<<
>>

§ 1. ПОНЯТИЕ И ПРАВОВАЯ ПРИРОДА ПОЛНОМОЧИЙ ПРОКУРОРА ПО НАДЗОРУ ЗА ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ ОРГАНОВ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ

Для того чтобы достичь цели исследования - провести комплексный анализ теоретических и практических вопросов реализации прокурором предоставленных УПК РФ полномочий по надзору за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия, выработать предложения по совершенствованию законодательства, регламентирующего участие прокурора в предварительном следствии, и правоприменительной практики, необходимо, прежде всего, определить понятие исследуемых полномочий и уяснить их правовую природу.

Поскольку полномочия прокурора по надзору за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия представляют собой часть полномочий прокурора, как должностного лица государственного органа, то, анализируя это понятие, мы будем обращаться не только к теории уголовно-процессуального права и прокурорского надзора, но также к общей теории права и государства и теории управления.

В термин «полномочия» авторы вкладывают различный смысл.

Часто полномочия прокурора определяют как «совокупность прав и обязанностей»1, «объем прав и обязанностей, которыми располагает прокурор»[123] [124], «круг прав и обязанностей, которыми он наделен»[125].

Но большинство авторов обращают внимание на то обстоятельство, что между правами и обязанностями прокурора имеется некая связь.

Авторы «Юридической энциклопедии», предлагая определение «полномо- чия», пишут, что «полномочие представляет собой право (и одновременно обязанность) соответствующего субъекта»1.

О.А. Кожевников указывает, что «под полномочием рассматривают права, являющиеся одновременно обязанностями прокурора»[126] [127].

В.Ф. Крюков, определяя полномочия прокурора, пишет: «Полномочия прокурора - это совокупность прав и обязанностей, при этом права прокурора не отделяются от обязанностей»[128].

М.Н. Маршунов отмечает, что «в силу публичного характера прокурорского надзора права прокурора во многих случаях являются и его обязанностями»[129].

O. А. Зеленина, разграничивая понятия «право» и «полномочие», обращает внимание на то, что «полномочие - это не только возможность (обладать, действовать или воздержаться), но и обязанность лица»[130].

P. Х. Якупов использует выражение «сплав прав и обязанностей (право - обязанности)»[131].

Осложняет ситуацию то, что ряд авторов предпочитает пользоваться равнозначным, по их мнению, термином «правомочия».

Так, Л.А. Быков и Г.А. Квелидзе называли права прокурора при осуществлении надзора за исполнением законов органами предварительного расследования и возложенные на него обязанности властно-распорядительными правомочиями, которые составляют его правовой статус[132].

М.Н. Маршунов предлагал изменить в названиях статей Закона «О прокуратуре СССР» «полномочия прокурора» на «правомочия». Последний термин, с его точки зрения, «лучше подчеркивает возложенные на прокуроров в силу их положения обязанности, публичный характер прокурорского надзора»[133].

Ж.К. Конярова, исследуя дискреционные полномочия прокурора, предложила такое их определение: «Полномочия прокурора» - это предоставленные прокурору правомочия принимать законные решения по вопросам права»1, подразумевая, по всей видимости, под «правомочиями принимать решения» - право принимать решения.

Равнозначность понятий «право» и «правомочие» вытекает и из формулировки, используемой Р.Д. Рахуновым. «В уголовном процессе, говоря о правах субъектов уголовно-процессуальной деятельности, - пишет он, - следует иметь в виду, что для органов .... прокуратуры их правомочия представляют по существу их обязанности»[134] [135].

О.А. Кожевников возражает против такого уравнивания понятий. По его мнению, «полномочия прокурора не совсем правильно называть правомочиями. Если под полномочием рассматривают права, являющиеся одновременно обязанностями прокурора, то под правомочиями - гражданско-правовую категорию, представляющую собой субъективное право.

Поэтому применительно к должностным лицам государственных органов будет правильнее говорить о полномочиях»[136].

Во избежание неопределенности в понятиях, в дальнейшем мы будем использовать понятие «полномочия». В то же время нужно отметить, что теория права все же допускает использование понятия «правомочия (правообязанности) должностных лиц и государственных органов», которыми они обязаны пользоваться при осуществлении своих функций для достижения поставленной перед ними цели, решения задачи[137]. Для нас важно, что и в данном случае «правомочия» понимаются как права и обязанности - «правообязанности».

