2.2. Изучение терророгенных факторов при совершенствовании системы противодействия процессу становления личности преступника- террориста

В системе противодействия процессу становления личности преступника-террориста важное значение имеет изучение факторов, детерминирующих данное явление. Федеральный закон «О противодействии терроризму» от 6 марта 2006 г.

косвенно воздействующих на возникновение и распространение терроризма»¹.

Как известно, трудно определить степень влияния на процесс формирования личности террориста каждого фактора, поэтому целесообразнее исследовать совокупность причин, составляющих терророгенный комплекс. «Формирование личности, её социализации - это процесс предельно сложный и противоречивый. В нём участвует такое множество детерминантов, что создание единой общесоциальной модели социализации в каждый конкретный исторический период развития страны

23

становится невозможным»^[160][161]. Как правильно отмечают ученые^[162], террористами не рождаются. С.А. Солодовников указывает, что «у личности нет и не может быть врожденных террористических свойств, они все приобретенные в процессе жизнедеятельности человека под влиянием социальной среды, ближайшего окружения; их формированию способствуют социальные условия»^[163]. Поэтому приостановление процесса становления личности преступника-террориста невозможно без изучения факторов, определяющих данный процесс.

хотя и сопряжена в большей степени с прогрессивными изменениями, тем не менее, усиливает социальную дезорганизацию общества, продуцирует эскалацию социального диспаритета вкупе с другими негативными процессами, стимулирующими преступность»¹.

Изучение терророгенных детерминантов через анализ особенностей развития социальных факторов, как отмечают исследователи^[164][165], относится к числу наиболее авторитетных криминологических подходов. Процесс становления личности преступника-террориста по своей природе является социальным явлением. Как правильно отмечает И.М. Рагимов, «любое преступление не может ни возникнуть, ни существовать, ни исчезнуть без связи и взаимодействия с другими явлениями социальной, политической, правовой, духовной и нравственной жизни»^[166]. В этой связи факторы должны быть рассмотрены как глубоко социальные явления, детерминированные социально-политическими, социально-экономическими преобразованиями и кризисами. Социальными детерминантами процесса становления личности преступника-террориста являются такие, как нарушение прав граждан чиновниками, представителями государственной власти, работниками правоохранительных органов, судьями, межнациональные,

межконфессиональные противоречия и конфликты, социальная

несправедливость. Как правильно отмечают ученые, «комплексным результатом данных процессов стало углубление социального неравенства, резкий рост безработицы, массовая десоциализация населения»¹.

Основным фактором совершения преступлений террористической направленности и процесса становления личности преступника-террориста является политическая борьба за власть. Террористическая деятельность в Российской Федерации направлена на захват политической власти или ее дестабилизацию.

В 90-х годах ХХ века лица, подготовленные иностранными сепаратистами, из Чеченской Республики вторглись на территорию Республики Дагестан, совершали преступления террористической и экстремистской направленности, вербовали молодежь в отряды экстремистских формирований. Следует согласиться с мнением А.И. Долговой, что «терроризм, инициируемый и организуемый из-за рубежа, и являющийся способом ведения так называемой «суррогатной войны», преследует определенные геополитические цели (ослабления Российской государственности, фактической ликвидации суверенитета, обеспечения свободного доступа к природным богатствам страны и др.)»^[169].

Как отмечают ученые, «терроризм - это тактика политической борьбы, характеризующаяся систематическим применением идеологически мотивированного насилия, выражающегося в убийствах, диверсиях и других действиях, представляющих угрозу жизни и безопасности людей»¹. В качестве примера нападения террористов на города и районы Республики Дагестан в 90-х годах ХХ века проиллюстрируем уголовное дело № 23456: «В декабре 1995 года Дудаев, Радуев и другие руководители преступного сообщества экстремистского толка в целях понуждения государственных органов прекратить операцию по восстановлению в республике конституционного порядка приняли решение о террористическом нападении на один из российских городов на собрании в поселке Новогрозненском Чеченской Республики. В 8 января 1996 года преступная банда численностью 300 боевиков расположилась около административной границы с Республикой Дагестан. В ночь на 9 января большинство террористов вошли в город Кизляр и напали на аэродром.

И в настоящее время представители зарубежных организаций с целью дестабилизации государственной власти в республиках Северного Кавказа финансируют развитие сообществ экстремистского толка. Серьезную опасность представляют «стремление ряда стран к доминированию в мировом информационном пространстве, вытеснению Российской ^[170][171]

Федерации с внешнего и внутреннего информационного пространства; разработка рядом государств концепции информационных войн, предусматривающей создание средств опасного воздействия на информационные сферы других стран мира; нарушение нормального функционирования информационных и телекоммуникационных систем, а также сохранности информационных ресурсов, получение несанкционированного доступа к ним»¹.

Географическое расположение республик Северного Кавказа, особенно Республики Дагестан, является одним из факторов совершения преступлений террористической направленности. Война в Чеченской Республике оставила след на территории Республики Дагестан. Террористические организации вторглись на территорию республики, пытались подорвать ее стабильность, втянув в войну против государственной власти. В связи с этим криминогенная обстановка резко ухудшилась. «Целью захвативших власть в Чеченской Республике экстремистов было отвергнуть от России важнейший в геостратегическом отношении регион, создать там криминальный анклав, где можно беспрепятственно готовить международных террористов, изготавливать и распространять оружие и наркотики, укрывать террористов, организовывать масштабные финансовые аферы»^[172][173].

