизненно осужденных. У нас их на сегодня 1903, а в РФ — 1872. И это при том, что всего осужденных в нашей стране около 140 тысяч, а в России — более 800 тысяч. Это связано, среди прочего, с неоднознач­ностью процедуры помилования, несовершенством механизма реализа­ции и, особенно, с отсутствием механизма условно-досрочного освобож­дения пожизненно лишенных свободы. Обязательность наличия такого механизма предусмотрена в Рекомендации Комитета Министров Совета Европы Rec (2003) 22 «Об условно-досрочном освобождении», где указы­вается : «чтобы уменьшить неблагоприятные последствия лишения свобо­ды и способствовать возвращению осужденного в общество в условиях, которые гарантировали бы безопасность общества, условно-досрочное освобождение должно быть по закону доступным каждому осужденно­му, в том числе, лицам, осужденным к пожизненному лишению свободы». При этом следует обратить внимание на то, что в соответствии с этой же Рекомендацией в условно-досрочное освобождение в ее понимании не включаются амнистия и помилование. Действующим законодательством также прямо нарушается и п. 12 Резолюции Совета Европы по обраще­нию с осужденными к длительному сроку заключения, где указывается, что должен быть обеспечен пересмотр пожизненного лишения свободы проходил в регулярные периоды времени и после отбытия 8-14 лет ли­шения свободы.

Также в Украине отсутствует процедура исправления судебных оши­бок. Анализ практики Верховного Суда Украины и соответствующего про­цессуального законодательства позволяет констатировать следующее. Те полномочия, которые предоставлены Верховному Суду Украины (ВСУ), является попыткой совместить нормоконтроль с функцией судебной защиты по уголовным делам путем ревизии судебных решений. Однако правовых средств, которыми располагает ВСУ, недостаточно для осу­ществления полномочий, предусмотренных законом. Внедрение в де­ятельность ВСУ элементов, имеющих свою субъективную составляющую (неодинаковое применение норм материального права), и институт до­пуска дел к производству в ВСУ существенно затруднили практическую реализацию прав граждан на судебную защиту в ВСУ и снизило его эф­фективность. Противоречит логике, принципу правовой определеннос­ти и конституционному статусу ВСУ также вывод за пределы его компе­тенции вопросов применения норм процессуального права и части норм материального права. Это привело к тому, что компетенция ВСУ стала «частичной», а потеря полномочий по пересмотру норм процессуального права привела к невозможности эффективного осуществления даже тех полномочий, которые сегодня ВСУ имеет как судебная инстанция. Таким образом, содержание полномочий Верховного Суда Украины не в полной мере согласуется с его конституционным статусом и гарантированным Конституцией Украины права на судебную защиту.

Учитывая изложенное, компетенция ВСУ должна быть восстановле­на, как она существовала до реформы 2010 года. Именно ВСУ должен оп­ределять пределы своей компетенции. Итак, стоит задача изменить зако­нодательство: вернуть процедуру пересмотра уголовных дел в порядке исключительного производства, существовавшего до 2010 года и предо­ставить ВСУ соответствующие полномочия.

Как же законодатель пытается возродить доверие к правосудию в украинских реалиях?

На данный момент в Комитетах Верховной Рады Украины анализи­руется законопроект «О реабилитации лиц, которые были незаконно осуждены». Как следует из документа, он направлен на исправление су­дебных ошибок. «Нередкими случаями стало лишение свободы за нару­шения прав человека на справедливый суд на основании сфальсифици­рованных доказательств. С целью устранения негативных последствий этот Закон определяет механизм реабилитации и восстановления прав лиц, которые были незаконно осуждены». «Действие Закона распростра­няется на лиц, которые были незаконно осуждены судами Украины. Для решения вопросов, связанных с установлением статуса реабилитирован­ного лица, формируется Комиссия по вопросам реабилитации лиц, кото­рые были незаконно осуждены (далее — Комиссия). Комиссия состоит из 15 человек, 8 из которых избираются по предложению Совета судей Ук­раины из числа судей (судей в отставке) Конституционного Суда Украины, Верховного Суда Украины, Высшего специализированного суда Украины по рассмотрению гражданских и уголовных дел, 7 — по предложению не менее 45 народных депутатов Украины, в том числе 2 — из числа указан­ных судей (судей в отставке) и 5 — из представителей общественности. Представителями общественности могут быть граждане Украины с вы­сшим юридическим образованием, ученой степенью кандидата юриди­ческих наук или более высокой научной степенью и опытом работы в об­ласти права не менее 10 лет. Состав Комиссии утверждается Верховной Радой Украины. Право на обращение в Комиссию имеет лицо, которое считает, что его права были нарушены в связи с незаконным осуждени­ем. Заявление может быть подано в течение двух месяцев со дня начала деятельности Комиссии. В заявлении приводится обоснование принятия судебного решения.»

Будет ли принят этот законопроект, способен ли такой орган изба­вить украинцев от судебных расправ и стимулировать исправление су­дебных ошибок, остается загадкой. Только в украинских реалиях осуж­денных по политическим мотивам не так уж и много, а вот осужденных по сомнительным приговорам гораздо больше. Популярный нынче сленг «преступный режим Януковича» распространяется и на судебную систе­му, и на качество судебных решений. При этом, неужели до президент­ства Януковича суды были качественно лучше? Неужели в девяностые, двухтысячные годы прокуратура не давила на суд, а обвинительные за­ключения не копировались в обвинительные приговоры? Сколько при­говоров за 23 года независимости было вынесено судами, основываясь исключительно на признательных показаниях, полученных при помощи пыток, от которых подсудимый в суде отказался, но суд оказался слеп, глух и нем к гласу разума, подкрепленного аргументами защиты? Пост­роить правовую страну, не исправив ошибки несправедливых судебных решений, невозможно.

Какой орган будет наделен такими полномочиями, не столь важно, главное, чтобы модель была эффективной и независимой. К примеру, в соседней стране в статье 14 Закона «О защитнике прав человека Респуб­лики Польша» говорится: «После рассмотрения дела, Омбудсмен вправе: «подать кассационную жалобу или внеочередное (ревизионное) обраще­ние на окончательный приговор, принципы и процедуры, изложенные в отдельных положениях». Причем сроки подачи обращений о пере­смотре дел Омбудсменом Польши не ограничены в отличие от осужден­ного. К тому же, Омбудсмен Польши может, самостоятельно изучив об­стоятельства дела, к примеру, в силу общественного резонанса, прийти к выводу о необходимости внести ходатайство о пересмотре, либо может ходатайствовать о пересмотре по заявлению осужденного о защите его права на справедливый суд. В Украине Уполномоченный Верховной Ра­ды по правам человека не может обращаться к суду высшей инстанции о пересмотре уголовных дел, которые вызывают разумные сомнения в отношении справедливости приговора в виде лишения свободы. Полу­чается, украинский Омбудсмен может только фиксировать пытки во вре­мя следствия по уголовным делам и обращаться в компетентные органы, то есть в прокуратуру. Однако, прокуратура фактически не реагирует на такие обращения, о чем свидетельствует множество решений Евро­пейского суда по правам человека. В частности, в деле Каверзин против Украины Европейский суд акцентирует внимание на том, что отсутствие эффективного расследования фактов пыток со стороны прокуратуры есть системным нарушением статьи 3 Европейской конвенции в процес­суальном аспекте. А ведь всем известно, для чего применяют пытки на стадии расследования уголовных дел — чтобы получить признания под пытками. А признания для чего? Что бы сфабриковать уголовное дело, та­ким образом раскрыть преступление и получить повышение по службе. И таких дел, к сожалению, в Украине очень и очень много, а вот процеду­ры исправления судебных ошибок, к сожалению, нет.

Поэтому целесообразно обратить внимание на опыт Польши, на­делив правом Уполномоченного Верховной Рады Украины по правам человека обращаться к Верховному суду Украины с ходатайством о пе­ресмотре того или иного уголовного дела, приговор в котором вступил в законную силу, но в ходе судебного процесса были допущены наруше­ния права на справедливый суд, и возникли разумные сомнения по пово­ду справедливости приговора.