<<
>>

§ 4. Виды и соотношение с национальным законодательством наднациональных источников трудового права в ЕАЭС

В Договоре о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 г. (далее - Договор о ЕАЭС) в ст. 1 заявлена цель обеспечения свободы движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы.

В ст. 2 того же Договора определено понятие «гармонизация законодательства» как сближение законодательства государств-членов, направленное на установление сходного (сопоставимого) нормативного правового регулирования в отдельных сферах[969]. Вместе с тем напрямую в указанном Договоре цель унификации и гармонизации трудового законодательства между государствами - членами ЕАЭС не обозначена, на что обратили внимание С. Ю. Головина и Н. Л. Лютов, А. М. Лушников и М. В. Лушникова[970]. Возникает вопрос: означает ли это, что в данном Союзе государства- члены не должны стремиться к сближению трудового законодательства, преследуя исключительно свои национальные интересы для регулирования собственного рынка труда? Полагаем, что нет. Разобщенность в нормах и институтах трудового права может стать формальным препятствием для создания и успешного функционирования единого евразийского рынка труда. Решению этой проблемы будет способствовать гармонизация трудового законодательства. К аналогичному выводу пришли А. М. Лушников и М. В. Лушникова, полагающие, что «в перспективе ЕАЭС должна расширить сферу международного региональногорегулирования труда»[971], а по прогнозу С. Ю. Головиной и Н. Л. Лютова, с которым мы согласны, «можно ожидать, что вопрос о гармонизации трудового законодательства государств - членов ЕАЭС в среднесрочной перспективе перейдет из области теоретических дискуссий в плактическую плоскость»[972].

Далее рассмотрим, какие виды наднациональных источников права существуют в рамках ЕАЭС, изучим их свойства (признаки) и установим соотношение с источниками национального и международного трудового права.

С учреждением в мае 2014 г.

и началом функционирования с 1 января 2015 г. ЕАЭС, пришедшего на смену ЕврАзЭС, правовой реальностью стало появление евразийского права или права ЕАЭС, чему посвящены даже отдельные учебные дисциплины в университетах, издаются учебники и учебные пособия [973], монографии[974].

Хотя легального определения евразийского права Договор о ЕАЭС не содержит, вместе с тем из содержания ст. 6 Договора о ЕАЭС следует, что право ЕАЭС составляют: а) настоящий Договор; б) международные договоры в рамках Союза; в) международные договоры Союза с третьей стороной; г) решения и распоряжения Высшего совета, Межправительственного совета и ЕЭК, принятые в рамках их полномочий, предусмотренных настоящим Договором и международными договорами в рамках Союза.

При этом источники права ЕАЭС, указанные в п. «а» - «в» ст. 6 Договора о ЕАЭС могут быть классифицированы как первичные, а относящиеся к группе «г» - как вторичные. Некоторые российские ученые-юристы (О. Ю. Бакаева, А. Я. Капустин) считают акты ЕЭК «актами вторичного порядка, отмечая, что договорная база ЕАЭС систематизирована по принципу «от общего к частному»[975]. Полагаем, что ко вторичным актам могут быть отнесены также решения и распоряжения Высшего совета,

Межправительственного совета, не требующие ратификации и обязательной внутригосударственной имплементации. В этом, в частности, и проявляется надгосударственный (наднациональный) характер данных источников, что не позволяет нам их относить к классическим (традиционным) источникам международного права.

Г. А. Василевич и С. Г. Василевич под интеграционным правом евразийской формации, которое в настоящее время активно развивается, понимают «совокупность норм учредительных и иных международных договоров, а также актов наднациональных органов ЕАЭС, которые регулируют общественные отношения, складывающиеся в ходе интеграционных процессов в рамках указанного межгосударственного образования и его отношения с государствами - членами ЕАЭС, иными государствами и организациями»[976].

В целом с таким подходом следует согласиться, хотя для определяемого понятия представляется более точным и лаконичным термин «евразийское право».

