<<
>>

§ 2.2 Принцип пропорциональности как способ преодоления проблем функционирования европейского ордера на арест

Впервые идея «о пропорциональном ответе для Европы о правах человека» была высказана в совместной работе М. Фичеры и Е. Эрлин- Карнелл. Авторы указывали на то, что принципу взаимного признания приговоров и судебных решений должна быть имманентно присуща пропорциональность в противовес его безоговорочному соблюдению.

Иными словами, подчеркивается мысль о том, что автоматическое признание всех судебных решений на территории ЕС приводит к серьезным нарушениям прав человека, а потому к использованию данного принципа необходимо подходить взвешенно (пропорционально). Оценка же того, соблюден ли надлежащий баланс между интересами личности и требованиями безопасности (и, следовательно, не нарушен ли принцип пропорциональности), должна ложиться на плечи суда.

Стоит также отметить, что для европейской правовой действительности стремление, направленное на соблюдение надлежащего баланса между интересами безопасности и правами и свободами человека, отнюдь не является каким-либо новым явлением, а принцип пропорциональности уже давно укоренился в правовой системе. Впервые о нем заговорили в XIX в. в Германии в контексте правомерности осуществления полномочий полиции, имеющих властный характер. В итоге было выработано правило о том, что действия полиции, ограничивающие права и свободы, являются законными лишь в том случае, когда они преследуют законные цели.[158] [159]

В дальнейшем, развивая обозначенную идею, на основе работ конституционно-правового характера, посвященных принципу пропорциональности,[160] были выработаны критерии (сугубо на теоретическом уровне), позволяющие сделать вывод о том, выдержан ли интересующий нас баланс применительно к европейскому ордеру на арест. Так, оценка принципа пропорциональности должна пройти четыре этапа:

1. выяснения, соответствует ли принятое решение целям, указанным в законе;

2.

установления того, может ли принятое решение способствовать достижению заявленных целей;

3. решения вопроса о том, сопоставимы ли необходимые ограничения прав с теми целями, которые нужно достигнуть и можно ли их достигнуть другими способами;

4. оценки затрат, понесенных государством и индивидом, и преимуществ принятого решения.[161]

Таким образом, в целях соблюдения принципа пропорциональности и установления надлежащего баланса между интересами личности и требованиями безопасности предлагается в каждом конкретном случае принятия решения об исполнении ордера на арест оценивать обозначенные критерии.

В итоге мы видим, что на теоретическом уровне прослеживается взвешенное отношение к принципу взаимного признания приговоров и судебных решений. Учитывая проблемы, возникшие с соблюдением прав и свобод человека, это не вызывает удивления. Однако следует отметить, что обозначенные затруднения отнюдь не носят умозрительный характер и постоянно возникают в практике применения европейского ордера на арест. Таким образом, важно понимать, как вопрос установления допустимого предела ограничений прав личности (соблюдения надлежащего баланса интересов) разрешается на наднациональном уровне. Готовы ли институты ЕС пропорционально подходить к принципу взаимного признания приговоров и судебных решений? Наиболее красноречиво это прослеживается на примере практики Суда Европейского Союза в делах Radu[162] и Melloni.[163]

В первом из отмеченных случаев перед Судом был поставлен вопрос, может ли исполняющее ордер на арест государство отказать в передаче лица на основании возможного нарушения права на справедливое судебное разбирательство и права на защиту. Заявитель утверждал, что он не был уведомлен о том, в чем он обвиняется, в суде же ему были предъявлены обвинения, о которых он совершенно не подозревал. Данные обстоятельства в итоге лишили его возможности должным образом выстроить свою защиту. Однако, разрешая поставленные вопросы, Суд занял четкую и недвусмысленную позицию.

Так, было подчеркнуто, что государства-члены в принципе обязаны исполнять европейский ордер на арест, отступления от возложенных на себя обязательств возможны только в случаях, указанных в Рамочном решении (речь идет о ст.ст. 3 и 4, в которых закреплены императивные и факультативные основания отказа от исполнения ордера на арест). В рассматриваемом деле, с точки зрения высшей европейской судебной инстанции, отсутствуют основания для отказа в передаче, так как она производится для дальнейшего осуществления уголовного преследования. Более того, как было установлено в решении, стремление к соблюдению прав личности не означает, что исполняющее ордер государство может отказать в передаче лица в связи с возможными нарушениями его прав.

В решении по второму делу Суд ЕС вновь во главу угла поставил беспрекословное соблюдение принципа взаимного признания, целью которого является построение эффективной системы передачи лиц в границах Европейского Союза даже в ущерб праву граждан на справедливое судебное разбирательство. Судебный орган давал разъяснения по следующему вопросу: может ли исполняющее ордер государство поставить решение вопроса о передаче лица, которое было заочно осуждено в запрашивающем государстве, в зависимости от того, будет ли дело повторно пересмотрено с его участием? В итоге в решении указывалось, что если процесс передачи будет поставлен исполняющим государством в зависимость от каких-либо обстоятельств (в том числе и тех, которые являлись предметом рассмотрения), то данная ситуация не только будет подрывать функционирование европейского ордера на арест, но и дискредитировать принцип взаимного признания.

Таким образом, Суд Европейского Союза сформировал довольно четкую и жесткую позицию, исходя из которой явно следует вывод о том, что стремление создать в правовом пространстве ЕС эффективную и быструю систему передачи лиц, подозреваемых (обвиняемых) в совершении преступлений, заставляет отодвинуть на второй план должное соблюдение прав человека. Вместе с тем следует сделать оговорку и подчеркнуть, что столь категоричный характер полученного вывода в некоторых моментах смягчается.

Так, по делу Radu сам Суд указал, что «право быть выслушанным будет соблюдаться в исполняющем европейский ордер на арест государстве-члене». Генеральный адвокат Шарсптон в заключении по делу Radu в противовес Суду указывала на то, что не должно происходить автоматического признания судебных решений. Более того, она выступала за то, что при исключительных обстоятельствах исполняющее ордер государство может отказаться от передачи лица в случае, если данная процедура нарушит его права. К таким исключениям отнесено

«фундаментальное нарушение справедливого судебного разбирательства».[164] Однако, даже несмотря на некоторое незначительное смягчение позиции, принятой Судом, все же следует констатировать, что на сегодняшний момент принцип взаимного признания функционирует без каких-либо нормативных ограничений, имея ввиду соблюдения прав и свобод человека.

В данной связи важно сделать небольшое отступление, которое будет иметь отношение не только к указанным выше решениям Суда ЕС, но и ко всей его практике, касающейся принципа взаимного признания (в том числе и решению по делу Advocaten voor de Wereld, которое мы анализировали ранее). Необходимо понимать, что столь очевидная поддержка принципа взаимного признания избирается не потому, что для Суда соблюдение прав и свобод человека имеет второстепенное значение. Такой характер решений обусловлен несколько иной мотивацией. В указанных случаях Суд играет роль «хранителя» идеи европеизации и ограничения национальных суверенитетов, направленной на расширение и углубление интеграционных связей, в результате реализации которой естественным образом происходит некоторое ограничение фундаментальных прав (более или менее существенное в зависимости от ситуации). Учитывая ряд политических моментов, власти ЕС не могут взять на себя такую роль и прямо закрепить снижение гарантий прав и свобод человека на нормативном уровне. В результате складывается ситуация, когда вектор развития межгосударственного образования (ЕС), связанный с решением дилеммы дальнейшего развития интеграции или беспрекословного соблюдения индивидуальных прав, с очевидностью направлен именно в сторону интеграции. Такой подход не имеет абсолютной поддержки населения и не может быть официально объявлен на политическом уровне, а потому он легитимируется путем принятия судебных решений.[165]

Итак, возвращаясь к решениям Суда ЕС, отметим, что данная ситуация не могла быть положительна воспринята в академических кругах.

Так, в частности, высказывалось обоснованное утверждение о том, что упрощенная процедура, установленная Рамочным решением, является одним из способов создания пространства, свободы, безопасности и правосудия на территории ЕС, однако основная цель его образования заключается именно в защите фундаментальных

прав человека. Иными словами, интересы лиц, подлежащих передаче, также

166

должны учитываться при реализации европейского ордера на арест.

Однако, абстрагируясь от доктринальной реакции на сложившуюся ситуацию, отметим другое. Обозначенные нами условия функционирования европейского ордера на арест поднимают вполне логичный вопрос: так ли обоснованно утверждение о том, что на наднациональном уровне Европейского Союза соблюдение прав человека отошло на второй план в угоду стремлению обеспечить надлежащее функционирование принципа взаимного признания приговоров и судебных решений? Учитывая щепетильное отношения к правам человека на территории ЕС, а также отмеченную нами роль Суда ЕС, данный вывод по меньшей мере кажется маловероятным. Действительно, если обратить внимание на нормативные акты, регулирующие принцип взаимного признания, [166] вступившие в силу в последнее время, можно прийти и к обратному заключению.

Так, Европейским Парламентом и Советом ЕС последовательно были приняты три директивы, направленные на сглаживание обозначенного нами противоречия. Директива от 20 октября 2010 г. устанавливает наднациональные нормы, касающиеся права на пользования родным языком и регулирующие участие переводчика в уголовном судопроизводстве.[167] Данные положения, помимо прочего, предоставляют лицу, в отношении которого выдан ордер на арест, возможность по обжалованию действий исполняющего ордер государства, если они нарушают его право на пользование родным языком. 22 мая 2012 г. принята директива, регулирующая право на доступ к информации в уголовном судопроизводстве. [168] Помимо определения круга материалов, с которыми вправе знакомиться подозреваемые (обвиняемые), а также порядка такого ознакомления, обозначенный документ предусматривает обязанность информировать лиц, в отношении которых выдан ордер на арест, о тех правах, которыми они обладают в рамках процедуры передачи.

7 октября 2013 г. были установлены общие правила участия защитника в процессе реализации европейского ордера на арест.[169] Четко определены моменты, с которого защитник вправе участвовать по данным категориям дел, регламентирован порядок свиданий с защитником, установлено правило о том, что запрашиваемое лицо имеет право выбрать защитника из своей страны.

Таким образом, указанное наднациональное регулирование показывает, что проблема соблюдения прав лиц, вовлеченных в процедуру передачи, не осталась без внимания на уровне ЕС. Однако наиболее ярко данное обстоятельство подтверждается тем, что 27 февраля 2014 г. Европейским парламентом была принята резолюция, в которой содержались предложения Европейской комиссии по внесению изменений в Рамочное решение.[170] Для нас же в данном случае важно, что характер предлагаемых новелл связан сугубо с правами личности и затрагивает именно тот круг проблем, которые были обозначены в начале настоящей части работы: это и отсутствие надлежащих гарантий прав человека в Рамочном решении, и вопросы, связанные с реализацией права на защиту и права на обжалования решений о передаче, и другие. В итоге Комиссии было рекомендовано путем законодательных предложений найти пути выхода из создавшихся затруднений.

Отмеченное законодательное регулирование вновь возвращает нас к проблеме углубления интеграционного взаимодействия. Практика применения ордера на арест продемонстрировала серьезные проблемы, связанные с соблюдением индивидуальных прав. Однако решение обозначенных противоречий (как мы могли убедиться выше) происходит на общеевропейском уровне, в полном соответствии с идеей дальнейшей интеграции. Иными словами, вопрос в данном случае заключается не столько в отсутствии должного внимания властей ЕС к соблюдению прав человека, сколько в стремлении создать определенное доминирование общеевропейской идеи над национальной. Именно в этом, с нашей точки зрения, заключалась стратегическая цель закрепления принципа взаимного признания и создания европейского ордера на арест, базовые характеристики которого, в свою очередь, существенно ограничивают суверенитет государств-членов.[171] Безусловно, нельзя отодвигать на второй план желание создать эффективный механизм передачи лиц в рамках ЕС. Однако, с нашей точки зрения, первоочередная (стратегическая) цель в данном случае сводилась к дальнейшему развитию Европейского Союза в русле углубления интеграции, одним из механизмов достижения которой стал европейский ордер на арест. Вместе с тем реализация обозначенной идеи привела к тому, что закрепление новой правовой конструкции существенно сказалось на должном соблюдении прав и свобод человека. Теперь эти проблемы преодолеваются, но уже на наднациональном уровне.

Возвращаясь к вопросу установления надлежащего баланса между требованиями безопасности и интересами личности в рамках применения европейского ордера на арест, необходимо отметить следующее. Несмотря на понимание проблемы и осознание того, что она, в свою очередь, также может оказать влияние на эффективность процедуры передачи, все же следует констатировать, что оптимальный баланс еще не установлен. Естественно, найти взвешенный и компромиссный вариант функционирования европейского ордера на арест - задача не из легких. Однако от того, в каком соотношении будут находиться стремление безоговорочно соблюсти принцип взаимного признания и уважение прав личности, напрямую зависит достижение цели по формированию на территории Европейского Союза пространства, свободы, безопасности и правосудия.

Полученные выводы приближают нас к разрешению центрального вопроса настоящей главы исследования: выявление наличия (или отсутствия) изменений сущностного характера в процессе реализации европейского ордера на арест. В итоге следует отметить, что обновленный процесс передачи, безусловно, отличается от системы экстрадиции, установленной ранее. Однако, проанализировав ряд концептуальных изменений, мы пришли к выводу о том, что стремление создать эффективный механизм передачи лиц в рамках ЕС снизило гарантии соблюдения прав и свобод человека. Это и отмена запрета выдачи собственных граждан, и ограничение действия принципа «двойного вменения», и неопределенность в трактовке принципа «ne bis in idem». В первые годы функционирования института такой вариант его применения вызывал лишь критику в академических кругах, хотя стремление к расширению интеграции, поддерживалось на уровне Союза. В дальнейшем возник новый комплекс противоречий, который обратил на себя внимание уже и властей ЕС, пришедших к выводу о необходимости реформы института

Таким образом, следует констатировать безусловное наличие сущностных изменений в области сотрудничества государств-членов в сфере уголовного судопроизводства, связанных с преобразованиями, внесенными европейским ордером на арест. Собственно, данный вывод находился на поверхности, важно другое. Несмотря на активное применение и положительный эффект новелл, а также весомую поддержку Суда ЕС, они все же не смогли надлежащим образом встроиться в правовую систему Сообщества ввиду существенного ограничения прав и свобод человека. В результате в настоящий момент заявлена цель на реформирование европейского ордера на арест прежде всего с точки зрения соблюдения индивидуальных прав.

Итак, получив вывод относительно одного из интересующих нас институтов сотрудничества государств-членов в сфере уголовного

судопроизводства, нам необходимо перенестись в иную плоскость и рассмотреть проблематику, касающуюся уже второго выбранного для исследования механизма - взаимной правовой помощи по уголовным делам.

<< | >>
Источник: Чекотков Артем Юрьевич. ЕВРОПЕЙСКИЕ ОРДЕРЫ НА АРЕСТ И НА ПРОИЗВОДСТВО СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ: ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ И ТЕН ДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва —2016. 2016

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 2.2 Принцип пропорциональности как способ преодоления проблем функционирования европейского ордера на арест:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -