§ 2. Обременение третьего лица обязанностями.

В литературе нет единого мнения относительно возможности возложения на третье лицо, наряду с предоставлением прав, определенных обязанностей в результате заключения договора в пользу третьего лица.

Одни авторы, указывая на то, что третье лицо не участвовало в заключении договора, категорично заявляют, что правовые последствия заключения договора в пользу третьего лица могут выражаться для последнего лишь в установлении прав, но не обязанностей: обязанности возникают только для того, кто лично или через представителя участвовал в договоре^[109].

Другие авторы занимают более гибкую позицию, считая, что если третье лицо согласилось воспользоваться выговоренным для него правом, определенные обязанности могут быть возложены и на него^[110].

В юридической литературе продолжается многолетняя дискуссия по этому вопросу применительно к договору перевозки груза.

Согласно п. 1 ст. 785 ГК РФ по договору перевозки груза перевозчик обязуется доставить вверенный ему отправителем груз в пункт назначения и выдать его управомоченному на получение груза лицу (получателю), а отправитель обязуется уплатить за перевозку груза установленную плату.

Сторонами договора перевозки груза являются перевозчик и грузоотправитель. В то же время в правоотношении по перевозке груза, как правило, принимает участие третье лицо - грузополучатель, который вправе требовать от перевозчика выдачи груза.

Фигура грузополучателя, особенности его правового положения в договоре перевозки груза породили в литературе много споров по поводу юридической квалификации этого договора. Несмотря на то, что данному вопросу уделялось значительное внимание в юридической литературе, он продолжает оставаться спорным в науке гражданского права и в настоящее время. Как в советский период, так и теперь существует несколько точек зрения на юридическую природу договора перевозки груза.

Концепция договора перевозки груза как договора в пользу третьего лица - грузополучателя является широко распространенной и, пожалуй, наиболее популярной как в прошлом, так и в настоящее время. Действительно, данная конструкция позволяет объяснить положение грузополучателя, который не участвует в заключении договора перевозки груза, но в результате приобретает право требовать от перевозчика исполнения возникшего из этого договора обязательства в свою пользу.

В то же время данная концепция всегда имела оппонентов, не все придерживаются ее и сейчас. Суммируя доводы противников квалификации договора грузовой перевозки в качестве договора в пользу третьего лица можно свести их к следующим двум основным пунктам:

1. Для договора в пользу третьего лица характерно предоставление третьему лицу прав, но никак не возложение на него каких-либо обязанностей. Грузополучатель же, как участник обязательства по перевозке груза, является субъектом не только прав, но и обязанностей. Возложение на грузополучателя обязанностей (по выполнению разгрузочных работ, внесению невыплаченной грузоотправителем платы за перевозку груза и т.д.) не дает возможности считать договор перевозки груза договором в пользу третьего лица.

2. Существенным признаком договора в пользу третьего лица является

возможность последнего отказаться от выговоренного в его пользу права. Данное правомочие отсутствует у грузополучателя, который обязан в любом случае принять адресованный ему груз. Предусмотренная конструкцией договора в пользу третьего лица возможность третьего лица по своему усмотрению решить вопрос о том, воспользуется ли он выговоренным в его пользу правом, неприменима, таким образом, к договору грузовой перевозки, где получение груза составляет обязанность грузополучателя^[111].

Указанные особенности правовых связей между грузополучателем и перевозчиком, конечно же, не могли остаться незамеченными сторонниками взгляда на договор перевозки груза как на договор в пользу третьего лица, которые предпринимали попытки объяснить возникшие затруднения в отстаиваемой ими позиции.

Так, В.Н. Изволенский, принимая во внимание названные выше доводы, приходит к выводу, что договор железнодорожной перевозки груза, являясь по существу договором в пользу третьего лица, имеет особенности, отличающие его от общей конструкции договора в пользу третьего лица. Однако нет оснований «не относить договор железнодорожной перевозки к числу договоров в пользу третьего лица, поскольку грузополучатель получает право требовать исполнения договора, заключенного грузоотправителем и железной дорогой»^[112].

Особый интерес, на наш взгляд, представляет позиция Б.Б. Черепахина, который также признавал договор железнодорожной перевозки груза договором в пользу третьего лица — грузополучателя, но с существенными оговорками. Своеобразие договора грузовой перевозки как договора в пользу третьего лица заключается, по мнению Б.Б. Черепахина, в том, что для грузополучателя здесь создается двустороннее правоотношение: грузополучатель приобретает по отношению к перевозчику и права и обязанности. Причем, подчеркивает автор, грузополучатель вступает в это двустороннее правоотношение «путем принятия груза» в результате чего становится «активным, и вместе с тем и через это пассивным субъектом обязательственного правоотношения»^{[113] [114].}

На эту особенность вступления грузополучателя в обязательственные правоотношения, возникшие из договора грузовой перевозки, указывал также А.Г. Гусаков. Он, в частности, отмечал, что грузополучатель «входит в договорные отношения, установленные не им и без него» следующим образом: «сначала - в качестве правомочного требовать выдачи объекта перевозки, а затем и в качестве обязанного уплатить все платежи, причитающиеся железной дороге, и возместить убытки» . Таким образом, указанное двустороннее правоотношение «начинает свое существование в качестве именно двустороннего с того момента, когда грузополучатель осуществил свое право на истребование груза от железной дороги». В этом правоотношении права грузополучателя находятся в тесной связи с его обязанностями, которые, по мнению А.Г.

Как правильно заметил Я.И. Рапопорт, особенностью точки зрения Б.Б. Черепахина является использование конструкции договора в пользу третьего лица только для объяснения правомочий грузополучателя к железной дороге;

обязанности же грузополучателя в отношении железной дороги, по мнению Б.Б. Черепахина, должны быть объяснены другими правовыми понятиями^[116].

Таким правовым понятием, служащим для обоснования возникновения у грузополучателя обязанностей по отношению к перевозчику, Б.Б. Черепахин считал своеобразный перевод на грузополучателя долга грузоотправителя перед перевозчиком. Особенностью перевода долга в данном случае является его условный характер («если примет-выкупит груз получатель»). Условный перевод долга с самого начала входит в содержание правоотношения, но до изъявления воли получателя путем принятия им груза, отправитель, и только он, остается обязанным лицом. Окончательное завершение этого перевода приурочивается к моменту принятия груза получателем, на которого в этот момент и переходят обязанности отправителя. «Получатель, - пишет Б.Б. Черепахин, - может не принять ... груз, и тогда на него не перейдут никакие обязанности, вытекающие из договора между отправителем и железной дорогой, но если он принял ... груз, то он этим как бы изъявляет согласие на перевод на него долга грузоотправителя»^[117].

Позиция Б.Б. Черепахина относительно возникновения у грузополучателя некоторых обязанностей перед перевозчиком находит свое подтверждение у О.С. Иоффе. По мнению последнего, то обстоятельство, что грузополучатель не только приобретает права, но и несет перед перевозчиком некоторые обязанности (по выполнению разгрузочных работ, уплате денежных сумм, не внесенных грузоотправителем, и др.) не исключает квалификации перевозки грузов как договора в пользу третьего лица. Правило о том, что третье лицо вправе требовать исполнения заключенного в его пользу договора, содержавшееся в ГК 1964 года в ст.

воспользоваться выговоренными для него правами, должно взять на себя и определенные обязанности»^[118].

Если обратиться к современной юридической литературе, посвященной этому вопросу, то необходимо отметить позицию В.В. Витрянского, который в принципе поддерживает тех авторов, по мнению которых возложение на грузополучателя ряда обязанностей никак не может служить препятствием для квалификации договора перевозки груза в качестве договора в пользу третьего лица. Однако его позиция несколько отличается, в частности, от точки зрения О.С. Иоффе. Дело в том, что, по мнению В.В. Витрянского, «обязанности возлагаются на грузополучателя отнюдь не договором перевозки, а императивными нормами закона», в частности транспортных уставов и кодексов. Договор перевозки не возлагает на получателя каких-либо обязанностей, но если лицо выражает намерение принять груз, то тем самым оно принимает на себя определенные обязанности, предусмотренные законодательством, что не противоречит конструкции договора перевозки как договора в пользу третьего лица^[119].

Таким образом, если следовать позиции, которую занимает В.В. Витрянский, то с необходимостью придется признать, что какие-либо обязанности, предусмотренные сторонами для третьего лица, не будут иметь юридического значения.

На наш взгляд, ст. 430 ГК РФ все же не дает оснований для столь категоричного вывода. Здесь уместно привести мнение Б.В. Покровского, высказанное им в 1957 году применительно к ГК РСФСР 1922 года. Автор также допускал возможность возложения на третье лицо, наряду с правами, определенных обязанностей: извлечение пользы может быть обусловлено исполнением определенных обязанностей. «Важно, - писал Б.В. Покровский, - чтобы эти обязанности были средством реализации права». При этом автор полагал, что конструкция договора в пользу третьего лица, предусмотренная в то время ст.

Представляется, что в данном случае нельзя говорить о нарушении правила, предусмотренного п. 3 ст. 308 ГК РФ, согласно которому обязательство не создает обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон (для третьих лиц), поскольку третье лицо, выражая намерение воспользоваться предоставленным ему по договору правом, дает свое согласие принять обязанности, это право обременяющие.

Один из сторонников такой точки зрения - В.А. Мусин - предлагал включить в ст. 167 ГК РСФСР 1964 г. часть вторую в следующей редакции: «На третье лицо, изъявившее согласие воспользоваться правом, предоставленным ему по договору, возлагаются обязанности, возникающие из договора, если иное не обусловлено законом, договором или существом обязательства»^[121].

По нашему мнению, в действующем Гражданском кодексе не лишним был бы пункт (включенный, например, в статью 430) следующего содержания: «Если иное не предусмотрено законом, договором или существом

обязательства, на третье лицо, выразившее намерение воспользоваться предоставленным ему по договору правом, возлагаются обязанности, предусмотренные законом, иными правовыми актами и договором».

В любом случае довод о том, что конструкция договора в пользу третьего лица несовместима с возможностью возникновения у третьего лица некоторых обязанностей, «сопутствующих» предоставленному ему праву требования, на наш взгляд, следует считать несостоятельным.

Сложнее, на первый взгляд, «снять» второе затруднение, ставящее под сомнение применимость конструкции договора в пользу третьего лица к договору перевозки груза, а именно, возможность третьего лица отказаться от права, предоставленного ему по договору.

Как отмечал К.К. Яичков, конструкция договора в пользу третьего лица могла быть применена к договору железнодорожной перевозки грузов в период, когда отсутствовала норма, обязывающая получателя принять адресованный ему груз (например, в период действия устава железных дорог 1927 года). Автор признает позицию Б.Б. Черепахина и А.Г. Гусакова, рассматривавших в конце 20-х годов прошлого века договор железнодорожной перевозки груза в качестве договора в пользу третьего лица, достаточно обоснованной. Так, А.Г. Гусаков, в частности, указывал, что от усмотрения грузополучателя «зависит или изъявить согласие воспользоваться установленными в его пользу правом и исполнить возложенные на него обязательства, или отказаться от права, предоставленного ему по договору, а вместе с тем и от исполнения связанного с этим правом обязательства»^[122]. Однако после включения нормы об обязательном принятии получателем прибывшего в его адрес груза в устав железных дорог, по мнению К.К. Яичкова, невозможно рассматривать договор железнодорожной перевозки груза как договор в пользу третьего лица^[123]. В

настоящее время В.А. Егиазаров также указывает, что наличие у грузополучателя обязанности принять и вывезти груз, предусмотренный договором перевозки, не позволяет считать его договором в пользу третьего лица^[124].

Следует признать, что возможность отказа от выговоренного в его пользу права - существенная гарантия соблюдения интересов третьего лица, не участвующего в заключении договора и, следовательно, не имеющего возможности оценить выгодность его условий. В связи с этим, по нашему мнению, возложение на грузополучателя обязанности принять груз действительно не позволяет рассматривать договор перевозки в качестве договора в пользу третьего лица.

Впрочем, в литературе можно встретить и прямо противоположное мнение, согласно которому конструкция грузовой перевозки как договора в пользу третьего лица вовсе не опровергается правилом, обязывающим грузополучателя принять груз. Тот же Б.В. Покровский, рассматривая договор перевозки груза как средство реального исполнения обязательств, возникающих из других договоров, считает, что, вступив, например, в договор поставки в качестве покупателя, грузополучатель тем самым обязывается принять исполнение по договору перевозки^[125]. Такую позицию полностью поддерживает О.С. Иоффе, писавший, что грузополучатель становится субъектом договора перевозки, обязанным принять заказанный им груз, в силу его же собственного согласия, выраженного при совершении договора поставки с грузоотправителем^[126].

В современной юридической литературе также широко распространена точка зрения, сторонники которой не усматривают противоречия между общей

конструкцией договора в пользу третьего лица и возложением на грузополучателя обязанности принять груз.

Так, Д.А. Медведев и В.Т. Смирнов, утверждающие, что договор перевозки груза - это договор в пользу третьего лица, указывают: «Прибывший в адрес получателя груз должен быть принят получателем, а в соответствующих случаях еще и вывезен со станции (порта, пристани). Такая обязанность лежит на грузополучателе даже тогда, когда в его адрес прибыл не заказанный им груз»^[127]. По существу аналогичную позицию занимает и Г.П. Савичев: «Специфика договора перевозки как договора в пользу третьего лица состоит ... в том, что грузополучатель не только имеет ... права, но и несет определенные обязанности. Так, по прибытии груза в пункт назначения получатель обязан принять его и вывезти с территории станции, аэропорта, пристани»^[128].

В то же время существует позиция, отвергающая наличие у грузополучателя обязанности принимать от перевозчика доставленный груз. Так, по мнению К. Холопова, принятие получателем адресуемого ему груза является его правом, а не обязанностью. В подтверждение своей позиции К. Холопов, в частности, указывает: «Ни из содержания ст. 785 ГК РФ ... ни из содержания статьи 31 ТУЖД РФ ... не следует, что грузополучатель обязан принимать груз от железной дороги. Указание получателя в соответствующей графе накладной не обязывает его принимать груз даже при наличии договорных отношений с отправителем»^[129]. По мнению В.В. Витрянского, нормы транспортного законодательства, устанавливающие обязанность лиц,

указанных в качестве грузополучателей в транспортной накладной, принимать от перевозчиков доставленные в их адрес грузы противоречат ГК РФ и не подлежат применению^{[130] [131].}

На наш взгляд, следует согласиться с теми авторами, по мнению которых грузополучателю принадлежит право требования (а не обязанность) к перевозчику выдать доставленный груз, от которого он может отказаться.

Таким образом, применительно к общей конструкции обязательства в пользу третьего лица необходимо подчеркнуть, что обязанности могут быть возложены на третье лицо лишь постольку, поскольку последнее согласилось воспользоваться выговоренным для него правом, то есть решило принять исполнение от должника.

Кредитору в обычном обязательстве прежде всего присущи так называемые кредиторские обязанности. Основной кредиторской обязанностью является обязанность кредитора принять надлежащее исполнение, предложенное ему должником . «Право кредитора требовать исполнения от должника отнюдь не означает, что он волен отказаться от принятия исполнения. При заключении договора должник не только принимает на себя обязанность передать, но и приобретает право требовать принятия кредитором передаваемого ему исполнения, откуда, собственно, вытекает, что другая сторона не только вправе требовать, но и обязана принять передаваемый долг»^[132]. Кредитор обязан принять предложенное должником надлежащее исполнение.

C момента своего возникновения право третьего лица находится, по выражению Б.В. Покровского, в потенциальном состоянии и реализуется лишь при наличии положительного волеизъявления третьего лица^[133]. Третье лицо не обязано принимать исполнение от должника: третье лицо может воспользоваться выговоренным для него правом, может и отказаться от него^[134]. Какой-либо ответственности за такой отказ ни перед должником, ни перед стороной, установившей в пользу обязанность должника, третье лицо не несет^[135].