§ 1.2 Европейский ордер на получение доказательств: отказ от реализации института

Мы уже упоминали о том, что обязательства по имплементации Рамочного решения в национальные законодательства исполнили лишь 13 стран-участниц ЕС, а из них лишь Дания предприняла попытки реализовать институт в практической деятельности.

правовой помощи, так как они распространялись на любые виды

193

доказательств.^[193]

Безусловно, обозначенная ситуация повлияла на то, что власти ЕС еще до истечения срока имплементации ордера на получение доказательств в национальные законодательства, предложили заменить его новым институтом, который бы имел более широкую сферу применения. Однако, с нашей точки зрения, существуют и иные причины, которые привели к тому, что государства- члены скептически отнеслись к созданию и реализации в процессуальных системах ордера на получение доказательств.

В данной связи необходимо обратиться к двум аргументам, в которых содержались критические замечания, высказанные в связи с использованием принципа взаимного признания как «... краеугольного камня судебного сотрудничества по гражданским и уголовным делам в рамках Союза».

Первый - аргумент качественного характера - сводится к тому, что «регулирование сферы уголовной юстиции качественно отличается от регулирования внутреннего рынка»,^[194] откуда и был заимствован принцип взаимного признания приговоров и судебных решений. Второй аргумент - гармонизационный - связан с тем, что «успех принципа взаимного признания при регламентации отношений, возникающих на внутреннем рынке, был обусловлен уже установленной высокой степенью гармонизации законодательств».^[195]

Сущность первого тезиса сводится к тому, что правовые положения в сфере уголовной юстиции, помимо прочего, также касаются как ограничения прав лиц, так и гарантий их защиты. Обозначенные вопросы непосредственно связаны с ролью каждого государства в регулировании данных общественных отношений и напрямую зависят от степени легитимности власти. ^[196] Таким образом, констатировалось, что автоматическое признание приговоров и судебных решений вряд ли станет эффективной правовой конструкцией, так как государства-члены не будут с энтузиазмом передавать на наднациональный уровень свои полномочия по ограничению и защите индивидуальных прав. В противовес данным замечаниям указывалось на то, что власти Союза все же могут принять на себя обязательства по созданию комплекса гарантий, направленных на защиту прав и свобод человека.

Однако, если перенестись в плоскость ордера на получение доказательств, то, как мы отмечали ранее, установленные средства правовой защиты представляются в большей степени инструментами декларативного характера, нежели теми, которые создают реальные гарантии, защищающие от неправомерного воздействия.

Однако наибольший интерес представляет второй аргумент, основанный на утверждении о том, что система, базирующаяся на принципе взаимного признания, не может функционировать в условиях отсутствия гармонизации законодательств. Учитывая обозначенное обстоятельство, а также существенные и бесспорные различия в процессуальных системах государств-членов ЕС, при имплементации принципа взаимного признания в правое пространство Союза утверждалось, что он будет основан на взаимном доверии между процессуальными системами стран-участниц, что тем самым нивелирует существенные различия между ними. Мы уже демонстрировали резко негативную оценку, высказанную в академических кругах, относительно установления взаимного доверия применительно к функционированию европейского ордера на арест. ^[197] Аналогичная ситуация наблюдается и в отношении ордера на получение доказательств. «Высокий уровень доверия между государствами-членами, провозглашенный на политическом уровне, не основан на фактическом доверии между процессуальными системами» - утверждает Шенеманн.^[198] «Взаимное доверие не возникает спонтанно и в практической деятельности его сложно проследить» - к такому выводу приходят в своем исследовании Дж. Верниммен-Ван Тиггелен и Л. Сурано.^[199]

Однако в то же время предпринимались и попытки обосновать наличие взаимного доверия между процессуальными системами государств-членов ЕС. Так, отмечалось, что определенную «стандартизацию» законодательных положений можно проследить на международном уровне, в частности, в связи с Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод (1950 г.), которая устанавливает одинаковые для всех государств требования, касающиеся защиты индивидуальных прав, например, на справедливое судебное разбирательство. Данное обстоятельство и использовалось для обоснования существования взаимного доверия.^[200] Однако, с нашей точки зрения, необходимо согласиться с мнением Т.

В результате на теоретическом уровне, что в принципе ожидаемо, констатируется отсутствие взаимного доверия между процессуальными системами стран-участниц ЕС. К аналогичному выводу следует прийти, если перенестись и в практическую плоскость. В данной связи наиболее ярким примером, иллюстрирующим отсутствие взаимного доверия, стала оговорка, сделанная Германией относительно Рамочного решения о европейском ордере на получение доказательств.²⁰³ В соответствии с ней, Германия распространила действие принципа «двойного вменения» на ряд составов, в отношении которых он был отменен. Среди них, например, терроризм, расизм и ксенофобия, компьютерные преступления, вымогательство. Обозначенное обстоятельство приводит нас к выводу о том, что основа принципа взаимного признания - ^{[202] [203] взаимное доверие между процессуальными системами на момент принятия Рамочного решения об ордере на получение доказательств не была сформирована, в результате чего и реализация самого ордера была поставлена под сомнение.}

Если же обратиться собственно к вопросу гармонизации законодательных положений, то в данном случае также следует констатировать отсутствие признаков, демонстрирующих положительное продвижение в разрешении указанной проблемы. Отметим две причины. Первая из них, как мы уже не раз отмечали, сводится к существенным различиям в процессуальных системах, которые красноречиво описал С. Саммерс: «...так и не существует моста, чтобы связать пропасть между розыскной и обвинительной моделями уголовнопроцессуальных систем».^{[204] [205]} Второй аспект вызван сопротивлением государств- членов ЕС усилиям по гармонизации. В настоящее время нет никаких предпосылок, указывающих на стремление национальных правительств гармонизировать свои уголовно-процессуальные системы, например, как это было в начале 90-х годов, когда происходила гармонизация законодательных

~ 205

положений, регулирующих отношения на внутреннем рынке.

В результате мы выяснили следующие обстоятельства относительно функционирования принципа взаимного признания приговоров и судебных решений. Распространяя его действие на сферу уголовной юстиции, власти ЕС не приняли во внимание имеющиеся различия качественного характера в регулировании данной области и общественных отношений, складывающихся на «внутреннем рынке» ЕС. В то же время нам удалось установить отсутствие каких-либо предпосылок, свидетельствующих о гармонизации законодательств в сфере уголовной юстиции. Вместе с тем взаимное доверие между процессуальными системами государств-членов, которое должно было стать основой функционирования принципа взаимного признания, провозглашается лишь на политическом уровне, не имея к тому каких-либо действительных оснований.

В таких условиях успешное функционирование европейского ордера на получение доказательств, учитывая те особенности законодательного регулирования, которые мы выделили ранее, представляется маловероятным. Так, в отсутствие взаимного доверия и при наличии существенных различий в процессуальных системах (отсутствие гармонизации), с учетом противоречий в использовании принципов forum regit actum и locus regit actum, а также при существенном сужении действия принципа «двойного вменения», вряд ли можно было надеяться на успешное применение европейского ордера на получение доказательств.

В результате указанные факторы существенно бы сказались на эффективности применения европейского ордера на получение доказательств, если бы институт был реализован в практической деятельности. Однако официальная причина его отмены, как уже отмечалось, сводилась к критике, связанной с ограниченной сферой его действия. Взяв ее за основу, была предложена новая, еще более революционная правовая конструкция - европейский ордер на производство следственных действий. В данной связи возникает вполне логичный вопрос: какими мотивами руководствовались власти ЕС, когда, осознав всю проблематичность применения ордера на получение доказательств, предложили создать новый институт, сфера действия которого охватывает уже все виды доказательств?