<<
>>

§6. Защита трудовых прав в рамках Совета Европы.

Специфика международно-правового регулирования труда в Совете Европы обеспечивается, прежде всего, в рамках судебного механизма защиты трудовых прав, закрепленных в Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.

в рамках Европейской социальной хартии и ее контрольного механизма, а также через сотрудничество в области трудовой миграции.

Стоит отметить, что такой важный для международного трудового права региональный документ как Европейская социальная хартия была разработана при непосредственном участии представителей МОТ и принималась в 1961 году на трехсторонней конференции, следуя модели Международной организации труда.

Деятельность Европейского Суда по правам человека, который формирует прецедентное право, осуществляя толкование положений Европейской конвенции по правам человека и основных свобод, основывается на концепции автономного правопорядка, созданного Конвенцией: в деле Северная Ирландия против Великобритания Европейский Суд по правам человека отметил, что, «в отличие от международных договоров классического вида, Конвенция включает в себя больше, чем просто взаимные обязательства между договаривающимися государствами. Она создает над сетью взаимных, двусторонних соглашений объективные обязательства, которые, по словам преамбулы, выигрывают от

396

коллективного исполнения» .

Изначально при заключении Европейской конвенции государства отступили от подхода неделимости прав человека, примененного во Всеобщей декларации прав человека к гражданским и политическим правам, и к экономическим, социальным и культурным правам. Такой подход был связан, в частности, с позицией европейских государств, заключавшийся в том, что необходимо сначала обеспечить эффективную модель политической демократии в Европе. Пьер-Анри Тейтген, один из разработчиков Конвенции и активный сторонник создания Европейского судебного механизма защиты прав человека, отмечал в своем докладе Парламентской Ассамблее Совета Европы в сентябре 1949 года: «Конечно, «профессиональные» свободы и «социальные» права, которые имеют в себе фундаментальное значение, должны быть также, в будущем, определены и защищены; но все поймут, что необходимо вначале создать и гарантировать [390]

политическую демократию в Европейском Союзе, а затем координировать наши экономики, прежде чем браться за обобщение социальной демократии» .

Отказ государств от включения в Европейскую конвенцию социальных прав был связан, в первую очередь, с желанием создать реально действующий механизм защиты закрепленных прав через включение права на петицию для частных лиц в межгосударственные органы. Поскольку социально-экономические права с большим трудом удалось согласовать для включения во Всеобщую декларацию прав человека, не имеющую юридически обязательного механизма исполнения, то разработчики Европейской конвенции не стали рисковать. Тем не менее, в преамбуле Конвенции говорится о решимости государств «...сделать первые шаги на пути обеспечения коллективного осуществления некоторых из прав, изложенных во Всеобщей декларации», тем самым возможность для дальнейшего движения была сохранена.

Примечательно, что такой подход разделения прав человека на две группы был избран в дальнейшем и в рамках ООН при подготовке пактов о правах человека,

Несмотря на то, что Европейская конвенция закрепила гражданские и политические права, ее разработчики не остались полностью индифферентны по отношению к работникам и к труду, в частности, включив в текст ст. 4 конвенции положение о запрете принудительного труда, а также положение о создании и вступлении в профсоюз в ст. 11.

«Эффект потолка» или эффект исключения - характеризует подход ЕСПЧ к социальным и трудовым правам в 70-е - 80-е гг. (дела Schmidt and Dahlstrom v Sweden A 21 (1976); 1 EHRR 632., National Union of Belgian Police v Belgium A 19 (1975);1 EHRR 578.) [391] [392]

Вирджиния Мантувалу отмечает традиционно неохотное отношение ЕСПЧ к защите предполагаемых социальных компонентов Конвенции .

Такое отношение критиковалось еще в начале 90-х годов XX века ведущим специалистом в области международного права Антонио Кассезе применительно к признанию Европейской Комиссией неприемлемости жалобы Francine van Kolsen против Бельгии[393] [394] [395] в части нарушения статьи 3 Конвенции (бесчеловечное или унижающее достоинство обращение).

Комиссия не нашла превышения минимального уровня тяжести (minimum level of severity) в том, что заявителю, находящемуся в сложных экономических и социальных условиях, государственной компанией в холодное время года была отключена электроэнергия в его единственном жилье. По мнению А.Кассезе, на тот момент Комиссия не выработала какого-либо критерия, по которому можно было бы оценить, действительно ли лица, считающие, что в силу тяжелых экономических или социальных условий нарушено их право, предусмотренное ст. 3, могут

-401

воспользоваться соответствующей защитой .

В то же время, даже в практике конца 70-х годов ЕСПЧ признавал наличия социального измерения у гражданских прав, примером чего служит решение Airey v. Ireland, в котором суд заявил, что он «...осознает, что дальнейшая реализация социальных и экономических прав в значительной степени зависит от ситуации - в частности, финансовой - государстве, о котором идет речь. Несмотря на то, что в Конвенции закреплены, по существу, гражданские и политические права, многие из них имеют последствия социального и экономического характера. Поэтому Суд, как и Комиссия, полагает, что сам факт, что толкование Конвенции может распространяться на сферу социальных и экономических прав не должен быть решающим фактором против такого

толкования; нет водораздела, отделяющего эту сферу от области, охватываемой настоящей Конвенцией»[396].

Как отмечают Филип Дорсемон и Клаус Лёрхер, зеркальный подход к данной проблеме был применен в известной Резолюции Международной конференции труда 1970 г. «Профсоюзные права и их отношение к гражданским свободам», где отмечалось, как гражданские права значимы для эффективного осуществления профсоюзных свобод[397].

Tonia Novitz говорит о том, что Суд показывает «больший интерес к защите индивидуальной автономии по сравнению с коллективной солидарностью»[398].

Интеграционный подход к толкованию[399] предполагает интеграцию некоторых социально-экономических прав в документы, закрепляющие гражданские и политические права.

Применительно к ЕСПЧ это означает, что отдельные социальные и трудовые права выступают в качестве основных элементов Конвенции и должны быть соответственно обеспечены защитой как таковые.

Применение интеграционного подхода ЕСПЧ было реализовано в двух областях: при толковании ст. 11 Конвенции о праве на объединение, а также при включении вопросов доступа к труду и достойных условий труда при толковании ст. 8 (право на уважение частной жизни) и ст. 4 (запрет рабства, подневольного состояния, принудительного и обязательного труда).

Впервые интеграционный подход был использован применительно к трудовым правам в деле Wilson, National Union of Journalists and Others v United

402

Kingdom (2002), дело в области коллективного трудового права, где ЕСПЧ признал, что Великобритания нарушила положения ст. 11 Конвенции.

В деле Sidabras and Dziautas v Lithuania (2004) Суд обнаружил право на труд в ст. 8 Конвенции, касающейся права на невмешательство в частную жизнь.

В этих делах Суд принял во внимание документы Европейского Комитета по социальным права, созданного в рамках Европейской социальной хартии и документы МОТ.

До сих пор ЕСПЧ достаточно часто ссылается в своих решениях на нормы конвенций МОТ, однако такая практика не мешает Европейскому Суду выносить решения, отличные от существующего на универсальном международном уровне стандарта. Ярким примером такой практики является решение по делу Соренсен и Расмуссен против Дании 2006 года[400], в котором Европейский Суд по правам человека признал незаконной систему «закрытого цеха» (заключения между профсоюзом и работодателем договора, по которому работник не может быть нанят на работу, если он не является членом соответствующего профсоюза)[401] вопреки подходу Международной организации труда, отдав предпочтение подходу к данному вопросу Европейского комитета по социальным правам, действующего в рамках Европейской Социальной Хартии[402].

При этом Суд поддержал позицию, сформулированную вне рамок Конвенции о защите прав человека и основных свобод, но в пределах Совета Европы, ссылаясь на заключения Европейского Комитета по социальным правам, а также на акты ЕС: Хартию Сообщества основных социальных прав трудящихся 1989 г. и Хартию ЕС об основных правах 2000 г.

Такая позиция ЕСПЧ, выразившаяся в поддержке позиции европейских институтов[403] по отношению к позиции национальной (Дании), основанной на соблюдении универсальных стандартов МОТ, на наш взгляд, демонстрирует важную тенденцию регионализации международного трудового права на европейском континенте.

В деле Ранцев против Кипра и России №25965/04 (2010) Суд принял во внимание международные соглашения в области торговли людьми, анализируя нарушение ст. 4 Конвенции.

Интеграционный подход был дополнен методом учета международных стандартов использован в полной мере в решении Большой палаты по делу Демир и Байкара протии Турции[404], которое, по мнению Ф.Дорсемона и К.Лёрхера открыло дверь в более социальное измерение для ЕСПЧ[405].

Впервые Европейский суд по правам человека применил

интертекстуальность - методологию толкования, опираясь на все действующие международные стандарты в области прав человека, включая как договорные акты ООН, МОТ, Совета Европы и ЕС, так и практику компетентных надзорных органов.

Последние тенденции развития практики ЕСПЧ связаны с большей осторожностью в расширительном толковании: в решении по делу «Национальный союз железнодорожных, морских и транспортных работников против Соединенного Королевства» от 8.04.2014 (RMT case, жалоба № 31045/10):

Суд, с одной стороны, подтвердил интеграционный подход к толкованию в отношении вторичного протеста, хотя и обошел стороной вопрос о том, является ли право на забастовку существенным элементом свободы объединения. С другой стороны, Суд не обнаружил нарушения ст. 11 конвенции, поскольку при обстоятельствах настоящего дела не имелось оснований полагать, что действие этого запрета в отношении оспариваемых фактов составляло

непропорциональное ограничение прав профсоюза-заявителя, предусмотренных статьей 11 Конвенции.

В решении по делу Hrvatski Lijecnicki Sindikat v. Croatia от 27 ноября 2014 г. (жалоба № 31045/10) впервые было признано нарушение ст. 11 Конвенции в связи с наложением государством запрета на объявление забастовки. Заявитель, профсоюз медицинских работников, пожелал оспорить запрет на забастовку, предназначенную для оказания давления на правительство Хорватии в части соблюдения приложения к коллективному договору для сектора здравоохранения. Указанный запрет был наложен на срок более 3,5 лет, что Суд посчитал непропорциональным ограничением.

Позитивные обязательства по соблюдению социальных прав обнаруживаются все в большем числе статей Европейской конвенции. Например, статьи 2 и 8 (право на жизнь в случае смерти работника и право на уважение частной и семейной жизни в остальных случаях, когда в результате работы с асбестом были приобретены заболевания дыхательных путей) по мнению Суда нарушены в связи с длительными работами с асбестом (решение по делу Бринкат и другие против Мальты от 24 июля 2014, жалоба № 60908/11 и др.). Суд установил нарушение права на доступ к информации о рисках, которым работник подвергается на рабочем месте, и права на защиту от вредных и опасных условий труда, вытекающих из ст. 2 и 8 Конвенции. Позитивное обязательство государства предоставлять информацию о рисках, которым подвержены работники, было впервые закреплено судом в решении по делу Вилнес и другие против Норвегии от 5 декабря 2013 г., жалоба № 52806/09.

Выводы.

Международно-правовое регулирование труда в ЕС отличается существенными особенностями, связанными, прежде всего, с интеграционным характером объединения государств, с акцентом на экономическое развитие и формирование сначала общего, а затем внутреннего рынка.

Взаимодействие МОТ и ЕС осуществляется, главным образом, по продвижению трудовых стандартов, в частности, закрепленных в Декларации МОТ 1998 г. и характеризуется противоречивостью: с одной стороны, институты ЕС рекомендуют и уполномочивают государства-члены ратифицировать конвенции МОТ по вопросам, входящим в совместную компетенцию ЕС и государств-членов, с другой стороны, конфликты между правом ЕС и МОТ в области запрета дискриминации и права на коллективные действия Суд ЕС решает в пользу права ЕС.

Европейская социальная модель является отражением в ЕС Европейской социальной идеи, основанной на христианских постулатах социальной справедливости и социального равенства, на социалистических идеях и концепции государства всеобщего благоденствия. Проекты европейской социальной политики зародились еще в 30-е годы XX века в рамках подготовки к созданию Панъевропейского союза и поиска путей выхода из экономического кризиса.

Европейская социальная модель одновременно является политическим проектом институтов ЕС, а также историческим достоянием европейской цивилизации, основанным на общих институтах, ценностях и результатах. Она получила отражение в учредительных договорах ЕС в контексте социально ориентированной рыночной экономики, в Хартии ЕС об основных правах, она влияет на расширение ЕС и даже выходит за пределы Евросоюза. Кризисные процессы в экономике европейских государств ставят под сомнение сохранение Европейской социальной модели. Термин «социальная рыночная экономика», закрепленный в ст.3 Договора о Европейском Союзе, хотя и усилил звучание социального компонента в общей интеграционной модели, но, в то же время, подчеркнул контекст: социальная модель является частью экономической, равенства здесь быть не может. Такой подход закреплен и в самих учредительных договорах, и в судебной практике.

Специфика нового этапа развития (или сохранения) Европейской социальной модели связана и с тем, что как термин она исчезла из лексикона

институтов ЕС, а ее отдельные компоненты включены в Стратегию развития ЕС до 2020 года, а также в реформируемую модель Экономического и Валютного Союза. Институты ЕС стремятся адаптировать Европейскую социальную модель к реалиям кризисной экономики, добиться максимальной гибкости трудовых отношений, уйти от привязки социальной политики к основным правам в сфере труда.

Проекты реформирования Европейской социальной модели включают в себя: создание Европейского социального союза, заключение Европейского социального договора (протокола), создание модели продвинутого

сотрудничества, из которых наиболее реалистичным представляется третий вариант.

Региональное регулирование труда в рамках интеграционного объединения европейских государств развивалось постепенно и на первых этапах

строительства евроинтеграции было полностью подчинено цели формирования общего рынка со свободным движением продуктов (товаров и услуг) и факторов производства (рабочей силы и капиталов). В этот период подчеркивалось отсутствие необходимости в создании активного социального пространства за небольшим исключением в области равной оплаты труда мужчин и женщин. Основным направлением регулирование долгое время было свободное передвижение работников. С самого начала европейской интеграции была заложена подчиненная роль социальной политики, ее зависимость от экономических интересов общего рынка.

Изменение подхода к регулированию труда на европейском уровне произошло в 1972 г., что связано с обострением проблем социальноэкономического развития в странах ЕС и первым расширением ЕС. Именно в этот период активно развивалось нормотворчество в области труда.

80-е годы стали поворотом к гуманизации и социализации внутреннего рынка ЕС. Высшей точкой такого поворота стала Социальная Хартия Сообщества. Не будучи юридически обязывающим документом, она послужила «источником вдохновения» для европейских институтов, дающим им моральное обоснование более активно действовать в области социального законодательства.

90-е годы показали существенные изменения европейского трудового права в сторону расширения круга регулируемых вопросов и повышения значимости коллективных трудовых отношений на уровне ЕС. Соглашения о социальной политики в рамках Маастрихтского договора послужило основой для достижения большего равновесия между экономическим и социальным измерением европейской интеграции, нежели это было заложено в Римском договоре 1957 г. Важными особенностями новой модели социальной политики ЕС стали, с одной стороны, введение института гражданства Европейского Союза, с другой стороны, переход к построению Экономического и валютного союза.

Применение теста на пропорциональность по отношению к праву на коллективные действия судом ЕС породило конфликт между экономическими свободами и основополагающими трудовыми правами в праве ЕС, и создало предпосылки для кризиса существующей универсальной модели международноправового регулирования труда.

Практика ЕСПЧ по трудовым делам показывает динамику позиции международного суда в отношении к защите трудовых прав: от эффекта потолка к интеграционному подходу к толкованию и методу учета международных стандартов.

<< | >>
Источник: Давлетгильдеев Рустем Шамилевич. МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ТРУДА НА РЕГИОНАЛЬНОМ УРОВНЕ. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Казань 0000. 0000

Скачать оригинал источника

Еще по теме §6. Защита трудовых прав в рамках Совета Европы.:

  1. Унификация права стран Латинской Америки
  2. § 2 Правовой статус международных организаций и других участников международных торговых отношений
  3. §6. Защита трудовых прав в рамках Совета Европы.
  4. §5. Африканская модель защиты трудовых прав
  5. § 1. Правовые основы германской модели конституционно-правовой защиты персональных данных
  6. Глава V. ВИДЫ ИНТЕРПРЕТАЦИОННОЙ ФОРМЫ РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВОВОЙ ПОЛИТИКИ И ПУТИ ИХ УСОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ
  7. §3. Субъекты обеспечения имплементации норм об ответственности международных организаций в международном праве
  8. 1.2. Европейские стандарты и судебная практика по защите права на объединение
  9. § 2. Частноправовые средства оптимизации способов управления многоквартирным домом
  10. Значение Европейской комиссии по эффективности правосудия по преодолению длительности судопроизводства в зарубежных государствах и Российской Федерации
  11. § 3. Сопутствующие элементы теоретической модели взаимосвязи нормы права, правоотношения и юридического факта
  12. § 3. Международные правовые акты как источник регулирования наследственных отношений
  13. Сущность и основные течения консервативной правовой идеологии России
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -