<<
>>

Законы и подзаконные акты субъектов Российской Федерации как источники муниципального права

Как справедливо отмечает Г.Б. Романовский, «одной из важнейших проблем современной российской государственности является укрепление и развитие федеративных начал. Без четко выстроенной модели взаимоотношений Российской Федерации и ее субъектов невозможно устойчивое развитие Федерации, а это, в свою очередь, предполагает определенность статусов участников

258

федеративных отношений» .

Соответственно, разграничение полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации позволяет последним также осуществлять правовое регулирование в определенных сферах. Как известно, согласно статье 72 Конституции Российской Федерации установление общих принципов организации системы органов государственной власти и местного самоуправления относится к предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации. Согласно статье 76 Основного закона это означает, что в данной сфере правового регулирования могут приниматься федеральные законы и принимаемые в соответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации.

Иерархической «вершиной» регионального нормотворчества, в том числе и в сфере местного самоуправления, являются конституции и уставы субъектов Российской Федерации. Так, например, Конституция Республики Адыгея (принята на XIV сессии Законодательного Собрания (Хасэ) - Парламента Республики Адыгея 10 марта 1995 года) содержит главу 6, которая называется «местное самоуправление». В Уставе Самарской области от 18 декабря 2006 г. № 179-ГД (с изменениями и дополнениями) местному самоуправлению посвящен раздел [254] 3, который содержит четыре главы (13-16), в Уставе (Основном законе) Саратовской области — гл. 13 «Местное самоуправление в области». В конституциях (уставах) вопросы, касающиеся организации местного самоуправления, как правило, регулируются «рамочно», то есть, в самом общем виде.

Более детально данная сфера общественных отношений регулируется в законах субъектов РФ. Ряд таких законов были приняты еще в период действия Закона о местном самоуправлении 1995 г. В качестве примера можно привести Закон Магаданской области от 19.02.1996 № 4-03 (ред. от 03.06.2010) "О местном самоуправлении в Магаданской области" (принят Магаданской областной Думой 01.02.1996). Как отмечает С.А. Авакьян, после принятия Федерального закона о местном самоуправлении 2003 г. стало неясно, "нужно ли и можно ли теперь принимать законы субъектов Российской Федерации о местном самоуправлении или Закон 2003 года становится актом прямого действия"[255]. В связи с принятием Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» многие ученые отмечали, что "существенная характерная черта нового правового документа состоит в том, что он централизовал нормативное регулирование ряда вопросов местного самоуправления, переводя его с регионального на федеральный уровень... И хотя субъекты РФ сохранили некоторые свои полномочия, их участие в нормативном решении многих вопросов местного самоуправления теперь не предусмотрено. "Федеральная составляющая" в большей степени, чем прежде, перевешивает "региональную"[256].

Учитывая подобное положение дел, возникает проблема, так называемого, «опережающего нормотворчества» субъектов Российской Федерации. Другими словами вопрос заключается в том: могут ли субъекты принимать свои законы и иные нормативно-правовые акты по предметам совместного ведения при отсутствии федерального закона, регулирующего соответствующие отношения? Исходя из буквальной формулировки конституционного текста, законы и иные нормативно-правовые акты субъектов Российской Федерации должны приниматься в соответствии с федеральными законами. На этом основании некоторые ученые отвергали концепцию опережающего нормотворчества. Так, по мнению С.Л. Сергевнина, "буквальное толкование рассматриваемой статьи Конституции Российской Федерации не допускает "опережающего" нормотворчества субъектов Российской Федерации.

Это связано с тем, что нормы, закрепляющие компетенцию государства, государственных образований, государственных органов и должностных лиц, основаны на разрешительном принципе правового регулирования. Суть его сводится к тому, что перечисленным субъектам в отличие от граждан разрешено лишь то, что прямо предписано"[257] [258]. А.Н. Лебедев отмечал, что используемое в ч. 2 ст. 76 Конституции РФ "словосочетание "принимаемые в соответствии с ними" (федеральными законами) обозначает и временную последовательность - сначала принимается закон, а лишь потом в соответствии с ним (или по согласованию с ним) иной правовой

м 262

акт .

Нужно сказать, что такая точка зрения не выдержала испытание временем. C учетом глобального обновления законодательства, которое произошло в связи со сменой общественного строя, радикальной трансформации экономической основы государства федеральное законодательство весьма фрагментарно регулировало многие важнейшие сферы общественных отношений (например - землепользование). Эти лакуны стали заполняться посредством нормотворческой деятельности субъектов Российской Федерации. В конечном итоге данный вопрос не мог не стать предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации.

В Постановлениях от ЗО ноября 1995 г. № 16-П[259], от 1 февраля 1996 г. N 3-П[260] Суд прямо указал, что по смыслу статей 72, 76 (часть 2) и 77 (часть I) Конституции Российской Федерации отсутствие соответствующего федерального закона по вопросам совместного ведения само по себе не препятствует субъекту Российской Федерации принять собственный нормативный акт, что вытекает из природы совместной компетенции. В Постановлении от 30 апреля 1997 г. № 7-П, где речь шла о реализации избирательных прав граждан, Конституционный Суд Российской Федерации констатировал наличие конституционной обязанности у законодателя субъекта Российской Федерации своевременно осуществлять собственное правовое регулирование порядка формирования своих органов законодательной власти, приводить свои избирательные законы в части, затрагивающей совместное с Российской Федерацией ведение, обеспечивая тем самым защиту конституционных, в том числе избирательных, прав граждан.

Если же впоследствии будет принят федеральный акт, устанавливающий иное регулирование указанных отношений, то субъект Российской Федерации должен привести свои нормативно-правовые акты в соответствии с ним.

Таким образом, вопрос о легитимности опережающего нормотворчества субъектов Российской Федерации, казалось бы, получил однозначную оценку. Однако не следует забывать, что указанные решения Конституционного Суда Российской Федерации были приняты в условиях серьезного «дефицита» правового регулирования со стороны федерального центра. В этой связи некоторые ученые и сегодня негативно относятся к опережающему нормотворчеству региональных законодательных органов. Так, например, В.В. Лапаева отмечает: «На мой взгляд, нужна такая концепция толкования соответствующих конституци- онно - правовых положений, которая полностью исключила бы возможность опережающего нормотворчества субъектов в сфере совместного ведения и ограничила бы их законодательные полномочия лишь конкретизацией принятых федеральных законов»[261] [262]. Данная точка зрения имеет право на существование, однако, следует отметить, что различные сферы, отнесенные Конституцией Российской Федерации к предметам совместного ведения, предполагают разное соотношение федерального и регионального регулирования. Как нам представляется, муниципальные отношения в этом смысле обладают значительной спецификой, поскольку их правовое регулирование в значительной степени связано с необходимостью учета сложившихся традиций, жизненного уклада местного населения. Как справедливо отмечает М.С. Шайхуллин, местное сообщество всегда жило по своим законам, которые государство не могло изменить, оно лишь подстраивалось под местные и традиционные формы реализации власти. Приоритетом местного самоуправления выступают благо населения, его нужды, самобытность, традиции, обычаи и общественная жизнь. В этом и должна заключаться сущность местного самоуправления. Отправлять местную власть в условиях полного отсутствия исторических и иных местных традиций

- значит отправлять ту власть, которая существует в государствах с политиче-

266

ским режимом авторитарного и тоталитарного государств .

В этой связи было бы целесообразно предоставить региональному законодателю более широкие возможности самостоятельного регулирования муниципально-правовых отношений. Между тем, на сегодняшний день такая возможность представляется весьма эфемерной. Так, согласно статье 6 Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», к полномочиям органов государственной власти субъектов Российской Федерации в области местного самоуправления относится правовое регулирование вопросов организации местного самоуправления в субъектах Российской Федерации в случаях и порядке, установленных указанным законом. В специальной литературе отмечается, что подобная формулировка Закона ограничивает возможности нормативно-правового регулирования муниципальных отношений на региональном уровне, «без каких-либо оговорок на обстоятельства, которые могут возникнуть, например, в части пробельности урегулирования общественных отношений по вопросу регулирования правовой сферы местного самоуправления, относящегося как к предмету ведения субъекта РФ, так и предмету совместного ведения Российской Федерации и субъекта РФ»[263].

Судья Конституционного Суда Н.С. Бондарь в этой связи отмечает, что «по буквальному смыслу ч. 1 ст. 6 ФЗ о местном самоуправлении 2003 г. могут осуществляться только в тех случаях, когда это прямо предусмотрено данным Законом. Иными словами, действующий Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» на уровне разграничения предметных сфер и полномочий между федеральными и региональными органами государственной власти фактически вводит презумпцию принадлежности регулятивных полномочий в области местного самоуправления Российской Федерации в целом, а для субъектов РФ установлен, по существу, своеобразный "разрешительный" режим нормотворчества в указанной сфере»[264].

Следует отметить, что согласно прямому указанию статьи 11 Конституции Российской Федерации разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации осуществляется Конституцией, Федеративным и иными договорами о разграничении предметов ведения и полномочий.

Возникает вопрос: допустимо ли в рамках отдельного федерального закона устанавливать подобный «разрешительный» режим нормотворчества субъектов Российской Федерации? По сути, осуществление подобного регулирования федеральным законодателем в данной сфере общественных отношений неявно «перераспредяляет» предметы ведения, установленные Конституцией Российской Федерации.

Как отмечает Р.М. Усманова, «на сегодняшний день общие принципы регулируются на федеральном уровне, на субъектном - только то, что четко оговорено в законе и в пределах, допускаемых федеральным законом»[265]. С.В. Корсакова также полагает, что "организационно-правовые основы местного самоуправления превратились из сферы, в которой регионы конкурировали с Федерацией, в сферу, где Федерация прямо устанавливает субъектам предмет и порядок регулирования общественных отношений"[266] [267].

Нужно сказать, что некоторые ученые находят подобное положение дел не только приемлемым, но и целесообразным. Как отмечает В.И. Васильев, это приведет к более подробному и четкому раскрытию конституционной модели местного самоуправления и созданию более полной системы федеральных правовых гарантий повсеместной реализации закона с целью эффективного решения местной властью вопросов непосредственного обеспечения жизнедеятель-

271

ности населения .

Тем не менее, мы склонны присоединиться к точке зрения тех авторов, которые полагают необходимым предоставить субъектам Российской Федерации большую самостоятельность в урегулировании вопросов местного самоуправления. Так, И.А. Кеня полагает, что будет целесообразно определить «более широкую компетенцию органов государственной власти субъектов Российской Федерации в сфере местного самоуправления при допустимости ее кон

кретизации в конституциях (уставах) субъектов Федерации» . Заметим, однако, что как мы отмечали выше вопрос о конституционности «определения компетенции» субъекта Российской Федерации в рамках федерального закона остается открытым. Более целесообразным представляется предложения внести изменения, в соответствии с которыми возможно было бы осуществлять законодательное регулирование организации местного самоуправления на региональном уровне по тем вопросам, которые не охвачены Федеральным законом от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ, а не "в случаях и порядке, установленных настоящим Федеральным законом", как это в настоящий момент закреплено в ст. 6 данного Закона[268] [269] [270].

Выше мы уже говорили о существующей неопределенности понятия «законодательство» и высказывали мнение о необходимости узкого понимания данного термина. На наш взгляд, практически значимым является вопрос о включении в понятие «законодательство» нормативно-правовых актов субъектов Российской Федерации. Так, например, А.Н. Козырни полагает, что «в тех отраслях законодательства, в которых законодательное регулирование соответствующих отношений относится к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов, в понятие "законодательство" наряду с федеральными законами включаются также региональные законы (законы субъектов Российской Федерации)» .

Е.А. Ершова высказывает противоположную точку зрения. EIo ее мнению нельзя относить к понятию «законодательство» как федеральные законы, так и законы субъектов РФ. Е[ри таком правовом подходе можно предположить, что законы субъектов РФ имеют приоритет над указами Президента РФ. В этой связи Е.А. Ершовой обоснованно предлагается в ч. 1 ст. 5 Трудового кодекса

РФ не применять понятие "законодательство", разграничить федеральные законы и законы субъектов РФ, установить точное соотношение законов субъектов РФ с федеральными нормативными правовыми актами и прежде всего с указами Президента РФ .

В данном случае действительно существует серьезная проблема, которая связана с тем, что остается совершенно неясным вопрос о соотношении по юридической силе законов субъектов Российской Федерации и федеральных подзаконных актов. Муниципальное право находится в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, что означает, что субъекты могут принимать собственные законы и подзаконные акты, направленные на регулирование муниципально-правовых отношений. При этом из текста Конституции вытекает только одно требование к закону субъекта Российской Федерации, принятому по предметам совместного ведения, - он не должен противоречить федеральным законам. Согласно Федеральному закону от 06.10.1999 № 184-ФЗ "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" акты высшего должностного лица субъекта Российской Федерации (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации), акты высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации не должны противоречить Конституции Российской Федерации, федеральным законам, принятым по предметам ведения Российской Федерации и предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, указам Президента Российской Федерации, постановлениям Правительства Российской Федерации, конституции (уставу) и законам субъекта Российской Федерации. Таким образом, подзаконные акты субъекта Российской Федерации занимают достаточно четкую и однозначную позицию в системе иерархии нормативно-правовых актов по юридической силе. [271]

Однако как быть если выявлено противоречие (коллизия) между положениями закона субъекта Российской Федерации и, например, указом президента Российской Федерации? Как отмечается в специальной литературе, противоречия в определении юридической силы отдельных видов федеральных и региональных нормативных актов по предметам совместного ведения разрушают сложившиеся иерархические связи между различными видами нормативных актов, ведут к нестабильности в правовом регулировании достаточно важных для общества вопросов, создают благоприятную почву для коррупции и роста

- 276

сепаративных настроении в отдельных регионах .

Как справедливо отмечает С.В. Никитин, Конституция РФ ничего не говорит о соотношении региональных законов и федеральных подзаконных актов и не устанавливает правил разрешения противоречий между ними. «Данные нормативные акты находятся как бы в разных плоскостях нормативноправового пространства, которые непосредственно друг с другом не пересекаются. Федеральные подзаконные акты взаимодействуют с Конституцией РФ, федеральными законами, а также нормативными актами органов исполнительной власти субъектов РФ и органов местного самоуправления. Конституции (уставы) и законы субъектов Федерации находятся в сфере взаимодействия с Конституцией РФ и федеральными законами, а также с подзаконными регио-

277

нальными и муниципальными нормативными актами» .

И.Г.Дудко указывает, что "современное законодательство субъектов Российской Федерации имеет многоотраслевой характер, который предопределен действующей Конституцией Российской Федерации. Однако перспектива отраслевого строения законодательства субъектов Российской Федерации, определенная Конституцией РФ, еще не получила своего завершения и сохраняется как магистральное направление развития регионального законодательства. Во [272] [273]

многом такая незавершенность связана с отсутствием концептуального выве-

278

ценного отраслевого состава на федеральном уровне" .

Действительно, на сегодняшний день вертикальная структура системы источников муниципального права фактически «раздваивается» на систему нормативно правовых актов Российской Федерации и субъектов Российской Федерации. При этом если в отношении одноуровневых по характеру нормативных актов (например, федеральный закон и закон субъекта Российской Федерации) все более или менее ясно, то в отношении актов различного уровня (закон субъекта Российской Федерации и указ Президента Российской Федерации) ситуация является неопределенной.

Существует точка зрения, что само по себе "отсутствие указания на такие акты говорит о том, что их приоритет перед законами субъектов РФ во всяком случае не может быть общим правилом, тем более что сама по себе форма закона как акта, принятого коллегиальным представительным органом, предполагает необходимость "уважительного" отношения к содержанию акта (это исключает приоритет акта федерального органа исполнительной власти перед законом субъекта Российской Федерации)" .

К сожалению «уважительное» отношение - категория не юридическая, а в условиях жесткой вертикали исполнительной власти, и вовсе, малореальная. Как нам представляется необходимо радикальное решение данной проблемы на законодательном уровне.

Многие ученые исходят из того, что федеральные акты, в том числе и подзаконные, имеют приоритет перед законами и подзаконными актами Российской Федерации. Так, например, Е.А. Шаповал отмечает: «В соотношении федеральных законов, указов Президента РФ, постановлений Правительства РФ, нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и законов, а также подзаконных актов субъектов РФ действует принцип прио- [274] [275] ритета федерального законодательства»[276] [277]. Сходной позиции придерживается М.И. Губенко: «Безусловно, нормативные правовые акты субъектов РФ обладают меньшей юридической силой, чем федеральные подзаконные нормативные правовые акты, а следовательно, они не могут им противоречить. В случае коллизии между законами субъектов РФ, и федеральными подзаконными нормативными правовыми актами, принятыми по вопросам, отнесенным к компетенции соответствующих органов, применяются федеральные подзаконные

281

нормативные правовые акты» .

Между тем, никаких оснований для такого радикального вывода ни Конституция Российской Федерации ни федеральные конституционные законы не дают. В статье 76 Основного закона закрепляется, что Законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации не могут противоречить федеральным законам. В случае противоречия между федеральным законом и иным актом, изданным в Российской Федерации, действует федеральный закон. Речь здесь, таким образом, идет, исключительно о субординации федерального закона и нормативно-правового акта субъекта Российской Федерации. Решение таких коллизий вполне очевидно, однако, проблема, как мы говорили выше, заключается не в этом.

Некоторые авторы указывают, что согласно буквальной формулировке части 2 статьи 76 Конституции Российской Федерации, федеральные подзаконные акты вообще не могут приниматься по вопросам совместного ведения[278]. Действительно среди нормативно-правовых актов, которые принимаются по предметам совместного ведения данная конституционная норма называет только федеральные законы, а также законы и подзаконные акты субъектов Российской Федерации. Федеральные же подзаконные акты здесь не упоминаются.

Нужно сказать, что отмеченная выше проблема уже являлась предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации. Так, в Конституционный Суд поступил запрос администрации Хабаровского края, а также Правительства Республики Карелия о проверке конституционности отдельных положений о лесном фонде, закрепленных ранее действовавшим Лесным кодексом Российской Федерации. Помимо прочего Правительство Республики Карелия указывало, что, из статьи 76 (часть 2) Конституции Российской Федерации, согласно которой по предметам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов издаются федеральные законы и принимаемые в соответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации, следует, что по предметам совместного ведения не могут издаваться никакие иные федеральные нормативные правовые акты, кроме законов.

Между тем, Суд отметил, что данная позиция не соответствует действительному смыслу части 2 статьи 76 Конституции Российской Федерации. «Что касается подзаконных нормативных актов, то о них ничего не сказано не только в части 2, но и в части 1 статьи 76 Конституции Российской Федерации, согласно которой по предметам ведения Российской Федерации принимаются федеральные конституционные законы и федеральные законы, имеющие прямое действие на всей территории Российской Федерации. Следуя аргументации заявителя, надо было бы предположить, что и по этим вопросам (которые согласно статье 71 Конституции Российской Федерации находятся в ведении Российской Федерации) не предусмотрено издание никаких других нормативных правовых актов, кроме законов, а значит, вообще не может быть федеральных нормативных правовых актов подзаконного характера. Более того, надо было бы признать, что по предметам совместного ведения не может быть и индивидуальных правоприменительных актов, притом не только на федеральном уровне, но и на уровне субъектов Российской Федерации, поскольку издание таких ак- тов, в том числе по предметам совместного ведения, в статье 76 Конституции Российской Федерации не предусмотрено» .

Таким образом, действительный смысл положения части 2 статьи 76 Конституции Российской Федерации, по мнению Конституционного Суда, заключается в том, что она регулирует не вопрос о том, вправе ли федеральные органы государственной власти издавать нормативные акты подзаконного характера, а вопрос о том, как действует федеральный закон и как он соотносится с актами, принимаемыми субъектами Российской Федерации: в каких случаях приоритет имеют федеральные законы (части 1, 2 и 5), а в каких - напротив, нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации (части 4 и 6).

Между тем в юридической литературе данная правовая позиция Конституционного Суда встретила определенную критику. Так, например, Э.Г. Липатов отмечает, что непосредственно в части второй статьи 76 Конституции Российской Федерации упоминаются подзаконные акты субъекта Российской Федерации, но не упоминаются федеральные подзаконные акты, что, по его мнению, явно свидетельствует о намерении законодателя вывести их из сферы пра-

284

вового регулирования по вопросам совместного ведения .

М.В. Пресняков по этому поводу обоснованно отмечает, что несмотря на указанную формулировку части 2 статьи 76 Конституции Российской Федерации, урегулировать все вопросы, возникающие по предметам совместного ведения исключительно федеральным законом было бы не реально[279] [280] [281]. Поэтому данная проблема должна решаться путем закрепления соответствующей иерархии нормативных правовых актов в рамках отрасли конституционного права.

3.3.

<< | >>
Источник: ГРИНЧЕНКО Катерина Александровна. ИСТОЧНИКИ МУНИЦИПАЛЬНОГО ПРАВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. САРАТОВ-2016. 2016

Скачать оригинал источника

Еще по теме Законы и подзаконные акты субъектов Российской Федерации как источники муниципального права:

  1. ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО СУБЪЕКТОВ РФ: ОБЪЕМ, СТРУКТУРА, ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ
  2. §1.3 Классификации дополнительных гарантий реализации конституционных прав и свобод человека и гражданина, устанавливаемых субъектами Российской Федерации
  3. § 2.2 Особенности нормативного закрепления дополнительных гарантий реализации конституционных прав и свобод человека и гражданина, устанавливаемых субъектами Российской Федерации
  4. § 2. Судебная защита права каждого на благоприятную окружающую среду
  5. З.1. Федеральные законы и подзаконные нормативные правовые акты как источники муниципального права
  6. Законы и подзаконные акты субъектов Российской Федерации как источники муниципального права
  7. § 4 Понятие системы источников трудового права и их классификация
  8. 2. Особенности законодательства субъектов Российской Федерации, находящихся в пределах Южного федерального округа, о предвыборной агитации и практика его реализации.
  9. Общая характеристика инновационного законодательства Российской Федерации
  10. § 4. Правовые нормы и акты правоприменения в механизме административного регулирования экономики
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -