Суд и судьи в советской государственной системе

Великая Октябрьская социалистическая революция 1917 года привела, как хорошо известно, к принципиальным изменениям в устройстве рос­сийского государства. Государственный аппарат Российской империи прекратил свое существование, на его месте постепенно возник новый, советский государственный аппарат — один из основных элементов ново­го социалистического строя и нового Советского государства^[2].

Очевидно, что пришедшая к власти партия большевиков, отрицавшая идеологическую основу предыдущего государства, поставила перед собой задачу построить принципиально отличную от ранее действовавшей си­стему государственных, в том числе судебных, органов, так как эйфория, порожденная тезисом скорого построения коммунизма и отмирания госу­дарства и права, исчезла уже через несколько месяцев после установле­ния советской власти. Для урегулирования всевозможных возникающих на практике конфликтов, а также в целях проведения в рассматриваемой сфере политики Советского государства был создан советский суд — не­отъемлемый элемент единой и неразделимой власти Советов.

Кратко охарактеризуем основные этапы становления и развития это­го явления.

Становление советского суда в 1917-1921 годах: революция и гражданская война. Основой возникновения концепции советского суда, несомненно, являются сформулированные В. И. Ульяновым (Лени­ным) в первые годы существования Советской власти положения о при­роде, организации и формах деятельности суда в условиях диктатуры пролетариата. К этим руководящим положениям, прежде всего, следует отнести следующие.

Советский суд — орган власти пролетариата и беднейшего крестьян­ства, который выражает волю трудящихся и, следовательно, должен ру­ководствоваться революционной совестью и социалистическим правосо­знанием^[3].

Советский суд должен быть народным, то есть состоять из политиче­ски проверенных трудящихся граждан Советской России, в отличие от коронного, профессионального суда и имперского суда присяжных засе­дателей, избранных по сословному признаку, на основе весьма жестких цензов, в нем должны принимать участие только избранные рабочими и крестьянами лица, независимо от пола^[4] (в Российской империи дей­ствовал в рассматриваемой сфере половой ценз).

Советский суд не только орудие государственного принуждения, но и орган воспитания граждан в духе советской дисциплины.

В своем обращении к III Всероссийскому съезду Советов В. И. Улья­нов (Ленин) подчеркнул, что «советская власть поступила так, как заве­щали поступать все пролетарские революции, — она отдала его (буржу­азный суд. — А.Е.) на слом. Пусть кричат, что мы, не реформируя старый суд, сразу отдали его на слом. Мы расчистили этим дорогу для настояще­го народного суда»^[5].

15 ноября 1917 года по новому стилю был принят первый документ упоминавший новые — военно-революционные — суды: Обращение Со­вета народных комиссаров (далее — СНК) к Военно-революционному комитету «О борьбе со спекуляцией»^[6]. 24 ноября 1917 года СНК издает знаменитый Декрет о суде № 1, которым упраздняются все «доныне су­ществовавшие общие судебные установления» (далее приводится пере­чень видов судов) и все эти установления заменяются «судами, образуе­мыми на основе демократических выборов». В Декрете коротко опреде­ляется состав и основные полномочия новых судов, а также решаются вопросы следствия и защиты. В дальнейшем предполагается издать бо­лее подробный документ. Этот же Декрет учреждает для борьбы против контрреволюционных сил «Революционные Трибуналы». Не позднее 28 ноября 1917 года издается Руководство для устройства Революцион­ных Трибуналов^[7]. 19 декабря 1917 года появляется Инструкция Народ­ного комиссариата юстиции «О Революционном Трибунале, его составе, делах, подлежащих его ведению, налагаемых им наказаниях и порядке ведения его заседаний»^[8].

В течение 1917—1918 годов издается еще два декрета о судах^[9] и бо­лее семи декретов и иных документов, посвященных организации и дея­тельности революционных трибуналов, трибуналов печати, военных три­буналов и судов, комиссиях для несовершеннолетних и т. д.

Иными словами, уже в первые дни Советской власти, отнюдь не са­мые безмятежные в истории Советского государства, власть осознает важность слома старого государственного аппарата, в том числе судеб­ного, и построения нового, советского.

Параллельно идет работа над материальным и процессуальным за­конодательством^[10]. Уже 12 декабря 1919 года постановлением НКЮ утверждаются первые советские Руководящие начала по уголовному праву РСФСР^[11] — прообраз уголовного кодекса.

С июля по ноябрь 1918 года советский суд осуществлял правосудие на основе советских законов и своего социалистического правосознания, и хотя прямое запрещение использовать старые законы отсутствовало, фактически они не применялись. С ноября 1918 года^[12] советский суд осу­ществлял советское правосудие только на основе советских законов, а при отсутствии или неполноте закона руководствовался своим социали­стическим правосознанием. Использование старых законов категориче­ски запрещалось^[13].

10 июля 1918 года V Всероссийский съезд Советов принимает Кон­ституцию (Основной Закон) РСФСР, которая в главе 9 закрепляет ис­ключительную компетенцию Всероссийского съезда Советов и ВЦИК в области общегосударственного законодательства, судоустройства и су­допроизводства, вопросов общей и частной амнистии (пункт 49). Фак­тически строительство советского суда завершается принятием в июле 1918 года Инструкции НКЮ об организации и деятельности местных народных судов и Декрета (Положения) «О народном суде Российской Социалистической Федеративной Советской Республики» 30 ноября 1918 года^[14]. Судебная система почти сформирована: учрежден единый народный суд — местный, который рассматривает уголовные и граждан­ские дела, за исключением подсудных революционным трибуналам^[15]. Та­ким образом, заложенный еще в первые дни параллелизм в судебной структуре сохраняется, что найдет свое отражение и в последующем раз­витии: ординарные дела рассматриваются народным судом, особые — ре­волюционными трибуналами, а позднее — так называемыми спецсудами и военными трибуналами^[16].

В качестве суда второй инстанции вначале выступает Совет народных судей, состоявший из народных судей судебного округа, затем — кассаци­онный суд.

Народные судьи избираются Советами рабочих, крестьянских и крас­ноармейских депутатов из числа кандидатов, предлагаемых исполнитель­ными комитетами Советов. Народные заседатели^[17] утверждаются испол­комами Советов по спискам, составленным рабочими организациями, волостными и сельскими Советами. При подборе судебных кадров строго соблюдался классовый принцип^[18]: судьями могли быть только трудящие­ся^[19]. Защиту, представительство сторон в гражданском процессе и обви­нении осуществляли специальные коллегии. Эти коллегии защитников, обвинителей и представителей сторон создавались при местных Советах. Советы избирали членов коллегии, которые считались должностными лицами. Все они, в том числе защитники и представители сторон, получа­ли за свой труд не гонорар от граждан, а заработную плату, как все слу­жащие совучреждений.

В рассматриваемый период существовали три основных вида револю­ционных трибуналов^[20]: общие (территориальные), военно-революцион­ные (введены в 1919 году), военно-железнодорожные (учреждены в мар­те 1920 года) и Революционный трибунал печати (28 января 1918 года). Кроме того, в октябре 1919 года при ВЧК был создан Особый революци­онный трибунал по делам спекулянтов.

Революционные трибуналы существовали в губернских и других круп­ных городах. Как и народные суды, они были выборными органами — из­бирались местными Советами. Трибуналы состояли из председателя и двух постоянных членов. По Положению 1920 года в состав каждого ре­волюционного трибунала был введен представитель ЧК, избиравшийся Советами на общих с другими членами трибунала основаниях и имевший равные с ними права.

Революционные военные трибуналы^[21] создавались при революцион­ных военных советах армий, при реввоенсоветах фронтов и Реввоенсове­те Республики. В их компетенцию входили в основном две категории дел: о контрреволюционных преступлениях и других особо тяжких преступ­лениях, совершенных военнослужащими и военнопленными, а также о любых действиях в прифронтовой обстановке, направленных против Красной Армии.

Революционные железнодорожные трибуналы^[22] организовывались при управлениях дорог и при Народном комиссариате путей сообщения. К их компетенции относились дела о преступлениях работников желез­ных дорог, связанных с нарушением работы транспорта, и о преступлени­ях всех граждан, если они угрожали работе транспорта^[23].

В 1919 году была заложена основа представлениям о труде как об обязанности и, соответственно, об особенностях рассмотрения таких дел. Декретом СНК РСФСР от 14 ноября 1919 года «О рабочих дисципли­нарных товарищеских судах» в целях поднятия трудовой дисциплины и производительности труда этот вид судов был учрежден при местных (гу­бернских, уездных, районных) отделениях производственных профессио­нальных союзов. Несмотря на то обстоятельство, что эти органы не были включены в судебную систему, они обладали весьма серьезными полно­мочиями, в том числе правом высылки на тяжелые общественно необхо­димые работы (оплачиваемые).

Систему дополняли шариатские суды, решение о возобновлении дея- тельности^[24] которых были приняты в формирующихся национальных республиках — Горской, Кабардинской^[25].

В этот же период формируется представление об исполнении приго­воров и решений народного суда и иных судебных и квазисудебных орга­нов Советской Республики^[26].

Широкая система судебных органов требовала четкой организации управления, которое осуществлял Народный комиссариат юстиции. Местные органы НКЮ — отделы юстиции губернских исполкомов и уездные бюро юстиции, состоявшие при уездных исполкомах, ведали ор­ганизацией судебных и следственных органов, юридических консульта­ций, наблюдали за их деятельностью. В функции НКЮ и его местных ор­ганов входило не только решение вопросов судебного управления, но и надзор за законностью действий местных органов управления, судебных органов, органов милиции, заведование местами лишения свободы, орга­низация исправительно-трудовых работ, консультационная и редакцион­ная помощь органам власти и управления при издании ими различных нормативных актов^[27].

Таким образом, к началу 20-х годов XX века была сформирована весь­ма сложная судебная организация, находившаяся к тому же в постоянном движении. После завершения гражданской войны и эпохи военного коммунизма для партии большевиков стала очевидной необходимость не только введения новой экономической политики, знаменитой НЭП, но и приспособления к новым историческим условиям механизма государства. Однако столь же очевидной для них осталась необходимость сохранения жесткой централизации этого механизма, обеспечения в соответствии с принципом демократического централизма тотального контроля низших органов высшими или диктатуры пролетариата и его наиболее организо­ванной и сознательной части — партии большевиков, что в полной мере относится к судам^[28].

Период Новой экономической политики. Судебная реформа 1922 года. Образование СССР. Советские суды эпохи индустриа­лизации и коллективизации. Подготовка к судебной реформе нача­лась уже в 1920 году, сразу после завершения основных сражений граж­данской войны. Необходимость осуществления судебной реформы наи­более удачно, на наш взгляд, сформулировал Н. В. Крыленко: оказалось, что «для уголовной репрессии имеются ВЧК и революционные трибуна­лы, а для гражданских дел ничего не было»^[29].

Фактически реформа начинается в 1921 году, хотя основные акты бы­ли приняты в 1922 году. 10 марта 1921 года принимается Декрет ВЦИК и СНК РСФСР, которым утверждается Положение о высшем судебном контроле^[30]. Согласно пункту 1 Положения в целях установления пра­вильного и единообразного применения судебными органами законов РСФСР и соответствия их деятельности общим направлениям политики Рабоче-Крестьянского Правительства на НКЮ возлагаются следующие функции: осуществлять общий надзор за деятельностью означенных ор­ганов, давать им руководящие разъяснения и указания по советскому праву и признавать не имеющими законной силы приговоров или реше­ний судебных органов РСФСР. Кроме того, именно НКЮ принимал ре­шение о возобновлении дел по вновь открывшимся обстоятельствам. Правом на обращение в НКЮ по этим вопросам наделяются органы советской власти в центре и на местах, при этом НКЮ имел право само­стоятельно возобновлять такие дела.

Кроме того, в 1921 году (23 июня) Декретом ВЦИК «Об объедине­нии всех революционных трибуналов Республики» создается относи­тельно стройная система этих органов, устраняется множественность их инстанционности, которая по некоторым категориям дел доходила до 10 уровней.

В начале 1922 года прекращает свою деятельность знаменитая ВЧК^[31] и формируется ГПУ-ОГПУ^[32] в качестве органа, почти равноправного с иными высшими органами, входившими в регулярную советскую мине- стериальную систему.

11 ноября 1922 года постановлением ВЦИК утверждается Положе­ние о судоустройстве РСФСР — первый советский судоустройственный закон. Этим актом существующая система реформируется, ей придает­ся логическое завершение путем учреждения Верховного Суда РСФСР^[33] и среднего судебного звена, представленного губернскими судами (по мере проведения административно-территориальной реформы в 1924 — 1925 годах — краевые (областные), окружные суды). Низшим звеном по- прежнему остается народный суд (с 1925 года в наименовании появляет­ся слово «районный»), который может действовать в составе постоянно­го народного судьи или того же судьи и двух народных заседателей.

Для рассмотрения дел специальных категорий наряду с единой систе­мой народных судов временно действуют специальные суды — военные трибуналы, военно-транспортные трибуналы, особые трудовые сессии народных судов, земельные комиссии и арбитражные комиссии (цен­тральная и местные). Последние рассматривают споры об имуществен­ных правах между государственными органами. Арбитражные комиссии состоят при Совете труда и обороны и губернских экономических сове­щаниях.

Сохраняется подход к формированию судейского корпуса: народные судьи (граждане и гражданки) избираются только из числа лиц, лояльных режиму — не ущемленных в правах и имеющих не менее двух лет стажа ответственной политической работы в рабоче-крестьянских обществен­ных, профессиональных или партийных рабочих организациях или три года стажа практической работы в органах советской юстиции не ниже народного следователя.

Народные судьи избираются губернскими исполнительными комите­тами по представлению губернского суда или НКЮ, судьи Верховного Суда — Президиумом ВЦИК РСФСР по представлению Народного ко­миссара юстиции, а члены военной и военно-транспортной коллегий Верховного Суда по представлению Реввоенсовета Республики и Народ­ного комиссара путей сообщения и Народного комиссара юстиции.

Положением определена компетенция^[34] судов (предметная и террито­риальная — в жесткой привязке к административно-территориальному делению страны, когда судебная территория совпадает с границами тер­риториальные единиц) и подсудность дел судам. Отметим, что к компе­тенции Верховного Суда наряду с рассмотрением дел в порядке надзора входило и толкование законодательных актов.

Для надзора за соблюдением законов, непосредственного наблюде­ния за производством предварительного следствия и дознания, поддер­жания обвинения в суде действует государственная прокуратура. Проку­ратура была учреждена несколько раньше — 28 мая 1922 года в составе НКЮ. Положением о прокурорском надзоре, утвержденном постановле­нием ВЦИК^[35], предусматривалось, что государственная прокуратура осу­ществляет от имени государства надзор за законностью действий всех органов власти, хозяйственных учреждений, общественных и частных ор­ганизаций и частных лиц. Тогда же создается институт адвокатуры (26 мая

1922 года). Причем, если необходимость создания прокуратуры обосно­вывается практически всеми участниками знаменитой дискуссии о ней (речь идет только о ее подчинении^[36]), то потребность в возрождении ад­вокатуры отнюдь не очевидна для большевиков, и идея пробивается с большим трудом.

Аналогичные положения принимаются и в других советских респуб­ликах.

7 июля 1923 года постановлением ВЦИК утверждается Положение о дисциплинарных судах, согласно которому из общей компетенции судов изымаются дела о служебных упущениях и проступках «лиц, занимаю­щих ответственные должности в государственных органах»^[37] [на самом деле и руководителей трестов, предприятий, учреждений и организа­ций — статья 3 Положения. — А. Е.] и передаются в дисциплинарные суды, учреждаемые при ВЦИК (Главный) и губернских (областных) ис­полнительных комитетах (губернские, областные). Таким образом, была заложена основа для будущей весьма устойчивой традиции ограничения судебной компетенции в этой сфере, которая прекратила существование лишь в период горбачевской перестройки.

Параллельно с судоустройственным законодательством были при­няты и первые советские кодексы: Уголовный (1 июня 1922 года), Граж­данский (11 ноября 1922 года), Уголовно-процессуальный (15 февраля

1923 года) и Гражданский процессуальный (7 июля 1923 года). Тогда же был принят еще одни интересный акт — Декрет ВЦИК «Об администра­тивной высылке»^[38], положивший начало административной деликтоло- гии и административной репрессии.

Образование СССР. Предвоенные годы. 31 января 1924 года с утверждением II Съездом Советов СССР Конституции СССР, принятой 6 июля 1923 года 2-й сессией ЦИК СССР, было окончательно оформле­но создание Союза Советских Социалистических Республик, Договор об образовании которого был подписан еще в 1922 году. РСФСР стала од­ной из республик в составе СССР Очевидно, что создание нового госу­дарства повлекло изменения государственного механизма.

23 ноября 1923 года ЦИК СССР утвердил Положение о Верховном Суде СССР^[39]. Этот акт подробно регулирует образование, состав и струк­туру (включая прокурора) Верховного Суда СССР, его компетенцию^[40]. Однако в неизменном виде текст просуществовал всего полгода, Консти­туция СССР несколько видоизменили положение Верховного Суда.

Верховный Суд СССР учреждается в качестве высшего судебного ор­гана, уполномоченного:

— давать верховным судам союзных республик руководящие разъяс­нения по вопросам общесоюзного законодательства;

— рассматривать и опротестовывать перед ЦИК СССР по представ­лению Прокурора Верховного Суда СССР постановлений, решений и приговоров верховных судов союзных республик по соображениям про­тиворечий таковых общесоюзному законодательству, или поскольку ими затрагиваются интересы других республик;

— давать заключения по требованию ЦИК СССР о законности тех или иных постановлений союзных республик с точки зрения Конститу­ции^[41];

— разрешать судебные споры между союзными республиками;

— рассматривать дела по обвинению высших должностных лиц СССР в преступлениях по должности^[42] (пункт 43).

Далее были довольно детально описаны порядок обращения в Вер­ховный Суд СССР и его структура. В Верховном Суде СССР действовал Прокурор Верховного Суда.

В 1924 году впервые появляется акт, в котором определяются основ­ные начала организации судебной системы не только СССР, но каждой из входящих в его состав республик — Основы судоустройства Союза ССР и союзных республик (29 октября). Иными словами, тенденция центра­лизации судебной системы не только сохраняется, но и усиливается.

Имея в виду, что для России более интересен анализ ее судебной си­стемы, определяемой Положением о судоустройстве 1926 года, здесь остановимся только на двух аспектах судебной организации, закреплен­ных в Основах 1924 года.

Первый аспект — постановка Советским государством целей судов:

— ограждение завоеваний пролетарской революции, рабоче-кресть­янской власти и правопорядка, ею установленного;

— защита интересов и прав трудящихся и их объединений;

— укрепление общественно-трудовой дисциплины и солидарности трудящихся и их правовое воспитание;

— осуществление революционной законности в личных и имуще­ственных отношениях граждан (пункт 1).

Совершенно очевидно, что суд по-прежнему рассматривается как со­ставной элемент единой системы советской власти, призванный реализо­вывать в соответствующей сфере ее политику, и что государство в полной мере осознало необходимость не только существования суда и права — советского закона, но и тщательного регулирования организации суда.

Второй аспект касается практически окончательного выбора орга­низационной модели. В частности, подтверждаются следующие прин­ципы:

— отправление судебной деятельности исключительно трудящимися на основе выборов (пункт 3);

— формирование в качестве основного элемента судебной системы суда первой инстанции, одновременный отказ от апелляции, окончатель­ный переход к кассации (пункты 5, 6 и 11);

— формирование надзорно-ревизионной инстанции — верховного суда союзной республики, призванной осуществлять высший судебный надзор и непосредственное руководство практикой судов этой республи­ки (пункты 10—11) при условии сохранения надзора со стороны НКЮ (пункт 12);

— формирование двухуровневой системы: суды Союза (Верховный Суд, военные и военно-транспортные трибуналы) и суды республик (вер­ховные, краевые/областные, районные народные суды), дополняемой ря­дом квазисудебных органов (пункты 3, 6—11).

В 1924 году принимается весьма интересный акт — постановление ЦИК СССР и СНК СССР «О милитаризации военной коллегии Верхов­ного Суда Союза ССР»^[43], согласно которому судьи и сотрудники Воен­ной коллегии приравниваются к лицам, состоящим на действительной военной службе. Таким образом окончательно была заложена основа со­ветских военных трибуналов, чья независимость отныне весьма иллю­зорна.

В 1924 году принимаются Основные начала уголовного законодатель­ства Союза ССР и союзных республик (31 октября)^[44], Основы уголовно­го судопроизводства Союза ССР и союзных республик (31 октября). Не­сколько позже, 25 февраля 1927 года, появится печально известное По­ложение о преступлениях государственных (контрреволюционных и осо­бо для Союза ССР опасных преступлениях против порядка управления)^[45], а 27 июля того же года — Положение о воинских преступлениях^[46], став­шее основой сталинских уголовных репрессий^[47].

Во исполнение Основ о судоустройстве Союза ССР 19 ноября 1926 года ВЦИК РСФСР утверждает Положение о судоустройстве РСФСР Судебная структура в основном сохраняется неизменной: народ­ный суд, губернский/областной/краевой и приравненные к нему главные суды автономных республик в составе РСФСР; Верховный Суд РСФСР (пункты 2, 3). Также на территории РСФСР действуют Высшая Арбит­ражная Комиссии при Экономическом Совещании РСФСР и местные ар­битражные комиссии, земельные комиссии, особые сессии народного су­да по трудовым делам и суды Союза ССР — военные трибуналы.

Окончательно складывается и представление о предметной компетен­ции или подсудности: в качестве судов первой инстанции в отношении различных дел (по нарастающей) выступает народный суд; губернский, краевой, областной и приравненные к ним суды выступают в качестве кассационной инстанции в отношении районных судов; надзор за их дея­тельностью осуществляет Верховный Суд РСФСР^[48] в качестве кассаци­онной инстанции в отношении губернских, краевых, областных и прирав­ненных к ним судов, а также надзорной инстанции (обратим внимание, последнее упоминание о ревизионном характере, свидетельствующее о германском происхождении этого института, исчезло).

Общее руководство судами осуществляет НКЮ РСФСР, на который возлагается проведение общей судебной политики на территории РСФСР. Непосредственное руководство судебной практикой, единой судебной политикой осуществляет Верховный Суд РСФСР, который провозглаша­ется органом высшего судебного надзора в отношении судебных учреж­дений РСФСР Иными словами, и Верховный Суд РСФСР, и краевые, и приравненные к ним суды являются не только судебными, но администра­тивными органами, осуществляющими организационное руководство ни­жестоящими судами.

Сохраняются и подходы к формированию судейского корпуса, прави­лам нарезки судебных территорий, определению организационной моде­ли (с точки зрения признака инстанционности).

В Положении есть главы, нормы которых посвящены прокуратуре, коллегиям защитников, следователям и судебным исполнителям (дей­ствуют при судах, в определенных случаях исполнение может быть воз­ложено на исполнительные органы Советов и органы милиции).

Завершая характеристику судебной системы Советского Союза это­го периода, следует также упомянуть о сохранении действия шариатских судов и возложении судебных функций на туземные органы управления северных окраин РСФСР по особому списку, утверждаемому ВЦИК РСФСР. При этом допускаются необходимые отступления от общих судо­производственных и материальных норм (пункт 1)^[49].

На XV съезде ВКП(б) в 1927 году работа органов юстиции подверг­лась серьезной критике. Съезд указал на необходимость улучшения дея­тельности судебных органов по борьбе с бюрократизмом, привлечения к ответственности работников административного и хозяйственного аппа­рата, виновных в преступной бесхозяйственности, в недопустимых из­лишествах, чиновничьем отношении к делу^[50].

30 января 1928 года ВЦИК и СНК РСФСР приняли постановление «О порядке руководства судебными органами РСФСР», согласно кото­рому председатель Верховного Суда одновременно стал и заместителем Народного комиссара юстиции РСФСР. Тем самым фактически завер­шилось непосредственное вхождение суда в состав советских органов не в качестве самостоятельного, а в качестве вторичного, подконтрольно­го административно-управленческому органу^[51]. Такое положение de jure существовало до 1936 года, пока не была принята новая Конституция СССР, согласно нормам которой суд вышел из ведения НКЮ, а de facto сохранялось вплоть до распада СССР.

Как отчасти уже было показано, на протяжении рассматриваемого периода партийными организациями различного уровня предпринима­лись попытки руководить судебными учреждениями и поставить их под свой контроль. Очень ярким примером является циркуляр ЦК РКП(б) от 16 июня 1921 года, которым партийные комитеты на местах обязывались предварительно просматривать судебные дела по обвинению коммуни­стов в уголовных преступлениях, причем решения парткомов станови­лись обязательными для судов. И хотя В. И. Ленин назвал данный цирку­ляр «верхом безобразия» и потребовал «усилить судебную ответствен­ность коммунистов»^[52], в целом административно-командная роль органов юстиции по отношению к судам с каждым годом все более усиливалась.

В 1929 году принимается обновленное Положение о Верховном Суде Союза ССР и Прокуратуре Верховного Суда Союза ССР (24 июня), от­личительными чертами которого становится резкое усиление надзорных полномочий Верховного Суда СССР, наделение его правом давать дирек­тивы верховным судам союзных республик по вопросам судебной прак­тики, проводить обследования судов республик и проверять качество ра­боты, а также детальное регулирование статуса Прокуратуры Верховного Суда СССР, в какой-то степени отражающее зарождение администра­тивно-командной системы, и, как следствие, усиление репрессивного ха­рактера и сверхцентрализация судебной системы.

В 1930 году образуются железнодорожные линейные суды, в 1934м — водно-транспортные суды в составе Верховного Суда СССР^[53] и его соот­ветствующие коллегии. В связи с образованием НКВД^[54] в составе крае­вых, областных и приравненных к ним судов, а также в Верховном Суде РСФСР в 1934 году создаются специальные коллегии по рассмотрению дел, расследуемых НКВД, — знаменитые судебные «тройки»^[55] (сущест­вовали и следственные «особые тройки», осуществлявшие в силу ряда документов, о которых сказано ниже, внесудебную расправу). Иными словами, появляются первые спецсуды как таковые.

17 декабря 1933 года постановлением ЦИК и СНК СССР от 20 июня 1933 года^[56] упраздняется прокуратура Верховного Суда СССР и создает­ся Прокуратура СССР^[57]. Верховный Суд лишается функции надзора за законностью.

В эти же годы существенно меняется уголовное и уголовно-процес­суальное законодательство, расширяются судебная и несудебная репрес- сии^[58]. Обратим внимание, что в это время прямые указания судам со сто­роны партийного и государственного аппаратов становятся нормой: по­становления ЦИК и СНК СССР от 16 января 1930 года «О мерах борьбы с хищническим убоем скота», от 25 июня 1932 года «О революционной законности» (которое, кстати, содержит типично выражение «обязать суды и прокуратуру»), от 7 августа 1932 года «Об охране имущества го­сударственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении обще­ственной (социалистической) собственности» (также содержит весьма показательное выражение, обязывающее суды «применять в качестве меры судебной репрессии расстрел с конфискацией всего имущества»), от 22 августа 1932 года «О борьбе со спекуляцией», постановление ЦИК СССР от 14 марта 1933 года «Об ответственности служащих в государ­ственных учреждениях и предприятиях за вредительские акты» и т. д. Приведем также в качестве примера совместную секретную Инструкцию ЦК ВКП(б) и СНК СССР «Всем партийно-советским работникам и всем органам ОГПУ, суда и прокуратуры», само название которой свидетель­ствует об окончательном включении суда в состав правоохранительных органов Советского государства, обязанных подчиняться не только за­кону, но и партийным циркулярам и подзаконным актам советских орга- нов^[59].

В 1933—1935 годах была предпринята попытка перестроить народ­ное хозяйство, в том числе и суды, по производственно-территориальному принципу, что привело к существенному усложнению системы. Был соз­дан своеобразный параллелизм: одновременное существование несколь­ких районных судов, каждый из которых был специализирован по отдель­ному сегменту производства, возникали территориальные камеры народ­ных судов. К концу дискуссии было решено отказаться от этого «винегре­та», по меткому выражению одного из партийных деятелей, и вернуться к принципу совпадения границ судебных территорий с границами адми­нистративно-территориальных единиц.

В 30-х годах вновь разворачивается известная дискуссия — о народ­ных судьях и товарищеских судах^[60], и хотя можно считать, что этот спор на фоне строительства судебной организации и видоизменения уголов­ного и уголовно-процессуального права имеет второстепенный характер, в нем, тем не менее, отразился последний всплеск идеалистически-ре- волюционного сознания и нового представления советского чиновниче­ства о роли и месте суда в государственной системе. Народный комиссар юстиции Н. В. Крыленко настаивает на сохранении и развитии концеп­ции «собственно народного суда», предлагая усилить его товарищескими формами — производственно-товарищеские суды, сельские обществен­ные суды и т. д., А. Я. Вышинский — на усилении государственного нача­ла. Обсуждаются также вопросы о выделении военных трибуналов в са­мостоятельную систему, об образовании лагерных судов, восстановления оргинструкторских отделов в судах. Эти споры нашли отражение и при подготовке новой Конституции СССР 1936 года^[61].

Конституция СССР 1936 года содержит самостоятельную главу IX «Суд и прокуратура». Глава состоит из 15 статей, из которых 10 посвя­щены суду, остальные — прокуратуре. Статья 102 закрепляет уже сло­жившуюся к тому времени двухуровневую судебную организацию: суды Союза СССР (специальные суды: военные трибуналы, линейные суды железнодорожного транспорта, линейные суды водного транспорта) и суды союзных республик (верховный суд союзной республики, краевой, областной суд и приравненные к ним суды автономных республик и об­ластей, окружные суды, народные суды). Верховный Суд СССР, хотя и относится к судам Союза, является высшим судебным органом, он осу­ществляет надзор за судебной деятельностью всех судебных органов (этот термин отныне заменит все ранее применявшиеся) СССР и союз­ных республик.

Впервые формируются конституционные принципы организации и деятельности судов в СССР:

— судьи независимы и подчиняются только закону (статья 112);

— рассмотрение дел во всех судах осуществляется с участием народ­ных заседателей, кроме случаев, специально предусмотренных законом (статья 103);

— разбирательство во всех судах СССР открытое, поскольку законом не предусмотрены исключения, с обеспечением обвиняемому права на защиту (статья 111);

— судопроизводство ведется на языке союзной или автономной рес­публики или автономной области с обеспечением для лиц, не владеющих этим языком, полного ознакомления с материалами дела через перевод­чика, а также права выступать в суде на родном языке (статья 110).

Как видно из нумерации статей, принцип независимости судей и под­чинения их только закону (или беспристрастность) в иерархии конститу­ционных ценностей поставлен отнюдь не на первое место, хотя и может показаться, что произошел отказ от принципа руководства судами со сто­роны партии и советских органов. В теории и на практике же господство­вало весьма своеобразное понимание идеи независимости суда: «...неза­висимость судей не есть независимость их от политики государственной власти. Такой независимости, которая позволила бы им не считаться ни с чем, кроме своего усмотрения, нам не нужно»; народным судьей мог быть, «во-первых, грамотный, во-вторых, политически грамотный человек»^[62]. Именно такая «независимость» и обеспечивалась системой формирования судейского корпуса. Судьи Верховного Суда СССР и спе­циальных судов избирались Верховным Советом СССР на 5 лет, судьи верховных судов союзных, автономных республик, краевых, областных и приравненных к ним судов — соответствующими верховными, краевыми, областными и т. п. советами также на 5 лет, народные судьи — граждана­ми района при тайном голосовании сроком на 3 года. Аналогичен порядок формирования состава народных заседателей (статьи 105—109).

Положения Конституции 1936 года конкретизируются и развиваются в Законе СССР «О судоустройстве СССР», принятом 16 августа 1938 го­да 2-й сессией Верховного Совета СССР^[63].

Так же как и Основы 1924 года, статья 2 Закона 1938 года содержит представление о цели советского правосудия, сформулированное следу­ющим образом.

Защита от всяких посягательств:

— установленного Конституцией СССР и конституциями союзных и автономных республик общественного и государственного устройства СССР, социалистической системы хозяйства и социалистической собст­венности;

— политических, трудовых, жилищных и других личных и имуществен­ных прав и интересов граждан СССР, гарантированных Конституцией СССР и конституциями союзных и автономных республик;

— прав и охраняемых законом интересов государственных учрежде­ний, предприятий, колхозов, кооперативных и иных общественных орга­низаций.

Правосудие в СССР имеет своей задачей обеспечение точного и не­уклонного исполнения советских законов всеми учреждениями, органи­зациями, должностными лицами и гражданами СССР.

Статья 3 дополняет этот перечень: советский суд, применяя меры уго­ловного наказания, не только карает преступников, но также имеет своей целью их исправление и перевоспитание.

К числу основных принципов организации и деятельности суда добав­ляются начала единого и равного суда для всех граждан, независимо от социального, имущественного и служебного положения, их националь­ной и расовой принадлежности, единого и обязательного для всех уголов­ного, гражданского и процессуального законодательства (статья 5).

Статья 11 в очередной раз подтверждает, что судьями и народными заседателями могут быль лишь лица, не пораженные в правах, то есть пользующиеся избирательными правами. Определен также порядок до­срочного освобождения судей от должности: тем же органом, который их избирал, или в силу состоявшего приговора суда (статья 17).

Появляется и еще один принцип — подотчетность судов и судей тем органам советской власти, которые их избирали (статья 29), однако вни­мание на этом принципе не заостряется, он фиксируется в статьях, по­священных регулированию процесса формирования тех или иных судеб­ных органов.

В рассматриваемом Законе впервые содержатся привычные нам се­годня развернутые характеристики компетенции судов: раздел II «Народ­ный суд», раздел III «Краевой, областной, окружной суд и суд автоном­ной области», раздел IV «Верховный суд автономной области», раздел V «Верховный Суд союзной республики», раздел VI «Специальные суды», раздел VII «Верховный Суд СССР».

К сожалению, большинство из этих положений, так же как и сама Конституция 1936 года, имеют «фасадный» характер, а на практике уси­ливаются репрессивные тенденции. Появляются все новые акты, на­правляющие деятельность Советского государства: постановления ЦИК СССР и ЦК ВКП(б)^[64] от 17 ноября 1938 года «Об арестах, прокурор­ском надзоре и ведении следствия», от 1 декабря 1938 года «О порядке согласования арестов», от 27 мая 1939 года «О мерах охраны общест­венных земель колхозов от разбазаривания», указы Президиума Верхов­ного Совета СССР от 26 июня 1940 года «О переходе на восьмичасовой рабочий день и семидневную рабочую неделю и о запрещении самоволь­ного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений», от 10 июля 1940 года «Об ответственности за выпуск недоброкачественной или некомплектной продукции и за несоблюдение обязательных стандартов промышленными предприятиями», от 10 декабря 1940 года «Об уголов­ной ответственности несовершеннолетних за действия, могущие вызвать крушение поездов», от 31 мая 1941 года «Об уголовной ответственности несовершеннолетних»^[65].

Правосудие в годы Великой Отечественной войны. Первые послевоенные годы. Великая Отечественная война не могла не внести изменений в организацию и деятельность советских судов. Естественным образом на первое место выдвинулись военные трибуналы, гражданская юрисдикция замерла^[66]. 22 июня 1941 года был приняты указы Президиу­ма Верховного Совета СССР «О военном положении»^[67] и «Об утверж­дении Положения о военных трибуналах в местностях, объявленных на военном положении, и в районах военных действий»^[68].

Согласно Указу «О военном положении» вся полнота власти в мест­ностях, объявленных на военном положении, и в отдельных местностях по всему Советскому Союзу для обеспечения общественного порядка и государственной безопасности была передана военным властям — воен­ным советам фронтов, армий, военных округов, а там, где нет военных советов — высшему командованию войсковых соединений. В соответст­вии со статьей 6 Указа за неподчинение распоряжениям и приказам во­енных властей, а также за преступления, совершенные в указанных мест­ностях, виновные подлежали ответственности по законам военного вре­мени. Из регулярных действовавших правил о рассмотрении уголовных дел были изъяты и переданы на рассмотрение военных трибуналов все дела о преступлениях, направленных против обороны, общественного порядка и государственной безопасности, а именно: дела о государствен­ных преступлениях, дела о преступлениях, предусмотренных законом от 7 августа 1932 года об охране советской (социалистической) собствен­ности, дела о преступлениях, совершенных военнослужащими, дела о разбое, дела об умышленных убийствах, дела о насильственном осво­бождении из домов заключения и из-под стражи, дела об уклонении от исполнения всеобщей воинской обязанности, дела о незаконной покупке, продаже и хранении оружия, хищении оружия (статья 7). Кроме того, военным властям предоставлялось право передавать на рассмотрение военных трибуналов дела о спекуляции, злостном хулиганстве и иных преступлениях, предусмотренных уголовными кодексами союзных рес­публик, если военное командование признает это необходимым по обсто­ятельствам военного положения. Приговоры военных трибуналов касса­ционному обжалованию не подлежали и могли быть изменены или отме­нены только в порядке надзора. Все приговоры, за исключением приго­воров о смертной казни, вступали в силу с момента провозглашения и исполнялись немедленно.

Положением о военных трибуналах^[69] были сохранены действующие военные трибуналы, а линейные трибуналы железнодорожного и водно­го транспорта преобразованы в соответствующие военные трибуналы^[70] (статья 1). Далее Положением устанавливалась компетенция (предмет­ная подсудность) каждого рода военных трибуналов (раздел II) и порядок рассмотрения дел (раздел III). Порядок рассмотрения был упрощен и од­новременно ужесточен: дела рассматривались профессиональной колле­гией судей в составе трех человек, назначавшихся военным командова­нием^[71] в течение 24 часов после вручения обвинительного заключения, кассационное обжалование было исключено, сохранялось только над­зорное. Вводилась исключительная мера — право военных советов и командующих фронтами, армиями и округами приостановить исполне­ние приговора о высшей мере наказания с одновременным сообщением по телеграфу Председателю Военной коллегии Верховного Суда СССР и Главному военному прокурору Красной Армии и Главному прокурору Военно-морского флота СССР (статья 15). О каждом приговоре, при­суждающем высшую меру наказания, также необходимо было сообщать перечисленным выше лицам. Если в течение 72 часов после приостанов­ления исполнения приговора не приходило телеграфное сообщение от названных лиц, приговор приводился в исполнение.

Уже 27 июня 1941 года допускаются изъятия из статьи 16 Положения о военных трибуналах, согласно которому в исключительных обстоятель­ствах, вызванных развертыванием военных действий, право утверждать приговоры о высшей мере наказания предоставляется военным сове- там^[72]. Параллельно ужесточается материальное уголовное право: Дирек­тивой СНК СССР и ЦИК ВКП(б) от 29 июня 1941 года партийным и советским организациям прифронтовых областей передается право не­медленно предавать суду военного трибунала всех тех, кто своим пани­керством и трусостью мешает делу обороны, невзирая на лица^[73]; Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 июля 1941 года «Об ответст­венности за распространение в военное время ложных слухов, возбуж­дающих тревогу среди населения» устанавливается преступность этого деяния и наказание за его совершение — тюремное заключение на срок от 2 до 5 лет^[74]; Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 де­кабря 1941 года «Об ответственности рабочих и служащих предприятий военной промышленности за самовольный уход с предприятия»^[75] вводит­ся в качестве таковой тюремное заключение на срок от 5 до 8 лет; Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 ноября 1943 года «Об от­ветственности за разглашение государственной тайны и за утрату доку­ментов, содержащих государственную тайну»^[76] также устанавливается в качестве меры наказания лишение свободы на срок до 10 лет и т. д.

Одновременно формируется второе направление развития законо­дательства военного времени, связанное с обеспечением расследований преступлений, совершенных противниками СССР. Так, Указом Президи­ума Верховного Совета СССР от 2 ноября 1942 года «Об образовании Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследо­ванию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным органи­зациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР» не толь­ко учреждается названная Комиссия, но и устанавливаются процессуаль­ные основы ее деятельности, Указом от 19 апреля 1943 года «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармей­цев, для шпионов, изменников Родины из числа советских граждан и их пособников»^[77] предусматривается учреждение военно-полевых судов, образуемых при дивизиях действующей армии в составе председателя во­енного трибунала дивизии, начальника особого отдела дивизии и заме­стителя начальника командира дивизии по политической части; опреде­ляются виды наказания (каторжные работы от 15 до 20 лет — пособни­кам из местного населения, смертная казнь через повешение — для иных субъектов); устанавливается особый, упрощенный и оперативный поря­док работы военно-полевых судов и исполнения их наказаний (немедлен­но). С 1944 года в тех случаях, когда передача последней категории дел военно-полевым судам невозможна, они подлежат рассмотрению воен­ными трибуналами^[78].

Именно в годы войны возникает еще один вид судебных органов — лагерные суды, призванные рассматривать все дела о преступлениях, совершенных в исправительно-трудовых лагерях и колониях НКВД, за исключением дел о преступлениях, совершенных сотрудниками НКВД, имеющими военные звания и специальные звания государственной безо­пасности, которые отнесены к подсудности военных трибуналов^[79].

В военные годы сохраняется и внесудебная репрессия, действуют пе­чально известные «двойки» и «тройки», а зачастую и суд работает вне рамок правового поля. Так, председатель Военной коллегии Верховного Суда Российской Федерации в отставке Н. А. Петухов приводит пример, когда на основании решения ГКО СССР 8 сентября 1941 года Военная коллегия Верховного Суда СССР без проведения предварительного раз­бирательства вынесла приговор в отношении 161 лица^[80].

Организационное руководство военными трибуналами сохраняется за НКЮ СССР.

После победы в Великой Отечественной войне советское государство стало возвращаться к режиму работы в мирное время. С прекращением законов военного времени роль военных трибуналов постепенно снижа­лась, хотя процессы в отношении военных преступников продолжались в массовом порядке вплоть до начала 60-х годов (проводятся они и сегод­ня, по мере обнаружения скрывающихся от правосудия военных преступ­ников, многие из которых были заочно осуждены в послевоенные годы, но, естественно, весьма редко). Восстанавливалась ведущая роль обще­гражданских судов, в 1947 году была отменена смертная казнь.

Первые преобразования коснулись судебного процесса. После 9 мая 1945 года военные трибуналы стали работать в соответствии с регуляр­ным, принятым до войны процессуальным законодательством. Первые институциональные преобразования произошли в 1948 году, когда прак­тически с повсеместной отменой военного положения военные транс­портные трибуналы были преобразованы соответственно в железнодо­рожные и водно-транспортные суды^[81]. В 1948—1949 годах были прове­дены выборы областных и приравненных к ним судов, верховных судов автономных и союзных республик, Верховного Суда СССР. В эти же годы впервые устанавливается возрастной ценз для народных судей и народ­ных заседателей — 23 года.

15 июля 1949 года утверждается первое союзное Положение о дис­циплинарной ответственности судей^[82].

В первые послевоенные годы, годы разрухи и восстановления совет­ского хозяйства намечается новая тенденция в развитии материального уголовного права, резко усиливается ответственность за хищения: указа­ми Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 года усилива­ется ответственность за хищения личной собственности граждан (от 5 до 6 лет заключения в исправительно-трудовом лагере) и хищения государ­ственного и общественного имущества (от 7 до 10 лет)^[83], а имея в виду огромное количество заключенных и высланных лиц, за побеги из мест обязательного и постоянного поселения (20 лет каторжных работ)^[84].

В 1951 году в советском уголовном праве впервые появляется ответ­ственность за преступление против мира — пропаганду войны^[85].

Новый период в развитии советского правосудия, как и всего Совет­ского государства, наступает в 1953 году со смертью И. В. Сталина.

Советское правосудие в 1953-1960 годах, в период демокра­тизации советского политического режима. В 1953 году ЦК КПСС организует ряд мероприятий по укреплению социалистической законности и обеспечению гарантий прав советских граждан. В этом же году Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 сентября упразд­няется Особое совещание при МВД СССР^[86], «тройки» и «двойки». Тогда же ликвидируются лагерные суды и спецтрибуналы войск госбезопасно­сти, а линейные суды железнодорожного и водного транспорта объединя­ются в единые транспортные суды^[87]. 14 августа 1954 года в составе вер­ховных судов союзных республик, областных и приравненных к ним судов образуются президиумы, которым передаются надзорные полномочия^[88], в 1955 году видоизменена прокуратура^[89].

В 1955 году прошла вторая волна амнистии (первая состоялась сразу после окончания Великой Отечественной войны в 1945 году, однако ее эффект был значительно снижен репрессиями конца 40-х — начала 50-х годов), были освобождены от дальнейшего отбывания наказания сразу две значительные категории лиц: советские граждане, сотрудничавшие с оккупантами, и германские граждане, осужденные за преступления про­тив СССР в период войны.

В 1956—1957 годах в свете решений XX съезда КПСС состоялась еще одна реформа в области юстиции, весьма нехарактерная для Советского государства — децентрализация, восстановление федерализма. 31 мая 1956 года было упразднено Министерство юстиции СССР, а его функции переданы соответствующим министерствам союзных республик^[90] (мини­стерство будет восстановлено только в 1971 году^[91]). С 1957 года к веде­нию союзных республик отнесено законодательство об устройстве судов союзных республик, принятия гражданского, уголовного и процессуаль­ных кодексов^[92]. Как результат, было изменено Положение о Верховном Суде СССР, который вновь провозглашается высшим судебным органом СССР, осуществляющим надзор за деятельностью судебных органов СССР, а также судебных органов союзных республик, но... в пределах, установленных новым Положением (статья 1). В качестве таковых пре­делов статья 11 Положения предусматривала рассмотрение в качестве суда первой инстанции уголовных и гражданских дел исключительной важности и рассмотрение в порядке судебного надзора протестов Пред­седателя Верховного Суда СССР, Генерального прокурора СССР и их за­местителей на решения и приговоры верховных судов союзных республик в случае, если эти решения и приговоры противоречили общесоюзному законодательству или нарушали интересы других союзных республик^[93]. Военная коллегия Верховного Суда СССР работала практически в преж­нем режиме. Одновременно с принятием Положения прекратили суще­ствование транспортные суды, их юрисдикция была передана судам со­юзных республик. Важно отметить, что целью этой реформы, согласно преамбуле Закона СССР от 12 февраля 1957 года, признается дальней­шее расширение прав судебных органов союзных республик^[94].

Иными словами, Верховный Суд СССР, да и вся судебная система приобрели ту конфигурацию, которая сохранится до распада СССР

В 1958 году реформа практически завершается, 25 декабря прини­мается целый пакет актов: Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик^[95], законы Союза ССР «Об уголовной ответст­венности за государственные преступления» (серьезно развивающий и дополняющий Основы)^[96] и «Об уголовной ответственности за воинские преступления»^[97], Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и со­юзных республик^[98] и, наконец, законы «Об утверждении Основ законо­дательства Союза ССР, союзных и автономных республик»^[99], «Об изме­нении порядка выборов народных судов»^[100], «Об утверждении Положе­ния о военных трибуналах»^[101]. Принимается и еще один очень важный акт — Закон СССР от 25 декабря 1958 года «Об отмене лишения изби­рательных прав по суду»^[102]. Наконец-то введенный в годы Революции институт поражения в правах прекращает свое существование, а выборы в советские органы становятся всеобщими и равными.

Положением о судоустройстве окончательно оформляются представ­ления о целях, задачах и принципах советского правосудия.

Правосудие в СССР призвано охранять от всяких посягательств:

а) закрепленный Конституцией СССР и конституциями союзных и ав­тономных республик общественный и государственный строй Союза ССР, социалистическую систему хозяйства и социалистическую собственность;

б) политические, трудовые, жилищные и другие личные и имущест­венные права и интересы граждан СССР, гарантированные Конститу­цией СССР и конституциями союзных и автономных республик;

в) права и охраняемые законом интересы государственных учрежде­ний, предприятий, колхозов, кооперативных и иных общественных орга­низаций.

Правосудие в СССР имеет своей задачей обеспечение точного и не­уклонного исполнения законов всеми учреждениями, организациями, должностными лицами и гражданами СССР (статья 2).

Всей своей деятельностью суд воспитывает граждан СССР в духе преданности Родине и делу коммунизма, в духе точного и неуклонного ис­полнения советских законов, бережного отношения к социалистической собственности, соблюдения дисциплины труда, честного отношения к го­сударственному и общественному долгу, уважения к правам, чести и до­стоинству граждан, к правилам социалистического общежития.

Применяя меры уголовного наказания, суд не только карает преступ­ников, но также имеет своей целью их исправление (статья 3).

К числу принципов относятся:

а) равенство граждан перед законом и судом независимо от их соци­ального, имущественного и служебного положения, национальной и ра­совой принадлежности и вероисповедания (статья 5);

б) осуществление правосудия в точном соответствии с законом (статья 6);

в) образование всех судов на началах выборности (статья 7);

г) коллегиальное рассмотрение дел во всех судах (статья 8)^[103];

д) независимость судей и подчинение их только закону (статья 9);

е) ведение судопроизводства на языке союзной или автономной рес­публики, или автономной области, а в случаях, предусмотренных консти­туциями союзных и автономных республик, — на языке национального округа или на языке большинства населения района с обеспечением для лиц, не владеющих этим языком, полного ознакомления с материалами дела через переводчика, а также права выступать в суде на родном языке (статья 10);

ж) открытое разбирательство дел во всех судах, поскольку законом не предусмотрено исключение (статья 11).

з) обеспечение обвиняемому права на защиту (статья 12), включая право на общественного защитника.

Обратим внимание, что принципу независимости судей в иерархии принципов по-прежнему отведено отнюдь не первое место.

К числу принципов советского правосудия следует также отнести принцип подотчетности судей и судов, населению или органам, их избрав­шим (статьи 33—34) и возможность досрочного прекращения их полно­мочий в случаях совершения уголовного преступления (без согласия соот­ветствующих верховных советов, в период между сессиями президиумов верховных советов) или дисциплинарного проступка (статьи 35—37).

Судебная система Союза ССР включает в себя суды Союза (Верхов­ный Суд Союза ССР и военные трибуналы — статья 17) и суды союзных республик (Верховный суд союзной республики, Верховные суды авто­номных республик, областные, краевые, городские суды, суды автоном­ных областей и национальных округов, районные (городские) народные суды — статья 18).

Народные судьи районных (городских) народных судов избираются гражданами района (города) на основе всеобщего, равного и прямого из­бирательного права при тайном голосовании сроком на пять лет.

Народные заседатели районных (городских) народных судов избира­ются на общих собраниях рабочих, служащих и крестьян по месту их ра­боты или жительства, военнослужащих — по воинским частям сроком на два года.

Порядок выборов народных судей и народных заседателей устанавли­вается законодательством союзных республик (статья 19).

Областные, краевые, городские суды, суды автономных областей и национальных округов избираются соответствующими Советами депута­тов трудящихся сроком на пять лет. Верховный суд союзной республики избирается Верховным Советом союзной республики также сроком на пять лет, а Верховный Суд СССР избирается Верховным Советом СССР сроком на пять лет.

Статьей 29 устанавливались требования, предъявляемые к кандида­там в судьи и народные заседатели: судьей и народным заседателем мо­жет быть избран каждый гражданин СССР, обладающий избирательным правом и достигший ко дню выборов 25 лет.

В 1960—1961 годах в союзных республиках были приняты законы о судоустройстве и процессуальные кодексы^[104]. Однако если ранее мы со­средоточили внимание на российском судоустройственном законодатель­стве, то начиная с 1958 года изучение республиканского законодатель­ства не имеет особого смысла, поскольку с этой поры все основные по­ложения зафиксированы в нормах Основ, а на уровне республик они только воспроизводятся и любые попытки привнести что-то свое доста­точно жестко пресекаются. В результате возник весьма однородный по своему составу массив не только судоустройственных и процессуальных норм, но и в целом всего законодательства. Заметим также, что именно на исходе реформы, 5 мая 1961 года, восстанавливается в качестве меры наказания смертная казнь как мера борьбы с особо опасными преступле- ниями^[105], а 1 июля 1961 года и как мера наказания за нарушение правил о валютных операциях^[106].

В заключение рассмотрим более подробно и «военную часть» судо­устройства Союза ССР. Дело в том, что в отличие от общего судоустрой- ственного законодательства, Положение о военных трибуналах будет действовать вплоть до распада Союза ССР.

Статья 1 Положения гласит, что «военные трибуналы организуются в округах, группах войск, флотах, армиях, флотилиях, соединениях и гар­низонах. При необходимости могут создаваться также военные трибуна­лы видов Вооруженных Сил СССР.

Военные трибуналы, осуществляя задачи социалистического право­судия, призваны вести борьбу с посягательствами на безопасность СССР, боеспособность и боеготовность его Вооруженных Сил, воинскую дис­циплину и установленный порядок несения воинской службы (статья 2).

При осуществлении правосудия военные трибуналы руководствуются Конституцией СССР, Основами законодательства Союза ССР и союзных республик о судоустройстве в СССР, указанным Положением, другим за­конодательством Союза ССР, а также законодательством союзных рес­публик.

Приговоры и решения, выносимые военными трибуналами, провоз­глашаются именем Союза Советских Социалистических Республик».

Согласно статье 4 Положения военный трибунал избирается в соста­ве председателя, в установленных случаях — заместителя (заместителей) председателя, а также членов военного трибунала и народных заседате­лей. Председателями, заместителями председателей и членами военных трибуналов могут быть избраны граждане СССР, состоящие на действи­тельной военной службе и достигшие ко дню выборов 25 лет.

Судьи военных трибуналов избираются Президиумом Верховного Со­вета СССР сроком на пять лет, ответственны и отчитываются перед ним.

Судьи военных трибуналов могут быть отозваны или досрочно осво­бождены не иначе как Президиумом Верховного Совета СССР.

Народным заседателем военного трибунала может быть избран каж­дый гражданин СССР, состоящий на действительной военной службе.

Народные заседатели военных трибуналов избираются открытым го­лосованием собраниями военнослужащих воинских частей сроком на два с половиной года, ответственны перед избирателями и отчитываются перед ними. Народный заседатель военного трибунала, не оправдавший оказанного ему доверия, может быть отозван по решению избирателей, принятому на собрании военнослужащих открытым голосованием.

Народные заседатели военных трибуналов при осуществлении право­судия пользуются всеми правами судьи.

Порядок проведения собраний военнослужащих по выборам и отзыву народных заседателей военных трибуналов определяется Министерством юстиции СССР совместно с Министерством обороны СССР.

Положение воспроизводит ряд принципов, которые, как представля­ется, очень важны в условиях именно военного правосудия:

а) рассмотрение уголовных и гражданских дел в военных трибуналах осуществляется коллегиально (статья 7);

б) судьи и народные заседатели военных трибуналов независимы и подчиняются только закону (статья 8);

в) судьи военных трибуналов, а также народные заседатели военных трибуналов при исполнении ими обязанностей в суде не могут быть при­влечены к уголовной ответственности, арестованы или подвергнуты ме­рам административного взыскания, налагаемым в судебном порядке, без согласия Президиума Верховного Совета СССР (статья 9);

г) судьи военных трибуналов за нарушение воинской дисциплины и за служебные проступки несут дисциплинарную ответственность в порядке, устанавливаемом законодательством Союза ССР о дисциплинарной от­ветственности судей^[107] (статья 10).

Военным трибуналам были подсудны:

1) дела о всех преступлениях, совершенных военнослужащими, а так­же военнообязанными во время прохождения ими сборов;

2) дела о всех преступлениях, совершенных лицами офицерского со­става, прапорщиками, мичманами, сержантами, старшинами, солдатами и матросами органов государственной безопасности;

3) дела о преступлениях против установленного порядка несения службы, совершенных лицами начальствующего состава исправительно­трудовых учреждений;

4) все дела о шпионаже;

5) дела о преступлениях, совершенных лицами, в отношении которых имеется специальное указание в законодательстве Союза ССР.

В местностях, где в силу исключительных обстоятельств не действуют общие суды, военные трибуналы рассматривают все гражданские и уго­ловные дела (статьи 11 — 12).

Надзор за судебной деятельностью военных трибуналов осуществлял­ся, естественно, Верховным Судом СССР, а также военными трибунала­ми видов Вооруженных Сил СССР, округов, групп войск и флотов в пре­делах их компетенции.

Организационное руководство военными трибуналами осуществляли Министерство юстиции СССР (после восстановления), а также пред­седатели военных трибуналов видов Вооруженных Сил СССР, округов, групп войск и флотов в пределах их компетенции.

Министерство юстиции СССР и его Управление военных трибуна­лов^[108] осуществляли:

1) проверку организации работы военных трибуналов и принимают меры к ее улучшению;

2) изучение и обобщение судебной практики военных трибуналов, ко­ординируя эту деятельность соответственно с Верховным Судом СССР и его Военной коллегией, а также организацию работы по ведению судеб­ной статистики и используют результаты обобщения и данные судебной статистики для устранения недостатков в организации работы военных трибуналов;

3) подбор и воспитание кадров военных трибуналов, их переподготов­ку и повышение деловой квалификации;

4) организационно-методическое руководство работой военных три­буналов по пропаганде правовых знаний и разъяснению законодатель­ства, оказанию правовой помощи товарищеским судам;

5) подготовку совместно с Министерством обороны СССР предложе­ний по вопросам организации военных трибуналов.

Министр юстиции СССР и начальник Управления военных трибуна­лов Министерства юстиции СССР имели право издавать приказы по во­просам организации работы военных трибуналов, которые были обяза­тельны для исполнения в военных трибуналах.

Структура и штаты военных трибуналов и Управления военных три­буналов Министерства юстиции СССР определялись Министерством юстиции СССР совместно с Министерством обороны СССР.

Структура и штатная численность аппарата Военной коллегии Вер­ховного Суда СССР утверждались Президиумом Верховного Совета СССР по совместному представлению Председателя Верховного Суда СССР и Министра обороны СССР.

Личный состав военных трибуналов, Управления военных трибуналов Министерства юстиции СССР и Военной коллегии Верховного Суда СССР входил в штатную численность Вооруженных Сил СССР и обеспе­чивался всеми видами довольствия наравне с личным составом воинских частей и учреждений Министерства обороны СССР.

Материально-техническое снабжение, финансирование, обеспечение транспортом, средствами связи и хранение архивных материалов воен­ных трибуналов, Управления военных трибуналов Министерства юсти­ции СССР и Военной коллегии Верховного Суда СССР возлагались на соответствующие учреждения Министерства обороны СССР.

Охрана служебных помещений военных трибуналов осуществлялась воинскими частями соединений и гарнизонов, при которых действовали военные трибуналы.

Конвоирование в военные трибуналы арестованных и их охрана произ­водилось воинскими частями соединений и гарнизонов, при которых дей­ствовали военные трибуналы, а также частями (подразделениями) внут­ренних войск Министерства внутренних дел СССР, предназначенными для обслуживания военных трибуналов в городах по месту их дислокации.

Вместе с весьма прогрессивными по характеру реформами осущест­вляется еще одно преобразование: из компетенции судов изымаются все хозяйственные споры. По Указу Президиума Верховного Совета СССР от 27 июля 1959 года^[109] все споры межу государственными, кооператив­ными (кроме колхозов) и другими общественными организациями, пред­приятиями и учреждениями передаются государственному арбитражу. Таким образом, наряду с общей судебной системой начинает формиро­ваться пока еще квазисудебная система государственного арбитража. В отличие от судов, для которых в силу нового законодательства единствен­ным критерием деятельности стал закон, в государственном арбитраже многое будет оцениваться с позиции преддоговорных, плановых пред­посылок, необходимости комплексного развития народного хозяйства и, в силу этого, целесообразности. Хотя в целом система государственного арбитража будет предоставлять субъектам хозяйственного (не граждан­ского!) права достаточную защиту и обеспечивать рассмотрение кон­фликтных ситуаций.

Суд в годы застоя. С середины 60-х до конца 80-х годов в развитии советского правосудия, так же как и всего государства, наблюдается оче­видный застой^[110]. Даже принятие Конституции СССР 1977 года не при­внесло практически ничего нового в судоустройство и судебный про- цесс^[111]. Ее глава 20 в основном повторила соответствующие положения Конституции 1936 года.

При этом некоторые нормы были весьма противоречивы. Так, напри­мер, статья 151 Конституции закрепляла один из основных принципов организации и деятельности суда: «Правосудие в СССР осуществляется только судом», а статья 163 передавала разрешение хозяйственных спо­ров между предприятиями, учреждениями и организациями в исключи­тельное ведение органов государственного арбитража в пределах их ком­петенции.

Организацию органов государственного арбитража, так же как и су­дов, должны были определять союзные законы. Эти нормы в очередной раз свидетельствуют о существовании в советский период не только практически, но и юридически параллельных судебных систем: для граж­дан и для хозяйствующих субъектов. Напомним, что правила рассмотре­ния дел в арбитраже отличались от общегражданского процесса.

Сохраняется уже сформировавшаяся система: в СССР действуют Верховный Суд СССР, Верховные суды союзных республик, Верховные суды автономных республик, краевые, областные, городские суды, суды автономных областей, суды автономных округов, районные (городские) народные суды, а также военные трибуналы в Вооруженных Силах. Вер­ховный Суд СССР и военных трибуналы являются судами СССР, осталь­ные суды — судами союзных республик.

Подтверждаются основные принципы советского правосудия: выбор­ность всех судей (за исключением судей военных трибуналов), их подот­четность органам и населению, их избравшим, коллегиальность правосу­дия (суд первой инстанции действует в составе народного судьи и народ­ных заседателей, остальные суды — в составе трех профессиональных судей), сменяемость судей (сохраняются соответственно 3-х и 5-летний срок пребывания судей в должности с возможным переизбранием или переназначением^[112], возможность отзыва судей и народных заседателей, привлечение их к дисциплинарной ответственности), слабые уголовные иммунитеты, равенство всех перед законом и судом, открытость процес­сов, правила применения национального языка судопроизводства, предо­ставление защиты обвиняемому (профессиональной и общественной). Очевидно, сохраняется и принцип совпадения судебных территорий с ад­министративно-территориальным делением (причем он настолько при­жился на российской почве, что действует и сегодня, и подавляющее большинство юристов вообще воспринимают этот принцип как должное, практически не замечая его).

В Конституции появляется еще одна важная норма, относящаяся к ряду так называемых судебных конституционных гарантий прав лично­сти, существование которой подтверждает отказ на легальном уровне от внесудебной репрессии. Статья 160 провозглашает: «Никто не может быть признан виновным в совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в соответствии с за­коном». Эта — увы, усеченная, — формула презумпции невиновности бу­дет воспроизведена и в действующей российской Конституции 1993 года.

По-прежнему провозглашается принцип независимости судей и су­дов. К 1977 году окончательно складывается неписаное правило, со­гласно которому замещать должности судей могут только члены КПСС, в крайнем случае (как правило, в судах народных) — члены ВЛКСМ. На­помним здесь, что в судах, так же как и в любых других государственных и негосударственных органах и организациях, существовали партийные и комсомольские организации. Судьи и работники судов — члены партии подчинялись, естественно, Уставу КПСС, а комсомольцы — Уставу ВЛКСМ. Как правило, воспитательная работа, меры общественного воздействия осуществлялись именно партийными и комсомольскими ор­ганами, до применения собственно дисциплинарной ответственности де­ло доходило только после применения этих мер либо в случае грубого на­рушения норм социалистической морали и законности.

Глава 21 более детально, чем предыдущая конституционная модель, определяет принципы и компетенцию прокуратуры. Высший надзор за точным и единообразным исполнением законов всеми министерствами, государственными комитетами и ведомствами, предприятиями, учрежде­ниями и организациями, исполнительными и распорядительными органа­ми местных Советов народных депутатов, колхозами, кооперативными и иными общественными организациями, должностными лицами, а также гражданами возлагается на Генерального прокурора СССР и подчинен­ных ему прокуроров (статья 164). Генеральный прокурор СССР ответ­ствен перед Съездом народных депутатов СССР и Верховным Советом СССР и им подотчетен. Прокуроры союзных республик, автономных рес­публик, краев, областей и автономных областей назначаются Генераль­ным прокурором СССР. Прокуроры автономных округов, районные и городские прокуроры назначаются прокурорами союзных республик и утверждаются Генеральным прокурором СССР. Срок полномочий Гене­рального прокурора СССР и всех нижестоящих прокуроров — пять лет. Органы прокуратуры осуществляют свои полномочия независимо от каких бы то ни было местных органов, подчиняясь только Генеральному прокурору СССР.

Организация и порядок деятельности Верховного Суда СССР опреде­ляются Законом о Верховном Суде СССР.

Однако, как минимум, была еще одна статья, весьма важная в рамках рассмотрения истории советского правосудия, да и всего Советского го­сударства, — статья 58:

«Граждане СССР имеют право обжаловать действия должностных лиц, государственных и общественных органов. Жалобы должны быть рассмотрены в порядке и в сроки, установленные законом.

Действия должностных лиц, совершенные с нарушением закона, с превышением полномочий, ущемляющие права граждан, могут быть в установленном законом порядке обжалованы в суд.

Граждане СССР имеют право на возмещение ущерба, причиненного незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанно­стей».

Иными словами, эта статья впервые предоставила советским гражда­нам (не объединениям) право на обжалование в суд неправомерных дей­ствий должностных лиц исполнительно-распорядительных органов, со­вершенные с нарушением закона, с превышением полномочий, ущемля­ющих права граждан.

Советские конституции не были актами прямого действия, и поэтому до перестроечного 1989 года, когда появился Закон СССР «О порядке обжалования в суд неправомерных действий должностных лиц, ущемля­ющих права граждан»^[113], ни юридической (за исключением случаев, ког­да такое право было предоставлено специальными нормами конкретных законов), ни реальной возможности бороться с произволом чиновника не было. Да и с принятием Закона эта возможность была весьма ограниче­на. Первое ограничение содержалось еще в Конституции: обжаловать действие (и только действие) мог только гражданин, но не объединение граждан. Второе и третье были сформулировано в Законе. Так, статьей 3 был специально установлен запрет на обжалование актов государствен­ного управления и должностных лиц нормативного характера (о законах речь вообще не шла). Этой же статьей была предусмотрена возможность установления иного несудебного порядка обжалования, наличие которо­го пресекало возможности применения норм рассматриваемого Закона. Статьей 5 Закона был предусмотрен весьма краткий пресекательный срок для подачи жалобы в суд — 1 месяц.

Вторая часть статьи 58 Конституции СССР нашла свою реализацию в Указе Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 года, ко­торым было утверждено Положение о порядке возмещения ущерба, при­чиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, пред­варительного следствия и суда^[114]. В полном объеме положения статьи 58 в советское время так и не были реализованы.

Россия приняла соответствующий Закон «Об обжаловании в суд дей­ствий и решений, нарушающих права и свободы граждан»^[115] также толь­ко на волне демократизации — ⁱIl апреля 1993 года. Этот закон, действу­ющий и сегодня с изменениями и дополнениями 1995 года (наряду с ними необходимо отметить Закон Российской Федерации «О внесении изме­нений и дополнений в Гражданский процессуальный кодекс РСФСР»^[116] от 28 апреля 1993 года, воспроизводящий текст Закона «Об обжалова­нии в суд..», но содержащий несколько принципиальных отличий от ба­зового акта), составляет правовую основу соответствующей группы пол­номочий судов общей юрисдикции. О содержании и практике примене­ния указанного Закона написано много, существуют многочисленные разъяснения Верховного Суда Российской Федерации как по результатам обобщения практики его применения, так и по конкретным делам^[117], по­этому останавливаться на детальном анализе нет необходимости. Вместе с тем заметим, что объектом обжалования выступают любые акты и дей­ствия (бездействие), органов исполнительной власти, местного само­управления и общественных объединений, государственных и муници­пальных служащих, должностных лиц указанных органов, нарушающие права и свободы граждан или их объединений, создающие препятствия для осуществления таких прав либо порождающие незаконные обязан­ности, при условии, что другими законами Российской Федерации не установлен иной судебный порядок их обжалования. Таким образом, хотя и в несколько иных выражениях (статьи 1—3 Закона и 239-1 — 239-3 ГПК РСФСР), Закон наделил суды общей юрисдикции почти универ­сальными полномочиями в части осуществления судебного контроля над администрацией или полномочиями, более известными под названием административной юстиции. К моменту принятия Закона 1993 года суще­ствовало два «иных судебных порядка»: порядок защиты нарушенных прав в Конституционном Суде Российской Федерации в рамках судебного конституционного контроля и некоторые элементы такого порядка при­менительно к защите нарушенных прав в сфере предпринимательства в арбитражных судах в рамках судебного административного контроля.

Во исполнение предписаний Конституции СССР 30 ноября 1919 года принимается Закон «О Верховном Суде СССР»^[118], который на основа­нии статьи 153 Конституции определяет структуру и компетенцию этого органа.

В соответствии с Конституцией СССР Верховный Суд СССР являет­ся высшим судебным органом Союза Советских Социалистических Рес­публик и осуществляет надзор за судебной деятельностью судов СССР, а также судов союзных республик в пределах, установленных настоящим Законом.

Верховный Суд СССР действует на основе социалистической закон­ности, способствует укреплению правопорядка, защите интересов обще­ства, прав и свобод граждан.

Всей своей деятельностью Верховный Суд СССР призван обеспечи­вать правильное и единообразное применение законов при осуществле­нии правосудия, воспитывать граждан в духе преданности Родине и делу коммунизма, в духе точного и неуклонного исполнения Конституции СССР и советских законов, бережного отношения к социалистической собст­венности, соблюдения дисциплины труда, честного отношения к госу­дарственному и общественному долгу, уважения к правам, чести и досто­инству граждан, к правилам социалистического общежития (статья 1).

Верховный Суд СССР в пределах своих полномочий рассматривает дела в качестве суда первой инстанции, в кассационном порядке, в по­рядке надзора и по вновь открывшимся обстоятельствам.

Верховный Суд действует в составе:

1) Пленума Верховного Суда СССР;

2) Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР;

3) Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР;

4) Военной коллегии Верховного Суда СССР

Верховный Суд избирается Верховным Советом СССР сроком на пять лет в составе Председателя, его заместителей, членов и народных засе­дателей. В состав Верховного Суда СССР входят председатели Верхов­ных Судов союзных республик, являющиеся членами Верховного Суда СССР по должности.

Количественный состав Верховного Суда также устанавливается Вер­ховным Советом СССР.

Избрание отдельных судей Верховного Суда вместо выбывших про­изводится по представлению Председателя Верховного Суда Верховным Советом СССР, а в период между его сессиями — Президиумом Верхов­ного Совета СССР — с последующим представлением изданного в свя­зи с этим Указа на утверждение Верховного Совета СССР на очередной сессии.

В Законе 1979 года находят окончательное закрепление ряд на прак­тике уже существовавших полномочий Верховного Суда.

Во-первых, это полномочие давать руководящие разъяснения Плену­ма Верховного Суда СССР, которые становятся одним из важнейших ин­струментов управления в судебной системе (наряду с правом осущест­влять судебный надзор, оформившимся, как было показано, значительно раньше).

В соответствии со статьей 3 Верховный Суд СССР изучает и обобща­ет судебную практику, анализирует судебную статистику и дает руководя­щие разъяснения судам по вопросам применения законодательства, воз­никающим при рассмотрении судебных дел. Руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда обязательны для судов, других органов и дол­жностных лиц, применяющих закон, по которому дано разъяснение.

Верховный Суд СССР осуществляет контроль за выполнением суда­ми руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда СССР.

Во-вторых, Верховный Суд получает право законодательной инициа­тивы в Верховном Совете СССР (статья 4). Это полномочие предостав­ляет суду практически безграничную свободу в сфере создания законо­дательной базы своей деятельности. Отныне альтернативные проекты законов, касающихся организации и деятельности суда, практически не имеют шансов на рассмотрение. Особое значение это полномочие при­обретет в перестроечное и новейшее время. В советский период любой проект закона мог быть рассмотрен только с одобрения руководящий и направляющей силы Советского государства — КПСС (статья 6 Консти­туции СССР 1977 года).

В-третьих, поскольку после Великой Отечественной войны СССР раскрыл свои границы и международное сотрудничество стало весьма обширным, Верховный Суд СССР получает также исключительные пол­номочия, связанные с разрешением вопросов, вытекающих из междуна­родных договоров СССР.

Остановимся здесь на конструкции Пленума Верховного Суда СССР, поскольку конструкции пленумов союзных республик резко отличаются от этой законодательной модели. Первое обстоятельство, на которое сле­дует обратить внимание: наряду с членами Верховного Суда СССР чле­нами Пленума являлись председатели Верховных Судов союзных респуб­лик, с одной стороны, и Генеральный прокурор СССР и Министр юсти­ции СССР — с другой.

Согласно статье 18 Закона Пленум Верховного Суда СССР:

1) рассматривает в порядке надзора дела по протестам Председателя Верховного Суда СССР и Генерального прокурора СССР на решения, приговоры, определения судебных коллегий Верховного Суда СССР, а также на постановления президиумов и пленумов Верховных Судов со­юзных республик в случае противоречия их законодательству Союза ССР или нарушения ими интересов других союзных республик;

2) рассматривает по заключениям Генерального прокурора СССР о вновь открывшихся обстоятельствах дела, по которым решения, приго­воры или определения вынесены судебными коллегиями Верховного Су­да СССР либо постановления приняты самим Пленумом Верховного Су­да СССР;

3) рассматривает материалы обобщения судебной практики и судеб­ной статистики, а также представления Генерального прокурора СССР и Министра юстиции СССР и дает руководящие разъяснения судам по во­просам применения законодательства;

4) утверждает по представлениям Председателя Верховного Суда СССР составы судебных коллегий и секретаря Пленума Верховного Су­да СССР из числа членов Верховного Суда СССР;

5) утверждает по представлению Председателя Верховного Суда СССР научно-консультативный совет при Верховном Суде СССР;

6) рассматривает и решает вопросы о внесении представлений в Вер­ховный Совет СССР или в Президиум Верховного Совета СССР в по­рядке осуществления законодательной инициативы, а о толковании за­конов СССР — в Президиум Верховного Совета СССР;

7) заслушивает отчеты председателей судебных коллегий Верховного Суда СССР о деятельности коллегий;

8) заслушивает доклады председателей Верховных Судов союзных республик, председателей военных трибуналов видов Вооруженных Сил СССР, округов, групп войск, флотов о практике применения законода­тельства Союза ССР, а также о выполнении руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда СССР;

9) рассматривает представления Председателя Верховного Суда СССР о несоответствии руководящих разъяснений пленумов Верховных Судов союзных республик законодательству Союза ССР или постановлениям Пленума Верховного Суда СССР;

10) рассматривает представления Генерального прокурора СССР о несоответствии руководящих разъяснений пленумов Верховных Судов союзных республик законодательству Союза ССР

Иными словами, Пленум Верховного Суда СССР был рабочим орга­ном Суда и обладал двумя группами полномочий: по управлению судеб­ной системой Союза ССР и собственно судебными. Пленумы же Верхов­ных Судов союзных республик не были судебными органами, а лишь осу­ществляли полномочия общего руководства судами республик.

В развитие положений Закона 1 июня 1979 года Указом Президиума Верховного Совета СССР^[119] учреждаются в целях охраны государствен­ной тайны и обеспечения установленного режима секретности спецсу- ды — постоянные сессии Верховных Судов союзных республик (без об­ластного деления), Верховных Судов автономных республик, областных и приравненных к ним судов. Этим же актом учреждены спецадвокатура, спецнотариат и специальные органы МВД, действующие на особо ре­жимных объектах.

Организационное руководство судами по-прежнему осуществляет Министерство юстиции СССР.

По уже сложившейся традиции одновременно с Законом о Верховном Суде принимается и Закон СССР «О прокуратуре СССР»^[120], детализи­рующий конституционные нормы.

Также 30 ноября 1979 года в СССР впервые принимается Закон «Об адвокатуре в СССР»^[121]. Основной задачей советской адвокатуры провоз­глашается оказание юридической помощи гражданам и организациям. Согласно статье 1 Закона адвокатура в СССР содействует охране прав и законных интересов граждан и организаций, осуществлению правосудия, соблюдению и укреплению социалистической законности, воспитанию граждан в духе точного и неуклонного исполнения советских законов, бе­режного отношения к народному добру, соблюдения дисциплины труда, уважения к правам, чести и достоинству других лиц, к правилам социали­стического общежития. Организационной формой адвокатуры становят­ся коллегии адвокатов, формируемые по территориальному принципу.

Так завершились все дискуссии относительно необходимости и до­пустимости существования в Советском государстве этого института. Однако в те годы восстановление полной независимой адвокатуры было невозможно. Организационное руководство адвокатурой осуществляло Министерство юстиции (статья 3 Закона и др.).

Союзная законодательная база в рассматриваемом аспекте была за­вершена с принятием Закона СССР от 25 июня 1980 года «О внесении изменений и дополнений в Положение о военных трибуналах», которым была утверждена обновленная редакция Положения^[122].

Союзное законодательство незамедлительно воспринимается респуб­ликанским. Так, Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР» принимает­ся уже 8 июля 1981 года^[123]. Поскольку данный акт (с многочисленными изменениями и дополнениями, внесенными не менее 12 раз) действует до настоящего времени и составляет основу правового регулирования орга­низации и деятельности современных судов общей юрисдикции, в насто­ящем разделе он не рассматривается. Заметим лишь, что он в основном сохранил уже неоднократно описанную выше трехзвенную структуру: районный (городской) народный суд, областной и приравненный к нему суд и Верховный Суд РСФСР. К этому периоду единообразие республи­канского законодательства, его «клоновость» по отношению к союзно­му стали абсолютной аксиомой, и в российском Законе были воспроиз­ведены все принципы советского правосудия и соответствующие под­ходы.

В 1981 году в РСФСР принимаются также законы «О выборах район­ных (городских) народных судов»^[124] и «О порядке отзыва народных судей и народных заседателей районных (городских) народных судов»^[125], а в 1982 году — серия актов, касающихся организации выборов народных судей и заседателей^[126].

В период середины 60-х — конца 80-х годов материальное и процес­суальное законодательство, естественно, не стояло на месте, однако его развитие шло по вектору, определенному названными выше кодексами, не претерпевая концептуальных изменений.

Последний период в развитии советского правосудия охваты­вает всего несколько лет. Он начинается с апрельского (1985 года) Пле­нума ЦК КПСС, началом перестройки, набирает силу благодаря реше­ниям XIX партийной конференции (1988 год)^[127] и завершается падением советского строя — фактически уже в 1990 году с принятием Россией Декларации «О государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики», а формально — в 1991 го­ду с распадом СССР.

Законом СССР от 1 декабря 1988 года «Об изменениях и дополне­ниях Конституции (Основного закона) СССР» статьи 152, 153 и 155 Конституции излагаются в новой редакции. Отныне все судьи, в том чис­ле судьи военных трибуналов, избираются соответствующими советами народных депутатов, так же избираются и народные заседатели — откры­тым голосованием на собраниях граждан по месту жительства или ра­боты, собраниями военнослужащих. Народные заседатели вышестоящих судов избираются соответствующими советами народных депутатов. Срок полномочий, о чем выше уже было сказано, увеличивается до 5 (на­родные заседатели) и 10 лет (профессиональные судьи). Существенно сокращаются властные полномочия Верховного Суда СССР, за ним фак­тически остается только функция судебного надзора. И наконец, усили­ваются гарантии независимости судей и народных заседателей, форму­лируется представление об их неприкосновенности и о необходимости урегулирования вопросов независимости и неприкосновенности зако­ном.

И на самом деле, такой закон принимается 4 августа 1989 года — За­кон СССР «О статусе судей в СССР»^[128] — это оказался первый и послед­ний союзный закон, посвященный правовому статусу судей и народных заседателей.

Согласно статье 1 судьями и народными заседателями могли быть граждане СССР, избранные в установленном законом порядке в Верхов­ный Суд СССР, Верховные Суды союзных республик, Верховные Суды автономных республик, краевые, областные, городские суды, суды авто­номных областей, суды автономных округов, районные (городские) народ­ные суды, а также военные трибуналы в Вооруженных Силах СССР На­родным судьей мог быть гражданин, достигший ко дню выборов 25 лет, имевший высшее юридическое образование, стаж работы по юридиче­ской специальности не менее двух лет и сдавший квалификационный эк­замен, а судьей вышестоящего суда — гражданин СССР, имевший выс­шее юридическое образование и стаж работы по юридической специаль­ности не менее пяти лет, в том числе, как правило, не менее двух лет в качестве судьи. Судьей военного трибунала мог быть избран гражданин, достигший ко дню выборов 25 лет, состоявший на действительной воен­ной службе, имевший высшее юридическое образование и воинское зва­ние офицерского состава. Лицо, впервые избираемое судьей военного трибунала, должно было сдать квалификационный экзамен. Народным заседателем мог быть избран гражданин СССР, достигший ко дню выбо­ров 25 лет, а народным заседателем военного трибунала — гражданин СССР, состоявший на действительной военной службе (статья 8).

Независимость судей и народных заседателей гарантировалась стать­ей 3 Закона и обеспечивалась установленными законом порядком их из­брания и освобождения, неприкосновенностью судей и народных засе­дателей, строгой юридической процедурой осуществления правосудия, тайной совещания судей при вынесении решений и запрещением требо­вать ее разглашения, ответственностью за неуважение к суду или вме­шательство в разрешение конкретных дел, созданием необходимых орга­низационно-технических условий для деятельности судов, а также мате­риальным и социальным обеспечением судей^[129], соответствующим их высокому статусу.

Вместе с тем согласно статье 1 судьи и народные заседатели были от­ветственны перед избравшими их органами или избирателями и отчиты­вались перед ними.

Проявление неуважения к суду со стороны участвующих в деле лиц или граждан, присутствующих в судебном заседании, а равно соверше­ние кем бы то ни было действий, свидетельствующих о явном пренебре­жении к суду, влекло ответственность в соответствии с законодатель­ством Союза ССР и союзных республик.

Запрещалось вмешательство в деятельность судей и народных засе­дателей по осуществлению правосудия.

Воздействие в какой бы то ни было форме на судей или народных за­седателей с целью воспрепятствовать всестороннему, полному и объек­тивному рассмотрению конкретного дела либо добиться вынесения неза­конного судебного решения влекло уголовную ответственность в соот­ветствии с законодательством Союза ССР и союзных республик.

Устанавливалось также, что средства массовой информации не впра­ве предрешать в своих сообщениях результаты судебного разбирательст­ва по конкретному делу или иным образом воздействовать на суд до вступления решения или приговора в законную силу.

Неприкосновенность судей и народных заседателей означала, что судья, а также народный заседатель при исполнении им обязанностей в суде не может быть привлечен к уголовной ответственности или аресто­ван без согласия соответствующего совета народных депутатов или Вер­ховного Совета.

Уголовное дело в отношении народного судьи или народного заседа­теля районного (городского) народного суда могло быть возбуждено только прокурором союзной республики или Генеральным прокурором СССР, а в отношении судей или народных заседателей других судов со­юзных республик и судов Союза ССР — только Генеральным прокурором СССР. Возбуждение уголовного дела в отношении судей и народных за­седателей военных трибуналов допускалось лишь с согласия Президиума Верховного Совета СССР, в отношении народных заседателей районных (городских) народных судов — с согласия президиума вышестоящего Со­вета народных депутатов, в отношении всех других судей и народных за­седателей — с согласия Совета народных депутатов, избравшего их, а в период между сессиями — с согласия президиума соответствующего Со­вета.

Уголовные дела в отношении народных судей и народных заседателей районных (городских) народных судов были подсудны только Верховным Судам союзных республик, а в отношении судей и народных заседателей других судов союзных республик и судов Союза ССР — Верховному Суду СССР.

Не допускалось задержание, привод или применение мер администра­тивного взыскания в отношении судьи, а также народного заседателя при исполнении им обязанностей в суде.

Раздел III Закона детально регулировал процедуры выборов судей и народных заседателей (включая стадии отбора^[130] и собственно избра­ния).

Раздел IV (к сожалению, его содержание практически утеряно в со­временном российском законодательстве о статусе судей) содержал рег­ламентацию прав и обязанностей судей и народных заседателей. Судья, обладая властными полномочиями, был вправе:

— требовать от должностных лиц и граждан исполнения своих распо­ряжений, связанных с осуществлением возложенных на него законом обязанностей;

— вносить представления в государственные органы, общественные организации и должностным лицам об устранении нарушений закона или причин и условий, способствовавших совершению правонарушений;

— запрашивать информацию от государственных и общественных ор­ганов, научных учреждений и информационных центров.

Государственные органы, общественные организации и должностные лица были обязаны выполнять требования и распоряжения судей, свя­занные с осуществлением судебной деятельности, своевременно отвечать на их представления и запросы.

Народный заседатель, имевший высшее юридическое образование, был вправе замещать народного судью районного (городского) народного суда в случае его длительного отсутствия.

Судьи и народные заседатели при рассмотрении гражданских, уголов­ных дел и дел об административных правонарушениях обязаны были точ­но исполнять требования законов, обеспечивать охрану прав и свобод граждан, их чести и достоинства, интересов общества, высокую культуру и воспитательное воздействие судебной деятельности, быть справедли­выми и гуманными.

Судьи и народные заседатели при выполнении своих обязанностей в суде, а также во внеслужебных отношениях должны были избегать всего, что могло бы умалить авторитет социалистического правосудия, достоин­ство советского судьи или вызвать сомнение в его объективности и бес­пристрастности.

Народные заседатели были обязаны овладевать правовыми знаниями, готовиться к судебному разбирательству каждого дела, участвовать в ра­боте по предупреждению правонарушений.

Однако, пожалуй, самыми важными нововведениями стали институты конференции судей и квалификационных коллегий судей — прообраз су­дейского самоуправления. Согласно статье 14 Закона судьи судов союз­ной республики, не имеющей областного деления, автономной республи­ки, края, области, города, автономной области, автономного округа еже­годно созывались на конференции.

Конференция судей имела право и была обязана обсуждать возник­шие в судебной практике вопросы применения законодательства, обра­щаться в Верховный Суд СССР или Верховный Суд союзной республи­ки с предложениями о даче руководящих разъяснений, либо о внесении представлений в порядке законодательной инициативы, либо о толкова­нии законов.

Квалификационные коллегии судей создавались в целях обеспечения выдвижения на судебную работу достойных кандидатов и усиления гаран­тий независимости судей. Они избирались на соответствующих конфе­ренциях судей из числа судей. Квалификационные коллегии судей Вер­ховного Суда СССР и Верховных Судов союзных республик избирались из числа членов соответствующих судов пленумами этих судов сроком на пять лет и отчитывались о своей работе перед конференциями судей или пленумами судов, их избравшими.

Квалификационные коллегии судей были вправе:

— оценивать подготовленность к судебной работе каждого кандидата, впервые выдвигаемого в народные судьи, и проводить квалификационный экзамен кандидатов в судьи;

— давать заключения о возможности выдвижения кандидата в народ­ные судьи или в члены вышестоящего суда;

— проводить квалификационную аттестацию судей;

— давать заключение по вопросу об отзыве судьи;

— рассматривать вопрос о дисциплинарной ответственности судьи.

Квалификационные коллегии судей Верховного Суда СССР и Верхов­ных Судов союзных республик, кроме того, рассматривали жалобы на ре­шения нижестоящих квалификационных коллегий по вопросам об отзыве и дисциплинарной ответственности судей, порядку осуществления кото­рых был посвящен раздел VI Закона.

Согласно статье 17 Закона судьи и народные заседатели могли быть досрочно лишены своих полномочий за нарушение социалистической за­конности или совершение порочащего поступка, несовместимого с их вы­соким званием, не иначе как по отзыву избравшего их органа либо изби­рателей, а также в силу состоявшегося о них обвинительного приговора суда, вступившего в законную силу.

К дисциплинарной ответственности судья в соответствии со стать­ей 18 мог быть привлечен за:

— нарушение законности при рассмотрении судебных дел;

— совершение другого служебного проступка;

— совершение порочащего поступка.

Представления о дисциплинарной ответственности были развиты в утвержденном Постановлением Верховного Совета СССР от 2 ноября 1989 года Положении о дисциплинарной ответственности судей, отзыве и досрочном освобождении судей и народных заседателей судов Союза СССР^[131].

Квалификационная коллегия судей Верховного Суда СССР рассмат­ривала дела о дисциплинарных проступках:

— судей Верховного Суда СССР;

— председателей и заместителей председателей военных трибуналов видов Вооруженных Сил СССР, округов, групп войск, флотов.

Квалификационные коллегии судей военных трибуналов видов Воору­женных Сил СССР, округов, групп войск, флотов рассматривали вопро­сы о дисциплинарной ответственности судей военных трибуналов армий, флотилий, корпусов, соединений и гарнизонов, а также членов военных трибуналов видов Вооруженных Сил СССР, округов, групп войск, фло­тов.

Право возбуждения дисциплинарного производства принадлежало:

— Председателю Верховного Суда СССР — в отношении судей Вер­ховного Суда СССР;

— Председателю Верховного Суда СССР, Министру юстиции СССР (имело ограничения), председателю Военной коллегии Верховного Суда СССР, начальнику Управления военных трибуналов Министерства юсти­ции СССР (последнему — с некоторыми ограничениями) — в отношении судей всех военных трибуналов;

— председателям военных трибуналов видов Вооруженных Сил СССР, округов, групп войск, флотов — в отношении судей соответствующих во­енных трибуналов, а также судей военных трибуналов армий, флотилий, корпусов, соединений и гарнизонов.

Судья мог быть подвергнут дисциплинарному взысканию не позднее чем через один месяц со дня обнаружения проступка, не считая времени служебной проверки или отсутствия судьи на работе по уважительной причине, но не позднее чем через один год со дня его совершения.

До направления материалов дисциплинарного производства в ква­лификационную коллегию с ними должен был быть ознакомлен судья, в отношении которого оно было возбуждено. При этом судья был вправе представить дополнительные объяснения либо заявить ходатайство о проведении дополнительной проверки.

До начала рассмотрения дела квалификационная коллегия при необ­ходимости могла провести дополнительную проверку оснований привле­чения судьи к дисциплинарной ответственности. Такая проверка прово­дилась одним из членов коллегии по поручению ее председателя.

Дисциплинарное дело должно было быть рассмотрено не позднее чем в месячный срок со дня его поступления в квалификационную кол­легию.

Участие судьи, привлекаемого к дисциплинарной ответственности, в рассмотрении дела являлось обязательным. В рассмотрении дела были вправе принимать участие другие судьи, а также должностное лицо, воз­будившее дисциплинарное производство, либо его представитель.

Коллегия имела право налагать следующие дисциплинарные взыска­ния:

— замечание;

— выговор;

— строгий выговор.

Кроме того, квалификационная коллегия была вправе прекратить дис­циплинарное производство ввиду необоснованности привлечения судьи к дисциплинарной ответственности, или пропуска сроков привлечения к дисциплинарной ответственности, или нецелесообразности наложения дисциплинарного взыскания в случаях, когда находила возможность огра­ничиться лишь рассмотрением материалов производства в заседании.

Естественно, решение коллегии направлялось в орган, внесший соот­ветствующее представление, который мог и не согласиться с решением коллегии, возвращал представление и производство возобновлялось.

В случаях, когда коллегия приходила к выводу о необходимости отзы­ва судьи или возбуждения в отношении него уголовного дела, она обра­щалась к соответствующим государственным органам.

Решение квалификационной коллегии судей Верховного Суда СССР о наложении дисциплинарного взыскания обжалованию не подлежало и являлось окончательным.

Если в течение года со дня наложения дисциплинарного взыскания судья не подвергался новому дисциплинарному взысканию, он считался не подвергавшимся дисциплинарному наказанию.

Современному юристу, интересующемуся проблемами организации и деятельности судебной власти, очевидно, что в основе российского Зако­на «О статусе судей в Российской Федерации», принятого уже после рас­пада Союза и поэтому в настоящей статье не рассматриваемого, лежит союзное законодательство конца 80-х годов, при этом многие конструк­ции последнего выглядят более логичными и продуманными.

Постановлением Верховного Совета СССР от 2 ноября 1989 года^[132] были утверждены квалификационные классы судей и порядок их присвое­ния (производилось президиумами соответствующих советов^[133]), тогда же было утверждено и Положение о квалификационной аттестации су­дей^[134].

Однако вернемся к последнему этапу в развитии собственно совет­ского правосудия. 13 ноября 1989 года принимаются Основы законода­тельства Союза ССР и союзных республик о судоустройстве^[135]. Основа­ми в очередной раз закрепляется status quo судебной организации и ее состав: в СССР действуют суды Союза ССР — Верховный Суд СССР и военные трибуналы — и суды союзных республик — Верховный Суд со­юзной республики, Верховные Суды автономных республик, краевые, областные, городские суды, суды автономных областей, суды автономных округов, районные (городские) народные суды (статья 23). Вместе с тем допускается, что законодательством союзных республик может быть предусмотрено создание составов судов, специализированных для рас­смотрения отдельных категорий дел (дел о несовершеннолетних, семей­ных и других). На самом деле Закон содержит еще одну новеллу институ­ционального характера: он учреждает институт судей по административ­ному^[136] и исполнительному производству, состоящих при районных (го­родских) народных судах.

Существенные изменения касаются не структуры, а концептуального подхода к пониманию места и роли советского суда, его задачам: отныне, осуществляя правосудие, суд в СССР призван охранять от всяких пося­гательств закрепленный в Конституции СССР, конституциях союзных и конституциях автономных республик общественный строй СССР, его по­литическую и экономическую системы; социально-экономические, по­литические и личные права и свободы граждан, провозглашенные и га­рантируемые Конституцией СССР, конституциями союзных республик, конституциями автономных республик и советскими законами; права и законные интересы предприятий, учреждений, организаций. Вся деятель­ность суда должна быть направлена на всемерное укрепление социали­стического правового государства, законности и правопорядка, утверж­дение принципа социальной справедливости, обеспечение демократиза­ции и дальнейшего развития самоуправления народа, предупреждение правонарушений, воспитание граждан в духе точного и неуклонного ис­полнения Конституции СССР, конституций союзных республик, консти­туций автономных республик и советских законов, уважения к правам, чести и достоинству граждан, к правилам социалистического общежития (статья 3).

В результате такого подхода в системе принципов, наряду с уже усто­явшимися, появляются новые. Так, статья 7 провозглашает право граж­дан на судебную защиту от неправомерных действий органов государст­венного управления и должностных лиц, а также от любых посягательств на честь и достоинство, жизнь и здоровье, на личную свободу и имуще­ство, иные права и свободы, предусмотренные Конституцией СССР, кон­ституциями союзных республик, конституциями автономных республик и советскими законами. Иной порядок защиты прав и законных интересов граждан может быть установлен только законами Союза ССР и союзных республик. Усиливаются гарантии защиты и т. д.

Организационное обеспечение деятельности судов по-прежнему оста­ется за Министерством юстиции СССР и министерствами юстиции союз­ных, автономных республик, управлениями (отделами) юстиции испол­нительных комитетов краевых, областных, городских Советов народных депутатов при строгом соблюдении принципа независимости судей и под­чинения их только закону. Министерство юстиции СССР и его органы разрабатывают и вносят в соответствующие Советы народных депутатов предложения по вопросам организации судов союзных республик и воен­ных трибуналов, проведения выборов судей и народных заседателей; осу­ществляют подбор и подготовку кандидатов в судьи, повышение квали­фикации кадров судов; организуют работу по материально-техническому обеспечению судов и созданию надлежащих условий для их деятельности, ведению судебной статистики, исполнению судебных решений; разраба­тывают и осуществляют меры, направленные на укрепление независи­мости судей. Кроме того, Министр юстиции СССР был наделен правом вносить Пленуму Верховного Суда СССР предложения по вопросам при­менения законодательства.

В 1989 году принимается также Закон СССР «О конституционном надзоре в СССР»^[137], которым в какой-то степени возрождаются соответ­ствующие функции, принадлежавшие в 20—30-х годах Верховному Суду СССР. Конституционный надзор в СССР учрежден в целях обеспечения соответствия актов государственных органов и общественных организа­ций Конституции СССР, конституциям союзных и автономных республик, охраны конституционных прав и свобод личности, прав народов СССР, демократических основ советского общества, он должен осуществляться Комитетом конституционного надзора СССР и органами конституцион­ного надзора союзных и автономных республик.

Комитет конституционного надзора рассматривал вопросы о соответ­ствии Конституции СССР:

— проектов законов СССР и иных актов, внесенных на рассмотрение Съезда народных депутатов СССР;

— законов СССР и иных актов, принятых Съездом народных депута­тов СССР;

— конституций союзных республик.

Комитет конституционного надзора осуществлял надзор за соответ­ствием Конституции СССР и законам СССР, принятым Съездом народ­ных депутатов СССР:

— законов СССР и иных актов, принятых Верховным Советом СССР, постановлений Совета Союза и Совета Национальностей;

— проектов актов, внесенных на рассмотрение этих органов.

Комитет конституционного надзора СССР осуществлял надзор за со­ответствием Конституции СССР и законам СССР, принятым Съездом народных депутатов СССР и Верховным Советом СССР:

— указов и постановлений Президиума Верховного Совета СССР;

— распоряжений Председателя Верховного Совета СССР;

— законов союзных республик;

— постановлений и распоряжений Совета Министров СССР;

— международных договорных и иных обязательств СССР и союзных республик, представленных на ратификацию или утверждение;

— руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда СССР;

— актов Генерального прокурора СССР и Главного государственного арбитра СССР, имеющих нормативный характер, а также нормативных правовых актов других государственных органов и общественных органи­заций, в отношении которых в соответствии с Конституцией СССР не осуществляется прокурорский надзор.

Надзорные функции Комитета конституционного надзора не распро­странялись на приговоры и иные решения судов, решения органов рас­следования, прокуратуры, государственного арбитража по гражданским, уголовным, административным, арбитражным делам (статья 11).

Порядок принятия Комитетом конституционного надзора вопросов к производству, равно как и юридическая сила его решений, существенно отличаются от действующего сегодня в Конституционном Суде Россий­ской Федерации.

Комитет конституционного надзора принимал вопрос к рассмотре­нию:

1) по поручению Съезда народных депутатов СССР — в отношении проектов законов СССР и иных актов, внесенных на рассмотрение Съез­да народных депутатов СССР;

2) по предложениям не менее чем одной пятой народных депутатов СССР, Председателя Верховного Совета СССР, высших органов госу­дарственной власти союзных республик — в отношении законов СССР и иных актов, принятых Съездом народных депутатов СССР;

3) по поручению Съезда народных депутатов СССР, по предложениям Верховного Совета СССР, Президиума Верховного Совета СССР, выс­ших органов государственной власти союзных республик — в отношении конституций и законов союзных республик;

4) по поручению Съезда народных депутатов СССР, по предложениям не менее чем одной пятой членов Верховного Совета СССР, Председа­теля Верховного Совета СССР, высших органов государственной власти союзных республик — в отношении законов СССР и иных актов, приня­тых Верховным Советом СССР, постановлений Совета Союза и Совета Национальностей, а также проектов актов, внесенных на рассмотрение этих органов; постановлений и распоряжений Совета Министров СССР; международных договорных и иных обязательств СССР и союзных рес­публик;

5) по поручению Съезда народных депутатов СССР, по предложениям Верховного Совета СССР, его палат, Президиума Верховного Совета СССР, Председателя Верховного Совета СССР, постоянных комиссий палат и комитетов Верховного Совета СССР, Совета Министров СССР, высших органов государственной власти союзных республик, Комитета народного контроля СССР, Верховного Суда СССР, Генерального проку­рора СССР, Главного государственного арбитра СССР, общесоюзных ор­ганов общественных организаций и Академии наук СССР — в отношении нормативных правовых актов других государственных органов и общест­венных организаций.

Кроме того, Комитет конституционного надзора был вправе рассмот­реть по собственной инициативе вопросы о соответствии Конституции СССР и законам СССР актов высших органов государственной власти и управления СССР, других органов, образуемых или избираемых Съездом народных депутатов СССР и Верховным Советом СССР.

Комитет конституционного надзора также был вправе отклонить как не соответствующие его компетенции отдельные поручения, предложе­ния и обращения.

Решения и заключения Комитета конституционного надзора не имели прямого действия, за исключением случаев констатации факта наруше­ния прав человека, не нуллифицировали акт. Соответствующий орган должен был сам изменить или отменить его.

Члены Комитета конституционного надзора избирались сроком на 10 лет Съездом народных депутатов СССР. Была также установлена про­цедура ротации состава Комитета каждые пять лет.

Таким образом, даже в самый последний период своего существова­ния советская власть не смогла допустить существования конституцион­ного судебного и административного судебного контроля над собой.

В 1991 году принимается еще несколько законов: «О Высшем Арбит­ражном Суде СССР»^[138], которым государственный арбитраж, по сути, преобразуется в хозяйственный суд, и «О порядке разрешения хозяй­ственных споров Высшим Арбитражным Судом СССР»^[139], представляю­щий собой несколько упрощенный и сокращенный процессуальный ко­декс.

Все эти политические и институциональные изменения влияют и на развитие материального и процессуального права, из которого постепен­но, очень постепенно уходят чисто советские подходы и конструкции, и в которое также медленно проникает новое понимание права и государст­ва, их роли и места в обществе, об их формах и функциях. Напомним, что хотя процессуальные кодексы 60-х годов, равно как и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях, и будут подвергаться многочислен­ным изменениям и дополнениям, но просуществуют вплоть до начала XXI века.

Некоторые выводы. В основе советского правосудия лежит ленин­ское учение о суде и правосудии. Основными элементами советских пред­ставлений являются следующие.

Первый. Советский суд — народный суд, то есть суд всего народа, поэтому какие-либо ограничения участия народа в процедуре формиро­вания суда, прекращения полномочий суда и собственно осуществления правосудия, недопустимы. Как следствие: 1) судьи судов всех уровней избираются (за исключением военных и т. п.) как непосредственно наро­дом, так и его представителями — советами; 2) суд и судьи подотчетны народу — населению конкретной территории или органу, их избравшим; 3) судьи сменяемы, они избираются на конкретный срок (как правило, краткий — 3—5 лет) и могут быть отозваны соответственно народом или органом, их избравшими; 4) долгое время отсутствуют представления о профессиональных требованиях, предъявляемых к кандидатам на долж­ности судей (их заменяет требование преданности делу революции и т. п.), равно как и институт дисциплинарной ответственности (он компенсиро­ван институтами частых перевыборов и отзывом).

Второй. Руководящей и направляющей силой Советского государ­ства, наиболее просвещенной частью народа является партия. Посколь­ку судьи призваны оценивать содеянное другими лицами, судьями могут быть только лучшие представители народа, следовательно, члены партии или иные лица, лояльные к партии и государству. Так же как и в других органах Советского государства, действуют партийные и комсомольские организации, которым судьи в свою очередь подотчетны как члены пар­тии или комсомола. Как следствие, идея независимости судей и судов на первых этапах вообще не признается, а на последующих признается фор­мально. Это приводит к отсутствию профессиональных объединений су­дей и судейского самоуправления.

Третий. Советский суд призван реализовывать политику Советского государства наравне с другими органами государства, хотя и в специфи­ческой форме. Как следствие: 1) допускается признание революционной совести в качестве критерия правосудия в первые годы советской власти; 2) допускается вынесение за пределы ординарной или обычной процеду­ры наиболее важных или политических дел путем формирования инсти­тутов специальных (революционных, военных, особых и т. п.) судов, ко­торые, по сути, являлись политическими судами; 3) не допускался судеб­ный контроль в сфере деятельности самого Советского государства путем ограничения компетенции (предметной подсудности судов) судов в целом (запрет на обжалование соответствующих действий и актов в суде), в том числе за счет передачи отдельных категорий дел (трудовых, внутрипар­тийных, связанных с трудовой деятельностью, избирательных, дел ре­прессированных лиц и т. п.) несудебным органам.

Четвертый. Организационную целостность Советского государства обеспечивало действие основного принципа его структуры — демократи­ческого централизма. Этот же принцип естественным образом лежит в основе построения советской судебной системы. Как следствие, в орга­низации судебной системы проявляются общие для Советского государ­ства принципы построения управленческой структуры как государствен­ной, так и партийной: 1) совпадение границ судебных территорий с гра­ницами административных единиц; 2) формирование особых судебных инстанций — кассационной и надзорной, деятельность которых направ­лена не столько на устранение возможных и допустимых теоретически судебных ошибок, сколько на обеспечение абсолютного единства прак­тики, понимаемого как проведение единой судебной политики Советско­го государства; наделение этих инстанций правом давать обязательные для нижестоящих судов указания; 3) формирование смешанных по свое­му составу судов, в каждом из которых (кроме народного) сосуществует суд первой, второй и третьей инстанции, что позволяет обеспечивать до­полнительный контроль за рассмотрением наиболее важных дел.

Таким образом, к числу итогов развития Советского государства мож­но отнести отмену всех цензов, кроме профессиональных и возрастных и «ценза лояльности к власти», применительно к участию в отправлении правосудия; наличие разветвленного законодательства о суде и судьях; формирование жестко централизованной, хорошо управляемой системы советского правосудия, обеспечивавшей в течение длительного периода времени необходимые государству результаты, ориентацию судейского корпуса при вынесении судебных постановлений на решения партии и государства, а также формирование устойчивых стереотипов о правиль­ности и обоснованности именно советской организационной модели как единственно возможной в условиях России^[140].