Новѣйшія законодательства.
Явленія, придающія раздѣлительному обязательству видъ нераздѣльности, происходятъ отъ существа самаго отношенія; мм поэтому, найдемъ ихъ вездѣ, гдѣ раздѣлительное обязательство изучалось правовѣденіемъ или опредѣлялось законодательствомъ.
Тамъ же, гдѣ на этотъ институтъ еще не обратили никакаго вниманія, законодательство и правовѣденіе должны будутъ признать эти явленія. Исключеніе составляетъ только случай частичной уплати, когда имѣется одинъ вѣритель и одинъ должникъ. Здѣсь болѣе будетъ соотвѣтствовать нашимъ новѣйшимъ юридическимъ воззрѣніямъ тотъ взлядъ, по которому чрезъ частичную уплату и принятіе ея обязательство сосредоточивается на томъ одномъ предметѣ, часть котораго отдана ’).Въ гражданскихъ законахъ Остзейскихъ губерній эта такъ навиваемая нераздѣльность раздѣлительнаго обязательства предполагается (ср. ст. 2926 и слѣд.), въ Code Napoldon, и слѣдовательно, также въ собраніи гражданскихъ законовъ Царства Польскаго, она опредѣленно высказывается; точно также и въ баварскомъ проектѣ.
Code civil. Ст. 1191. Должникъ можетъ освободиться отъ обязательства, передавъ кредитору одну изъ обѣщанныхъ вещей, но не можетъ принудить кредитора принять часть одной вещи н часть другой.
Баварскій проектъ: Статья 252. Взносъ части одного и части другаго изъ предметовъ подлежащихъ выбору, вѣрителемъ пользующимся правомъ выбора, не можетъ быть потребованъ, и должникомъ предложенъ.
’) Dalloz в. V. obligations 1322. 1544. Forster Preuss. Priva-trecht I. § 67.
РАЗДѢЛЪ V.
О ТАКЪ НАЗЫВАЕМОЙ ЛИЧНОСТИ ПРАВА ВЫБОРА (Personlichkeit des Wahlrechts)
§ I-
Введеніе.
Савиньи, въ предисловіи къ своей знаменитой «Системѣ современнаго Римскаго права», говоритъ:
«Если продолжавшееся многими поколѣніями развитіе нашей науки представляетъ большія выгоды, то изъ итого же возникаютъ для насъ своего рода большія опасности.
Въ массѣ понятій, правилъ и техническихъ выраженій, доставшихся намъ отъ нашихъ предшественниковъ, къ нріобѣтаемой истинѣ примѣшивается, несомнѣнно, значительная доля заблуяденія, вліяющаго на насъ съ \'традиціонной силою уиа- слѣдованиаго умственнаго достоянія.»Прекрасныя слова Савиньи вѣрны ие только относительно однаго нашего новѣйшаго ігравовѣденія. Тѣ же опасности грозили и римскому нравовѣдснію, какъ и нашему.
«Для предупрежденія отой опасности, продолжаетъ Савиньи, мы должны желать, чтобы, время отъ времени, вся масса дошедшаго до насъ знанія на-ново испытывалась, подвергалась сомнѣнію, чтоби изслѣдовано было ел происхожденіе.»
Это желаніе Савиньи било бы совершенно умѣстно и относительно римскаго правовѣденія. Римскіе юристы нерѣдко предпринимали такое изслѣдованіе, но, къ сожалѣнію, они столь же нерѣдко ото упускали. Если какая либо сторона древняго правового быта возведена била въ извѣстное юридическое правило, если она была ашрмулирована, то юридическая Формула удерживалась съ удивительнымъ упорствомъ,
хотя бы она давно пережила ту сторону правового быта, которой она должна была служить выраженіемъ.
Если правило все болѣе и болѣе ослаблялось исключеніями, если, въ дѣйствительности, исключенія составляли правило, а правило представлялось исключеніемъ — Формула оставлялась все таки неизмѣненной, затемняя и запутывая только юридическое сознаніе позднѣйшихъ поколѣній.
Весьма поучительный примѣръ такаго случая мы находимъ въ ученіи, которое мы намѣрены теперь изложить. Мы особенно будемъ воздерживаться отъ представленія читателю мудрости толкователей прошлыхъ столѣтій. Никакой предметъ самъ по себѣ такъ не простъ и никакой предметъ не былъ столь много и безплодно толкуемъ, какъ именно этотъ. Мы постараемся изложить его столь же просто и ясно, какъ онъ есть на самомъ дѣлѣ.
Относящіяся сюда недоразумѣнія болѣе всего простираются на тотъ случай, когда право выбора предоставлено вѣрителю. Этотъ случай нами разсмотрѣнъ будетъ прежде всѣхъ. Потомъ мы разсмотримъ случай, когда право выбора принадлежитъ должнику, и далѣе—вопросъ о переходѣ права выбора, независимо отъ самаго обязательства. Затѣмъ мы перейдемъ къ изложенію новѣйшихъ законодательствъ по предмету настоящаго раздѣла.
§2.