Другого рода неопределенность возникает, когда наряду с правами и обя- занностями в состав полномочий включают «правовые средства»1, «процессуаль- ные формы надзора» , «формы и методы прокурорской деятельности» .

Заметим, прежде всего, что данные понятия не используются в действующем уголовно-процессуальном законодательстве. Кроме того, теория прокурорского надзора четко разграничивает полномочия, как предоставленную государством возможность действовать в том или ином направлении, и правовые средства, как приемы и способы такой деятельности[138] [139] [140] [141]. В дальнейшем в исследовании под полномочиями будем понимать совокупность только прав и обязанностей прокурора[142].

Кроме того, важно определить, каково соотношение прав и обязанностей прокурора, входящих в его полномочия, достаточно ли сказать, что они просто совпадают?

Такой точки зрения придерживались Р.Д. Рахунов (как уже было показано выше), М.А. Чельцов[143].

В теории прокурорского надзора взаимосвязь прав и обязанностей прокурора обуславливают следующим. При выявлении нарушений закона прокурор обязан реализовать свои права и лично устранить выявленные нарушения. Оставить выявленное нарушение без устранения он не вправе. Наделяя государственные органы полномочиями, государство не ставит их осуществление в зависимость от усмотрения должностных лиц.

В этом заключается их отличие от гражданско- правового понимания субъективного права, которое реализуется гражданином в определенной степени в зависимости от его желания, произвольного усмотрения. В сфере государственных, административных, надзорных, уголовно-

процессуальных отношений государственные органы не могут поступать таким же образом, так как государство создает их для того, чтобы они самым активным образом осуществляли предоставленные им права. Служебный долг соединяет вместе права и обязанности прокуратуры, а данное единство образует полномочия прокуратуры1.

Однако многие авторы считают, что просто заявлять о тождестве прав и обязанностей прокурора нельзя.

В.Я. Чеканов обосновывает свою позицию о том, что право не может быть в то же время обязанностью, следующим образом. «Право в его юридическом оформлении, - считает он, - всегда есть мера возможного поведения. Другое дело, что при определенных обстоятельствах право должно быть осуществлено. Но оно должно быть осуществлено не в силу слияния возможного и должного в нем, а в силу иной обязанности, предписывающей реализацию права в конкретной ситуации, при наличии достаточных оснований. Нельзя меру возможного поведения в то же время рассматривать как меру должного поведения, не разграничивая тем самым категорий прав и обязанностей» . Конфигурация «прав-обязанностей» данному автору представляется следующим образом: «Закон формулирует общие обязанности государственных органов по выполнению задач уголовного судопроизводства. ... Правовое определение этих обязанностей имеет то значение, что право на принятие тех или иных мер становится ... обязанным правом, которое нужно использовать»[144] [145] [146].

Подобную точку зрения высказывает Л.Б. Алексеева, которая полагает, что «в виде обязанности формируются полномочия общего характера. ... Возложение общих обязанностей позволяет законодателю в конкретных случаях использовать такое свойство, как предоставление права, поскольку поведение должностных лиц в конкретных ситуациях выступает лишь способом выполнения возложенных на него обязанностей»[147].

Отметим, что авторы, разрабатывающие единую теорию процессуального права, не относят процессуальные полномочия любых государственных властных субъектов ни к процессуальным правам, ни к процессуальным обязанностям в «чистом» виде, а ведут речь о некотором «продукте синтеза» прав и обязанностей1.

Б.М. Лазарев предпринял попытку объяснить, почему не происходит «слияния прав и обязанностей, входящих в состав компетенции», следующим образом. Дело в том, пишет он, что «государственный орган несет обязанности по выполнению возложенных на него задач перед государством, а наделен правами в отношении отдельных организаций и физических лиц». Права и обязанности здесь, условно выражаясь, направлены в разные стороны. ...Можно сказать, что права органа (вовне) и обязанности (перед государством) хотя и не сливаются, но неразрывны, как две стороны одной медали»[148] [149].

К выводу о том, что «основной элемент каждой государственной должности- обязанности ... ее ядро, смысл существования... права по должности лишь прямо или косвенно создают условия для надлежащего выполнения обязанностей»[150], приходит в исследовании по административному праву Д.Н. Бахрах.

В.П. Божьев в монографии «Уголовно-процессуальные правоотношения» пишет: «вряд ли можно признать плодотворными попытки противопоставить общие обязанности должностного лица (ст. 3 УПК РСФСР 1960г.) его субъективным правам. Первые представляют собой общую компетенцию определенного круга государственных органов в связи с совершенным преступлением, а вторые суть средство ее реализации. Здесь нет противоречий, а есть соответствие целого и части»[151].

Наконец, А.А. Тушев, разрабатывавший современную концепцию участия прокурора в уголовном процессе Российской Федерации, говорит об обязанностях прокурора общего характера «осуществлять от имени государства уголовное преследование в ходе уголовного судопроизводства, а также надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и предварительного следствия» (ч. 1 ст. 37 УПК РФ), реализующихся с помощью прав и обязанностей, закрепленных в детализирующих статьях УПК РФ, которые становятся субъективными правами и обязанностями участников уголовного процесса при возникновении между ними конкретных уголовно-процессуальных правоотношений1.

Следующий вопрос, на который необходимо ответить, это - чем определяется тот или иной объем полномочий прокурора? Из чего исходит законодатель, возлагая на прокуратуру определенные обязанности и предоставляя соответствующие права?

Вновь обратимся к теории права и теории управления. Наделение любого государственного органа компетенцией предусматривает прохождение нескольких условных этапов. «Нужно, во-первых, своевременно выявить объективную потребность в той или иной управленческой функции применительно к тем или иным объектам, а еще лучше - и предвидеть возникновение таких потребностей в будущем; во-вторых, находить наилучшие в конкретных условиях варианты распределения функций между различными органами; в-третьих, закреплять указанные варианты путем издания соответствующих правовых актов»[152] [153] [154].

Если функции государства обеспечивает государственный аппарат в целом, в комплексе, то каждое звено этого аппарата и каждый орган имеет и свои собственные функции, представляющие разделение труда по управлению обществом. Любой орган государства - специально созданная структура, составляющая часть государственного аппарата, наделенная компетенцией, необходимой для осуще- ствления функций . Разумеется, своя функция должна быть и у прокуратуры.

По мнению Б.М. Лазарева, назначение контроля «состоит в том, чтобы установить соответствие или несоответствие фактического состояния и деятельности управляемых объектов заданному им состоянию. Контроль позволяет обнаруживать и устранять отклонения объекта от заданного состояния или корректировать сами ранее принятые решения, определившие его»1.

Современный академический курс теории государства и права относит к числу основных внутренних функций государства функцию охраны прав и свобод граждан, всех форм собственности, правопорядка, основываясь на конституционной норме о признании человека, его прав и свобод высшей ценностью и закреплении защиты прав и свобод человека и гражданина в качестве обязанности государства[155] [156].

Теория прокурорского надзора изучает цели и задачи прокуратуры, как одного из государственных органов. При этом можно считать общепринятым, что «цели прокурорского надзора определяются статусом прокуратуры, ее местом и ролью в государстве. В конечном счете, они определяются Конституцией Российской Федерации, Законом о прокуратуре, другим законодательством, регламентирующим деятельность прокурорских органов»[157].

А.Ф. Козлов применял термин «задачи-обязанности», которые составляют, по его мнению, основу правового статуса государственных органов вообще, и прокуратуры в частности[158].

Цели прокуратуры, как государственного органа, и цели прокурорского надзора, как основной функции прокуратуры, определены в ст. 1 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации»: обеспечение верховенства закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства.

Перечисленные цели прокурорского надзора определяют его задачи, в том числе, специальные, характерные для отдельного направления (отрасли) прокурорского надзора.

Интересен вопрос о том, какие именно цели и задачи в первую очередь определяют полномочия прокурора в досудебных стадиях уголовного судопроизводства. Либо это цели и задачи, поставленные в статусном законе - Федеральном

законе «О прокуратуре Российской Федерации», либо цели и задачи уголовного судопроизводства?

По мнению Е.А. Буглаевой, цели уголовного судопроизводства сообразуются с общей целью прокурорского надзора, однако носят по отношению к ней частный характер, что указывает на возможность их соотношения как цели и задач1.

