§ 153. Рѣшающій моментъ для составленія судебнаго приговора.
I. Между началомъ процесса и окончательнымъ его разрѣшеніемъ проходитъ болѣе или менѣе продолжительный промежутокъ времени. За это время предметъ спора можетъ подвергнуться различнымъ измѣненіямъ: объектъ долга можетъ погибнуть или принести доходъ, по спорному требованію могутъ быть произведены платежи и т.
п.Древнѣйшее римское право пыталось устранить затрудненія, возникавшія для судьи вслѣдствіе подобныхъ измѣненій тѣмъ, что оно ихъ совершенно игнорировало, признавая рѣшающимъ ыомеи-
— 419
томъ одну только litis contestatio, какъ для рѣшенія вопроса о существованіи права истца, такъ и для установленія предѣловъ обязанности отвѣтчика Стороны требовали рѣшенія судьи по поводу извѣстнаго права въ томъ видѣ какъ оно существовало во время litis contestatio, и отвѣтчикъ подчинялся приговору на основаніи существовавшихъ въ то время условій для признанія его отвѣтственности [1370]). Въ этомъ усматривалась новація первоначальнаго обязательства, которая совершалась путемъ процессуальнаго договора [1371]).
На основаніи этого отвѣтчикъ присуждался въ пользу истца даже и въ томъ случаѣ, если онъ во время самаго процесса уплачивалъ ■долгъ или инымъ способомъ удовлетворялъ своего противника. Еще въ эпоху императоровъ Нрокуліанцы придерживались этого взгляда но отношенію къ stricti juris judicia. Сабиніанцы же съ успѣхомъ отстаивали тезисъ: omnia judicia sunt absolutoria, т. e. исполненіе обязательства во время процесса влечетъ за собою освобожденіе отвѣтчика [1372]).
Попытка древнѣйшаго права устранить вышеуказанныя затрудненія противорѣчила самой природѣ вещей. Въ силу этого лри bonae fidei judicia и arbitrariae actiones постоянно руководствовались другими основаніями, но даже и при stricti juris judicia нельзя было послѣдовательно провести этотъ принципъ [1373]).
II.
Мало-по-малу одерживала верхъ та мысль, что рѣшеніе вопроса слѣдуетъ ли присудитъ отвѣтчика и въ какомъ размѣрѣ, зависитъ всецѣло отъ момента постановленія приговора [1374] [1375]). Но и это начало нельзя было провести на практикѣ:1. Принципіально требуется, чтобы юридическое отношеніе, лежащее въ основаніи иска, существовало уже во время его предъявленія, такъ какъ предметомъ процесса являются только тѣ отношенія, которыя лежатъ въ основаніи иска [1376]). Тѣмъ не менѣе по правильному воззрѣнію присужденіе отвѣтчика можетъ состояться и въ слѣдующихъ случаяхъ:
a) если право истца во время начала процесса было поставлена въ зависимость отъ условія или срока, но въ моментъ постановленія судебнаго рѣшенія уже освободилось отъ этихъ ограниченій [1377]);
b) если legitimatio по данному дѣлу возникала только въ теченіе процесса, напр. если отвѣтчикъ только въ этотъ періодъ завладѣлъ искомой вещью [1378]);
c) современная практика идетъ еще дальше.
Она допускаетъ условные приговоры, когда исполненіе должно послѣдовать непосредственно за удовлетвореніемъ встрѣчнаго требованія. Такъ напр. условный приговоръ имѣетъ мѣсто въ томъ
— 421
случаѣ, если продавецъ взыскиваетъ покупную цѣну, тогда какъ она должна быть уплачена только при полученіи купленныхъ товаровъ.
2. Всякое судебное производство, оттягивая удовлетвореніе истца, причиняетъ ему убытки. Эти послѣдніе должны быть ему возмѣщены въ томъ случаѣ, если процессъ возникъ по винѣ отвѣтчика, но и независимо отъ этого процессъ во всякомъ случаѣ не долженъ приносить отвѣтчику никакой выгоды [1379]).
Начало процесса влечетъ за собою слѣдующія послѣдствія:
a) переходъ по наслѣдству всѣхъ исковыхъ правъ, которыя сими по себѣ такому переходу пе подлежатъ]
b) перерывъ исковой давности]
c) обязанность отвѣтчика вознаградить истца за гибель, ухудшеніе и уменьшеніе въ цѣнѣ предмета иска.
При вещныхъ искахъ признается различіе между отвѣтственностью недобросовѣстнаго и добросовѣстнаго владѣльца п).
Владѣлецъ недобросовѣстный обязанъ во всякомъ случаѣ вернуть ту стоимость, которую спорный предметъ имѣлъ во время начала процесса. Отъ этой обязанности онъ освобождается только въ томъ случаѣ, если ему удастся доказать, что ущербъ для истца произошелъ бы даже при своевременномъ возвращеніи ему спорной вещи [1380]). Сверхъ того онъ долженъ еще доказать, что въ случаѣ выдачи вещи истцу послѣдній не продалъ бы ея и тѣмъ самымъ не отстранилъ бы отъ себя ущерба [1381]). Легко себѣ представить всю трудность подобнаго доказательства.
Владѣлецъ добросовѣстный послѣ начала процесса отвѣчаетъ, за гибель и порчу спорной вещи въ томъ случаѣ, если эго произошло по его винѣ. Вѣдь послѣ предъявленія иска онъ долженъ допускать, что его владѣніе является вторженіемъ въ область чужихъ правъ и это въ свою очередь возлагаетъ на него обязанность тщательной охраны предмета [1382]).
d) Далѣе, истцу принадлежатъ плоды, т. е. чистые доходы и прочія выгоды вещи—omnis causa,—извлеченныя изъ нея отвѣтчикомъ послѣ начала процесса [1383])-
Кромѣ того добросовѣстный владѣлецъ долженъ вернуть и тѣ доходы, которые онъ могъ бы получить отъ вещи при заботливомъ съ ней обращеніи, недобросовѣстный же обязанъ вернуть и то, что объективно возможно было извлечь изъ вещи, равно какъ и то, что могъ получить самъ истецъ въ силу своихъ особыхъ отношеній къ предмету спора [1384] [1385]). e) Процессуальные проценты, т. е. проценты съ суммы иска за время теченія процесса, точно такъ же должны быть возмѣщены истцу ’7).