Республика по уровню нестабильности, взрывоопасности, неразрешенности социально-политических, социально-политических, этнических, конфессиональных, национальных и других проблем не имеет аналога в Российской Федерации.

И в настоящее время «со стороны соседних государств на территорию Республики Дагестан проникают экстремисты с целью осуществления террористической и экстремистской деятельности»^[174].

Фактором становления личности преступника-террориста является наличие на территории республик Северного Кавказа террористических организаций. По оперативно-розыскным данным, полученным на основе изучения видеозаписей с так называемыми присягами на верность лидеру Исламского Г осударства в сети Интернет, в настоящее время основная часть террористических сообществ вошла в состав международной террористической организации «Исламское Государство». В 2015-2017 гг. такую присягу дали лидеры 7 из 11 террористических сообществ, остальные 4 остались в подчинении террористической организации «Имарат Кавказ».

Следует отметить, что из-за раскола в системе террористического сообщества официальная статистика показывает снижение преступной активности экстремистов. Однако участие выходцев из республик Северного Кавказа в боевых действиях на территории ближневосточных государств создает предпосылки для последующего формирования из них ядра вооруженного бандитского подполья на территории данных субъектов Российской Федерации, налаживания каналов получения вооружения и финансовых ресурсов. По оперативным данным, на стороне оппозиции в Сирийской Арабской Республике в 2016 г. воевали 1126 выходцев только из Республики Дагестан, среди которых 180 убиты в ходе боевых действий, 120 объявлены в федеральный розыск (251 - в международный). В Республике Кабардино-Балкария за период с 2010 по 2013 год убито 343 участника незаконных вооруженных формирований, осуждено 178 лиц, участвовавших

в НВФ. В Чеченской Республике за 6 месяцев 2016 года уничтожено 26 боевиков, задержано 28 участников незаконных вооруженных формирований.

Существенным фактором совершения преступлений террористической направленности и становления личности преступника-террориста является распространение на территории республик Северного Кавказа незаконных вооруженных формирований (так называемого сообщества «лесных братьев»). Незаконные вооруженные формирования экстремистского толка появились в 90-х годах XX века и в настоящее время достигли пика распространенности. По данным Информационного центра МВД РД, в Республике Дагестан было зарегистрировано в 1999 году 9 преступлений, предусмотренных ст. 208 УК РФ (в 2000 г. - 7; в 2001 г. - 4; в 2002 г. - 5; в 2004 г. - 3; в 2005 - 6; в 2006 г. - 29; в 2007 г. - 26; в 2008 г. - 46; в 2009 г. - 36; в 2010 г. - 34; в 2011 г. - 22; в 2012 г. - 23; в 2013 г. - 31; 2014 г. - 36; 2014 г. - 67; 2016 г. - 167), в 2017 г. выявлено 188 преступлений данной категории.

Незаконные вооруженные формирования изначально были созданы для применения насилия в преступных целях. «Насилие является первоосновой терроризма»¹, которое оказывает, в свою очередь, пагубное влияние на атмосферу в обществе. В преступлениях террористической направленности «присутствует стремление запугать широкие слои населения»^[175][176]. Благодаря вооруженной мощи формирований экстремистского толка, финансируемых

из-за рубежа, как правильно отмечают ученые, «многие гражданские лица стали участниками незаконных вооруженных формирований»¹. Следует согласиться с мнением Д.А. Пчёлкина, что «террористические организации фактически превратились в крупные международные корпорации с развитой структурой и высокой конспиративной подготовкой, имеющие свои сети во многих странах мира и пользующиеся серьезной государственной и частной финансовой поддержкой»^[177][178]. В этой связи террористические организации представляют особую опасность для национальной безопасности Российской Федерации.

Дополнительным фактором, оказывающим влияние на процесс превращения лиц молодежного возраста в преступников-террористов, является возвращение из зоны боевых действий в Сирии и других государств наемников с опытом ведения диверсионно-террористической деятельности. К примеру, в июне 2013 года Г.Р.А., прибыв в Сирийскую Арабскую Республику, в целях, противоречащих интересам Российской Федерации, добровольно вступил и по май 2014 года принимал участие в группе «джамаат Шугьада» вооруженного формирования «Свободная Сирийская армия», не предусмотренного законодательством данного государства. Г.Р.А. по прибытии в Сирийскую Арабскую Республику прошел курсы молодого бойца, обучался тактике ведения боя, умению пользоваться огнестрельным оружием. Действуя в составе незаконного вооруженного формирования,

Г.Р.А., наряду с другими участниками, был обеспечен огнестрельным автоматическим оружием и боеприпасами к нему, которое использовал в боевых действиях на стороне ИГИЛ.

Условием, способствующим совершению преступлений террористической направленности и становлению личности преступника- террориста, является наличие у населения оружия разных видов как в сфере легального владения, так и в криминальном обороте. По данным исследований ученых, лица молодежного возраста хорошо вооружены^[179]. К примеру, 8 октября 2008 г. в 00:40 ч. произведен выстрел из гранатомета РПГ-18 по направлению гостиницы «Турист» на пр. И.Шамиля г. Махачкалы, где несли службу наряды КЗП «Рубеж -20», «Рубеж-21», «Рубеж-22». В ходе расследования выяснилось, что посягательство на жизнь сотрудников правоохранительных органов совершено молодыми людьми М.П.Р. и Т.Р.О.

Обобщение материалов следственной практики показывает, что террористы все чаще используют бомбы и другие мощные взрывные устройства. К примеру, в ходе оперативно-розыскных мероприятий в отношении бандитов, причастных к обстрелу из гранатомета и последующему подрыву мощной бомбы у здания развлекательного комплекса «Золотая империя» в г. Махачкале РД, органами безопасности было установлено местонахождение ряда вооруженных лиц, входящих в махачкалинскую диверсионно-террористическую группу. В ходе крупномасштабной спецоперации были уничтожены главарь махачкалинской

бандитской группы А.И.О. и шесть его пособников (в том числе две женщины).

Следует отметить, что у населения во время военных действий в конце 90-х годов ХХ века оказались, помимо обычного огнестрельного оружия, гранатометы, пушки и ракетные установки, приобретенные у военнослужащих. Поэтому, как правильно отмечают исследователи, региональными признаками террористических актов становятся: профессионально изготовленные самодельные взрывные устройства, оснащение поражающим элементом с большой мощностью и высокая квалификация при закладке взрывных устройств.

Несмотря на эффективную систему противодействия незаконному обороту оружия, все еще остается высоким уровень преступлений, связанных с незаконным оборотом оружия. Таких преступлений, по данным Информационного центра МВД РД, в 2014 году зарегистрировано 1570 против 1492 в 2013 году. Из указанного количества зарегистрированных преступлений по ст.ст. 222 и 223 УК РФ зарегистрировано 1344, что на 8,5 % больше чем, в 2013 г. (1239). В 2017 году совершено 1674 преступления данной категории.

Сторонники нетрадиционного ислама, идеология которых носит ярко выраженный радикальный, экстремистский характер, тайно вооружают и обучают владению оружием лиц молодежного возраста в специальных лагерях. Отличительной криминологической особенностью дагестанской террористической группы является высокий уровень мобильности и оснащенности современным оружием.

Анализ материалов уголовных дел, совершенных данной группой, свидетельствует, что каждое второе преступление совершается с применением взрывного устройства или взрывчатых веществ. Во многих случаях у представителей дагестанской террористической группы сотрудники правоохранительных органов изымали целый арсенал

современного оружия, что свидетельствует о достаточно высокой преступной квалификации и экстремистских и террористических целях. В качестве примера приведем материалы проведенной совместной спецоперации: 26 октября 2013 г. в Республике Дагестан ликвидирована настоящая «фабрика смерти». В одном из домов в г. Хасавюрте оперативники МВД и ФСБ обнаружили 13 так называемых поясов смертников, несколько самодельных взрывных устройств, а также средства маскировки и экстремистскую литературу.

Фактором, обуславливающим процесс становления личности преступника-террориста, является рост организованной преступности и преступности коррупционной направленности.

Многие исследователи справедливо «связывают преступления террористической направленности в регионах Российской Федерации с ростом организованной преступности»¹.

Как правильно отмечает А.В. Привалов, «значительно более опасным является создание массы организационных центров, обеспечивающих легальное прикрытие, транспортное, информационное, финансовое, кадровое, материально-техническое и иное обеспечение деятельности экстремистских группировок и объединений»^[180][181].

Формирование личности террориста в Республике Дагестан - это результат коррупции. Как правильно отмечают исследователи¹, коррупция питает терроризм, поскольку террористы, так называемые лесные братья, насильно изымают нелегально нажитые деньги у бизнесменов и должностных лиц, которые не обращаются в правоохранительные органы. Как известно, «в ряде стран ислама имеются структуры с достаточным опытом, организационными и в особенности финансовыми возможностями для организации масштабных террористических актов на территории противника»^[182][183]. Опрос, проведенный среди разных категорий населения, показал, что основными факторами становления лиц молодежного возраста членами незаконных вооруженных формирований являются высокий уровень коррупции в органах власти, озлобленность на действующею власть, социальная несправедливость, безработица среди молодежи, жизнь на грани бедности, желание быстрого заработка без особых усилий. Результаты анкетирования («Оцените, пожалуйста, по десятибалльной шкале, как влияет коррупция среди представителей власти на процесс становления личности террориста») свидетельствуют, что 72% респондентов присваивают 8-10 баллов данному фактору, способствующему становлению молодого человека террористом в республиках Северного Кавказа. По результатам опроса экспертов в рамках исследования Л.Н. Панковой, Ю.П. Аверина, И.Д. Горшковой, А.И. Сушко, В.А. Сушко^[184], самыми актуальными проблемами в

республиках Северного Кавказа являются коррупция (71%), а также разрыв в доходах между бедными и богатыми (50%).

В последние годы в Республике Дагестан представители власти заявляют, что финансирование членов экстремистского подполья из-за рубежа прекратилось, но остались внутренние источники. К сожалению, внутренние источники пополняются за счет коррумпированных чиновников, бизнесменов и работников правоохранительных органов. «Денежные средства требуются террористам, в первую очередь, для того, чтобы привлекать и удерживать сторонников, а также обеспечивать их присутствие и террористическую деятельность на национальном и международном уровне»^[185].

Таким образом, фактором совершения преступлений террористической направленности и становления личности преступника-террориста является обогащение представителей государственной власти за счет обнищания большинства населения. По мнению Ю.И. Авдеева, «постоянно воспроизводящееся в различных странах и регионах мира обострение социально-экономического неравенства между социальными группами способствует формированию значительного дисбаланса потребностей и возможностей отдельных социальных групп, распространению радикализма и экстремизма»² в молодежной среде.

Негативное поведение представителей власти способствует радикальному поведению молодежи в республиках Северного Кавказа. У лиц молодежного возраста складывается мнение, что государство «закрыло глаза» на их социальные проблемы. По мнению С.Ю. Алиевой и Н.Ф. Бабаева, «такое мнение среди молодежи является следствием ненасытности представителей региональной исполнительной власти. В Республике

Дагестан направляемые на социальные нужды из федерального бюджета средства редко доходят до нуждающихся людей»¹. Плюс к этому «политические деятели и властные структуры, осуществляющие управление страной, превращают молодежь в заложников последствий экономических и социальных катаклизмов, вызывают их агрессивные и жестокие протестные движения»^[186][187]. В террористических актах и специальных антиэкстремистских операциях ежегодно погибают сотни преимущественно молодых людей.

Терророгенным фактором становления личности преступника- террориста являются недостатки в работе муниципальных администраций. На уровне органов местного самоуправления в противодействии экстремистской деятельности отсутствует должное понимание и внимание к этим вопросам, нет четкой и спланированной стратегии, системы мер, направленных на реализацию Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности», поскольку эта сфера должна быть одной из приоритетных в целях обеспечения безопасности общества и государства. Проведенное исследование показало, что имеются случаи вмешательства религиозных деятелей в светскую жизнь, в дела органов местного самоуправления, несмотря на то, что во всех основных законах республик Северного Кавказа запрещено вмешательство религиозных деятелей в дела государственного управления. К примеру, согласно ч. 2 ст. 11 Конституции Чеченской Республики, принятой 23 марта 2003 г., «религиозные

объединения отделены от государства и равны перед законом»^[188].

Проведенное исследование показало, что большинство руководителей муниципальных образований, работников местных правоохранительных

органов не владеют информацией по лицам, проходящим обучение в зарубежных вузах, особенно в тех странах, где развиты радикальные течения религии. Такая ситуация сохраняется и после введения должности заместителей глав администраций городов и районов по общественной безопасности, по противодействию экстремизму и экстремизму. В своей деятельности органы местного самоуправления в неполной мере используют возможности общественных объединений, религиозных и других организаций, Советов старейшин города, района, села, СМИ в целях формирования у граждан негативного отношения к проявлениям экстремизма и терроризма. Как известно, в республиках Северного Кавказа такие субъекты профилактики играют немаловажную роль в системе предупреждения преступности. В соответствии со статьей 11 («Территориальное общественное самоуправление малочисленных народов») Федерального закона «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации» малочисленные народы в местах их компактного проживания вправе осуществлять территориальное общественное самоуправление малочисленных народов с учетом национальных, исторических и иных традиций»^[189]. К сожалению, такое право, данное федеральным законом, реализовано органами местного самоуправления в Республике Дагестан недостаточно эффективно.

Проведенное исследование также показало, что в большинстве городов и районов республики до настоящего времени остаются не реализованными мероприятия, предусмотренные соответствующими решениями заседаний Антитеррористической комиссии в Республике Дагестан, которые могли бы повысить результативность и эффективность работы органов местного

самоуправления в сфере информационного противодействия проявлениям экстремизма и терроризма.

В районах Республики Дагестан не принимаются надлежащие меры по антитеррористической защищенности и техническому укреплению объектов социального значения, мест массового пребывания людей, учреждений образования и здравоохранения, работа по внедрению и эксплуатации технических систем наблюдения не проводится.

Вне поля зрения антитеррористической комиссии во многих районах остаются вопросы религиозного образования, не принимаются соответствующие меры и не проводится работа по выявлению детей школьного возраста, посещающих религиозные образовательные учреждения в ущерб общему основному образованию. Без должного внимания остаются вопросы профилактики экстремизма и терроризма среди категорий населения, подверженных влиянию такой идеологии. Целенаправленная и адресная профилактическая работа с родственниками указанных и других лиц, выехавших для учебы в зарубежные образовательные учреждения, а также с лицами, вернувшимися после обучения, и с семьями лиц, находящихся в розыске, в районах РД не проводится.

Принимаемые правоохранительными органами и органами местного самоуправления районов совместные меры, в том числе по информационному противодействию экстремистской деятельности и терроризму, являются недостаточными и неконкретными, они не нацелены на получение конечного результата, для этого не используются возможности телевидения и других средств массовой информации, что в конечном итоге не способствует созданию обстановки неприятия, нетерпимости и осуждения таких проявлений.

Фактором совершения преступлений террористической деятельности и становления личности преступника-террориста являются недостатки судебно-следственной практики. В 90-е годы XX века работники

прокуратуры и суда недооценивали исходящую от экстремистов угрозу. А «отсутствие правовых норм и соответствующих санкций со стороны государства способствовало плодотворному развитию молодежного экстремизма, уверовавшего в допустимость своих поступков, слабость и ничтожность законов ... »^[190]. К примеру, 20.05.2016 г. приговором Верховного Суда РД З.Г.Б. признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных п.п. «ж, л» ч. 2 ст. 105, ч. 1 ст. 167, ч. 2 ст. 208, ч. 2 ст. 209, ч. 3 ст. 222 и ст. 317 УК РФ, и ему назначено наказание в виде 16 лет лишения свободы. Как установлено, З.Г.Б. в 2011 году стал участником НВФ, а в июле 2014 года объединился с другими в устойчивую вооруженную группу (банду) под руководством К-ва А.Г. в целях совершений нападений на граждан и организации, в составе которой совершил тяжкие и особо тяжкие преступления.

Анализ деятельности правоохранительных органов показал, что 28.06.2016 г. прокуратурой РД для производства дополнительного расследования возвращено следователю СК уголовное дело № 66882 по обвинению Х-ва А.М. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст.

205.2, ч. 1 ст. 205.2, ч. 2 ст. 280, ч. 2 ст. 280 ч. 1 ст. 282 и ч. 1 ст. 282 УК РФ, в связи с нарушением требований ч. 3 ст. 153 УПК РФ. Установлено, что в ОВД СУ СК РФ по РД 30.05.2016 г. в одно производство с указанным уголовным делом соединено уголовное дело № 69079, возбужденное 30.05.2016 СО УФСБ России по РД по ч. 2 ст. 280 и ч. 2 ст. 280 УК РФ, без определения в установленном порядке подследственности надзирающим прокурором.

Крайне отрицательно отразились на системе противодействия террористической деятельности случаи освобождения экстремистов и

террористов от уголовной ответственности, которые были нередки до недавнего времени. Как показали исследования, террорист, который избежал уголовной ответственности, является рекламой безнаказанности террористических поступков. Поэтому в начале ХХХ столетия активно проводилась пропаганда идей радикальных взглядов среди лиц, отбывающих наказание в исправительных учреждениях республик Северного Кавказа, лицами, осужденными за преступления террористической и экстремистской направленности. С целью исключения влияния на лиц, отбывающих наказание в исправительных учреждениях, данная категория осужденных в настоящее время этапируется за пределы республик Северного Кавказа.

Проведенное исследование на основе обобщения материалов следственной и судебной практики показало, что либеральное отношение к преступникам-террористам осталось в некоторых районах РД. К примеру, 22.03.2016 г. Лакским межрайонным прокурором утверждено обвинительное заключение и направлено суд уголовное дело № 62713 в отношении Р-ва О.А. по ч. 5 ст. 33, ч. 2 ст. 208 УК РФ, который приговором суда осужден к 1 году и 4 месяцам лишения свободы с ограничением свободы сроком на 6 месяцев.

Либеральный подход к террористам наблюдается и в южных районах Республики Дагестан. К примеру, приговором Магарамкентского районного суда от 09.03.2016 г. Н.М.Р. признан виновным по ч. 2 ст. 208 и ч. 1 ст. 222.1 УК РФ и осужден к 3 годам лишения свободы со штрафом в размере 10 тыс. руб. и ограничением свободы сроком на 1 год.

Во многих муниципальных образованиях в идеологической работе, направленной против экстремистского нашествия, слабо участвуют работники правоохранительных органов, представители специализированных и неспециализированных субъектов. Взаимодействие средств массовой коммуникации, правоохранительных органов, образовательных учреждений и общественных организаций по формированию антитеррористического и

антиэкстремистского сознания среди учащихся, студентов и молодежи в целом является важным направлением системы предупреждения процесса становления личности преступника-террориста. Сотрудники правоохранительных органов, представители общественных, национально­этнических организаций могут принимать непосредственное участие в правовой социализации молодежи, разъяснении истинных ценностей экстремистов и террористов.

Следует отметить малоэффективность работы правоохранительных органов с населением, в первую очередь со стороны участковых уполномоченных полиции. У них часто отсутствуют данные о помещениях, сдаваемых внаем, и о лицах, их снимающих; не осуществляется контроль мест временного проживания (гостиницы, общежития и др.). Неудовлетворительно организована работа служб ГИБДД, ППС. Такая беспечность работников правоохранительных органов способствовала беспрепятственному ведению террористической деятельности в густонаселенных районах.

Работникам правоохранительных органов при организации агентурной работы приходится сталкиваться с нежеланием граждан идти на конфиденциальное сотрудничество с органами внутренних дел в связи с тем, что предлагаемое материальное вознаграждение крайне мало и не может являться стимулом. В свою очередь вербовка агентуры в среде религиозных экстремистов, террористов, участников и пособников НВФ происходит на основе идейной убежденности, подкрепленной солидной материальной подпиткой.

Следует отметить, что сотрудники правоохранительных органов зачастую злоупотребляют своими должностными полномочиями. Это тоже фактор, способствующий становлению личности преступника-террориста. Как правильно отмечает С.А. Воронцов, «во взаимоотношениях между маргинальной молодежью и полицией прослеживается упор на силовые

методы подавления протеста в молодежной среде. Но эти методы неминуемо приведут к дальнейшей радикализации молодежи. Отечественная история деятельности правоохранительных органов показывает, что подобный подход может спровоцировать переход от экстремистских методов к террористическим ..»^[191].

Одной из форм превышения работниками органов внутренних дел должностных полномочий является физическое или психическое воздействие на представителей нетрадиционных течений религии, в отношении которых фабрикуются уголовные дела о преступлениях, предусмотренных ст.ст. 228, 228.1 УК РФ.

Изучение материалов следственной практики показало, что за 6 месяцев 2017 г. внесено 67 требований об устранении нарушений Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» и 8 представлений, по которым привлечено к дисциплинарной ответственности 35 должностных лиц.

Органами прокуратуры республики в 2016 г. выявлено 17122 (2015 г. - 16678) нарушений в сфере учетно-регистрационной дисциплины, что на 2,7% больше, чем за 2015 год. По результатам рассмотрения внесенных прокурорами актов реагирования привлечено к ответственности 676 (604) лиц. При осуществлении надзора отменено 71 (2015 г. - 63) постановление о возбуждении и 6329 (2015 г. - 6579) решений об отказе в возбуждении уголовного дела из-за неполноты проведенной проверки, невыяснения всех обстоятельств, имеющих значение для принятия законного решения и правильной квалификации содеянного.

В 2014 году органами прокуратуры республики выявлено 24288 (2013 г. - 23004) нарушений закона, что на 5,6% больше аналогичного показателя 2013 года. В целях устранения выявленных нарушений закона внесено 1607

(2013 г. - 861) требований (или на 86,6% больше), из рассмотренных 1654 (2013 г. - 827) удовлетворено 1559 (2013 г. - 821), отменено 226 (2013 г. - 201) решений о прекращении уголовного дела и 1734 (2013 г. - 1402) - о приостановлении предварительного следствия и дознания.

Злоупотребления должностными полномочиями среди сотрудников правоохранительных органов привели к тому, что всего 15% опрошенных в городах и районах Республики Дагестан и Республики Ингушетия чувствуют уверенность в завтрашнем дне. Всего 10% респондентов считают, что на современном этапе развития общества их свобода и безопасность гарантированы, а 23% - застрахованы от посягательств со стороны представителей государственных органов. Также данные анкетирования (Ответы на вопрос: «Оцените, пожалуйста, по десятибалльной шкале, как влияют злоупотребления должностными полномочиями и превышения должностных полномочий со стороны работников правоохранительных органов на процесс становления личности террориста») свидетельствуют, что большинство респондентов присваивают 5-7 баллов данному фактору, способствующему становлению молодого человека террористом в республиках Северного Кавказа.

Терророгенным фактором становления личности преступника- террориста является разрушение массового общества индустриальной эпохи, которое привело к кризису очень многих людей. «Место идентичности членов «общества строителей коммунизма» было замещено иными идентичностями членов религиозных, национальных и т. п. объединений, нередко культивирующих субкультурную замкнутость и фанатизм»^[192]. В постсоветское время полностью была разрушена система предупреждения преступности среди молодежи, новую тактику социализации пытались строить в последующие годы путём проб и ошибок. «Реформы, начатые в

России на рубеже 90-х годов XX века и ставившие целью развитие демократических начал общественной жизни, в конечном счете перешли в стадию радикального пересмотра основ общественно-политического и социально-экономического строя» ¹.

Высокий уровень безработицы в республиках Северного Кавказа, особенно в Республике Дагестан, является главным фактором процесса становления личности преступника-террориста. Следует согласиться с утверждением К.В. Вишневецкого, что «современный ... терроризм является одним из закономерных последствий глобализации, вызванных усилением неравномерности социально-экономического развития регионов планеты и общемировым кризисом ценностей традиционного общества»^[193][194].

Как неоднократно отмечалось в исследованиях, «по большинству социальных показателей республика уступает другим субъектам Российской Федерации. Это связано с тем, что в основном материальные богатства, включая природные ресурсы, фактически сосредоточены в руках нескольких находящихся у власти кланов»^[195]. В свою очередь экономические кризисы обусловили падение производства, инфляцию способствовали снижению уровня жизни большинства населения. В Республике Дагестан в 90-х годах ХХ века из государственных предприятий, организаций незаконно увольняли служащих и рабочих, в массовом порядке не выплачивали заработную плату, а во многих коммерческих организациях эксплуатировали работников. По нашему мнению, спад промышленного и сельскохозяйственного производства, сокращение рабочих мест, присвоение чиновниками

направляемых в республику из федерального бюджета средств на социальные выплаты стали первопричиной пополнения незаконных вооруженных формирований экстремистского толка, фактором становления личности преступника-террориста.

Слабая защищенность молодежи также является фактором превращения молодого человека в преступника-террориста. Как правильно отмечает А.Г. Сапрунов, «парадокс функционирования государственной системы профилактики заключается в том, что, несмотря на многочисленность субъектов социально-правовой охраны, профилактики социальных отклонений молодежи и значительность затрачиваемых обществом кадровых и материальных ресурсов, молодым людям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации, не обеспечиваются своевременная и надежная помощь и зашита»¹.

Пробелы и недочеты в сфере социализации молодежи являются одним из существенных факторов преступлений террористической направленности и становления личности преступника-террориста. Как правильно отмечает А.С. Палазян, «в периоды социальной трансформации, когда происходит разрушение большинства институциональных и нормативных образцов, меняются цели, ценности, допустимые средства реализации социальных потребностей . »^[196][197].

Вовлечению молодежи в совершение преступлений способствовало ослабление позиций системы образования, в результате чего произошли такие явления, как потеря положительных идеалов, падение нравов, идеологический вакуум, заполнившийся идеей неформального общения, которые, в свою очередь, создали благоприятные социально-педагогические

условия для формирования экстремистских взглядов у подрастающего поколения. В таких условиях представители радикальных течений начали «заботиться» о подростках, оставшихся без социальной поддержки, следить за их формированием и ростом как будущих активных членов террористических организаций. Проведенный опрос среди различных категорий молодежи показал, что членов экстремистских группировок мотивируют групповой солидарностью. Лидеры группировок убеждают их членов в том, что они являются частью привилегированного сообщества, которое имеет право подавлять «чужих» с помощью различных способов, в том числе насильственных.

Существенным детерминантом становления личности преступника- террориста является вовлечение молодых людей в совершение преступлений террористической направленности. «Экстремистские структуры обладают по своей природе высоким потенциалом вовлечения молодежи в свои сети, располагают специальными силами, методами и средствами для развития экстремизма»^[198].

В Республике Дагестан функционирует ряд экстремистских движений, которые вовлекают в свою деятельность молодых людей. Только в 2017 году по выявленным фактам вовлечения молодежи в террористическую деятельность, оказания финансовой и иной материально-технической помощи данной деятельности возбуждено 194 уголовных дел, из которых 156 (2013 г. - 114) - по ст. 208 УК РФ, 23 (2013 г. - 13) - по ст. 205.1 УК РФ; 12 (2013 г. - 0) - по ст. 205.2 УК РФ.

Вовлечение в террористическую деятельность по существу направлено не на совершение одного преступления, а на выработку экстремистского преступного образа дальнейшей жизни. Подготовку добровольцы проходят в

Республике Азербайджан, Афганистане, Пакистане и во многих арабских государствах.

Анализ взрывов и террористических актов, совершенных в городах РД в 2010-2017 гг., показал, что во всех населенных пунктах действует хорошо законспирированное бандитское подполье. Участники бандитского подполья с каждым годом модернизируют методы диверсионно-террористической деятельности. Так, 21 ноября 2012 г. в г. Махачкале была применена тактика, апробированная иракскими террористами, заключающаяся в анонимном сообщении в ОВД о готовящемся или совершаемом преступлении, указывая при этом место, где заранее подготовлен террористический акт, и прибывшая по сигналу опергруппа уничтожалась путем обстрела или подрыва.

Привлекательность символики, субкультуры экстремистов является одним из факторов становления личности преступника-террориста. В молодежной среде распространенность получили публичные призывы к осуществлению экстремистской и террористической деятельности. Как показывают целевые исследования, организаторы и другие представители экстремистских группировок с помощью определенной субкультуры словно зомбируют молодых людей. Опасным последствием «зомбирования» является «постоянная готовность молодого человека в любое время самостоятельно либо по чьей-то инициативе совершить акт экстремизма, который становится случайным только по месту и времени, но не по факту совершения»^[199].

Исследования региональных ученых показали, что постоянно обновляются технологии пополнения «лесных контингентов» женщинами молодежного возраста, учитывая их психологию. «Одним из методов втягивания девушек и молодых незамужних женщин является их сватовство и «устройство» их личной жизни. Как показали социологические

исследования, опытные вербовщики владеют приемами нейролингвистического программирования неокрепших умов девушек. Как правильно отмечает В.Г. Крючков, по-другому невозможно объяснить поведение юных девушек и молодых женщин, готовых идти на верную смерть ради мужчин»¹. Может такое поведение обусловлено, как отмечает С.А. Попова, «особенностями женской психологии (“жертвенность”, “страх потери своего мужчины”, “самоутверждение”)»^[200][201].

Криминогенным фактором вовлечения девушки или молодой женщины в совершение преступлений экстремистской и террористической направленности является зависимое положение женщины. По результатам исследования К.М. Шаидхановой, в республиках Северного Кавказа «в последние годы усилилась тяга к возрождению традиций и обычаев, соблюдению предписаний шариата. Возвращается брачный выкуп и снижается минимальный возраст вступления в брак (родители спокойно выдают своих дочерей с пятнадцатилетнего возраста, если подвернется богатый жених из известного рода), которые ставят женщину в зависимое положение от мужа. Многожёнство перестало рассматриваться как

3

противоправное деяние»^[202].

Формированию личности молодой женщины, готовой беспрекословно подчиняться мужчине, способствует отказ от светского образования, бессистемное, «кустарное» религиозное просвещение девочек. Подчинению молодых женщин экстремистскому влиянию способствуют и обычаи радикального течения ислама. У представителей нетрадиционного ислама

широко практикуется выдача замуж за так называемых сподвижников по общему «делу». Например, если один «брат» находится в гостях у другого своего единомышленника и узнает, что у него есть незамужняя сестра, то он предлагает выдать ее замуж за себя, либо гостю предлагают взять в жены свою родственницу. По традициям данного течения не принимается отрицательный ответ, и об этом девушка-невеста узнает в последнюю очередь. Таким образом, подавленная воля является одним из нравственно­психологических признаков криминологического «портрета» женщины- террористки.

По данному критерию Д.З. Зиядова и В.Г. Крючков выделяют «следующие категории женщин, вовлекаемых в совершение преступлений экстремистской и террористической направленности: 1) девушки, воспитанные в семье с экстремистскими взглядами и ценностями (часто экстремистское влияние оказывают братья); 2) девушки, получившие общее или высшее образование в религиозных медресе и университетах; 3) девушки, выехавшие на учебу в зарубежные государства, где развиты нетрадиционные течения ислама; 4) девушки, в близком окружении которых имеются люди с экстремистским поведением; 5) девушки с невзрачным внешним видом и низким интеллектом, не сумевшие найти спутника жизни среди знакомых, друзей, родственников (они попадают в экстремистские сети через средства массовой коммуникации; 6) девушки с аморальным поведением. Нередко их берут замуж представители экстремистских сообществ. Выходя замуж, такие девушки не владеют никакой информацией о будущих мужьях. Но когда узнают, они просто боятся уйти, а возможно, просто не хотят потерять своего мужчину; 7) женщины, чьи близкие родственники пострадали по вине представителей власти или блюстителей

закона; 8) женщины, чьи близкие родственники (мужья, братья, отцы, сыновья) погибли или убиты в ходе антитеррористических операций»¹.

К сожалению, молодые люди, попавшие под влияние экстремистской идеологии, не способны к правомерному образу жизни и являются постоянной подпиткой для экстремистской среды. Им чуждо уважение к государственным установлениям, к правовым нормам и нравственным предписаниям. А, как известно, отсутствие веры в закон способствует развитию экстремистских сил.

Источниками становления личности преступника-террориста являются и средства массовой коммуникации. Многие экстремистские проявления в средствах массовой информации внедряют в сознание лиц молодежного возраста толерантность к экстремистам и террористам. Как правильно отмечает С.А. Воронцов, «рост экстремистских настроений в определенной степени обусловлен широким потоком информации о насилии, обрушивающейся на население и прежде всего молодежь, с экранов телевизоров, кинотеатров, мониторов компьютеров. Создается впечатление, что объем сюжетов и публикаций по экстремистской и террористической проблематике превысил некую «критическую массу», а отдельные отечественные СМИ утратили не только чувство политической корректности, но и здравого смысла в «натуральности» освещения проявлений экстремизма и терроризма. Сюжеты и комментарии подобного рода заполоняют эфир, страницы газет и журналов, ресурсы Интернета, облегчая террористам и экстремистам решение их главной задачи - доведение своих идеологических установок обществу и запугивание населения»^[203][204].

По результатам нашего исследования сама возможность совершения преступлений террористической направленности возникает на почве просмотра большого количества сайтов отечественного и зарубежного производства в средствах массовой коммуникации. 47% респондентов массового опроса, проведенного в рамках исследования Л.Н. Панковой, Ю.П. Аверина, И.Д. Горшковой, А.И. Сушко, В.А. Сушко, считают, что «основным источником информации, откуда молодые люди узнают о возможности участвовать в террористических организациях, является интернет»¹.

И по данным нашего исследования в интернете можно найти способы и механизмы, тактические и технологические особенности осуществления преступлений террористической направленности. Такая форма террористической деятельности в криминологической науке получила название информационного терроризма и экстремизма. Данный вид экстремизма П.Г. Андреев правильно определяет как «злостное злоупотребление, закрепленное в Конституции РФ, свободой распространения информации о пропагандистской подготовке активных экстремистских действий, подрывающих безопасность российского общества и государства»^[205][206].

Исследования в разных регионах Российской Федерации показывают, что преступления экстремистской направленности, совершаемые с помощью информационных систем (информационный экстремизм) стали характерным криминальным явлением. Как справедливо отмечает А.М. Сысоев, «проповедники ненависти» распространены на территории всего российского государства»^[207]. Во многих регионах Российской Федерации наблюдается

тенденция роста преступлений, связанных с проявлениями информационного экстремизма, в том числе в крайних его формах, призывающих к насильственным действиям. В Республике Дагестан функционируют так называемые центры исламской молодёжи и лагеря исламской молодёжи, где членами международных террористических и экстремистских организаций осуществляются вербовка и вовлечение молодых людей в свои сети, их «обучение» и зомбирование. В 2017 г. в Республике Дагестан зарегистрировано 106 преступлений, совершённых с использованием сети Интернет (2013 г. - 25), в том числе 50 (2013 г. - 10) преступлений террористической направленности, 56 (2013 г. - 15) преступлений экстремистской направленности. Проведенный анализ материалов уголовных дел показывает, что основой информационного экстремизма являются публичные призывы к осуществлению экстремистской и террористической деятельности и материалы, оправдывающие экстремизм и терроризм, которые, в свою очередь, имеют существенное влияние на становление личности террориста.