Еще более категорично и определенно высказался В.Б. Ястребов. «Своим происхождением, - считает он, - полномочия прокурора в досудебных стадиях уголовного судопроизводства ... обязаны не столько уголовно-процессуальному праву, сколько законодательству о прокуратуре как правовой отрасли. Законодательство о прокуратуре наиболее точно выражает сущность деятельности прокуратуры как органа, осуществляющего в досудебных стадиях уголовного судопроизводства функции надзора и уголовного преследования, а также наиболее последовательно увязывает надзор за законностью расследования преступлений с дру- гимн функциями и направлениями деятельности прокуратуры РФ» .

Иной подход к регулированию полномочий прокурора, по мнению названного автора, не отражает их истинной правовой природы и влечет произвольную интерпретацию[159] [160] [161].

Такая концепция видится весьма привлекательной, поскольку позволяет подвести прочную теоретическую основу под правовое регулирование полномочий прокурора, придать им необходимую стабильность и системность. Недостатком этого предложения является то, что российский законодатель, в отличие от советского (как было показано в первой главе исследования), отказался от прямого закрепления в законе «О прокуратуре РФ» надзорных полномочий прокурора на досудебных стадиях, ограничившись отсылкой к нормам уголовнопроцессуального законодательства. Но это не мешает нам, исследуя правовую природу полномочий прокурора, оперировать общими целями и задачами, сформулированными в законе «О прокуратуре РФ».

На наш взгляд, вывод о том, что полномочия прокурора в досудебном производстве в целом, и полномочия по надзору за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия в частности, должны определяться местом прокуратуры в системе государственных органов Российской Федерации, целями, поставленными государством перед прокуратурой, и задачами, решаемыми прокуратурой, не подлежит сомнению.

Проблема, между тем, видится в следующем. Ни Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации», ни Уголовно-процессуальный кодекс РФ не называют прямо задач (целей) прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов дознания и предварительного следствия. Это приводит к тому, что «деятельность прокурора в сфере уголовного судопроизводства оказывается неэффективной либо осуществляется не в соответствии с предполагаемой целью и руководящими идеями относительно должного и сущего»1.

Следует, на наш взгляд, согласиться с формулировкой О.А. Кожевникова о том, что «задачи - это главные, носящие императивный характер установки, даваемые государством прокуратуре, которыми концентрируется ее внимание на наиболее важных моментах осуществления надзорной деятельности» . Не сформировав таких установок, законодатель становится непоследовательным в определении конкретных процессуальных полномочий прокурора, а правоприменитель - дезориентированным в их реализации.

Речь должна идти о формулировании специальных или отраслевых, по терминологии теории прокурорского надзора[162] [163] [164], задач (целей) органов прокуратуры.

Сложность заключается в том, что правовой статус и уголовнопроцессуальная деятельность прокурора, как уже было отмечено, урегулированы нормами различных отраслей права. Данную проблему детально исследовал Г.Н.

Королев, пришедший к выводу, что «необходимо обеспечить разделение функций норм уголовно-процессуального и прокурорско-надзорного права. Если первые содержат субъективные права и юридические обязанности прокурора, описывают его действия, способ, порядок и последовательность их совершения, то нормы прокурорско-надзорного права, не противореча первым, должны определять исходные начала, основы правового регулирования общественных отношений, связанных с участием прокурора в уголовном судопроизводстве. Посредством этих норм должны быть выражены цели, принципы, пределы, направления уголовнопроцессуальной деятельности прокурора, закреплены основные правовые категории и понятия»1.

Данный вывод представляется верным, тем более что ныне действующий Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» содержит в статье 29 в «неявном виде» такие задачи (цели), называя их «предметом надзора». Правда, исследователи считают данные задачи (цели) сформулированными недостаточно четко[165] [166] [167].

Анализируя различные мнения по поводу задач прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов дознания и предварительного следствия (эти задачи должны быть едиными и не могут зависеть от формы предварительно- го расследования) , считаем необходимым включение в Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» следующих отраслевых задач:

Прокуроры осуществляют надзор за исполнением законов органами дознания и органами предварительного следствия с тем, чтобы:

1) было обеспечено точное и неуклонное исполнение законов всеми органами и должностными лицами, осуществляющими рассмотрение сообщений о преступлении и предварительное расследование уголовных дел;

2) никто не подвергался незаконному и необоснованному уголовному преследованию, иному незаконному ограничению в правах в сфере уголовнопроцессуальной деятельности;

3) была гарантирована защита прав и законных интересов всех лиц и организаций, оказавшихся в том или ином процессуальном качестве в сфере уголовного судопроизводства, а также защита охраняемых законом интересов общества и государства.

В соответствии с этими задачами законодатель в Уголовно-процессуальном кодексе определяет права и обязанности прокурора, способ, порядок и последовательность его действий1.

Предоставленные для решения указанных задач права прокурора по своей правовой природе состоят в возможности своими действиями или решениями порождать, изменять или прекращать конкретные правоотношения. Эти действия и решения носят надзорный характер, в них выражается государственно-правовая сущность и предназначение прокуратуры, направлены они на предупреждение, выявление и устранение нарушений закона.

Поскольку прокурорский надзор структурирован по отраслям, то объем и содержание полномочий прокурора находятся в зависимости от характера объекта надзора, от задач, которые поставлены перед прокурорским надзором в той или иной отрасли (специальные, или отраслевые, задачи). Все полномочия прокуроров устанавливаются по отраслям надзорной деятельности, а общих полномочий для всего надзора нет и быть не может[168] [169].

Поэтому в дальнейшем мы будем говорить о полномочиях прокурора на досудебных стадиях уголовного судопроизводства и преимущественно о полномочиях по надзору за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия, полностью относя уже сформулированные выводы к этим полномочиям.

Отметим, что в науке уголовного процесса и науке прокурорского надзора каких-либо существенных разночтений в том, каким образом устанавливаются полномочия по надзору за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия, не имеется. Вывод А.Г. Халиулина и В.П. Рябцева о том, что они определяются федеральными законами и нормативными правовыми актами Гене- рального прокурора РФ1, выглядит, по нашему мнению, несколько устаревшим, поскольку основывался на действовавшей во время издания учебника редакции ч. 2 ст. 30 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации», в которой говорилось: «указания Генерального прокурора Российской Федерации по вопросам предварительного следствия и дознания, не требующим законодательного регулирования, являются обязательными для исполнения». Как отмечалось ранее, традиция относить нормативно-правовые акты руководителей системы прокуратуры к источникам уголовно-процессуального права была заложена в середине XX столетия. Но в настоящее время, по общему мнению, рассматриваемые полномочия прокурора целиком и полностью предусмотрены уголовнопроцессуальными нормами[170] [171], т.е. Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Это утверждение соответствует положению как ч. 1 ст. 1 УПК РФ о том, что порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается настоящим Кодексом, основанным на Конституции Российской Федерации, так и ч. 1 ст. 30 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации», отсылающей нас также к уголовно-процессуальному законодательству.

Вряд ли можно разделить точку зрения авторов курса лекций по прокурорскому надзору, утверждающих, что в числе полномочий прокурора есть предусмотренные законом, но есть и законом не предусмотренные - получение сведений из средств массовой информации, беседы, анализ различных данных, организационные мероприятия и другие1.

Итак, обобщив изложенное, представляется возможным дать следующее определение полномочий прокурора.

Полномочия прокурора по надзору за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия - это определенная уголовно-процессуальным законодательством РФ система прав и обязанностей прокурора, обусловленная целями и задачами, которые поставлены перед прокуратурой как государственным органом, и позволяющая прокурору в полной мере реализовать свое назначение в досудебном производстве - эффективно предупреждать, выявлять и устранять нарушения уголовно-процессуального закона, допускаемые со стороны органов предварительного следствия. При этом права прокурора в данной системе носят властный характер, полностью определяются кругом общих обязанностей, возложенных на прокуратуру государством в досудебном производстве, и должны быть осуществлены при определенных законом обстоятельствах.

Из данного определения следует:

1. Поскольку полномочия прокурора детерминированы целями и задачами прокуратуры как органа государства, а также задачами прокурора в уголовном судопроизводстве, то произвольное, не вызванное изменениями роли прокурора в досудебном производстве, корректирование этих полномочий влечет затруднение или невозможность достижения целей надзорной деятельности прокуратуры.

Например, при неизменности стоящей перед прокурором цели обеспечить защиту прав и свобод человека и гражданина, охраняемых законом интересов общества и государства, лишение органов прокуратуры полномочий по возбуждению уголовных дел (а в период с 07.09.2007 г. (вступление в силу Федерального закона № 87-ФЗ от 05.06.2007 г.[172] [173]) и до 15.01.2011 г. (вступление в силу Федераль- ного закона № 404-ФЗ от 28.12.2010 г.1) - даже по отмене незаконного или необоснованного постановления руководителя следственного органа или следователя об отказе в возбуждении уголовного дела) приводит к тому, что прокурор, выявив нарушения, допущенные следователем, лишен возможности самостоятельно их устранить.

2. Представляется правильным не только рассматривать с теоретической точки зрения полномочия прокурора как систему, то есть «упорядоченное определенным образом множество элементов, взаимосвязанных между собой и образующих некоторое целостное единство»[174] [175], но и ожидать от законодателя системного подхода к правовому регулированию этих полномочий. Поэтому, поскольку внутри данной системы права прокурора тесно взаимосвязаны, то лишь комплексное их использование делает систему эффективной в целом. Предыдущий пример вполне может иллюстрировать и этот вывод. Полномочия по выявлению нарушений закона без полномочий по их устранению во многом обесцениваются. «Трансформация» полномочий прокурора привела, по оценке В.Б. Ястребова, к тому, что «говорить о сохранении задачи, некогда успешно решавшейся прокурорским надзором, - оперативно выявлять и устранять нарушения закона - приходится с большими оговорками»[176].

Можно выделить ряд характерных особенностей, присущих процессуальным полномочиям прокурора:

- все они находятся в органической связи между собой, обуславливают и дополняют друг друга;

- полномочия носят властный, распорядительный характер и реализуются путем принятия волевых решений (как отмечалось в первой главе, им должна быть присуща «надлежащая степень власти»);

- по своему назначению представляют собой «некий продукт слияния» субъективных прав и юридических обязанностей, которые, сочетаясь в рамках

компетенции, в то же время сохраняют относительно самостоятельный характер;

- они реализуются в рамках уголовно-процессуальных отношений (также называемых некоторыми авторами «прокурорско-надзорные правоотношения»)1, субъективному праву прокурора корреспондирует соответствующая юридическая обязанность следователя или руководителя следственного органа. Причем для этих процессуальных отношений специфично, что выразителем властного начала является лишь один субъект - прокурор, хотя оба субъекта - прокурор и следователь являются представителями власти;

- использование этих полномочий позволяет предупреждать, оперативно выявлять и устранять нарушения законов. Полномочия прокурора учитывают особенности нарушений закона, которые в силу своих опасных и часто необратимых последствий должны быть устранены незамедлительно;

- данные полномочия применяются непосредственно, свои требования прокурор обращает к субъектам расследования преступлений;

- они позволяют осуществлять надзор постоянно, непрерывно и независимо от внешних поводов (инициативно), что обусловлено спецификой задач соблюдения законности в практике расследования преступлений, повышенной вероятностью нарушения прав и свобод человека и гражданина при расследовании по уголовному делу[177] [178].

Учитывая изложенное, следует возразить авторам учебника «Уголовнопроцессуальное право Российской Федерации», полагающим, что «после изменений, внесенных в УПК Федеральным законом от 24 июля 2007 г. № 214-ФЗ, а также Федеральным законом от 2 декабря 2008 г. № 226-ФЗ, прокурорское наблюдение за предварительным расследованием объективно приобрело дискретный характер и может осуществляться лишь в ситуациях, прямо предусмотренных законом (при возбуждении уголовного дела и окончании предварительного расследования, при рассмотрении обращений органов расследования в суде), или по обращениям заинтересованных лиц с жалобами»1.

Во-первых, представляется некорректным употребление термина «наблюдение», от которого отечественный законодатель давно отказался в силу «созерцательности», «посторонности» в пользу термина «надзор», подчеркивающего активный характер деятельности прокурора[179] [180].

Во-вторых, с поводами, указанными авторами учебника, законодатель, действительно, прямо связывает необходимость реализации прокурором надзорных полномочий, но в то же время он не освобождает прокурора от необходимости осуществления надзора на протяжении всего предварительного расследования.

Теория прокурорского надзора предъявляет к полномочиям прокурора определенные требования, которые, на наш взгляд, вполне применимы к полномочиям по надзору за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия.

Полномочия прокурора должны быть:

- достаточными, имея в виду их способность получения всей необходимой для оценки состояния соблюдения законности и принятия соответствующих решений информации;

- разнообразными - с тем, чтобы имелись возможности одновременного получения информации по нескольким независимым каналам, взаимодополняющим друг друга;

- дающими прокурору возможность квалифицированного решения надзорных задач в условиях повышенной сложности, в частности, связанных с необходимостью привлечения специальных познаний;

- позволяющими принимать решения по устранению и предупреждению правонарушений, обеспечивающие реальное укрепление законности, утверждение верховенства закона в правоприменительной практике[181].

Последнее требование можно рассматривать, как обобщающее предыдущие требования, и назвать «действенность и эффективность полномочий»1.

Кроме того, поскольку полномочия прокурора носят специфически надзорный характер, ими должен быть наделен только прокурор. Наделение аналогичными полномочиями других участников неизбежно «приводит к конкуренции и противостоянию между органами, что деструктивным образом влияет на процесс осуществления государственной власти»[182] [183]. Возможен и иной, но не менее плачевный итог. «Когда на разные органы возлагается реализация одних и тех же задач, ответственность размывается, и вместо усиления гарантий можно получить обратный результат»[184]. Этот принципиально важный для нашего исследования вывод об «исключительном характере» полномочий прокурора будет обоснован в третьем параграфе главы.

Таким образом, выработав определение понятия «полномочия прокурора по надзору за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия», определив его правовую природу, выявив характерные свойства этих полномочий, а также установив требования, которым должны соответствовать такие полномочия, предпримем попытку исследовать проблемы и нерешенные вопросы прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия.

<< | >>
Источник: Спирин Александр Владимирович. Полномочия прокурора по надзору за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия: вопросы теории, практики, законодательного регулирования. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Екатеринбург - 2014. 2014

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 1. ПОНЯТИЕ И ПРАВОВАЯ ПРИРОДА ПОЛНОМОЧИЙ ПРОКУРОРА ПО НАДЗОРУ ЗА ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ ОРГАНОВ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ:

  1. ГЛАВА 1 МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИЗУЧЕНИЯ КОНФЛИКТНЫХ СИТУАЦИЙ НА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОМ СЛЕДСТВИИ, ИХ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ И РАЗРЕШЕНИЯ
  2. § 2. Современное понятие института экстрадиции. Правовые основания и условия экстрадиции. Проблемные моменты в части международного сотрудничества государств по уголовным делам
  3. Криминалистические аспекты деятельности руководителя следственного органа по организации следственно-оперативной группы и ее функционированию в процессе расследования многоэпизодных неочевидных преступлений
  4. Оглавление
  5. ВВЕДЕНИЕ
  6. ГЛАВА IL ПОНЯТИЕ, ПРАВОВАЯ ПРИРОДА И ЗНАЧЕНИЕ ПОЛНОМОЧИЙ ПРОКУРОРА ПО НАДЗОРУ ЗА ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ ОРГАНОВ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ
  7. § 1. ПОНЯТИЕ И ПРАВОВАЯ ПРИРОДА ПОЛНОМОЧИЙ ПРОКУРОРА ПО НАДЗОРУ ЗА ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ ОРГАНОВ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ
  8. § 3. СООТНОШЕНИЕ ПРОКУРОРСКОГО НАДЗОРА, СУДЕБНОГО И ВЕДОМСТВЕННОГО КОНТРОЛЯ РУКОВОДИТЕЛЯ СЛЕДСТВЕННОГО ОРГАНА ЗА ОБЕСПЕЧЕНИЕМ ЗАКОННОСТИ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОРГАНОВ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ
  9. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  10. СПИСОК ПРАВОВЫХ АКТОВ
  11. Исторические предпосылки становления дознания в российском судопроизводстве как сферы реализации контрольно-надзорных полномочий
  12. Понятие и виды контрольно-надзорной деятельности при производстве дознания в органах внутренних дел
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -