ЗАКОН о государственных публичных должностных лицах (коккако:му ин:хо:) принят 21 октября 1947 г. за № 120 (в Японии нумерация законов ограничивается календарным годом).

Принятие закона было важной частью послевоенной демократи­ческой правовой реформы, проводившейся в стране под руковод­ством союзных (практически американских) оккупационных вла­стей.

Богатое содержание данного закона постоянно востребуется в современной жизни японского государства и общества, способ­ствуя тому, что современное японское чиновничество, страдая, конечно, всеми недостатками этого социального слоя, в том числе коррупцией, в то же время отличается, как отметил известный американский японовед-политолог Эзра Вогель^[33], высоким про­фессионализмом, преемственностью и глубоким чувством ответ­ственности. Было бы сложно выделить главнейшее в его материи, но можно, пожалуй, поставить на первое место следующие два момента: во-первых, закон встал на место упраздненных рескрип­тов императора о чиновничьем аппарате и ввел в практику научно обоснованную концепцию управления кадрами, стержнем кото­рой явилась иерархия должностных степеней, благодаря чему была решительно заменена прежняя система чиновничества на импера­торской службе; во-вторых, была учреждена Штатная палата (дзин- дзиин) как специализированный государственный орган с задачей практически осуществлять управление кадрами на новых началах (в различных русскоязычных изданиях этот орган называется Со­ветом по делам персонала.

В Японии, где зачастую в каждой области правового регули­рования общественных отношений функционирует «основной за­кон» (кихонхо:), на данный закон при его принятии были возло­жены функции основного закона в сфере регламентации статуса, прав и обязанностей, порядка службы и т.п. государственных слу­жащих. То, что данный закон занимает приоритетное место среди законодательства о госслужащих, указывается в самом законе (ста­тья I, пункт 5) и текстуально подтверждено в ряде других законо­дательных актов.

С момента принятия и до сегодняшнего дня закон неоднок­ратно подвергался частичным изменениям, среди которых важ­нейшими можно считать внесение поправок законом Ns 222 от 1948 г. в соответствии с рекомендациями, изложенными в мемо­рандуме верховного главнокомандующего союзными оккупаци­онными войсками (вводились ограничения на политическую дея­тельность госслужащих), и законом Ns 69 от 1965 г. в связи с ратификацией конвенции Ns 87 Международной организации труда (текст закона был дополнен разделом об организациях и ассоциа­циях госслужащих). Ограничения 1948 года были введены в обста­новке резкой активизации политической борьбы в японском об­ществе и диктовались опасениями того, что в такой ситуации в результате забастовочных акций и других форм протеста могут оказаться не обеспеченными важнейшие социальные потребнос­ти населения. Закрепленные тогда в законе ограничительные меры (см.

Основные законы порой называют «законами-декларация­ми» или «законами-программами», поскольку они главным обра­зом излагают принципы регулирования тех или иных отношений, очерчивают общие подходы к их регламентации и т.п. Так и рас­сматриваемый закон определил лишь основы кадровой системы, многие же конкретные нормы в соответствии с ним и в его разви­тие вводились в таких видах нормативных актов общегосудар­ственного значения, как законы, правительственные указы (сэй- рэй) и правила Палаты по делам персонала (дзиндзиин кисоку)

Японские исследователи выделяют следующие характерные черты рассматриваемого закона:

—       установление в нем основополагающих критериев, подле­жащих применению в отношении госслужащих; так, закон содер­жит критерии относительно иерархии должностных степеней, на­значения и увольнения, денежного содержания, дисциплины и т.п.; определение этих критериев в качестве фундамента для даль­нейшей законотворческой практики было одним из проявлений присущего основным законам свойства «декларации» или «про­граммы»; в законе допускается принятие в правительственных указах и правилах Палаты по делам персонала положений об осо­бом характере применения данного закона к тем или иным кате­гориям госслужащих «общей службы», когда этого требуют осо­бенности их служебных обязанностей и ответственности, однако подчеркивается, что эти положения не должны противоречить духу данного закона, следовательно, еше раз подтверждается его функция установления основополагающих критериев;

—       примат норм рассматриваемого закона как основного за­кона в данной области регулирования в случае противоречия или несогласованности с нормами иного законодательства в этой об­ласти; об этом говорится и в самом законе, и в специальном зако­нодательстве: так, среди специальных законов статья 23 Закона об особых правилах для публичных должностных лиц, работаю­щих в сфере образования (кепку ко:муин токурэй хо:, закон № ) от 1949 г.), гласит о том, что в случае противоречия или несогласо­ванности норм этого закона с нормами Закона о государственных публичных должностных лицах примат принадлежит нормам пос­леднего;

— разделимость (кабун) его статей и входящих в них пунктов в том смысле, что утрата силы какой-либо из норм закона или признание невозможности применения какой-либо нормы для ре­гулирования конкретных отношений не влечет утраты силы дру­гими нормами или невозможности применения данной нормы для регулирования иных отношений.