Для сравнения: российским автором А. В. Созонтовой предложена дефиниция европейского трудового права как «совокупности европейских стандартов труда, представляющих собой результат правового регламентирования (как деятельности различных форм европейской интеграции государств) в виде правил по поводу труда и смежных с трудом вопросов, содержащихся в актах европейских нормотворческих и межгосударственных органов, а также в многосторонних и двусторонних договорах, заключаемых между европейскими государствами»[977]. Данное определение представляется не вполне точным. Во-первых, в нем использовано словосочетание «европейские стандарты труда», которое само нуждается в определении. Во-вторых, формы европейской интеграции государств не могут осуществлять никакой деятельности; деятельность могут осуществлять сами государства через свои органы, международные организации (в том числе региональные европейские), а также органы (институты, структуры), созданные в рамках данных организаций. В-третьих, далеко не все двусторонние международные договоры, заключенные между европейскими государствами, создают европейское трудовое право. По мнению белорусского исследователя Т. А. Постоваловой, трудовое право ЕС «является частью наднационального трудового порядка с преимущественным или частично непосредственным действием для его государств-членов...»[978] В более поздней своей работе тот же автор указывает уже три аспекта в понимании европейского трудового права (сравнительно-правовой, международно-правовой и вышеуказанный «наднациональный»)[979]. Как первая формулировка, так и трехаспектный подход, на наш взгляд, не придают ясности понятиям европейского трудового права и трудового права ЕС, поскольку последнее определяется через наднациональный «трудовой порядок», т. е. словосочетание, которое само нуждается в дополнительных пояснениях.

Более предпочтителен системный взгляд на европейское трудовое право, емко сформулированный болгарским ученым Кр. Средковой, которая выделила в этом феномене три элемента (компонента): часть международного права, наднационального права и национальные правовые системы[980]. Легко заметить, что такой подход укладывается и в обосновываемую нами концепцию триединой системы источников трудового права (см. подробнее § 4 гл. 2 данной работы).

Трудовое право государств - членов ЕАЭС, на наш взгляд, представляет собой сложное собирательное понятие, охватывающее собой национальные системы трудового права государств - членов ЕАЭС и предполагающее сравнительный анализ их сходств и различий. В таком ключе написано учебное пособие П. Е. Морозова и А. С. Чанышева[981].

В свою очередь евразийское трудовое право (как доктринальная категория) нами понимается как полисистемный комплекс правовых норм, охватывающих собой, во- первых, нормы международного права (прежде всего той его части, которую можно отнести к праву ЕАЭС), во-вторых, правила, содержащиеся в актах надгосударственных органов, сформированных и действующих в рамках ЕАЭС и, в-третьих, нормы национального трудового законодательства Армении, Беларуси, Казахстана, Кыргызстана и Российской Федерации, которые подвергаются сравнительно-правовому анализу в учебных, научных или практических целях.

Система источников евразийского права (в том числе и источников евразийского трудового права) состоит из трех подсистем источников:

1) международные договоры, обязательные для государств - членов ЕАЭС, включая Договор о ЕАЭС (первичное право ЕАЭС);

2) акты органов ЕАЭС (вторичное право ЕАЭС);

3) национальное законодательство государств - членов ЕАЭС.

Поскольку первая группа источников трудового права проанализирована в гл. 3, а третья - в гл. 2 настоящей работы, остановимся подробнее на второй подсистеме.

Напомним, что согласно ст. 8 Договора о ЕАЭС органами Союза являются: Высший Евразийский экономический совет (далее - Высший совет); Евразийский межправительственный совет (далее - Межправительственный совет); Евразийская экономическая комиссия (далее - Комиссия или ЕЭК); Суд Евразийского экономического союза (далее - Суд Союза).

Причем ЕЭК, согласно ст.18 Договора о ЕАЭС, вправе принимать три вида актов: решения, распоряжения и рекомендации.

Важное значение имеет п. 13 Положения о Евразийской экономической комиссии (приложение № 1 к Договору о ЕАЭС), согласно которому Комиссия в пределах своих полномочий принимает решения, имеющие нормативно-правовой характер и обязательные для государств-членов, распоряжения, имеющие организационнораспорядительный характер, и рекомендации, не имеющие обязательного характера. Решения ЕЭК входят в право Союза и подлежат непосредственному применению на территориях государств-членов.

Из вышеуказанных норм вытекают следующие признаки, которыми наделены решения ЕЭК как источники вторичного права ЕАЭС:

1) нормативно-правовой характер (содержат в себе нормы права);

2) общеобязательность для государств-членов, физических и юридических лиц;

3) прямая применимость или самоисполнимость (подлежат непосредственному применению на территориях государств - членов).

Признак прямой применимости сближает решения ЕЭК с регламентами ЕС, которые имеют прямое действие в государствах - членах ЕС[982]. Из вышеуказанных признаков вытекает и четвертый признак (свойство) решений ЕЭК, которые носят наднациональный (надгосударственный) характер, поскольку подлежат применению государствами- членами без какой-либо внутригосударственной имплементации. О признаке наднациональности актов современных интеграционных образований (ЕС, ЕАЭС) пишут многие современные ученые-международники и компаративисты (А. И. Абдуллин, А. Я. Капустин, А. О. Четвериков, Р. В. Шмаков[983]). В науке высказывались, правда, и критические взгляды на этот признак. Так, В. Л. Толстых пишет: «Наднациональность, предполагающая независимость организации от государств-членов и право принимать обязательные для них решения, никак не проявляется (или проявляется очень незначительно) в ее деятельности, а, следовательно, и в деятельности ЕАЭС в целом»[984]. С этим мнением можно поспорить, так как в случае невыполнения государствами-членами решений ЕЭК у субъектов хозяйствования или других государств-членов есть возможность защищать свои интересы в Суде ЕАЭС и такие прецеденты имеются.

Можно констатировать, что решения ЕЭК, наряду с решениями Высшего совета и Межправительственного совета, - это реальная нормативная база для формирования наднационального права (в том числе наднационального трудового права) в рамках ЕАЭС.

ЕЭК имеет обширные полномочия в значительном количестве сфер экономики, среди которых специально выделены техническое регулирование и трудовая миграция (подп. 3 и 18 п. 3 Положения о ЕЭК). При этом техническое регулирование связано главным образом с принятием технических регламентов и стандартов. Среди принципов технического регулирования в рамках Союза ст. 51 Договора о ЕАЭС называет в числе прочих и такие как применение и исполнение технических регламентов Союза в государствах - членах без изъятий (п. 3); гармонизация межгосударственных стандартов с международными и региональными стандартами (п. 12). Технические регламенты Союза принимаются в целях защиты жизни и (или) здоровья человека и по ряду иных вопросов. Технические регламенты Союза имеют прямое действие на территории Союза (ст. 52 Договора о ЕАЭС). Как следует из первой цели принятия технических регламентов, часть из них имеет прямое отношение к институту охраны труда.

В качестве примера приведем технический регламент ТР ТС 019/2011 Таможенного Союза «О безопасности средств индивидуальной защиты», утвержденный решением

Комиссии Таможенного союза от 09.12.2011 № 878 (вступил в силу с 01.06.2012; действует с изменениями, внесенными решением Коллегии ЕЭК от 13.11.2012 № 221)[985].

Как уже отмечалось, в праве ЕАЭС решения ЕЭК относятся ко вторичному праву, в связи с чем они уступают по юридической силе Договору о ЕАЭС и международным договорам, вносящим в него изменения и дополнения. Кроме того, решения ЕЭК не должны противоречить актам Высшего совета и Межправительственного совета. Так что в праве ЕАЭС они занимают одно из последних мест в иерархии правовых актов.

Теоретически и практически важным представляется вопрос о соотношении по юридической силе, с одной стороны, технических регламентов и иных решений ЕЭК, а с другой - актов национального трудового законодательства государств-членов.

Сошлемся по этому вопросу на мнение Г. А. Василевича, который еще до подписания Договора о ЕАЭС обосновывал возможность непосредственного действия актов ЕЭК[986], а позднее уже на основе толкования норм Конституции Беларуси, Закона «О международных договорах Республики Беларусь» и вышеуказанного Договора пришел к выводу о том, что решения ЕЭК могут быть выше по юридической силе, чем национальный закон (законодательный акт)[987]. С этим мнением следует согласиться, поскольку государства-члены, наделив ЕЭК на основании Договора о ЕАЭС правом принимать решения, имеющие на их территории непосредственное действие, тем самым ограничили свой государственный суверенитет в этой части, добровольно взятыми на себя международными обязательствами, что соответствует такому общепризнанному принципу международного права, как Pacta sunt servanda («Договоры должны выполняться»). Согласно же конституциям Республики Беларусь (ст. 8) и Российской Федерации (ст. 15), законодательству других государств - членов ЕАЭС общепризнанные принципы международного права, ратифицированные международные договоры обладают верховенством (приоритетом) по отношению к национальному законодательству. Подтверждением тому служит и преамбула Договора о ЕАЭС, где государства-члены подтверждают свою приверженность целям и принципам Устава ООН, а также другим общепризнанным принципам и нормам международного права.

Несмотря на то что однозначного ответа по вопросу о месте решений ЕЭК в системе национального законодательства Армении, Беларуси, Казахстана, Кыргызстана и России ни в самом Договоре о ЕАЭС, ни в конституциях государств - членов Союза нет, вместе с тем надгосударственная природа этих актов, непосредственное действие, юридическая сила, придаваемая им Договором о ЕАЭС (международным договором учредительного характера), позволяют поставить решения ЕЭК в иерархии источников права после международных договоров, ратифицированных законами, но выше национальных законов и нормативных правовых актов, имеющих силу закона (в Беларуси - временных декретов Президента, в Казахстане - некоторых указов Президента) или более низкую юридическую силу.

Г. А. Василевичем также было высказано заслуживающее внимания предложение определить на уровне закона «более высокий статус актов межгосударственных образований, чем национальные законодательные акты, не посягая при этом на конституционные полномочия государственных органов и, конечно же, соблюдая международные договоры»[988]. Преимущество такого подхода состоит в том, что в государствах-членах не потребуется корректировать конституции. Если его реализовать применительно к решениям ЕЭК в государствах - членах ЕАЭС, то подобную норму следовало бы включить в законы о (нормативных) правовых актах, действующие в Армении, Беларуси, Казахстане, Кыргызстане, а в России принять по этому вопросу отдельные законы (лучше конституционные). При этом более высокая юридическая сила решений ЕЭК и в этом случае будет основываться не на национальном законе, а на нормах Договора о ЕАЭС и общепризнанном принципе Pacta sunt servanda.

Что касается решений Высшего совета, Межправительственного совета, то заметим, что данные акты не обладают непосредственным действием в государствах-членах. По этой причине указанными решениями не могут напрямую регулироваться трудовые и иные непосредственно связанные с ними отношения, за исключением определения условий труда (в том числе оплаты труда) сотрудников надгосударственных органов данного Союза. В качестве примера сошлемся на Решение Высшего Евразийского экономического совета от 10.10.2014 № 82 «Об оплате труда судей, должностных лиц и сотрудников Суда

Евразийского экономического союза»[989], которым были утверждены Порядок оплаты труда судей, должностных лиц и сотрудников Суда ЕАЭС, а также схема процентного соотношения ежемесячного денежного содержания должностных лиц и сотрудников Суда ЕАЭС к ежемесячному денежному содержанию судьи Суда ЕАЭС. 10 октября 2014 г. Высшим советом были приняты еще несколько решений, касающихся трудовых отношений: № 81 «Об утверждении общей штатной численности и структуры Суда Евразийского экономического союза», № 83 «Об отборе кандидатов на занятие вакантных должностей в Секретариате Суда Евразийского экономического союза»[990]. Подобные решения по сфере действия могут быть отнесены к специальным НПА.

В заключение параграфа сформулируем следующие основные выводы:

к наднациональным источникам трудового права в рамках ЕАЭС могут быть отнесены акты вторичного права ЕАЭС такие, как решения ЕЭК, решения Высшего совета и Межправительственного совета;

решения ЕЭК обладают четырьмя признаками (свойствами), позволяющими рассматривать их в качестве наднациональных источников права (в том числе трудового), подлежащими прямому применению в государствах - членах ЕАЭС; данные решения обладают верховенством по отношению к законам и НПА, имеющим силу закона или более низкую юридическую силу;

решения Высшего совета и Межправительственного совета по своей сфере действия могут быть отнесены к специальным НПА.

<< | >>
Источник: ТОМАШЕВСКИЙ Кирилл Леонидович. СИСТЕМЫ ИСТОЧНИКОВ ТРУДОВОГО ПРАВА ГОСУДАРСТВ - ЧЛЕНОВ ЕАЭС: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва - 2017. 2017

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 4. Виды и соотношение с национальным законодательством наднациональных источников трудового права в ЕАЭС:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -