§ 5. Наследственный договор в Германии[145]

Несмотря на общность основных черт распоряжений на случай смерти, выделяемых в праве России и Германии, законодательство последней допускает оформление распоряжений на случай смерти с помощью двусторонней сделки - наследственного договора (§§ 2274 - 2300а ГТУ).

Германские цивилисты определяют наследственный договор «как распоряжение на случай смерти, которое составляется двумя или более лицами в форме договора, и в котором наследодатель назначает вторую сторону договора или любое третье лицо своим наследником»^[147]. Наследственные договоры вошли в употребление у германцев «уже в самый ранний период средневековой истории»^[148] и в результате длительного развития воплотились в современную юридически стройную конструкцию.

В отличие от совместного завещания, наследственный договор вступает в силу с момента его подписания и имеет гораздо большую обязательную силу. Соответственно, при его заключении стороны должны иметь четкое представление о возможных последствиях и о своих правах и обязанностях, поскольку необдуманное заключение указанного договора может повлечь за собой крайне неблагоприятные последствия. Учитывая это обстоятельство, германский законодатель предусматривает обязательную нотариальную форму для наследственного договора (абз. 1 § 2276 ГГУ)^{[149] [150], поскольку предполагается, что участие при заключении договора грамотного и независимого юриста убережет стороны от ошибок, связанных с неправильным пониманием действующего законодательства, а также будет способствовать предотвращению принятия необдуманных и поспешных решений и правильному формулированию волеизъявлений сторон.}

Суть наследственного договора заключается в том, что одна сторона делает распоряжение на случай смерти (например, назначает вторую сторону наследником), а другая сторона принимает волеизъявление завещателя. Указанный договор порождает для второй стороны только право, а не обязанность принять наследство после смерти завещателя. В соответствии с прямым указанием абз. 2 § 1941 ГТУ в наследственном договоре наследником или отказополучателем могут быть назначены как другая сторона по договору, так и третье лицо.

Наследственный договор, как и любое распоряжение на случай смерти, отличается от сделок между живыми, прежде всего тем, что не порождает при жизни наследодателя никаких прав и обязанностей . По общему правилу, наследственный договор имеет отложенный правовой эффект.

В наследственном договоре выделяются договорные распоряжения^[151] и односторонние распоряжения. Сторона по договору, выступающая в роли завещателя, связана только сделанными ею договорными распоряжениями, при этом таковыми могут быть только назначение наследника, установление завещательного отказа и завещательного возложения (§ 2278 ГТУ). Все остальные распоряжения, несмотря на включение в наследственный договор, являются односторонними и могут быть свободно отозваны в любой момент (§ 2299 ГГУ).

Совместное завещание отличается от наследственного договора по нескольким моментам. Помимо указанной выше обязательности распоряжений, в немецкой литературе традиционно выделяются следующие отличия^[152]:

1. Наследственный договор может быть заключен не только между супругами, но и между другими гражданами (§§ 2265, 2274 ГТУ).

2. Для существования договорной связи достаточно, чтобы хотя бы одна из сторон договора сделала распоряжение на случай смерти, в то время как совместное завещание становится действительным, только если оба супруга совершат распоряжения на случай смерти (абз. 1 § 2271 ГТУ).

3. Наследственный договор приобретает силу договорного обязательства с момента его заключения, а совместное завещание - только с момента смерти одного из супругов (§§ 2271,2287, 2288, 2290 ГТУ).

4. При наличии совместного завещания даже после смерти одного из супругов можно отменить взаимосвязанные распоряжения посредством отказа от причитающегося по завещанию и получить возможность далее свободно распоряжаться своим имуществом (абз. 2 § 2271 ГТУ). Если был заключен наследственный договор, содержащий распоряжения на случай смерти обеих сторон, то отказ пережившего гражданина от причитающегося ему имущества не влечет за собой восстановление его права на составление одностороннего завещания, если только он прямо не оговорил в договоре право на его расторжение (абз. 3 § 2298 ГТУ).

Названные различия позволяют говорить о совместном завещании и о наследственном договоре как о разных правовых явлениях.

Основная особенность наследственного договора проявляется именно в его двустороннем характере. Наследственный договор - это настоящий договор, который вступает в силу с момента его подписания и связывает сторону, сделавшую распоряжение на случай смерти. В то же время наследственный договор, как и любое другое распоряжение на случай смерти, выступает в качестве одного из оснований возникновения наследственного правоотношения, формирование состава которого происходит только после смерти лица, распорядившегося своим имуществом. В связи с чем, в немецкой юридической литературе отмечается, что наследственный договор имеет двойственную природу^[153].

Как уже было отмечено, содержание наследственного договора может быть достаточно разнообразным и включать в себя как распоряжения на случай смерти обеих сторон, так и какой-либо одной стороны (абз. 1 § 2278, § 2298 ГТУ), что позволяет выделить два основных вида наследственного договора:

1) односторонний наследственный договор - в нем только одна сторона выступает в качестве наследодателя, в то время как вторая только принимает наследство;

2) двусторонний наследственный договор - обе стороны делают распоряжения на случай смерти, при этом указанные распоряжения приобретают взаимосвязанный характер, схожий с характером взаимосвязанных распоряжений в совместном завещании, поскольку недействительность одного из распоряжений влечет недействительность договора в целом.

В зависимости от того, является ли заключаемый договор двусторонним или односторонним, различаются правила его составления.

Прежде всего, вид заключаемого договора оказывает влияние на субъектный состав: если в наследственном договоре обе стороны принимают распоряжения на случай смерти, то, соответственно, они должны быть полностью дееспособны. Таким образом, в отличие от простого завещания, которое в соответствии с германским правом может составить любой гражданин, начиная с шестнадцатилетнего возраста, в наследственном договоре в качестве завещателя может выступать только лицо, достигшее восемнадцати лет (абз. 1 § 2275 ГГУ).

Если же в наследственном договоре одна сторона только принимает наследство, то есть получает от договора исключительно имущественную выгоду, то ей достаточно обладать неполной дееспособностью, которая возникает в соответствии с немецким законодательством с семилетнего возраста (§§ 104 - 108 ГГУ).

Особо следует отметить, что гражданин, выступая в качестве завещателя, может заключить наследственный договор со своим супругом, даже если последний ограничен в дееспособности, при этом на заключение сделки требуется согласие официального представителя (абз. 2 § 2275 ГГУ). Представляется, что эта норма идет вразрез с принципом личного характера распоряжений на случай смерти, последовательно проводимым в германском праве (для сравнения: предоставляя несовершеннолетним с 16 лет право составлять завещания, германский законодатель не обуславливает эту возможность необходимостью получения согласия законных представителей (абз. 2 § 2229 ГГУ)). Кроме того, участие представителя влечет за собой нарушение принципа тайны завещания, поскольку только сам завещатель вправе решать, привлекать или не привлекать к процессу составления распоряжения на случай смерти каких-либо третьих лиц. В данном же случае участие законного представителя предусматривается императивной нормой.

Личный характер составления любого распоряжения на случай смерти имеет принципиальное значение.

Личный характер распоряжений на случай смерти проявляется также в нормах о представительстве при заключении наследственного договора. Сторона, которая делает распоряжение на случай смерти (назначает наследника, совершает завещательный отказ), должна присутствовать при заключении договора лично, а сторона, которая в ходе заключения этого договора приобретает только права, может направить своего представителя с доверенностью.

Необходимо отметить, что выделение описанных видов наследственных договоров (двусторонних и односторонних) не имеет на практике большого значения. В немецкой юридической литературе отмечается, что в основе наследственного договора лежит идея о его возмездности, поскольку ни одно лицо не станет без особого повода делать распоряжения на случай смерти, отказываясь при этом от права их отозвать^[154].

Гораздо больший практический интерес представляет собой возможность составления наследственного договора, в соответствии с которым одна сторона совершает распоряжение на случай смерти, например, назначает вторую сторону наследником, а вторая сторона делает встречное имущественное предоставление, например, обязуется выплачивать наследодателю определенную денежную сумму до конца его жизни (так называемый «возмездный» наследственный договор). Указанный договор относится к числу смешанных и подчиняется как действию норм о наследственных договорах, так и норм о сделках между живыми^[155].

Возмездный наследственный договор имеет определенное СХОДСТВО C договором пожизненной ренты, имеющим место как в российском, так и в немецком законодательстве^[156], однако по своей сущности это принципиально разные сделки.

Прежде всего, отличие заключается в предмете договора. По договору ренты может быть передано любое имущество (недвижимое или движимое, в том числе денежная сумма), однако оно должно быть индивидуализировано, а, следовательно, иметься в наличии на момент заключения договора.

Предметом наследственного договора является все наследственное имущество как единое целое без какой-либо конкретизации, включая и долги наследодателя, при этом имущество переходит в собственность назначенного наследника только после смерти второй стороны по договору. Это означает, что наследник по договору не только получает выгоду от наследства, но и несет ответственность по долгам наследодателя. Если же потенциальный наследодатель передал единственное ценное имущество под выплату ренты, то в случае его смерти его долги останутся невозмещенными, поскольку плательщик ренты не несет ответственность по долгам получателя ренты.

Особенность возмездного наследственного договора видится в том, что он выступает основанием возникновения двух правоотношений: относительного правоотношения, возникающего с момента заключения договора между его сторонами, и абсолютного наследственного правоотношения, возникающего после открытия наследства.

Поскольку наследственный договор вступает в силу с момента его подписания, а не с момента смерти завещателя, как завещание, то, соответственно, стороны должны обладать правом обратиться в суд с иском о признании договора недействительным еще до наступления наследственного

случая. Именно это обстоятельство послужило основанием установления в Германии особых правил оспаривания наследственного договора и признания его недействительным, принципиально отличных от правил, установленных в отношении завещания. В соответствии с § 2283 ГГУ оспаривание

наследственного договора может последовать в течение года^{[157] [158], если он был совершен вследствие заблуждения или под влиянием обмана или угрозы (для сравнения, оспаривание завещания при жизни наследодателя не допускается, что вполне логично, поскольку до открытия наследства завещание не оказывает влияния на гражданские правоотношения и сам завещатель может отменить его в любой момент). На практике оспаривание наследственного договора допускается также в случае, если в семье наследодателя появилось новое лицо, имеющее право на обязательную долю (например, родился ребенок), интересы которого не могли быть учтены при заключении договора . В данном случае речь идет о существенном изменении обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении договора, и которое является основанием для изменения или расторжения договора. При этом лицо, которое сделало в наследственном договоре распоряжение на случай смерти, при рассмотрении спора, связанного с указанным договором, должно присутствовать в суде лично, за исключением того случая, когда оно признано недееспособным (§ 2282 ГГУ). Таким образом, принцип личного участия лица, принимающего распоряжения на случай смерти, прослеживается не только при составлении наследственного договора, но и при участии в судебных спорах, возникающих по поводу него. Сторона, которая в договоре не выражает свою последнюю волю, подобными ограничениями не связана.}

Все вышесказанное подтверждает, что наследственный договор в Федеративной Республике Германия имеет неоднозначную правовую природу - с одной стороны, это договор, а с другой - это распоряжение на случай смерти. Поскольку наследственный договор является двусторонней сделкой, то по

отношению к нему применяется правило об обязательном соблюдении договора (pacta sunt servanda), т.е. изменение или отмена содержащихся в нем распоряжений допускается, по общему правилу, только по соглашению сторон: путем заключения другого наследственного договора либо одностороннего завещания, но только при наличии нотариально удостоверенного согласия другой стороны (абз. 1 § 2290, абз. 1 § 2291 ГТУ). Если после заключения

наследственного договора гражданин составит завещание, содержащее иные распоряжения, то такое завещание будет являться недействительным.

В то же время наследственный договор как двусторонняя сделка имеет свою специфику. В отличие от обычного гражданско-правового договора, правовой эффект, на который стороны рассчитывают при заключении наследственного договора, достигается не сразу, а только через неопределенный промежуток времени, т.е. только после смерти лица, выступающего в роли завещателя по договору. Переход права собственности на конкретные объекты, входящие в состав наследства, произойдет только после наступления наследственного случая, причем состав наследства может измениться кардинальным образом к моменту открытия наследства. Иными словами, наследственный договор создает только ожидания сторон договора или лица, в пользу которого заключен такой договор. Потенциальный наследодатель может, несмотря на наследственный договор, в котором он распорядился относительно всего своего имущества, заключать различные гражданско-правовые сделки, предметом которых будет данное имущество (§ 2286 ГГУ). В этом случае после его смерти к другой стороне по наследственному договору перейдет только то имущество, в отношении которого не было совершено гражданско-правовых сделок, если только стороны не оговорят в договоре запрет распоряжаться определенным имуществом.

Учитывая договорную природу данной юридической конструкции и необходимость обеспечения интересов каждой из сторон, в ГГУ предусмотрена норма, позволяющая признать недействительным дарение имущества, совершенное наследодателем при жизни, если оно было совершено с умыслом причинить вред наследнику по договору (§ 2287 ГГУ). В указанном случае наследник по договору имеет право после открытия наследства потребовать от одаряемого возврата подаренного ему предмета в соответствии с правилами о неосновательном обогащении. Представляется, что указанная норма является частным случаем общегражданского запрета злоупотребления правом (§ 226 ГГУ). Поскольку лицо, выступающее в качестве завещателя по наследственному договору, остается собственником имущества до момента своей смерти, то, соответственно, имеет право распоряжаться им, в том числе путем заключения договора дарения. Однако совершение указанной сделки исключительно с целью причинить вред назначенному по договору наследнику означает выход за границы субъективного права и влечет за собой очевидное нарушение интересов второй стороны по договору, а также принципа справедливости.

Интересы стороны, совершающей распоряжение на случай смерти, также нуждаются в защите, поэтому германский законодатель устанавливает особое основание для отмены наследственного договора: § 2294 ГГУ предусматривает возможность отказаться от распоряжения на случай смерти, включенного в наследственный договор, в случае, если назначенный наследник окажется виновным в недостойном поступке, который дает наследодателю право лишить его обязательной доли (или давал бы, если бы назначенное наследником лицо имело бы право на обязательную долю)^[159]. Появление такой возможности объясняется, прежде всего, личным характером распоряжений на случай смерти. Сущность наследственного договора заключается не просто в передаче какого- либо имущества в собственность другому лицу (как, например, в договоре купли- продажи), а в назначении наследника. Статус наследника отличается от статуса обычного покупателя. В отличие от покупателя, личность которого, по общему правилу, безразлична продавцу (значение имеет лишь надлежащее исполнение обязанности по уплате покупной цены), наследник выступает в роли универсального правопреемника, в котором как бы продолжается личность самого завещателя, а потому персона наследника имеет ключевое значение для лица, выражающего свою последнюю волю. Назначая наследника, завещатель, прежде всего, желает видеть в нем своего достойного преемника, поэтому появление обстоятельств, дающих возможность лишить наследника обязательной доли, означает и возможность одностороннего расторжения наследственного договора.

В наследственном договоре может быть достигнуто соглашение по тем же вопросам, что и в совместном завещании, однако договорно-правовая связь устанавливается, как уже было указано, только в отношении трех наиболее важных распоряжений: назначения наследников, завещательного отказа и возложения (абз. 2 § 2278 ГТУ). Обязательная сила, применительно к наследственному договору, означает недействительность всех ранее составленных распоряжений на случай смерти и всех последующих односторонних распоряжений на случай смерти, затрагивающих с экономической или правовой позиций интересы выгодоприобретателя (абз. 1 § 2289 ГГУ). В качестве таковых рассматриваются не только отмена или изменение непосредственно договорных распоряжений, но и последующее назначение подназначенного наследника или исполнителя завещания (при этом если исполнитель завещания был назначен в наследственном договоре, то изменение его личности не является нарушением^[160]). Все остальные распоряжения, вне зависимости от их включения в текст наследственного договора, являются односторонними и их можно свободно отозвать (§ 2299 ГТУ).

Следует отметить, что законодательство Германии знает институты, сходные с наследственным договором. В частности, в соответствии с § 2301 ГГУ вполне допустимым является договор дарения, совершенный под условием, что

по

одаряемый переживет дарителя. К такому договору применяются общие правила

0 распоряжениях на случай смерти.

Необходимо упомянуть и еще об одном институте наследственного права Германии - договоре купли-продажи наследства (§§ 2371 - 2385 ГТУ), который заключается между наследником и третьим лицом (покупателем) уже после наступления смерти наследодателя. Суть такого договора заключается в том, что наследник, принявший наследство, продает принадлежащую ему долю в наследственном имуществе целиком, то есть передает все то, что он мог бы получить по наследству без конкретизации и, в том числе все долги.

Подобное многообразие существующих в немецкой практике договоров, связанных с передачей прав на наследство, обусловлено тем, что германские юристы последовательно придерживаются принципа частной автономии^[161]. Любой субъект гражданского права свободен в выборе варианта поведения (если при этом он не нарушает прямой законодательный запрет), реализуя предоставленные ему права своей волей и в своем интересе. Частноправовые отношения предусматривают, что степень свободы субъектов должна быть максимальной, а количество императивных норм, наоборот, минимальным. Участники таких отношений имеют возможность отказаться от реализации каких-либо прав или возложить на себя дополнительные обязанности путем заключения между собой соглашений.

Конструкция наследственного договора в Германии дает возможность гражданам распорядиться своим имуществом на случай смерти, учитывая при этом волю другого субъекта и согласовывая с ним свои действия. В отечественной литературе была высказана точка зрения о целесообразности

введения института наследственного договора в российское право^[162], однако думается, что такие нововведения преждевременны. Заключение указанного договора гораздо больше ограничивает свободу завещания, чем совместное завещание супругов. Практически полное отсутствие возможности для изменения наследственного договора в одностороннем порядке требует крайней осмотрительности при его заключении и умения «смотреть далеко в будущее», просчитывая все вероятные последствия заключения данной сделки.

Однако основное препятствие для включения в законодательство России норм о наследственном договоре видится не столько в противоречии принципу свободы завещания, сколько в понимании предмета договора. Говоря о наследственном договоре, мы имеем договор с неопределенным предметом - наследством.

Конечно, отечественному гражданскому праву не чужды договоры, в которых предмет не может быть конкретизирован абсолютно точно - например, договор купли-продажи предприятия, на основании которого происходит переход права собственности на предприятие в целом как имущественный комплекс, за исключением прав и обязанностей, которые продавец не вправе передавать другим лицам (и. 1 ст. 559 ГК РФ). Однако заключению такого договора предшествует целый ряд действий, направленных на оценку реальной стоимости предприятия и на максимальную конкретизацию предмета договора: проводится полная инвентаризация предприятия, рассматривается бухгалтерский баланс, получается заключение независимого аудитора о составе и стоимости предприятия, составляется также перечень всех долгов (обязательств), включаемых в состав предприятия, с указанием кредиторов, характера, размера и сроков их требований (и. 2 ст. 561 ГК РФ). В результате описанных мероприятий покупатель на момент заключения договора может получить представление о степени выгодности сделки и о возможных рисках.

В отношении наследственного договора дело обстоит иначе. Конкретный состав наследства может сильно меняться с течением времени. C момента заключения наследственного договора и до момента смерти наследодателя может пройти значительный временной промежуток, в течение которого потенциальный наследодатель может накопить долги, продать часть имущества, или наоборот, что-то приобрести. В результате вторая сторона по договору может получить после открытия наследства совсем не то, на что рассчитывала при заключении сделки. Точно также и та сторона, которая совершает распоряжение на случай смерти, несет риски, связанные с изменением межличностных отношений: отношения с потенциальным наследником могут испортиться, может появиться другое, более близкое завещателю лицо. Таким образом, обе стороны договора не защищены от наступления вероятного ущерба их интересам, в результате чего наследственный договор приобретает характер алеаторной сделки. Поскольку конструкция указанного договора основывается на сознательном допущении риска, неблагоприятные последствия для одной из сторон могут наступить вне зависимости от виновности второй стороны, а, следовательно, от субъектов, его заключающих, требуется умение правильно оценивать риски, прогнозировать ситуацию и выбирать оптимальные условия заключения договора. В условиях российской действительности обычные граждане, не вовлеченные в предпринимательскую сферу, как правило, такими способностями не обладают, поэтому представляется, что наследственный договор, по крайней мере, на настоящем этапе, не может быть вписан в систему российского права. В то же время в случаях международного наследования вполне прогнозируемы ситуации, когда указанный договор будет выступать в качестве основания наследования имущества, находящегося на территории Российской Федерации.