<<
>>

§2. История развития норм о подложности судебного доказательства в российском процессуальном законодательстве

1. Познание любого явления правовой действительности как правомерного, так и противоправного и составление комплексного представления о нем, невозможно без исторического анализа его развития в определенной геополитической системе координат.

Так, если мы к обратимся к вопросу о фальсификации доказательств в Древнем Риме, то увидим, что высокий уровень образованности, письменный документооборот, развитые наука и культура, юридическая грамотность населения, активная законотворческая деятельность и обширная правоприменительная практика создали благоприятные условия для возникновения и широкого распространения фальшивых письменных документов, в том числе судебных доказательств. Освещая историю подложных доказательств, А.Т. Боннер пишет: "В Древнем Риме фальсификация завещаний была настолько будничным явлением, что Цицерон вынужден был признать: даже честные граждане не смущались обогатиться при

их помощи"98. Автор также указывает на то, что древнеримскому праву были

известны законы, карающие за подлог письменных завещаний, изданные римским диктатором Суллой, "Свод законов" византийского императора Юстиниана (VI в н.э.), где говорится о подлогах и способах борьбы с ними99.

В отечественной истории на протяжении длительного периода времени не встречается ни одного упоминания о подложных (фальсифицированных) доказательствах. Чтобы убедиться в этом и понять причины, по которым фальсифицированные доказательства не сыскали популярности на правовой почве Древней Руси, обратимся к первому дошедшему до нас источнику древнерусского права - Русской правде. Несмотря на существование множества дискуссионных вопросов относительно происхождения данного источника права, границ его действия, статьи Русской правды, посвященные доказательствам, позволяют нам сделать однозначный вывод о том, что

98 Боннер А.Т.

Проблемы установления истины в гражданском процессе. Монография. С.435.

99 См.: Там же.

фальсификация судебных доказательств была неизвестна древнерусскому праву.

Судебными доказательствами со времен Русской правды и вплоть до начала XV века являлись: 1) собственное признание; 2) признаки нарушения прав (побои, раны и пр.); 3) показания свидетелей, 4) суды Божьи - ордалии (испытание железом и водою, присяга, судебный поединок, жребий). Даже без подробного анализа каждого из перечисленных выше видов доказательств, становиться очевидным, что в древнерусском судопроизводстве, которое, к тому же не знало деления на гражданский и уголовный процесс, господствовало суеверие, свойственное народам, находящимся на начальной ступени развития100. Такая система доказательств и судопроизводства во многом объясняется характером и условиями быта русских славян, которые жили обособленными племенами и управлялись в своем быту обычаями, правилами веры и преданиями предков.

Всякий иск и обвинения считались первоначально справедливыми, показания истца признавались несомненно верными, особенно, если они сопровождались очевидными признаками нарушения права. "Такое доверие показаниям истца, - писал С. Пахман,- объясняется 1) первоначальной чистотою нравов и господством взаимного доверия, как преобладающими чертами родового быта; 2) тем, что если кто-либо решился взвести на другого несправедливый иск или ложное обвинение, то подвергся бы бесчестию и позору, падавшим на весь род, к которому принадлежал истец; наконец 3) тем, что при гласности и публичности древнейшей судебной расправы, производившейся открыто, пред лицом всего общества, нелегко могла укрыться

ложность иска или обвинения"101.

При таких обстоятельствах проблема фальсификации судебных доказательств не стояла перед древнерусским судопроизводством. Страх покрыть позором свой род ввиду необоснованности иска был серьезным

100 См.: О судебных доказательствах по древнему русскому праву, преимущественно гражданскому, в историческом их развитии: Рассуждение Семена Пахмана.

- М., 1851. С. 3.

101 Там же. С. 13.

морально-нравственным препятствием на пути к созданию и представлению подложного доказательства. Более того, для появления и широкого распространения фальсифицированных доказательств не было и объективных условий: отсутствие письменного документооборота, безграмотность и суеверие населения были причинами формирования весьма своеобразной системы судебных доказательств, большинство их которых, по верному замечанию С. Пахмана, не могли быть даже названы доказательствами в собственном смысле102. Анализ системы судебных доказательств, существующей в древнерусском судопроизводстве, приводит нас к выводу о том, что в нем отсутствовали такие доказательства, которые хотя бы теоретически могли быть сфальсифицированы.

По мере разложения родоплеменного строя, укрепления государственности, развития торговли и товарно-денежных отношений система судопроизводства и судебных доказательств подвергаются существенным изменениям. На место взаимного доверия в гражданских отношениях заступили недобросовестность и обман. Частные сделки, совершавшиеся ранее без участия государства, теперь в охранительных целях государство берет под свой надзор и облекает их в письменную форму. Так, в целях укрепления гражданских прав в истории России появились первые письменные акты, которые первоначально составлялись для памяти, а впоследствии приобрели важное процессуальное значение судебных доказательств. Согласно Новгородской судной грамоте 1471 года, судебными доказательствами являлись: послушество (показания свидетелей), управы (письменные

документы) и поле (судебный поединок)103. О письменных актах (досках,

записях) как о судебных доказательствах говорит и Псковская судная грамота

1467 года104.

102 См.: О судебных доказательствах по древнему русскому праву, преимущественно гражданскому, в историческом их развитии: Рассуждение Семена Пахмана. С. 3.

103 См.: Там же. С. 151. См. также: Историческое изображение древнего судопроизводства в России /

Куницын А.В. - С.-Пб.: Тип. Второго Отд-ния Собств. е.и. вел. канцелярии, 1843.

104 Кутафин О.Е., Лебедев В.М., Семигин Г.Ю. Судебная власть в России: история, документы. В 6 т. Т.I. Начала реформирования судебной власти / Отв. ред. Н.М. Золотухина. - М.: Мысль, 2003. С. 106 - 115. См.

также: Мурзакевич Н.Н. Псковская судная грамота (1397 - 1467). - 2-е изд. - Одесса: гор. тип. и лит.

Несмотря на то, что письменные документы только начинают входить в широкое употребление, проблема их подлинности обнаруживает себя уже в статьях Псковской судной грамоты: "А князю и посаднику грамот правых не посужати, а лживых грамот и доски обыскавши правда судом посудить"105. По мнению И. Д. Мартысевича, указанная статья предписывала князю и посаднику не отвергать на суде различного рода документы, подлинность которых не вызывала сомнения. Суд должен признавать недействительными только подложные грамоты, доски106. И. Е. Энгельман также указывал, что выражение "правая грамота" употреблено здесь не в "техническом смысле письменного изложения судебного приговора", но означает вообще документ справедливый, не подложный107.

Таким образом, первое упоминание о фальсифицированных (подложных) доказательствах в истории отечественного судопроизводства мы находим в источниках права XV века.

По мере развития гражданских правоотношений усиливается роль письменных доказательств в гражданском судопроизводстве. Наличие письменного доказательства для определенных категорий дел становится главным условием возбуждения процесса и получения судебной защиты. Постепенно в нормативно-правовых источниках появляются нормы, направленные на регулирование вопросов, связанных с достоверностью судебного доказательства в целом и письменного доказательства в частности. Так, несмотря на то, что Судебники 1497 и 1550 года не содержали в чистом виде статей, регулирующих деятельность суда по выявлению и пресечению подложных доказательств, некоторые нормы указанных источников выражают явную озабоченность законодателя вопросом достоверности судебных доказательств. Стоит заметить, однако, что процесс обеспечения достоверности

Алексомати, 1868; Хрестоматия по истории государства и права СССР. Дооктябрьский период / Под ред. к.ю.н. доц. Ю.П. Титова и д.ю.н., проф. О.И. Чистякова. М., 1990. С. 25 - 39.

105 Кутафин О.Е., Лебедев В.М., Семигин Г.Ю. Указ. соч. Т.I. С. 111.

106 Мартысевич И. Д. Псковская судная грамота: Историко-юридическое исследование / И.Д. Мартысевич; Отв. ред. П.Н. Галанза. - М.: Изд-во Московского государственного университета,1951. С. 85.

107 Энгельман И.Е. Систематическое изложение гражданских законов, содержащихся в Псковской судной

грамоте. - СПб.: Тип. Э. Веймара, 1855. С. 125.

доказательств на данном этапе проходит преимущественно в рамках борьбы с должностными подлогами. Так, согласно ст. 4 Судебника 1550 года дьяк, составивший за взятку подложный протокол судебного заседания либо неправильно записавший показания сторон или свидетелей, уплачивал половину суммы иска и подлежал тюремному заключению, другую половину возмещал боярин, который, будучи высшим по должности лицом, должен был следить за своим подчиненным108.

Развивает указанные положения закона Соборное уложение 1649г.

Продолжая традицию Судебников 1497 и 1550 года, Уложение содержит ряд статей, устанавливающих суровые наказания за служебный подлог, в том числе сопряженные с применением физического насилия. К служебному подлогу, в частности, относились случаи подмены дьяком первого экземпляра судебного решения, которое заверялось сторонами и хранилось в судебном деле на случай возникновения повторного спора между сторонами. Но Соборное уложение было значительно прогрессивнее своих предшественников, поэтому здесь мы находим не только гражданско-правовые нормы, устанавливающие определенные требования к форме и порядку составления письменных документов, чем обеспечивалась их достоверность109, но и нормы, направленные на выявление и пресечение фальсификации письменных актов, которые впоследствии могли стать доказательствами по делу.

Так, статья 251 главы X Уложения предписывает, что если кто-либо, имея корыстный умысел и действуя в сговоре с площадными подьячими, составит заемную кабалу или крепость на крупную сумму в отсутствии лица, указанного в документе, а позже заставит силою ее подписать, то лицо, подвергшееся таким незаконным действиям, должно в тот же день заявить о случившемся в судебные органы с указанием лиц, совершивших данное деяние, и просьбой найти их и провести с ними очную ставку. Все эти действия согласно закону

108 См.: ст. 4 Судебника 1550 года., в кн.: Кутафин О.Е., Лебедев В.М., Семигин Г.Ю. Указ. соч. Т.I. С. 176.

109 Статья 246 главы X Соборного уложения содержала обязательные требования, предъявляемые к оформлению таких письменных документов как кабала и крепость, которые должны были составляться площадными подьячими, подписываться собственноручно сторонами (а при неграмотности стороны ее

доверенным лицом) и в послухах (свидетелях) иметь пять - шесть человек при больших суммах и два-три

свидетеля при небольших суммах, но не меньше двух.

могли проводиться с применением пыток. Наказание за составление подложного документа было также весьма суровым: "...таким людем, кто такия крепости учнет имати по неволе, чинити жестокое наказание, бити их кнутом нещадно при многих людех, чтобы им и иным таким впередь неповадно было так воровати... да их же за ту вину сажати в тюрму на полгода. А площадным подьячим, которые такие крепости учнут писати воровством за очи, чинити казнь, отсечь рука. А кто в такие крепости учнет воровством же в послусех писатися, и тем чинити жестокое наказание, бити кнутом по торгом, и сажати их в тюрму, на сколько государь укажет"110. Автору настоящей работы, не удалось найти практики применения указанной статьи, но, представляется, что перечисленные выше виды наказания являлись достаточно эффективным средством борьбы с фальсификацией письменных документов, еще до того момента как они становились судебными доказательствами.

Вопросы, связанные с необоснованностью заявления о подлоге доказательства, также не остались без внимания в Уложении. В соответствии с нормами ст. 259 главы X Уложения, если недобросовестность заявления о подложности доказательства была установлена судом, с лица, необоснованно заявлявшего о подложности доказательства, в наказание взыскивалась двукратная сумма иска; если же данное лицо само признавалось в надуманности своего заявления, то с него взыскивался долг в размере, указанном в иске111.

В Соборном уложении, хоть и не в явно выраженной форме, содержался

порядок заявления о подложности: как указывалось выше, лицо, насильно принужденное к подписанию фальшивого письменного документа должно было заявить об этом в суд в тот же день, когда произошло указанное событие, если же оно не делало такого заявления до суда, и в процессе впервые заявляло о подложности письменного доказательства, то заявление не принималось во внимание, и решение выносилось в пользу истца.

110 Кутафин О.Е., Лебедев В.М., Семигин Г.Ю. Указ. соч. Т.I. С. 458.

111 См.: Там же. С. 459.

Несмотря на то, что Соборное уложение впервые в истории процессуального законодательства России попыталось сформулировать нормы о достоверности письменных доказательств, за рамками правового регулирования осталось множество вопросов. В частности, Уложение ничего не говорило о возможности заявлять о подложности таких письменных доказательств, как духовная и заемная память, для которых законом был предусмотрен упрощенный порядок составления: без участия площадных подьячих и послухов (свидетелей). Также представляется не достаточно обоснованным лишение лица, участвующего в деле, права заявлять о подложности доказательства в ходе рассмотрения дела по существу, если до начала судебного разбирательства такого заявления им сделано не было, поскольку не исключены такие случаи, когда лицо, в отношении которого был составлен подложный документ (кабала, крепость и пр.) до начала процесса не знало о его существовании.

2. Настоящую историческую и научную ценность в разрезе проводимого диссертационного исследования представляет Устав гражданского судопроизводства 1864 года, а именно отделение 4 главы 9 книги II Устава, посвященное правилам проверки письменных доказательств. Содержащиеся в нем нормы определяют порядок и способы проверки письменного доказательства и могут быть условно разделены на две большие группы. Первая группа норм устанавливала порядок проверки письменного доказательства, когда в деле не заявлялось никакого спора относительно его подлинности, но с целью установления спорных фактов существовала необходимость сопоставить и сверить содержание представленного в суд доказательства с другими документами. Ко второй группе относились нормы, определяющие порядок проверки письменного доказательства в случае возникновения спора в отношении его подлинности. При этом форма такого спора согласно Уставу гражданского судопроизводства могла быть различной. Так, в соответствии с положениями ст. 541 Устава, спор в отношении подлинности представленного в суд письменного доказательства мог быть

заявлен лицом, участвующим в деле, в форме спора по сомнению в подлинности акта, либо в форме спора о подлоге акта.

Сходство между спором по сомнению в подлинности акта и спором о подлоге акта заключалось в том, что и тот, и другой представляли собой не что иное, как возражение относительно подлинности представленного в суд письменного доказательства. Известный дореволюционный процессуалист К. Анненков в комментарии к Уставу гражданского судопроизводства писал: "Необходимо заключить, что споры эти и по содержанию могут быть одинаковыми, ... т.е. посредством заявления сомнения (как и посредством спора о подлоге) может быть сделано возражение не только против подлинности всего акта, но и против подлинности отдельных частей акта по его содержанию, когда бы представленный к делу акт был настоящий, но когда бы в нем усмотрена была фальсификация в содержании отдельных частей его

посредством, например, переправок, подчисток приписок и тому подобное"112.

Главное отличие спора по сомнению в подлинности от спора о подлоге, по мнению ученого-процессуалиста, заключалось в том, что "в споре о подлоге сторона, предъявляющая его, прямо отрицала подлинность акта, а посредством заявления сомнения выражала только свою неуверенность в том, что представленный против нее акт происходит именно от того лица, которому приписывается, или что содержание акта вполне соответствует воле и намерению этого лица, и на этом основании желала, чтобы подлинность акта была проверена, или, лучше сказать, подкреплена другими доказательствами

лицом, представившим акт"113.

Другое различие споров заключалось в том, что статья 542 Устава, запрещала заявлять сомнение в подлинности акта лицу, от имени которого был выдан или составлен акт, если подпись данного лица имелась на указанном документе. Лицо, подпись которого значилась на акте, могло заявлять только

112 К. Анненков. Опыт комментария к Уставу гражданского судопроизводства. Том II. О доказательствах. Изд. второе, исправленное и дополненное. – СПб.: Типография М.М. Стасюлевича, 1887. С. 412.

113 Там же.

спор о подлоге.114 К. Анненков предполагает, что мотивом включения в Устав этого ограничения послужили чисто практические соображения, продиктованные опасением законодателя, что при отсутствии выраженного в ст. 542 Устава воспрещения домашние акты утратят всякое доказательственное значение115.

В соответствии с нормами ст. 543 Устава, спор по сомнению в

подлинности также не допускался в отношении крепостных, нотариальных и засвидетельствованных установленным порядком актов116. Указанные документы могли подвергаться проверке только путем заявления спора о подлоге. Такое законодательное ограничение представляется вполне оправданным, поскольку для того времени публичный характер документа, оформленного в установленном законом порядке, при содействии органов государственного управления, являлся достаточной гарантией его достоверности в случаях, когда речь шла лишь о сомнении в его подлинности, но не о подлоге.

Соответственно, заявлять спор по сомнению в подлинности можно было только в отношение так называемых, "домашних" актов и только при условии, что на таком акте отсутствовала подпись лица, заявляющего сомнение в его подлинности. Спор о подлоге можно было заявлять в отношении любого письменного доказательства, без каких-либо законодательных ограничений.

В зависимости от вида спора по-разному распределялось бремя доказывания подлинности (подложности) акта. Так, согласно нормам ст. 544 Устава, обязанность доказывать подложность акта лежит на тяжущемся, предъявившем спор о подлоге117. Что же касается спора по сомнению в подлинности акта, то здесь лицу, заявившему такое сомнение, ничего не нужно было доказывать, бремя доказывания подлинности акта целиком лежало на стороне, его представившей. Данный вывод подтверждается разъяснениями

114 См.: К. Анненков. Указ. соч. С. 421.

115 См.: Там же. С. 422.

116 См.: Устав гражданского судопроизводства. Книга II. - Порядок производства в общих судебных местах. Государственная типография. Петроград. 1914 г. С. 99.

117 См.: Там же.

государственной канцелярии, согласно которым: "Сущность различия того и другого порядка состоит в том, что в первом случае (т.е. при заявлении сомнения) обязанность доказывать достоверность акта возлагается на того из тяжущихся, который основывает на предъявленном акте свои права, а во втором (т.е. в споре о подлоге) обязанность доказывать подложность акта лежит на тяжущемся, предъявляющем спор о подлоге"118.

Также существовали определенные различия в порядке заявления и

рассмотрения спора по сомнению в подлинности акта и спора о подлоге акта. В частности, согласно нормам ст. 545, 546 Устава сомнение в подлинности акта должно было быть заявлено не позднее первого заседания суда по предъявлении акта. Против заявленного сомнения в подлинности акта, сторона предъявившая акт, обязана была дать отзыв в том же заседании, желает ли она им воспользоваться. Если сторона, представившая спорный акт, не давала отзыва или сама отказывалась от заподозренного акта, то он исключался из числа доказательств, и гражданский спор решался на основании других документов. В случаях, когда сторона выражала желание воспользоваться таким актом, суд проводил исследование его подлинности. Согласно ст. 547-

553 Устава гражданского судопроизводства подлинность письменного акта могла быть исследована следующими способами: 1) освидетельствованием акта и поверкой его содержания с другими документами; 2) допросом свидетелей, которые значились на акте, или на которых была сделана ссылка той или другой стороной, в подтверждение или в опровержение подлинности акта;

3) сличением подчерка и подписи на заподозренном акте с подчерком и подписью того же лица на других несомненных актах. Для проведения исследования суд мог привлекать эксперта. Результатом исследования являлось признание акта подлинным или исключение его из числа доказательств.

Спор о подлоге акта, согласно ст. 555, 556 Устава гражданского судопроизводства мог быть предъявлен во всяком положении дела. Желающий

118 Указанная цитата приведена по изд.: К. Анненков. Опыт комментария к Уставу гражданского судопроизводства. Том II. С. 412 - 413.

заявить спор о подлоге акта должен был подать в суд особое о том заявление. По спору о подлоге акта, заявленному устно в заседании суда, составлялся особый протокол. Копия заявления (протокола) направлялась не поверенному, а самому тяжущемуся, за исключением тех случаев, когда поверенный имел доверенность на подачу ответа по спору о подлоге акта. Лицо, в адрес которого направлялись указанные документы, должно было в течение двух недель представить в суд отзыв о том, намерено ли оно воспользоваться спорным актом. В случае непредставления отзыва в срок, либо при отказе от спорного акта, документ устранялся из производства, и дело решалось на основании других доказательств. Если сторона была намерена воспользоваться актом, то лицу, заявившему спор о подлоге, в течение семи дней с момента получения копии отзыва необходимо было представить доказательства подложности документа. Предъявленные доказательства подлога сообщались тяжущемуся, сославшемуся на документ, для представления возражений в семидневный срок. После того, как суд получал возражения, а при необходимости после проведения предварительной проверки доказательства теми же способами, что и при заявлении спора о сомнении в подлинности акта, суд выносил определение об устранении спора о подлоге, либо о признании акта подложным и об исключении его из числа доказательств. Необоснованное заявление о подлоге, равно как и непредставление доказательств подложности акта наказывалось штрафом. При рассмотрении спора о подлоге для дачи заключения по делу привлекался прокурор.

Несмотря на внешнюю стройность законодательной конструкции, деление споров, имеющих единую правовую природу, и в одинаковой мере направленных на оспаривание подлинности письменного акта, на две различных категории представляется спорным. Во-первых, в обоих случаях для установления подлинности письменного акта могут быть применены одни и те же способы проверки, перечисленные в ст. 547 Устава. Во-вторых, результатом проверки заявления по сомнению в подлинности акта и заявления о подлоге является получение судом знания о таком свойстве письменного

доказательства, как подлинность (достоверность). В-третьих, если по результатам проверки подлинность акта не подтверждается, то такое доказательство вне зависимости от вида спора исключается из материалов дела, но в рамках спора по сомнению в подлинности акта суд прямо не заявляет о подложности доказательства, а в спорах о подлоге не только называет письменный акт подложным, но и передает материалы дела в правоохранительные органы для проведения проверки. Представляется, что такие внезапные различия в правовых последствиях установления факта подложности доказательства, как и само деление споров о подложности на два вида, могли быть обусловлены только желанием законодателя уменьшить нагрузку на суды, путем создания альтернативной упрощенной процедуры проверки подлинности письменного акта. В результате, споры, имеющие единую правовую природу, и в одинаковой мере направленные на оспаривание подлинности (достоверности) письменного доказательства были искусственно поделены на две категории.

Несмотря на обозначенные выше отрицательные моменты, Устав гражданского судопроизводства 1864 года характеризуется детальной разработкой проблемы подложности доказательства в гражданском судопроизводстве и высоким уровнем юридической техники.

3. После революции 1917 года коренным изменениям подверглась вся система российского права. Отказался советский законодатель и от многих достижений гражданского процессуального права дореволюционного периода, в том числе в области регулирования споров, связанных с подложностью доказательств. Положительным моментом, однако, следует признать уход от деления споров о подложности доказательства на споры по сомнению в подлинности акта и споры о подлоге.

Согласно нормам ГПК РСФСР 1923 года в случае заявления противной стороной, что представленный к делу документ является подложным, представившая документ сторона могла, отказавшись от пользования им как доказательством по делу, просить суд продолжить рассмотрение дела на

основании иных доказательств. Если же по требованию стороны, представившей заподозренный документ, таковой оставался в деле в качестве доказательства, то сторона, заявившая о подложности документа, обязана была в установленный судом срок представить доказательства его подложности.

В случае заявления о подложности документа суд, рассматривающий гражданское дело, должен был произвести поверку подлинности документа одним из следующих способов: а) путем освидетельствования документа и сравнения его с другими документами; б) путем допроса свидетелей, указанных в документе или на которых ссылаются стороны, а равно вызванных судом по своей инициативе; в) путем сличения почерка и подписи на заподозренном документе с подписью того же лица на других бесспорных документах; г) путем экспертизы. Если суд приходил к убеждению о подложности документа, он устранял его из числа доказательств и возбуждал дело в уголовном порядке (ст. 151 ГПК РСФСФ 1923г.).

В ГПК РСФСР 1964 года все нормы, связанные с заявлением спора о подложности документа, помещены законодателем в одну статью. Так, согласно ст. 177 ГПК РСФСР 1964 года "в случае заявления о том, что имеющийся в деле документ является подложным, лицо, представившее этот документ, может просить суд исключить его из числа доказательств и разрешить дело на основании иных доказательств. Для проверки заявления о подложности документа суд может назначить экспертизу или истребовать иные доказательства. Если суд придет к выводу о подложности документа, он устраняет его из числа доказательств. В необходимых случаях суд возбуждает уголовное дело либо направляет материалы в общественную организацию или в товарищеский суд по месту работы, учебы или жительства лица, представившего в суд подложный документ, для применения к этому лицу мер общественного воздействия".

Следует отметить, что, несмотря на то, что закон прямо не говорил об обязательности проведения проверки заявления о подложности документа, комментаторы ГПК РСФСФ 1964 года единогласно приходят к выводу о том,

что у суда существовала именно обязанность, а не право провести такую проверку указанными в законе способами, за исключением случаев удовлетворения заявления стороны, представившей спорное доказательство, об его исключении из материалов дела: "Если заявления (об исключении документа из числа доказательств) не поступало или в его удовлетворении было отказано, а также если документ, о подложности которого был заявлен спор, получен по требованию суда непосредственно от организации, предприятия или учреждения, то суд обязан проверить заявление о подложности доказательства"119. Руководствуясь принципами активности суда и объективной истины, судья просто не мог оставить без внимания и проверки столь важное заявление, что следует признать правильным.

Правильным с позиции действовавшего тогда законодательства является также наделение суда полномочиями возбуждать уголовное дело по факту представления в суд подложного документа. Однако, указание на то, что суд возбуждает уголовное дело не в каждом, а только в "необходимых случаях", не определяя перечень таких случаев, предполагало широкие границы судейского усмотрения, что могло приводить к отсутствию должной реакции со стороны суда на представление подложного доказательства и безнаказанности лица, совершившего подобное деяние.

Действующий ГПК РФ регулирует отношения, связанные с подложностью доказательства, в самом общем виде. Так, согласно ст. 186 ГПК РФ "в случае заявления о том, что имеющееся в деле доказательство является подложным, суд может для проверки этого заявления назначить экспертизу или предложить сторонам представить иные доказательства".

Несколько иначе порядок подачи и рассмотрения заявления о фальсификации доказательства изложен в АПК РФ, согласно ст. 161 которого, "если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим

119 Гражданское процессуальное законодательство: Комментарий / Под ред. М.К. Юкова. - М.: Юрид. лит., 1991. С. 289. См. также: Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу РСФСР. - М.: Издательство "Спарк", Юридическое бюро "Городец", 1997. С. 239.

лицом, участвующим в деле, суд: 1) разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления; 2) исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу; 3) проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу.

В этом случае арбитражный суд принимает предусмотренные федеральным законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры. Результаты рассмотрения заявления о фальсификации доказательства арбитражный суд отражает в протоколе судебного заседания".

Как будет рассмотрено в последующих параграфах диссертационного исследования, нормативное регулирование вопросов, связанных с фальсификацией (подложностью) доказательства в АПК и ГПК РФ не в полной мере отвечает потребностям практики и нуждается в дальнейшем совершенствовании.

Обобщая историю развития норм о подложности доказательства в российском законодательстве, следует отметить, что пик их детальной разработки пришелся на середину XIX века, в связи с принятием Устава гражданского судопроизводства 1864 года. Несмотря на то, что многие нормы Устава представляются спорными, нельзя отрицать тот факт, что законодателя действительно по-настоящему интересовали проблемы подложности доказательств, многие из которых он попытался решить в законе. Современное процессуальное законодательство регулирует вопросы, связанные с подложностью (фальсификацией) доказательства, в самом общем виде, что вызывает как отдельные правоприменительные сложности, так и в целом не обеспечивает поступление в распоряжение суда только достоверных (не фальсифицированных) доказательств.

3. "Подложность" и "фальсификация" доказательств: проблема отсутствия единства терминологии или различные процессуальные институты гражданского судопроизводства

1. Действующие процессуальные законы (ГПК и АПК РФ) по-разному формулируют нормы о фальсификации (подложности) судебного доказательства. При этом кодексы не только используют различную терминологию ("фальсификация" - АПК РФ, "подлог" - ГПК РФ), но и дифференцированно подходят к определению порядка подачи и рассмотрения заявления о фальсификации доказательства и заявления о подложности доказательства. Так, например, отличительными особенностями порядка подачи и рассмотрения заявления о фальсификации доказательства в арбитражном процессе являются: обязательная письменная форма заявления, необходимость разъяснения уголовно-правовых последствий, право лица, представившего спорное доказательства, исключить его из числа доказательств по делу и пр.). ГПК РФ в ст. 186 не содержит аналогичных положений. Все эти и другие различия обращают нас к вопросу о необходимости и целесообразности унификации норм АПК и ГПК РФ, регулирующих порядок подачи и рассмотрения заявления о фальсификации доказательства и заявления о подложности доказательства.

Проблемам дифференциации и унификации гражданского судопроизводства в доктрине гражданского процессуального права посвящены как отдельные научные статьи, так и фундаментальные монографические исследования. Однако ученые так и не пришли к единству мнений по вопросу о том, что именно является предпосылками (основаниями) дифференциации гражданского и арбитражного процесса.

М.З. Шварц, например, в своей диссертации делает вывод о том, что предпосылкой дифференциации гражданского и арбитражного процессов может быть признано ускорение и оперативность в рассмотрении коммерческих споров120. Аналогичной точки зрения придерживается

120 См.: Шварц М.З. Систематизация арбитражного процессуального законодательства (проблемы теории и практики применения). Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. СПб, 2004.

Л.А. Прокудина, которая делает акцент на оптимизации процедуры посредством упрощения процессуальной формы "не просто путем формирования упрощенных регламентов рассмотрения отдельных категорий дел, а в общем формате применительно ко всем рассматриваемым арбитражными судами делам"121.

Но если мы посмотрим на указанные основания дифференциации

цивилистических процессов с точки зрения действующей регламентации вопросов, связанных с фальсификацией (подложностью) доказательства, то увидим, что АПК РФ не только не упрощает, не оптимизирует и не ускоряет процедуру подачи и рассмотрения заявления о фальсификации доказательства, но, наоборот, по сравнению с ГПК РФ более подробно и детально ее регулирует. Поэтому обозначенные выше подходы вызывают определенные сомнения в их правильности и обоснованности.

Научный интерес в рамках рассматриваемого вопроса представляет монографический труд Н.А. Громошиной. Проанализировав задачи, сформулированные законодателем в ст. 2 ГПК РФ и в ст. 2 АПК РФ, ученый приходит к выводу, что "если есть закрепленная в законе специальная особенная задача (п. 6 ст. 2 АПК РФ), стоящая перед арбитражным судом в арбитражном процессе, то должны быть и нормы, определяющие особенности арбитражного процесса и служащие этой задаче. Именно в этом объеме оправданы различия между АПК и ГПК РФ, и нет оснований ставить вопрос об унификации"122. На неприемлемость унификации Н.А. Громошина указывает также применительно к специальным нормам, опосредующим особенности рассмотрения отдельных категорий дел (например, дела о банкротстве)123. "Во всем остальном,- пишет автор,- унификация норм и институтов двух

121 Прокудина Л.А. Совершенствование судебной защиты экономических прав организаций и граждан арбитражными судами (вопросы профессионализации судопроизводства) // Судебная защита прав и охраняемых законом интересов граждан и организаций. Сб. ст. Международной научно-практической конференции, посвященной памяти Р.Е. Гукасяна. М.: Проспект, 2009. С. 51.

122 Громошина Н.А. Дифференциация, унификация и упрощение в гражданском судопроизводстве: монография. - Москва: Проспект, 2010. С. 62 - 65.

123 См.: Там же. С. 65.

цивилистических кодексов - это основное направление их развития и совершенствования"124.

Попробуем разрешить вопрос о необходимости унификации норм о фальсификации (подложности) судебных доказательств с позиции указанного подхода. Институт судебных доказательств является одним из центральных институтов гражданского процессуального права и имеет общее для всей отрасли права значение. Нормы и правила об относимости, допустимости, достоверности, достаточности и оценке судебных доказательств действуют на всех стадиях процесса вне зависимости от вида судопроизводства и конкретной категории дел. Данные обстоятельства приводят нас к выводу о том, что законодательное регулирование института судебных доказательств в целом и вопросов достоверности (фальсификации) судебного доказательства, в частности, должно быть единым в АПК и ГПК РФ.

На вопрос о том, может ли существующий дифференцированный подход законодателя быть оправдан той особенной задачей, которая указана в п. 6 ст. 2 АПК РФ (содействие становлению и развитию партнерских деловых отношений, формированию обычаев и этики делового оборота) и стоит перед арбитражным судом в арбитражном процессе, следует ответить отрицательно. В процессуальной доктрине принято выделять основную задачу арбитражного процесса, которая совпадает с основной задачей гражданского процесса и заключается в защите нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов субъектов права125. На практике она реализуется посредством правильного и своевременного рассмотрения и разрешения дела, которые обеспечиваются, в числе прочего, достоверностью доказательств. Таким образом, достоверность судебного доказательства является непременным условием достижения именно основной (а не особенной) цели (задачи) обоих

124 Громошина Н.А. Указ. соч. С .65.

125 См.: Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) /

Т.К. Андреева, Р.Ф. Каллистратова, Л.Ф. Лесницкая и др.; под ред. В.Ф. Яковлева, М.К. Юкова. М.: Городец, 2003. (СПС "КонсультантПлюс"); Громошина Н.А. Указ. соч. С. 62; Арбитражный процесс: Учебник для вузов / С.А. Алехина, В.В. Блажеев, А.Т. Боннер и др.; Под ред. Р.Е. Гукасяна. - 2-е изд., перераб. и доп. - М.: Проспект, 2008. С. 11; Коротенко В.И. Конституционные принципы правосудия в арбитражном судопроизводстве (теоретико-правовое исследование). Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Челябинск, 2006. С. 16.

процессов. Соответственно, и с точки зрения задач гражданского судопроизводства содержание норм о достоверности (фальсификации) судебного доказательства, также должно быть единым в АПК и ГПК РФ.

Руководствуясь научными разработками Н.А. Громошиной по вопросу об основаниях дифференциации (унификации) цивилистических процессов, представляется возможным сделать вывод об отсутствии объективных причин для дифференцированного изложения норм о фальсификации (подложности) судебного доказательства в АПК и ГПК РФ. Однако данный вывод будет правильным и объективным только в том случае, если "подложность" и "фальсификацию" понимать как синонимы, которыми обозначается одно и то же явление правовой действительности. Но что, если дифференциация в правовом регулировании обусловлена именно тем обстоятельством, что терминами "подложность" и "фальсификация" законодатель именует различные явления? Для ответа на поставленный вопрос необходимо определить лексическое значение указанных понятий, выявить и сопоставить их содержание и сущность, обратиться к практике употребления понятий в законодательстве и доктрине.

2. В "Большом толковом словаре русского языка" Д.Н. Ушакова "фальсификация" означает: 1) подделывание чего-нибудь; 2) подмена чего- нибудь (подлинного, настоящего) ложным, мнимым126.

Понятие "подлога" в указанном словаре определяется значительно уже. Под ним понимается "подделка с целью обмана, введения в заблуждение (предать суду за подлог документов; обвинение в подлоге векселя)"127.

В "Большом энциклопедическом словаре" мы находим следующее определение "фальсификации": "1) злостное, преднамеренное искажение каких-

126 См.: Ушаков Д.Н. Большой толковый словарь русского языка: Ок. 60 000 слов / Под ред. Д.Н. Ушакова. -

М.: ООО "Издательство АСТ": ООО "Издательство Астрель", 2004. С. 1177.

127 См.: Там же. С. 707.

Аналогичным образом подлог определяется С.И. Ожеговым в Толковом словаре русского языка. (См.: Ожегов С. И. Толковый словарь русского языка: Ок. 100 000 слов, терминов и фразеологических выражений / С.И. Ожогов; Под ред. проф. Л.И. Скворцова. - 27-е изд., испр. - М.: ООО "Издательство Оникс": ООО "Издательство "Мир и Образование", 2011. С. 804).

либо данных; 2) Изменение с корыстной целью вида или свойства предметов;

3) подделка"128.

Под "подлогом", указанный источник понимает "преступление, заключающееся в подделке подлинных или в составлении фальшивых документов (напр., подлог должностной, подлог избирательных документов и др.)"129.

Путем простого сопоставления объема и содержания понятий,

становиться очевидным, что "Большой энциклопедический словарь" также как и "Большой толковый словарь русского языка" понимает "фальсификацию" значительно шире, чем "подлог". Так, в частности, "фальсификация" может выражаться в искажении любых данных, а "подлог" - в подделке (искажении) данных, содержащихся только в документах.

Аналогичного подхода придерживаются составители "Русского толкового словаря", где "фальсификация" понимается в значении слова фальсифицировать, т.е. "подделывать, подменять чем-нибудь с целью выдать за подлинное, настоящее"130, а "подлог" определяется как "подделка документа"131.

Анализ понятий "фальсификации" и "подлога" с точки зрения их толкования различными словарями русского языка дает основания сделать вывод, что "фальсификация" и "подлог" соотносятся как общее и частное, поскольку и то и другое, в сущности, является подделкой (искажением), но если "подлог" определяется как подделка (искажение) документа, записи, то "фальсификация", по мнению составителей словарей, может выражаться в подделке (искажении) любых фактических данных, предметов, вещей.

Рассмотрим понятия "подлога" и "фальсификации" с точки зрения законодательства и доктрины. Обращение к действующим АПК РФ, ГПК РФ и УК РФ показало, что данные источники права не содержат законодательных дефиниций указанных понятий.

128 Прохоров А.М. Большой энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия, 1993. С. 1400.

129 См.: Там же. С. 1023.

130 Лопатин В.В., Лопатина Л.Е. Русский толковый словарь. - 5-е изд., стереотип. - М.: Рус. яз., 1998. С. 756.

131 Там же. С. 460.

Лишь в ст. 292 УК РФ дается определение такого вида подлога как служебный, под которым понимается внесение должностным лицом, а также государственным служащим или служащим органа местного самоуправления, не являющимся должностным лицом, в официальные документы заведомо ложных сведений, а равно внесение в указанные документы исправлений, искажающих их действительное содержание, если эти деяния совершены из корыстной или иной личной заинтересованности. Следует также отметить, что и в других статьях УК РФ, законодатель употребляет термин "подлог" именно в отношении документа132.

В доктрине гражданского процессуального права, уголовного права

существуют различные подходы к определению понятий "фальсификации" и

"подлога" и их соотношению.

Так, группа ученых133 рассматривает "фальсификацию" и "подлог" как понятия-синонимы, имеющие одинаковое значение. В частности, И.С. Иванов пишет: "Фальсификацию характеризуют любые искажающие действительность сведения, идеальные и вещественные, вызванные различными побуждениями, и на этом основании она (фальсификация) синонимична лжи, обману, подделке, подлогу"134. Аналогичной точки зрения придерживаются и А.С. Шаталов, А.З. Ваксян, которые пишут: "Фальсификация, подделка, подлог - слова- синонимы. Термины, обозначающие совершенно определенное понятие: обман отдельных лиц, равно и групп, общества в целом. Различия между терминами, оттеняющие методы обмана, воспринимаются как условность"135. Указанные авторы в подтверждение своих выводов ссылаются на словари синонимов русского языка, что с нашей точки зрения является ошибочным, поскольку такие словари объединяют понятия в единую словарную группу,

132 См.: ч. 3 ст. 185.2., ч. 1 ст. 185.5., ч. 1 ст. 285.3, ч. 1 ст. 292, ч. 3 ст. 327, ч. 1 ст.339 УК РФ.

133 См.: Иванов И.С. Уголовная ответственность за фальсификацию доказательств по уголовному делу. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Волгоград, 2005. С. 7; Чащина Л.Г. Подлог как признак объективной стороны состава преступления. Дисс. ... канд. юрид. наук. М., 1999. С. 23; Колешина О.В. Поддельный

документ как предмет и средство совершения преступления. Дисс. ... канд. юрид. наук. Краснодар, 2006. С. 45;

Шаталов А.С. Ваксян А.З. Фальсификация, подделка, подлог... (научно-популярное издание) - М.: Лига Разум, 1999. С. 5.

134 Иванов И.С. Указ. соч. С. 7.

135 Шаталов А.С. Ваксян А.З. Указ. соч. С. 5.

руководствуясь сходством в их содержании, не принимая во внимание имеющиеся между ними различия. Но если для словарей синонимов такой прием является допустимым и объясняется поставленными перед ними задачами, то с точки зрения науки игнорирование любых различий между явлениями правовой действительности приводит к составлению неполного, недостоверного и необъективного знания о самом явлении. Интересно то, что далее в своей работе А.С. Шаталов, А.З. Ваксян все-таки признают наличие различий в указанных понятиях, однако называют их "чисто условными"136. "Фальсификация,- пишут авторы,- обычно усматривается не только в отношении "вещей", как та же подделка, но и таких нематериальных объектов" как, скажем, показания свидетелей, потерпевшего, либо заведомо ложный

донос. Подлог может иметь место исключительно в отношении документов: внесение в них заведомо ложных сведений либо исправлений, искажающих содержание документов, если правонарушитель действует из корыстной или иной заинтересованности"137.

Как можно заметить из приведенных определений различия между

"фальсификацией" и "подлогом" носят вовсе не условный, а вполне существенный характер: "фальсификация" и "подлог" отличаются по объекту, на который направлено преступное посягательство. Противоречивость рассматриваемого подхода вызывает сомнения в его обоснованности.

Сторонники другого подхода определяют "подлог" как способ фальсификации. Так, А.Г. Холевчук пишет: "Выявлены способы и приемы, с помощью которых реализуется фальсификация (подделка, подлог, удаление, стирание, добавление, ложь и др.)"138. Представляется, что перечисление "подлога" в одном ряду с такими способами и приемами фальсификации как удалением, стиранием, добавлением и пр. нарушает определенные правила логики изложения, поскольку понятие "подлога" по своему объему не является равным понятиям "удаления", "стирания" и др., так как, исходя из определения,

136 См.: Шаталов А.С. Ваксян А.З. Указ. соч. С. 5.

137 Там же. С. 5,6.

138 Холевчук А.Г. Фальсификация как объект криминалистического исследования. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2010. С. 9.

содержащегося в ст. 292 УК РФ, само может выражаться в исправлении, удалении, стирании, добавлении.

Р.Б. Семенов считает, что термин "подлог" является наиболее адекватно отражающим сущность деятельности, направленной на искажение, нежели чем "фальсификация", поскольку фальсификация в основном выступает способом искажения официальных документов. В этой связи автор полагает, что в конкретных составах преступлений, где используется термин "фальсификация", его необходимо заменить термином "подлог"139.

Для определения действительного соотношения понятий

"фальсификации" и "подлога", представляется необходимым рассмотреть каждое из них самостоятельно.

Н.А. Неклюдов в Руководстве к Особенной части Уголовного уложения 1845 года указывал, что существуют два определения подлога - формальное и теоретическое (научное). Формально под подлогом следовало понимать заведомо ложное удостоверение какого-либо юридического действия, отношения или права посредством фальшивого документа. В теоретическом определении подлог характеризовался тремя признаками: подделкой документа, сокрытием или искажением в нем истины, намерением причинить вред и возможность вреда для правопорядка140.

К. Кенни под подлогом понимал "изготовление подложного документа, с

тем, чтобы последний мог быть использован как подлинный"141.

В.С. Постников определяет подлог как один из способов преступного обмана, который направлен против общественного доверия и осуществляется путем искажения содержащейся в документах информации142. Аналогичной точки зрения придерживается Л.Г. Чащина, по мнению которой "подлог - это разновидность обмана, заключающегося в искажении информации и

139 См.: Семенов Р.Б. Уголовно-правовая оценка подлога документов. Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. М., 2006. С. 9, 20.

140 См.: Неклюдов H.A. Руководство к особенной части русского уголовного права. Т.4: Сокрытие истины; сокрытие своей личности; лжеприсяга и лжесвидетельство; ложный донос и ябеда; подлог и подделка. - СПб.:

Типография М.М. Стасюлевича, 1880. С. 195 - 196.

141 Кенни К. Основы уголовного права. - М.: Иностр. лит., 1949. С. 279.

142 См.: Постников В.С. Уголовная ответственность за подделку, изготовление, сбыт и использование подложных документов, штампов, печатей, бланков. Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1990. С. 205.

осуществляемого путем противоправного создания официальных документов определенного вида (изготовление, изменение)"143.

Общим для всех вышеприведенных определений является то, что объектом подлога выступает документ, в который вносятся ложные сведения, исправления, искажающие его действительное содержание (сведения о фактах), либо изготавливается полностью подложный документ. Никакой другой объект материального мира, кроме документа, не охватывается понятием подлога. И в таком понимании "подлога" доктрина едина с толковыми словарями русского языка, и действующим уголовным законодательством, которое употребляет термин "подлог" именно в отношении документов.

Термин "фальсификация" определяется в различных отраслях российского права, при этом совершенно отсутствует межотраслевой подход в его формировании, который способствовал бы уяснению природы данного явления.

А.Г. Холевчук, проанализировав определения фальсификации, существующие в научно-практической литературе, приходит к обоснованным выводам о том, что "во-первых, все определения дают объяснение фальсификации, исходя из потребностей рассматриваемой ими деятельности и сущности тех отношений, которые изучаются в конкретных областях общественных отношений; во-вторых, они не характеризуют природу фальсификации...; в-третьих, эти определения лишены единого подхода в их понимании, поскольку они не основаны на многоаспектности и широте всей сущности проблемы фальсификации, а также на различии тех сфер, которые она затрагивает и в которых проявляется"144. В связи с этим перед законодательством и доктриной стоит сложная задача по выработке единого межотраслевого понятия "фальсификации".

В настоящее время, с точки зрения состава преступления, предусмотренного ст. 303 УК РФ, под фальсификацией понимается искажение

143 Чащина Л.Г. Подлог как признак объективной стороны состава преступления. С. 13.

144 Холевчук А.Г. Указ. соч. С. 17, 18.

фактических данных, являющихся вещественными или письменными доказательствами, которое может проявиться в подчистке документа, уничтожении вещественного доказательства, во внесении в документ заведомо ложных сведений и т.п145. Аналогичную точку зрения можно встретить в комментарии к АПК РФ под редакцией В.Ф. Яковлева, М.К. Юкова, где фальсификация доказательств рассматривается как "подделка либо фабрикация вещественных и (или) письменных доказательств (документов, протоколов)"146.

По мнению К.Г. Лопатина, "фальсификация доказательства с объективной стороны - это определенные активные действия, совершаемые специальным субъектом, направленные на совершение особого овеществленного, противоправного обмана, следствием которого является нарушение требования достоверности доказательств, представляющее собой форму противодействия органам правосудия"147.

В судебной практике можно встретить определение, согласно которому

"фальсификация доказательств заключается в сознательном искажении представляемых доказательств путем их подделки, подчистки, внесения исправлений, искажающих действительный смысл, или ложных сведений"148.

При определении содержания понятия "фальсификация", по нашему мнению, необходимо учитывать, что фальсифицированное доказательство не обладает свойством достоверности (в тех случаях, когда фальсификации подвергается доказательство, которое изначально было достоверным, оно утрачивает свойство достоверности полностью или в части (в зависимости от объема фальсификации), если же в результате фальсификации создается изначально фальсифицированное доказательство, то такое доказательство

145 См.: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: Учебник / Ю.В. Грачева, Л.Д. Ермакова, Г.А. Есаков и др.; под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. 2-е изд., испр. и доп. М.: КОНТРАКТ, ИНФРА-М, 2009 (СПС КонсультантПлюс).

146 Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / под ред. В.Ф. Яковлева, М.К. Юкова. (СПС "КонсультантПлюс").

147 Лопатин К.Г. Уголовная ответственность за фальсификацию доказательств по уголовному делу. Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. Красноярск, 2006. С. 13.

148 Постановление ФАС Дальневосточного округа от 13 января 2005 г. по делу № Ф03-А51/04-1/3756 // СПС

"КонсультантПлюс".

никогда не обладало свойством достоверности)149. Поскольку достоверность является характеристикой содержательной стороны доказательства (сведений о фактах), то предметом фальсификации всегда будут выступать именно сведения о фактах, содержащиеся в доказательстве. Процессуальная форма доказательства (средства доказывания), содержание которой составляет совокупность правил, регулирующих процесс получения и исследования сведений о фактах (форма вовлечения сведений о фактах в процесс) не может быть предметом фальсификации, так как ее нарушение приводит не к недостоверности, а к недопустимости доказательства.

Таким образом, на основе анализа определений, существующих в доктрине и практике150, диссертант приходит к выводу о том, что под фальсификацией доказательства следует понимать умышленное противоправное деяние, направленное на изготовление (создание) судебного доказательства, содержащего изначально ложные сведения о фактах, или искажение (изменение) сведений о фактах, содержащихся в подлинном доказательстве, совершенные посредством различных приемов и способов (подчистка, удаление, стирание, внесение ложных сведений, дописка, пометка другим числом и т.п.).

Следует также отметить, что фальсификация доказательства по гражданскому делу всегда выражается в форме действия151.

По мнению диссертанта, терминология, используемая законодателем в ст. 303 УК РФ ("Фальсификация доказательств") и в ст. 161 АПК РФ ("Заявление о фальсификации доказательств"), по сравнению с терминологией ст. 186 ГПК РФ ("Заявление о подложности") является более удачной. Как было

149 Указанный тезис будет обоснован в первом параграфе третьей главы диссертационного исследования.

150 Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: Учебник / под ред. Л. В. Иногамовой-Хегай, А. И. Рарога, А. И. Чучаева. (СПС "КонсультантПлюс"); Комментарий к Арбитражному процессуальному

кодексу Российской Федерации (постатейный) / под ред. В. Ф. Яковлева, М. К. Юкова. (СПС

"КонсультантПлюс"); Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Т. К. Андреева, С. К. Загайнова, А. В. Закарлюка и др.; под ред. П. В. Крашенинникова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2009 (СПС "КонсультантПлюс"); Лопатин К. Г. Указ. соч. С. 13; Холевчук А. Г. Фальсификация как объект криминалистического исследования. С. 18.

151 См.: Белозерских А.Н. Вопросы квалификации фальсификации доказательств по уголовному делу //

Российский следователь. 2010. № 8. С. 20 - 22. Лопатин К.Г. Уголовная ответственность за фальсификацию доказательств по уголовному делу. Дисс. ... канд. юрид. наук. Красноярск, 2006. С.78.

рассмотрено, термин "подлог" с точки зрения этимологии, законодательства и доктрины традиционно употребляется исключительно в отношении документов. Однако действующие цивилистические процессуальные кодексы не ограничивают круг объектов, в отношении которых может быть заявлено о фальсификации (подложности), только лишь документами, поэтому указанный термин становиться неспособным отразить весь объем вкладываемого в него явления и нуждается в замене на термин "фальсификация".

Возвращаясь к вопросу о необходимости унификации норм о фальсификации (подложности) доказательства в АПК и ГПК РФ, считаем возможным ответить на него положительно, ввиду следующего:

1). Разделяя научную точку зрения, высказанную Н.А. Громошиной по вопросу об основаниях дифференциации цивилистических процессов, автор настоящего научного исследования приходит к выводу о том, что достоверность доказательства обеспечивает достижение основной задачи гражданского и арбитражного процессов - защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов субъектов права, следовательно, нормы о фальсификации доказательства должны регулироваться в АПК и ГПК РФ единым образом.

2). Анализ понятия "подлога" ("подложности") с точки зрения этимологии, законодательства и доктрины показал, что традиционно оно употребляется только в отношении поддельных документов, подделка других объектов материального мира не охватывается понятием подлога. В связи с тем, что нормы ст. 186 ГПК РФ не ограничивают круг объектов, в отношении которых может быть заявлено о подлоге, только лишь документами, указанный термин становиться неспособным отразить весь объем вкладываемого в него явления и нуждается в замене на термин "фальсификация".

3). Под фальсификацией доказательства следует понимать умышленное противоправное деяние, направленное на изготовление (создание) судебного доказательства, содержащего изначально ложные сведения о фактах, или искажение (изменение) сведений о фактах, содержащихся в подлинном

доказательстве, совершенные посредством различных приемов и способов (подчистка, удаление, стирание, внесение ложных сведений, дописка, пометка другим числом и т.п.).

<< | >>
Источник: ЕРШОВА НАТАЛЬЯ ВЛАДИМИРОВНА. ПРОВЕРКА ДОСТОВЕРНОСТИ ЗАЯВЛЕНИЯ О ФАЛЬСИФИКАЦИИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА В ГРАЖДАНСКОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2014. 2014

Еще по теме §2. История развития норм о подложности судебного доказательства в российском процессуальном законодательстве:

  1. ОГЛАВЛЕНИЕ
  2. §1. Понятие и достоверность судебного доказательства в российском законодательстве и доктрине
  3. §2. История развития норм о подложности судебного доказательства в российском процессуальном законодательстве
  4. Теоретическое понимание гражданского судопроизводства
  5. 4.3. Особенности государственной политики в сфере налогообложения в экономически развитых зарубежных странах.
  6. §3. Элементы и источники антисистемы, их классификация
  7. Исторические аспекты становления и развития правового регулирования применения электронной информации и электронных носителей информации в отечественном уголовномсудопроизводстве
  8. Основные этапы развития отечественного законодательства о несостоятельности
  9. Зарубежные системы законодательства о несостоятельности
  10. § 2. Факторы и причины, влияющие на состояние, структуру и динамику дисциплинарных правонарушений и должностных преступлений в сфере внутренних дел и их правовая характеристика
  11. 2.3 Особенности постановления обвинительного приговора без назначения наказания в отношении несовершеннолетних и при изменении обстановки
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -