<<
>>

Проблема достоверности источников

Проблема исторического познания неразрывно связана с вопросом о достоверности наших источников, исторической письменной тради­ции. Достаточно остро эта проблема стоит перед исследователем ар­хаического римского общества и его права.

Ведь, как правило, пись­менные источники архаического периода развития общества весьма скудны и немногочисленны и их оригинальный текст утрачен, а имеющиеся в нашем распоряжении сведения о них связаны с сообще-

ниями письменной традиции гораздо более поздней эпохи. В связи с этим историков права всегда волновал вопрос о том, в какой мере мы можем доверять поздней традиции, в какой степени мы вообще впра­ве опираться на ее сведения. Исследователи решали эту проблему по- разному. Еще не забыт гиперкритицизм XIX - начала XX в., когда античные авторы обвинялись в незнании и непонимании истории и права архаического Рима и всякое противоречие источников давало некоторым исследователям основание вообще отвергать реальность сведений по праву Рима ѴШ-ІИ вв. до н.э. Еще и сегодня, например, отдельные представители французской школы подчеркнуто начинают свои исследования лишь с Ш-П вв. до н.э., тем самым настаивая на невозможности объективного исследования архаического периода[103] [104]. Некоторые историки права и поныне вольно толкуют историю ранне­го Рима, пренебрегая данными источников и отдавая предпочтение своим умозрительным построениям'06. Однако в наиболее серьезных исследованиях, особенно представителей немецкой и итальянской школы, всегда присутствует внимательное отношение к античной традиции[105]. Сегодня позиции таких исследователей значительно ук­репились, так как данные археологии во многом подтверждают сведе­ния письменной традиции об архаическом Риме. Вместе с тем сама специфика археологических источников позволяет использовать их лишь в качестве вспомогательных, особенно в вопросе изучения ар­хаического права.

Поэтому актуальным представляется исследование уровня истори­ческих и правовых знаний античности, степени разработанности крите­риев и подходов самих древних авторов. Я ограничусь рассмотрением данных традиции преимущественно о так называемых царских законах и Законах XII таблиц. Наиболее ранние из дошедших до нас сколько нибудь систематических сведений о них принадлежат историкам Я юристам I в. до н.э. Это прежде всего сочинения Ливия, Дионисия Гаї ликарнасского, Варрона и Цицерона. Они дают общее описание заксй нов, нередко цитируя их, отчасти сохраняя архаичность языка, иногда ссылаясь и на источники информации. Так, из Дионисия мы узнаем, чтб

впервые законы Нумы Помпилия были записаны еще при царе Анке Марции в VII в. до н.э., а затем, в конце VI в. до н.э., уже после изгна­ния царей все «царские законы» были собраны в книге некоего понти­фика Гая Папирия1(Ж. Ливий приводит из «царских законов» прямые цитаты, содержащие тексты сакральных клятв и договоров[106] [107] [108] [109] [110] [111] [112] [113] [114][115], а Цице­рон (De leg. II. 10. 23) явно указывает на свое знакомство с текстом законов Нумы, написанных не всегда понятным ему и его современни­кам языком. Много цитат из древних понтификальных и авгуральных книг, из книг Аргейских священнодействий можно найти в трактате De lingua Latina Баррона - известного знатока римских древностей.

Как относиться к этим сведениям? Для меня достаточно очевидно, что вышеназванные авторы не только имели в своем распоряжении тексты архаических сакральных законов и комментариев к ним, но и хорошо знали их содержание. Однако в какой мере они следовали это­му содержанию в своих произведениях? Понятно, что их изложение было опосредовано образом мыслей, если хотите, менталитетом чело­века отнюдь не архаической эпохи, но принадлежащего к обществу I в. до н.э. На их изложение оказывали влияние и образование, и политика того времени, и индивидуальные черты характера.

