§ 1. Возникновение права требования третьего лица.
Обязательство в пользу третьего лица представляет собой обязательство, исполнение по которому должник обязан произвести не кредитору, а третьему лицу, имеющему право требовать от должника исполнения обязательства в свою пользу.
Своеобразие данного обязательства заключается прежде всего в основании его возникновения: третье лицо не участвует в заключении договора, из которого приобретает право требования к должнику. «Договор в пользу третьего лица - это такой договор, по которому право требовать исполнения возникает у лица, в договоре не участвующего ни прямо (в качестве контрагента), ни косвенно (через представителя)»1.
Спорным является вопрос о значении волеизъявления третьего лица для возникновения его права требования.
В.И. Серебровский полагал, что право третьего лица существует с момента заключения договора: оно возникает не в силу выраженного третьим лицом волеизъявления, а непосредственно из заключенного договора, потому
л
что таково обоюдное намерение сторон . Позиция В.И. Серебровского была воспринята Н.С. Ковалевской, также считавшей, что для возникновения права третьего лица не требуется его волеизъявления или каких-либо иных
л
юридических фактов, кроме заключенного договора .
1 Ковалевская Н.С. Договор в пользу третьего лица. // Вестник ЛГУ. 1984. Вып. I. Сер. экономика, философия, право. № 5, с. 99.
Серебровский В.И. Договор страхования жизни в пользу третьего лица (Основания возникновения права выгодоприобретателя). / Ученые труды ВИЮН. Вып. IX. - M., 1947, с. 372 - 373. [90]
о-
Однако не меньше сторонников и у противоположной точки зрения, согласно которой возникновению права третьего лица с необходимостью предшествует его положительное волеизъявление: чтобы получить право требования по обязательству в пользу третьего лица, последнее должно прямо выразить должнику свое намерение воспользоваться данным правом[91].
Еще Г.Ф. Шершеневич указывал, что право третьего лица по общему правилу возникает только со времени выраженного им согласия[92] [93]. Такого же мнения придерживался И.Б. Новицкий, который считал, что возникновение права третьего лица следует приурочить к изъявлению воли этим третьим лицом: «нерационально было бы навязывать ему право помимо его воли и, может быть, без его ведома»3.Данную позицию поддержал М.И. Брагинский. В 1982 году он выдвинул точку зрения, согласно которой для того, чтобы третье лицо стало кредитором в обязательстве, необходимы, по общему правилу, два юридических факта: заключение соответствующего договора и изъявление третьим лицом согласия принять выговоренное в его пользу право[94]. Впоследствии автор приходит к выводу, что наиболее точно своеобразие конструкции обязательства в пользу третьего лица объясняет концепция так называемых секундарных прав[95].
Сторонником такой позиции следует считать и дореволюционного российского цивилиста А.М. Гуляева, который полагал, что «для третьего лица возникает из заключенного помимо его участия договора право требования, а для должника - обязанность исполнения, с того времени, как третье лицо выразит свою волю осуществить содержание договора: до этого момента существует лишь отношение, связывающее контрагентов»[96] [97]. Термин «секундарные права» заимствован из германской цивилистики, где им обозначается категория прав, содержание которых составляет возможность своим односторонним волеизъявлением создать, изменить или прекратить правоотношение, причем такому праву соответствует не обязанность, а связанность другой стороны . Иногда для возникновения правоотношения в полном объеме, содержание которого составляют права и обязанности сторон, необходимо наличие не одного, а нескольких не совпадающих во времени юридических фактов, т.е. требуется юридический состав. Возможна ситуация, когда часть юридических фактов уже наступила, однако полностью юридический состав отсутствует. А.Г. Певзнер выделял в особую группу секундарные права, являющиеся предпосылками возникновения правоотношения, предоставляющие их субъектам возможность односторонними действиями создать субъективное право для себя или для другого[98] [99]. С.С. Алексеев также обособлял секундарные права, представляющие собой промежуточную стадию в процессе формирования субъективного права, и называл их «правообразовательными правомочиями» . Обладатель такого правомочия может своей односторонней волей произвести правовые изменения, связывающие другое лицо, то есть возложить на него определенную обязанность или лишить его определенного права. Такие односторонние действия Б.Б. Черепахин называл «односторонне- обязывающими сделками с непосредственным воздействием на правовую сферу других лиц»[100]. Таким образом, лицо, обладающее секундарным правом, имеет возможность своим односторонним действием завершить юридический состав, необходимый, в частности, для возникновения правоотношения в полном объеме, то есть создает для себя субъективное право, обеспеченное возложением обязанности на другого участника правоотношения. Попробуем применить теорию секундарных прав к обязательству в пользу третьего лица. Допустим, что заключения договора в пользу третьего лица недостаточно для возникновения у него права требования. В то же время между третьим лицом и должником возникает определенная правовая связь, которая выражается в том, что третье лицо приобретает возможность в одностороннем порядке создать для себя право требования, возложив соответствующую обязанность на должника. о Использование теории секундарных прав для объяснения особенностей возникновения права требования третьего лица приводит к своеобразному примирению двух изложенных нами выше позиций относительно значения волеизъявления третьего лица для возникновения его права требования: в данном случае эти позиции не противоречат друг другу, поскольку объясняют возникновение различных по своей природе прав. В результате заключения договора у третьего лица возникает секундарное «право на право», реализуя которое, третье лицо своим односторонним волеизъявлением завершает юридический состав, необходимый для возникновения его субъективного права - права требования. Таким образом, юридический состав, состоящий из двух фактов — договор плюс односторонняя сделка, совершенная третьим лицом, — порождает «настоящее» субъективное право, которому противостоит уже обязанность должника[101]. Несмотря на то, что применение концепции секундарных прав к обязательственному правоотношению, порождаемому договором в пользу третьего лица, выглядит достаточно привлекательным, она, по нашему мнению, все же не совсем точно объясняет возникновение обязательства в пользу третьего лица. Как было указано выше, связанность потенциального должника выражается в том, что он, в частности, не может своими действиями ухудшать или уничтожать будущее право потенциального кредитора. Применительно к обязательству в пользу третьего лица это означает, что должник не имеет права совершать действия, которые ведут к лишению третьего лица предоставленного ему по договору права или ограничению такового. Однако согласно п. До наступления фактического состава в целом одна сторона не вправе требовать, а другая не обязана совершать определенные действия. Здесь нет ни субъективного права, ни соответствующей ему обязанности. Выражение третьим лицом намерения воспользоваться своим правом по договору как раз и будет тем юридическим фактом (односторонней сделкой), который, согласно теории секундарных прав, завершает юридический состав, порождающий право требования третьего лица. Но как быть, если такое намерение не было выражено до наступления срока исполнения обязательства, определенного в договоре в пользу третьего лица? В соответствии с концепцией секундарных прав право требования у третьего лица в таком случае вообще не возникает, ведь обязательство не может возникнуть после наступления срока его исполнения. Обязан ли должник в таком случае произвести исполнение без предварительного выражения третьим лицом намерения воспользоваться своим правом по договору и вправе ли третье лицо потребовать от должника предоставления исполнения, в том числе в судебном порядке? По нашему мнению, да. Третье лицо может не выражать должнику намерения воспользоваться предоставленным ему правом и даже не знать о заключенном в его пользу договоре до наступления срока исполнения обязательства. Тем не менее, должник обязан произвести исполнение третьему лицу в срок. На наш взгляд, выражение третьим лицом должнику намерения воспользоваться предоставленным ему по договору правом требования не имеет самостоятельного значения для возникновения этого права у третьего лица. Согласие третьего лица не оказывает никакого юридического влияния на момент возникновения его (третьего лица) права требования. Право требования третьего лица возникает, по нашему мнению, непосредственно из заключенного в его пользу договора. Впрочем, здесь нельзя не привести следующее постановление Президиума ВАС РФ[104], которое, казалось бы, не оставляет сомнений в ошибочности сделанного нами вывода. Так, Тульское областное объединение инвалидов - участников ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС «Союз Чернобыль» (далее -объединение) обратилось в Арбитражный суд Тульской области с иском к акционерному обществу открытого типа «Акционерная финансово- страховая компания «Финрос» (далее - страховая компания) о взыскании 356800000 рублей на основании договора об уступке требования от 08.06.95. Определением от 26.09.95 к участию в деле в качестве третьих лиц привлечены Мосбизнесбанк и товарищество с ограниченной ответственностью «Бек». Решением от 04.12.95 иск удовлетворен на сумму 122784292 рубля. В остальной части иска отказано. Постановлением апелляционной инстанции от 01.02.96 решение оставлено без изменения. В протесте Председателя Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации предлагается решение и постановление апелляционной инстанции отменить, в иске Тульскому областному объединению инвалидов - участников ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС «Союз Чернобыль» отказать. Президиум считает, что протест подлежит удовлетворению по следующим основаниям. Как видно из материалов дела, по кредитному договору от 08.12.93 № 02-226 Мосбизнесбанк предоставил ТОО «Бек» кредит в Сумме 100000000 рублей с начислением процентов за пользование кредитом и сроком его возврата 10.03.94. Дополнительным соглашением от 10.03.94 срок возврата кредита продлен до 10.04.94. Вывод арбитражного суда о страховании риска непогашения кредита опровергается имеющимися в материалах дела полисом, договором страхования, условиями страхования. Согласно указанным документам страховой компанией фактически застрахована ответственность заемщика за невозврат кредита с выплатой страхового возмещения Мосбизнесбанку, назначенному страхователем выгодоприобретателем. В июне 1995 года между банком и объединением заключен договор об уступке требования из договора страхования, на основании которого объединение предъявило иск к страховой компании о взыскании 356800000 рублей. Объединение не вправе было требовать взыскания страхового возмещения в связи с тем, что это право в нарушение статьи 382 ГК РФ ему уступил не кредитор (страхователь), а выгодоприобретатель, поэтому названные выше решение и постановление апелляционной инстанции подлежат отмене, как не соответствующие нормам материального права. Приведенное постановление Президиума ВАС РФ, по мнению М.И. Брагинского, служит подтверждением сделанного им вывода о том, что приобретенное непосредственно из договора право выгодоприобретателя носит секундарный характер: для того, чтобы оно трансформировалось в субъективное, способное к защите и уступке право, выгодоприобретатель должен выразить на то свою волю, в противном случае носителем соответствующего права продолжает оставаться страхователь. М.И. Брагинский считает, что право выгодоприобретателя может стать способным к цессии только после того, как наступит страховой случай и выгодоприобретателем будет заявлено требование о получении соответствующей суммы. Другими словами, до того момента, когда выгодоприобретатель выразил страховщику намерение воспользоваться своим правом по договору страхования, он не является обладателем права на получение страхового возмещения и, следовательно, не может передать его другому лицу на основании договора уступки требования[105]. В первую очередь следует отметить, что Президиум ВАС РФ в приведенном постановлении не обусловливает невозможность уступки выгодоприобретателем права на получение страхового возмещения тем, что им предварительно не было заявлено требование о получении соответствующей суммы. Как следует из постановления, этот вопрос вообще не был предметом судебного рассмотрения. Однако дело даже не в этом. Буквальное толкование позиции Президиума ВАС РФ с необходимостью приводит к выводу о том, что выгодоприобретатель ни при каких обстоятельствах не может уступить полученное им по договору право. о Страховщик, выступая в роли кредитора, имеет возможность передать другому лицу право на получение страхового возмещения, то есть заменить выгодоприобретателя, названного в договоре страхования, другим лицом, до того момента, как выгодоприобретатель выполнил какую-либо из обязанностей по договору или предъявил страховщику требование о выплате страхового возмещения или страховой суммы (ст. 956 ГК РФ). Но и после того, как выгодоприобретатель совершил одно из названных действий, то есть выразил страхователю свое намерение воспользоваться своим правом из договора, страховщик не перестает быть кредитором по отношению к страхователю. о Договор в пользу третьего лица отличается от договора уступки требования тем, что не имеет своим результатом выпадение «старого» кредитора из обязательства. Строго говоря, здесь нельзя говорить о «старом» и «новом» кредиторах, поскольку лицо, являющееся кредитором, и третье лицо, имеющее право потребовать исполнения, не сменяют друг друга в обязательстве, не предшествуют и не преемствуют друг другу, а существуют одновременно[106]. Обязательство в пользу третьего лица нельзя рассматривать в качестве одного из случаев замены кредитора (уступки права требования). В таких обязательствах сохраняется и первоначальный кредитор, который по общему правилу может воспользоваться правом требования, например при отказе третьего лица от этого права[107]. Нельзя в связи с этим признать обоснованной позицию Л.Г. Ефимовой применительно к договору банковского вклада в пользу третьего лица (ст. 842 ГК РФ). По ее мнению, «в результате действий выгодоприобретателя, выражающих его намерение воспользоваться правами вкладчика, происходит перемена лиц в обязательстве: вместо вносителя средств вкладчиком становится третье лицо, в пользу которого этот вклад был внесен. Такая перемена не характерна для «чистого» договора в пользу третьего лица (ст. 430 ГК РФ)»[108]. Таким образом, страховщик остается кредитором по отношению к страхователю до момента прекращения обязательства, возникшего из договора страхования. Остается предположить, что позиция Президиума ВАС РФ заключается в том, что выгодоприобретатель действительно не может передавать другому лицу свое право на получение страхового возмещения, поскольку он не является кредитором в обязательстве из договора страхования, заключенного в его пользу. По нашему мнению, «выражение третьим лицом намерения воспользоваться своим правом по договору» (п. 2 ст. 430 ГК РФ) - это односторонняя сделка (юридический факт), следствием которой является прекращение субъективного права кредитора на расторжение или изменения договора в пользу третьего лица с согласия должника, а не возникновение субъективного права третьего лица на получение исполнения в результате трансформации соответствующего секундарного права. Применительно к договору страхования это означает, что выполнение выгодоприобретателем какой-либо из обязанностей по договору страхования влечет за собой прекращение права страхователя на замену в одностороннем порядке выгодоприобретателя (ст. 956 ГК РФ). В данной ситуации нельзя говорить о появлении юридического факта, завершающего юридический состав, из которого возникает субъективное право выгодоприобретателя на получение страхового возмещения. При этом, поскольку согласно ст. 382 ГК РФ уступка обязательственного требования другому лицу действительно может быть произведена только кредитором, статью 430 ГК РФ целесообразно дополнить пунктом следующего содержания: «Уступка третьим лицом права (требования), предоставленного ему по договору, другому лицу не допускается, если иное не установлено законом».