Однако то же самое мы можем сказать и о любом современном профессиональном истори­ке. Уровень объективности историка во все времена зависел от уровня знаний всего общества, от внимания общества к данной проблеме. И здесь выясняется, что в отношении знания своего древнего, в частности

сакрального, права требования у римлян были достаточно высокими[116]. j Знание права, умение его толковать считалось в Риме эпохи Цицерона и ! в более ранние периоды особенно почетным[117]. Следует вспомнить ) слова самого Цицерона о том, что Законы XII таблиц должны были І выучиваться детьми наизусть”[118]. Вообще Цицерон и другие античные j авторы указывают на древнюю и устойчивую традицию изучения права ; с детских лет[119]. Во времена Ливия, Варрона и Цицерона не только ча- j стное, но и сакральное право подробно излагалось в различных юриди- ; ческих комментариях общего характера, например, к Законам XII таб- ; лиц, в сочинениях по цивильному праву, ответах, дигестах и т.д. Мно- ! гочисленны были во II-1 вв. до н.э. монографические сочинения рим­ских юристов по отдельным областям древнейшего сакрального права, і Такие сочинения исчислялись десятками. Мы знаем, например, что \ консул 223 г. до н.э. авгур Гай Клавдий Марцелл написал трактат Augu­ralis disciplina[120]; консул 165 г. до н.э. понтифик Т. Манлий Торкват і также был знатоком римского сакрального права[121]; консул 142 г. до н.э. ;

Кв. Фабий Максим Сервилиан оставил после себя не менее 12 книг трактата De Іиге pontificio[122]. До нас дошли отдельные фрагменты из трактата юриста первой половины II в. до н.э. Нумерия Фабия Пиктора, написавшего не менее 16 книг о понтификальном праве[123]. Л. Цинций (I в. до н.э.) оставил после себя трактат De fastis[124] [125]. Известен также кон­сул 54 г. до н.э. авгур Ап. Клавдий Пульхр, написавший трактат Augu­ralis disciplina114.

Среди юристов I в. до н.э. можно назвать еще Сервия Сульпиция Руфа, написавшего книгу De sacris detestandis[126], Гая Греба­ння Тесту, оставившего после себя трактат De religionibus, который содержал не менее 10 книг[127]. Не менее 16 книг содержалось и в тракта­те по авгуральному праву Л. Юлия Цезаря (консул 64 г. до н.э.) под названием Libri auspiciorum[128]. В области авгурального права был извес­тен и авгур М. Валерий Месалла Корвин, автор трактата De auspiciis[129]. Еще один юрист I в. до н.э., Вераний, был автором двух трактатов как по авгуральному, так и понтификальному праву - Libri auspiciorum[130] и Libri quaestionum pontificalium[131]. Наконец, следует упомянуть и извест­ного в I в. до н.э. комментатора Папириева права Гранин Флакка Лици- ниана, написавшего не только трактат De iure Papiriano[132], но и сочине­ние из нескольких книг под названием De indigitamentis[133]. Таким обра­

зом, в I в. до н.э. было более чем достаточно не только самих первоис­точников по сакральному праву, но и различных юридических коммен­тариев к отдельным областям сакрального права, написанных, как пра- , вило, профессионалами, т.е. юристами, часто одновременно являвши­мися авгурами или понтификами. Ясно, что в таком обществе, в таком і окружении прямая фальсификация фактов если и не невозможна, то ] весьма затруднительна. Поэтому, на мой взгляд, степень достоверности сообщений авторов 1 в. до н.э. достаточно высока. В современной исто­риографии достаточно аргументированно доказывается, что сведения о законах и праве архаической эпохи вообще'28, как правило, достаточно достоверны, поскольку этой сфере был присущ гораздо больший тра­диционализм и консерватизм.

Что касается более поздней традиции, относящейся к І-Ѵ вв. н.э., то исследователей архаики нередко упрекают в том, что они опирают­ся на данные сочинения с той же степенью доверия, что и к более ранним авторам. Насколько это правомерно? Если говорить в целом, то следует выделить следующие черты историографии этой эпохи.

С одной стороны, появляются многочисленные бревиарии, своего рода популярные издания, содержащие лишь краткий курс римской истории или права. С другой стороны, ограничение свободы полити­ческой, ораторской деятельности приводит к усилению, если можно так выразиться, «чистой» науки. Попытаюсь разъяснить свой тезис. Дело в том, что количество письменных источников по римскому праву в І-Ѵ вв. н.э. не уменьшалось, а интенсивно росло. Мы знаем о довольно значительном числе юридических комментариев как к «цар­ским законам» и децемвиральному своду вообще, так и к отдельным его составляющим: понтификальному, авгуральному праву, праву фециалов, праву жертвоприношений, фастам и т.д. Так, известно, что в области сакрального права творили в том числе и наиболее извест- j ные в I в. н.э. римские юристы, например, М. Антистий Лабеон напи- | сал трактат De iure pontificali[134] [135], состоявший не менее чем из 16 книг, а і

также сочинение De diis animalibus[136]. Гней Атен Капитон оставил после себя сочинение De pontificio iure, содержавшее не менее 7 книг[137] [138] [139], и трактат Libri sacrificiorum13'. Наконец, и знаменитый Масу- рий Сабин известен своим сочинением по сакральному праву Libri fastorum131. Появляются и многочисленные лингвистические коммен­тарии, своего рода этимологические словари, объясняющие значение древних юридических терминов. Причем уровень требований рим­ской общественности к таким сочинениям значительно возрос. Воз­никает и развивается то, что мы сегодня называем научным аппара­том, - система отсылок на источник информации с указанием автора, названия его сочинения и номера книги (античные книги по объему сопоставимы с нашими главами). При условии бережного сохранения древнейших первоисточников данные таких авторов представляются не менее, а порой может быть даже и более ценными, чем сведения авторов П-І вв. до н.э., так как именно в этих произведениях особенно часто приводятся прямые цитаты из древнейших законов.

В Древнем Риме в І-Ѵ вв. имела место не утрата традиции, а ее развитие, я бы даже сказал, научное развитие. Уровень этого развития блестяще де­монстрируют исторические, лингвистические и юридические коммен­тарии авторов V в. н.э. Боэция, Сервия Грамматика, Нонния Марцела, Макробия и др. Даже христианские авторы, отвергавшие языческую религию, такие, как Тертуллиан или Августин, тем не менее хорошо знали многие не дошедшие до нас трактаты о языческой религии и сакральном праве римлян[140].

Здесь еще раз следует подчеркнуть одну деталь: и так называемое ius Papirianum, содержащее тексты сакральных «царских законов», и Зако­ны XII таблиц существовали вплоть до эпохи Юстиниана. На мой взгляд, блестяще демонстрирует это в отношении Законов XII таблиц итальянский романист Оливьеро Дилиберто, подчеркивая, что авторы ІѴ-Ѵ вв. продолжали комментировать сам текст Законов XII таблиц.

обращая внимание на различного рода архаизмы и древнейшие значения слов в децемвиральном своде[141]. Что касается Папириева права, то это собрание законов читалось и комментировалось и в I в. до н.э., и в III в. н.э. {Paul. D. 50. 16. 144). Цитаты из него приводит и Макробий (Sat. III.

2. 15), уж совсем поздний автор, живший в первой половине V в. при императоре Феодосии И. Наконец, если мы внимательно прочтем пре­дисловие Юстиниана к Кодексу[142], то поймем, что знаменитый Corpus iuris civilis был составлен не из-за недостатка юридических документов, начиная с эпохи Ромула, а, наоборот, из-за чрезмерного обилия таковых, из-за превышающего человеческие способности бремени многочислен­ных юридических комментариев к цивильному праву, т.е. к Законам ХП таблиц.

Отдельно остановимся на истории источников римского права, ко­торую дает римский юрист II в. н.э. Помпоний. Важность этого труда не раз отмечалась в историографии[143]. Здесь же я хочу отметить лишь те данные Помпония, которые характеризуют уровень сохранности древ­нейших источников права и уровень знания их юристами классической эпохи. Любопытно, что Помпоний, рассказывая и о «царских законах», собранных Папирием, и о Законах ХП таблиц, подчеркивает, что они были записаны и сохранились'38. В то же время рядом, говоря о первых

комментариях, толкованиях понтификов к Законам ХИ таблиц, он об­ращает внимание на то, что эти комментарии не были записаны[144] [145]. Да­лее он особо отмечает и случаи, когда какое-либо юридическое сочине­ние не сохранилось, было утрачено, как это произошло с книгой юриста конца IV в. до н.э. Аппия Клавдия Сторукого[146] [147]. Следовательно, описы­вая древнейшее Папириево право и Законы ХП таблиц, Помпоний го­ворил об имевшихся в его распоряжении текстах законов. Действитель­но, как мог бы его современник Гай написать целое сочинение «Ком­ментарии к Законам XII таблиц» при отсутствии у него текстов этих законов. Таким образом, можно с достаточной долей вероятности ут­верждать, что информация об архаическом праве, дошедшая до нас в достаточно поздней традиции, основана не на легендах и устных пре­даниях, а непосредственно на архаических записях законов.

Однако на примере хотя бы истории XX в. мы хорошо знаем, сколь успешно можно фальсифицировать исторические факты даже при на­личии хорошей Источниковой базы. Поэтому метод критического ана­лиза традиции является, несомненно, основополагающим в историче­ском (историко-юридическом) исследовании. Боюсь показаться ба­нальным, но все же перечислю некоторые необходимые для такого анализа научные критерии.

Во-первых, конечно, необходимо выбрать позитивную, непротиво­речивую информацию источников, вписывающуюся в общую картину истории архаического Рима. Однако следует учитывать, что противоре­чия в источниках могут быть надуманными, т.е. иметь, как справедливо отметил английский историк Раафлауб, своей причиной просто их не­верную интерпретацию современными исследователями'41.

Во-вторых, следует сопоставлять сведения письменных источни­ков с данными археологии, эпиграфики и лингвистики. Наиболее пло-

дотворным в изучении права представляется лингвистический или терминологический анализ. Многочисленные этимологические шту­дии древних иногда позволяют выделить древнейшее значение того или иного термина. Например, древнейший термин hostis (враг) обо­значал всякого чужеземца, связанного с римлянами договором, т.е. по значению стояло близко к славянскому слову «гость»[148]. Отсюда и перевод нормы XII таблиц о hostes имеет совсем иное значение, чем то, которое дают некоторые наши исследователи.

В-третьих, очень много для исследований архаического римского права, особенно в последние десятилетия, стал давать сравнительный анализ различных древних или раннеклассовых обществ. И здесь за­служенным авторитетом пользуются теоретические разработки этноло­гов. Опираясь на их выводы, можно судить о том, насколько тот или иной факт вписывается в наши общие представления о развитии ранних обществ. Например, исследование древнейшей римской сакральной санкции sacer esto, обозначавшей проклятие и принесение нарушивше­го сакральный закон в жертву богам, вполне сопоставимо с хорошо известной системой религиозных запретов, табу, распространенных в других раннеклассовых обществах. Отсюда ясно, что комментарии подобного рода санкций античными авторами носят достаточно объек­тивный характер, тем более что сами римляне не очень любили вспо­минать о своих варварских обычаях человеческих жертвоприношений.

Наконец, необходимо полученный таким образом результат сопос­тавить с представлениями современной романистики об архаическом римском праве и там, где ученые опираются преимущественно лишь на собственные теоретические разработки, скорректировать их в пользу большего доверия к традиции.

Основыва сь на данных источников, можно составить общую мо­дель истории письменной традиции архаического права. Если излагать кратко, следует выделить следующие этапы:

1. VII в. до н.э. - запись законов Нумы Помпилия в период правле­ния Анка Марция на деревянных таблицах {Dionys. II. 27. 3). Такого рода деревянные таблички описаны Дионисием {Dionys. ІИ. 36. 4; Liv. I. 32. 2) и поздними античными комментаторами {Pompon. Porfyr. Com. in Ног. Ars poetica, 399).

2. VI в. до н.э. восстановление законов Ромула и Нумы Помпилия царем Сервием Туллием и добавление к ним новых законов14’.

3. В конце VI в. до н.э. все «царские законы» были зафиксированы в книге понтифика Папирия. К этому же периоду можно отнести вос­становление «царских законов» первыми консулами (Dionys. V. 2. 2) в 509 г. до н.э., а также восстановление так называемых сакральных законов (leges sacratae) с некоторыми дополнениями норм о плебей­ских трибунах, что произошло в результате первой сецессии плебеев в 494 г. до н.э.[149] [150]

4. Затем многие положения «царских законов» вошли в децемви­ральный свод, составленный и записанный на медных таблицах в 451 - 450 гг. до н.э.

5. После нашествия галлов в 390 г. до н.э. часть «царских законов» и XII таблиц погибла, но была восстановлена, а часть, касавшаяся са­крального права и фаст, была утаена понтификами (Liv. VI. I. 9-10) и лишь в конце IV в. до н.э. вновь опубликована сыном вольноотпущен­ника и курульным эдилом Флавием[151]. Этот текст получил особое на­звание - ius Flavianum.

6. Следующая публикация всего римского цивильного права, вклю­чавшего и все сакральное право, уже с комментариями Корункания, была осуществлена в начале III в. до н.э.

7. Наконец, весьма популярным среди римских юристов стало изда­ние начала II в. до н.э. Элия Пета, содержавшее в себе сами Законы ХП таблиц, комментарии понтификов к ним и иски. Эта книга была названа Tripertita и стала основой для дальнейшего изучения всего ци­вильного права следующими поколениями юристов.

Итак, налицо древняя и непрерывная письменная традиция ѴІІ-ІІ вв. до н.э., которая послужила достаточно надежной базой для римских

авторов последующих веков. Следовательно, отвечая на вопрос, являют­ся ли данные, сообщаемые традицией о древнейших источниках по пра­ву архаического Рима, легендой или реальностью, можно с достаточной степенью вероятности сказать: это больше реальность, чем легенда.

Теперь обратимся к конкретным источникам, чтобы отметить неко­торые их особенности, важные для правильного понимания имеющейся 1 в нашем распоряжении информации. К сожалению, ни «царские зако- і ны» ѴІІІ-ѴІ вв. до н.э., ни Законы XII таблиц не сохранились в ориги- ; нале. Однако историки права начиная с XVI в. стремились восстановить корпус этих законов. В начале XX в. в нескольких немецких и итальян­ских изданиях, среди которых можно отметить издание С. Риккобоно[152], ученые собрали воедино фрагменты текстов из различных нарративных источников, которые цитируют или комментируют те или иные нормы «царских» и децемвиральных законов. Конечно, эти собрания отнюдь не являются исчерпывающими и представляют собой скорее хрестома­тии или антологии древнейших нормативных актов.

Проблема достоверности, характера и содержания Законов XII таб­лиц достаточно глубоко исследована в современной историографии. Давно замечено, что там, где авторы дословно цитируют законы, их язык очень архаичен[153]. В настоящее время текст Законов признается достоверным[154] и является основным источником по истории раннерим­ского права. Интересно, что в законах встречаются различные термины, смысл которых был не всегда понятен уже римским авторам I в. до н.э. Варрон, Цицерон, Фест и Авл Геллий пытались растолковать эти тер­мины, обращая внимание на значительную разницу между их древним и «современным» смыслом. Поэтому особенно важно сравнение Зако­нов XII таблиц с данными нарративных источников. Однако отрывоч- 11 ность дошедшего до нас материала не всегда позволяет точно восстано­вить значение многих юридических терминов. В то же время большая часть этих отрывков представляет собой комментарии римских истори­ков, юристов и антикваров 1 в. до н.э. - VI в. н.э. В связи с этим следует

особо остановиться на некоторых наиболее важных из этих авторов.

Основным источником, содержащим последовательное изложение истории государства и права Рима ѴІІІ-ІV вв. до н.э. остается труд Тита Ливия (59 г. до н.э. - 17 г. н.э.) Ab Urbe condita'49. В этом многотомном труде он дает краткую, но весьма содержательную характеристику законов Ромула, Нумы Помпилия, Сервия Туллия, первых римских консулов, описывает историю создания плебейского трибуната и свя­щенных законов, приводит тексты древнейших международных дого­воров. Именно у него мы находим уникальные сведения об истории и причинах создания Законов XII таблиц и краткую их характеристику. Конечно, при использовании данных Ливия нельзя не учитывать те политические задачи, которые ставил перед собой историк. Вполне понятно его стремление сгладить социальные противоречия римской истории и, умалчивая о наиболее неприглядных событиях, представить образ жизни предков как некий идеал. Этот недостаток истории Ливия восполняется для нас трудом «Римские древности» древнегреческого историка, современника Ливия - Дионисия Галикарнасского. Известно, что греки не стеснялись освещать острые моменты римской внутренней истории, что вполне характерно и для Дионисия.

Останавливаясь на наиболее критикуемых взглядах Дионисия, т.е. на его стремлении показать близость греков и римлян, следует отме­тить, что многие конкретные данные о влиянии греков на становление римского права подтверждаются новейшими исследованиями. Южная часть Италии уже с конца II тысячелетия до н.э. представляла собой единое культурное койне, имеющее даже элементы общей религиозно­правовой основы. Особенно отчетливо это проявляется в описываемых Дионисием древнейших сакрально-правовых институтах, в частности в установлениях царя Нумы Помпилия. Подтверждаются и данные Дио­нисия Галикарнасского о сильнейшем греческом влиянии на Законы XII таблиц[155] [156].

Дионисий опирается на мощную греческую традицию, называя в качестве своих первоисточников Иеронима, Тимея, Антигона, Полибия и Силена (Dionys. I. 6-7). Как известно, эти авторы писали римскую историю, причем некоторые из них описывали почти современные им события, что говорит о высоком уровне достоверности и данных Дио-

нисия. Из римских историков, труды которых он использовал в своем сочинении, Дионисий называет Фабия Пиктора, Цинния Алимента, Фабия Максима, Валерия Анциата и Лициния Макра, упоминаются также Элии, Геллии и Кальпурнии. Множественное число здесь, по- видимому, означает, что историк использовал не просто труды Гнея Геллия или Кальпурния Пизона, но историческую хронику их родов. Несомненно, Дионисий привлекает и целый ряд других источников: тексты «царских законов», древних договоров и других документов, нередко даже цитируя их.

Все это свидетельствует в пользу достоверности Дионисия, изложе­ние которого в целом совпадает с традицией Ливия. Но иногда он до­полняет Ливия, дает различные с ним версии и более подробно освеща­ет внутриполитические события. Важно, что Дионисий, характеризуя различные социально-политические институты римлян, описывая борь­бу патрициев и плебеев, часто приводит аналогии из греческой истории. Интерес представляет также анализ греческих терминов, используемых Дионисием для обозначения римских политических и юридических понятий, что позволяет делать сравнение институтов древнегреческой и римской гражданских общин15'.

Таким образом, можно заключить, что античная историография в лице Ливия и Дионисия в целом является достаточно достоверным источником для изучения социальной истории раннего Рима.

Особого внимания заслуживают сочинения римских юристов эпо­хи классического права. Наиболее важными из сохранившихся юри­дических источников являются Институции Гая. В них мы находим определение понятия lex, иных источников права, интереснейшие сведения о древнейших институтах частного права, таких, как nexum, mancipatio и in iure cessio. Не менее интересны данные по древнейше­му наследственному праву, по истории легисакционных исков. Рим­ский юрист прекрасно знал древнейшие религиозные обряды (Inst. I. 102; I. 112; L 130; I. 145; III. 114), неписаные обычаи предков (mores. - Inst. IV. 26; IV. 27), родовое право (ius gentilicium. - Inst. III. 17) и за­коны Ѵ-ІѴ вв. до н.э. (Inst. 1. 3; I. 3. 121; 1. 3. 122; I. 4. 15; I. 4. 21-25). Поэтому Институции являются основательным дополнением к Зако- [157] [158]

нам ХП таблиц. Достаточно сказать, что автор более 40 раз ссылается на эти законы. Что касается государственных институтов, то они под­робно описаны Гаем в «Комментариях к Законам ХП таблиц» (Ad legem XII tabularum), в которых давался очерк римского права до по­явления Законов XII таблиц и подробные комментарии самих Зако­нов. К сожалению, от этого сочинения сохранилось лишь 28 фрагмен­тов. Из них большая часть касается частного права, причем некоторые содержат комментарий скорее норм права II в. н.э., ведущих свое на­чало от Законов XII таблиц152. Тем не менее отдельные фрагменты, особенно из первой книги комментариев, касаются и древнейших сакральных и государственных институтов публичного архаического нрава (см. ниже, 2. 3. 2). Именно фрагменты из комментариев Гая к Законам XII таблиц, расположенные по большей части в Ди гестах Юстиниана, позволили ученым восстановить предположительную структуру децемвирального свода[159]. Конечно, это восстановление небесспорно, так как сам текст комментариев Гая сохранился лишь в отрывках, однако в сопоставлении с другими источниками отрывки из комментариев Гая позволяют отчасти восстановить не только содер­жание, но и структуру архаического свода.

К сочинениям юридического характера следует отнести и много­численные труды более раннего автора - Марка Туллия Цицерона. Его трактаты носят по большей части философско-публицистический и даже филологический характер, однако отдельные трактаты были непо­средственно предназначены для государственных деятелей и юристов- практиков, выступающих с судебными речами в качестве адвокатов или обвинителей.

В этом смысле большой интерес представляют многочисленные су­дебные речи Цицерона, особенно «О своем доме» и «Об ответе гарус- пикам», так как в них он особенно часто делает исторические экскурсы и дает ссылки на древнейшие сакральные институты римского права.

Не менее важны его философско-правовые трактаты «О государст­ве», «О законах», «Об обязанностях», где особенно многочисленны описания древнейших институтов сакрального права, права магистра­тов и истории государства и права эпохи царей и ранней Республики. Предложенная им в трактате «О законах» модель «идеальных законов»,

опирающаяся на «царские законы» и децемвиральный свод, способст­вует, как будет показано ниже, пониманию действительной системы архаического законодательства. Весьма интересные примеры древней­ших частноправовых институтов, еще не выделившихся из религиоз­ных норм, приводит Цицерон в трактате «Об обязанностях». Понять характер сакрального права авгуров и других жреческих коллегий по­могают религиозно-философские трактаты «О природе богов» и «О дивинации». Даже такие, казалось бы, чисто филологические трактаты об ораторском искусстве, как «Брут» и «Топика», на деле были предна­значены именно для судебных ораторов, т.е. для практикующих адво­катов. Из этих трактатов можно почерпнуть интереснейшие сведения о месте и роли Законов XII таблиц, о системе построения исков и всего римского права.

Крупнейший знаток истории государственного, сакрального и част­ного права Цицерон блестяще знал Законы XII таблиц (De leg. П. 59; De orat. L 193-195). Он сам говорит о глубоком изучении им «старинных законов», постановлений, договоров и «обычаев предков» (De orat. I. 35 40; I. 193), книг авгуров, понтификов, списков магистратов (De rep. II. 54; De orat. I. 193) и древних летописей (De rep. П. 28). Ему хо­рошо были известны священные законы (leges sacratae) древнейшей эпохи римской истории, на текст которых он часто ссылается в своих судебных речах (Balb. 14. 33; Sest. ЗО. 65; De dom. 17. 43; De off. III. Ill; De leg. IL 7. 18). Он прекрасно знаком с античной историографией, ссылаясь практически на всех римских анналистов. Важно отметить его знакомство с сочинениями юристов II в. до н.э. Муция Сцеволы (De orat. I. 166; L 167; I. 170; I. 212; I. 217; П. 52; II. 285; Brut 98; 108) и Публия Корнелия Сципиона (De orat. I. 211; I. 255; II. 22; II. 106; II. 170; II. 253; Brut. 17; 80- s5). Наконец, о высокой степени достоверности Цицерона говорит использование им сочинений известного государственного дея­теля и юриста IV в. до н.э. - Аппия Клавдия Цека (Brut. 55. 61). Таким образом, свидетельства римского оратора, юриста и философа Цицеро­на о характере древних юридических норм, об истории римской civitas и сущности государственных институтов ранней Республики особенно ценны при изучении истории архаического права.

Интересную информацию, правда, как правило, весьма отрывочную и незначительную, можно найти и в других юридических сочинениях III-V вв. н.э. - «Сентенциях» Павла, фрагментах Ульпиана, в «Сопос­тавлении законов Моисеевых и римских» (конец V в. н.э.), в «Ватикан-

ских фрагментах» и т.д. Особую важность имеет для данного исследо­вания знаменитое собрание фрагментов из сочинений юристов II в. до н.э. - III в. н.э. Дигесты Юстиниана. Мы уже говорили о высокой цен­ности и значимости краткого очерка истории римского права, так назы­ваемого «Энхиридия» Секста Помпония, а также фрагментов из ком­ментариев Гая к XII таблицам, которые вошли в собрание Дигест. Но и в других частях Дигест встречаются ссылки на «царские законы», а особенно на Законы XII таблиц, - общее число цитат и ссылок на де- цемвиральный свод превышает 100. Поскольку сборник Дигест посвя­щен главным образом проблемам частного римского права, то и сведе­ния по архаическому праву касаются преимущественно этой сферы. Особый интерес представляют XVI и XVII титулы 50-й книги, в кото­рых даются этимология и толкование изначального значения многих архаических юридических терминов.

Большое значение для исследования архаического права имеют сочинения античных антиквариев, грамматиков, ученых, писавших труды по естествознанию, и лексикографов. Так, особого внимания заслуживает трактат Варрона (I в. до н.э.) «О латинском языке», этимологический словарь Феста (II в. н.э.) и «Аттические ночи» Ав- ла Геллия (II в. н.э.). Не менее важны «Сравнительные жизнеописа­ния» Плутарха (I—II вв.), «Сатурналии» Макробия (V в. н.э.), «Есте­ственная история» Плиния Старшего (I в. н.э.), «О магистратах» Иоанна Лида (VI в. н.э.) и многие другие. Сведения этих авторов представляют для историков права интерес тем, что они особенно часто цитируют не дошедшие до нас ранние источники: древнейшие законы, тексты договоров, сочинения старших анналистов, довольно подробно комментируя неясные места и объясняя вышедшие из употребления архаизмы.

В итоге можно сказать, что наши источники достаточно репрезента­тивны и позволяют восстановить реальную картину развития права в Риме VIІГIII вв. до н.э. Традиция, подкрепляемая археологическими данными, представляется в основном достоверно отражающей историю государственных институтов архаического Рима.

<< | >>
Источник: Кофанов Л.Л.. Lex и ius: возникновение и развитие римского права в VIII- III вв. до н.э. - М.,2006. - 575 с.. 2006

Еще по теме Проблема достоверности источников:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -