Применение материального права к внешнеторговым сделкам

Часто встречающееся в практике международного экономического со­трудничества детальное регламентирование условий договора во многих случаях объясняется стремлением избежать применения правовых норм на­ционального права, которым должно регулироваться материальное содер­жание договора в случае возникновения вопросов, требующих дополни­тельного обсуждения.

В значительном числе ситуаций стороны внешнеторговой сделки сни­жают степень правовой неопределенности предварительным совместным выбором национального права, которое будет применяться к обсуждаемо­му договору. Чаще всего это либо право страны одного из контрагентов, либо «нейтральное» право, то есть право третьей страны.

Заключенные с иностранными контрагентами сделки регулируются нормами права той или иной страны. По соглашению сторон договора опре­деляется применимое к ним право. Как и право большинства других стран мира, российское законодательство (ст. 1210 ГК РФ) исходит из того, что стороны внешнеэкономической сделки свободны в выборе применимого права. Однако необходимо отметить, что имеются существенные разли­чия в решении одних и тех же вопросов в разных системах права и наци­ональных законодательствах и в практике их применения.

Права и обязанности сторон договора будут регулироваться правом, установленным по суду или по решению арбитража, компетентного в рас­смотрении возникшего спора, в том случае, если стороны договора не обу­словили применимое право.

Следует подчеркнуть, что в случаях, когда сторонам договора не уда­лось согласовать применимое материальное право, т. е. право, которое по существу должно регулировать их правоотношения, то участники контрак­та осуществляют выбор какой-либо системы коллизионных норм (наци­ональную или международную), с помощью которой будет установлено соответствующее материальное право.

Если в контракте отсутствуют условия о применимом праве (что слу­чается достаточно часто), то стороны могут согласовать этот вопрос впо­следствии. В случае, если и такая договоренность сторонами не достиг­нута, применимое право определяется на основании коллизионных норм.

Коллизионные нормы в России содержатся в части третьей ГК РФ. Коллизионные нормы отвечают на вопрос, правом какого государства долж­ны регулироваться отношения сторон по сделке с иностранным элементом. Принципы определения права, которое подлежит применению к договору при отсутствии соглашения сторон о выборе права, устанавливаются ст. 1211 ГК РФ. Эта статья содержит перечень конкретных диспозитивных коллизионных привязок для определения применимого права в отноше­нии конкретных видов договоров (купли-продажи, подряда, найма и т. и.). Эти коллизионные привязки имеют субсидиарный характер, так как в них сформулирован общий коллизионный принцип, который действует для всех договоров. Это означает, что приводимые конкретные коллизионные привязки отражают случай хотя и наиболее распространенный, но имею­щий тем не менее частный характер.

Общий коллизионный принцип, установленный в ст. 1211 ГК РФ, применяется при определении судом применимого к договорам права (lex contractus). Этот коллизионный принцип заключается в том, что при отсутствии соглашения сторон о подлежащем применению к договору праве применяется право страны, с которой договор связан в наибольшей степени.

Применение этой нормы международным коммерческим арбитражем может иметь некоторые особенности. Международный арбитраж может прибегнуть к устанавливаемой законом коллизионной привязке, отсыла­ющей к определенному национальному праву, только в том случае, если он установит, что стороны:

• не согласовали применение норм какого-либо национального пра­ва - в традиционном значении этого понятия;

• ни прямо, ни косвенно не предусмотрели применение в качестве lex contractus определенных норм права, которые не относятся к катего­рии норм, входящих в действующее право конкретного государства.

Примером согласования таких норм права могут быть ссылки в до­говоре на положения еще не вступивших в силу международных конвен­ций либо на документы, составленные авторитетными международными организациями и представляющие собой кодификации правовых принци­пов и норм, не носящих формально обязательного характера. В частности, могут быть использованы Принципы У НИ ДРУА.

Коллизионная привязка, опирающаяся на принцип наиболее тесной связи договора с определенной территорией, считается в современных условиях наиболее адекватной с позиций эффективного регулирования коллизионных вопросов. Данная формула довольно широко используется в зарубежном законодательстве о международном частном праве и в меж­дународно-правовых документах, затрагивающих регулирование коллизи­онных проблем. Такая норма, в частности, предусмотрена в законодатель­стве всех стран Европейского союза как результат их участия в Римской конвенции 1980 г. о праве, применимом к договорным обязательствам.

Высокая степень гибкости этой нормы предоставляет суду довольно широкие полномочия для определения подлежащего применению матери­ального права в разнообразных ситуациях.

Важнейшим принципом применения коллизионной формулы прикре­пления, основанной на установлении наиболее тесной связи договора с тер­риторией конкретной страны, заключается в выделении и правовой ква­лификации стороны договора, чье место жительства или основное место деятельности должно указывать на такую связь. Закон определяет, что сто­роной договора, чье место жительства или основное место деятельности должно указывать на такую связь, считается сторона, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора. Разъ­ясняя данное положение, законодатель в п. 2 ст. 1211 ГК РФ в качестве об­щего правила приводит нормы относительно того, какая сторона в поиме­нованных видах договоров должна рассматриваться как осуществляющая исполнение, имеющее решающее значение для данного вида договора. В чис­ло указанных договоров входит большая часть тех договоров, регулирова­ние которых предусмотрено в соответствующих главах ГК РФ. Эти нормы относятся к наиболее распространенным ситуациям, когда указанная в них сторона является той, которая осуществляет исполнение, имеющее реша­ющее значение для соответствующего вида договора (например, в догово­ре купли-продажи - это продавец, в договоре подряда - подрядчик и т. д.).

Следует помнить, что Федеральный закон от 30.09.2013 № 260-ФЗ «О внесении изменений в часть третью Гражданского кодекса Российской Федерации» для некоторых видов договоров изменил эти правила по срав­нению с предыдущей редакцией (и. 2 ст. 1211 ГК РФ).

Статья указывает, что для договора оказания услуг, в отношении ко­торого специального правила ранее не было, решающее значение будет иметь исполнение, осуществляемое исполнителем.

Наиболее тесно связанной с договором коммерческой концессии бу­дет считаться страна, на территории которой пользователю разрешено использовать комплекс исключительных прав, принадлежащих право­обладателю. Если такое использование разрешено одновременно на тер­ритории нескольких стран, наиболее тесно связанной с договором будет страна места жительства или основного места деятельности правообла­дателя (и. 6 ст. 1211 ГК РФ).

Специальный порядок определения применимого права установлен также для лицензионного договора и договора об отчуждении права на результат интеллектуальной деятельности и средство индивидуализации (и. 7, и. 8 ст. 1211 ГК РФ).

Иной ответ на вопрос, какая сторона осуществляет исполнение, име­ющее решающее значение для исполнения договора, может вытекать из предписания закона. Отличающийся от общего правила вывод может быть также обоснован особенностями условий или существа договора либо вы­текать из совокупности обстоятельств дела, в котором рассматривается во­прос об установлении применимого к договору права.

Сфера действия права, подлежащего применению к договору, опре­деляется в ст. 1215 ГК РФ. Статья уточняет круг вопросов, регулируемых правом, подлежащим применению к договору в соответствии с правила­ми ст. 1210-1214, 1216 ГК РФ. К ним, в частности относятся:

1) толкование договора;

2) обязанности и права сторон договора;

3) исполнение договора;

4) последствия ненадлежащего исполнения или неисполнения до­говора;

5) прекращение договора;

6) последствия недействительности договора.

В международной практике нередки случаи, когда договор, заклю­ченный между определенными сторонами, включает элементы несколь­ких договоров. Так, например, договор о строительстве промышленного предприятия может охватывать обязательства по купле-продаже обору­дования, по оказанию монтажных услуг, по обучению технического пер­сонала, по передаче лицензий на используемую при производстве тех­нологию и т. и.

Такая ситуация может означать необходимость применения к одному договору нескольких коллизионных правил, обусловленных различными формулами прикрепления, действующими в отношении различных дого­ворных типов.

Для таких случаев ст. 1211 ГК РФ устанавливает, что выбор должен быть сделан в пользу права той страны, с которой наиболее тесно связан договор в целом. При этом серьезное внимание должно быть обращено на то, какая из сторон осуществляет исполнение, имеющее решающее значе­ние для всего договора. Именно место основной деятельности такой сто­роны может указывать на наиболее тесную связь с договором.

Проблемой может оказаться то обстоятельство, по которому могут не совпадать по содержанию применимые к одинаковым видам догово­ров коллизионные нормы в праве разных стран.

Существует ряд международных конвенций для унификации колли­зионных норм, применимых к договору международной купли-продажи товаров:

• Гаагская конвенция о праве, применимом к международной ку­пле-продаже движимых материальных вещей, 1955 г;

• Конвенция о праве, применимом к договорам международной куп­ли-продажи товаров, 1986 г. и др.

Коллизионные вопросы по договорным обязательствам являются пред­метом регулирования и ряда других международных актов, в которых уча­ствует Российская Федерация. К ним, в частности, относится:

• Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по граж­данским, семейным и уголовным делам 1993 г;

• Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осущест­влением хозяйственной деятельности 1992 г.

Названные документы действуют в отношениях ряда стран, входя­щих в СНГ, и содержат идентичное регулирование по указанному вопро­су. Коллизионная норма, которая подлежит применению к договорным обязательствам в соответствии с этими международными соглашениями, отличается от соответствующего регулирования, имеющегося в ГК РФ, которое сводится к тому, что права и обязанности сторон по сделке опре­деляются по законодательству места ее совершения, если иное не пред­усмотрено соглашением сторон.

При решении вопроса о выборе применимого права необходимо учитывать следующие ситуации. Как уже отмечалось, в соответствии со ст. 1210 ГК РФ стороны договора при заключении договора или в по­следующем могут выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору. Выбранное сторонами право применяется к возникновению и прекраще­нию права собственности и иных вещных прав на движимое имущество без ущерба для прав третьих лиц. Соглашение сторон о выборе подлежа­щего применению права должно быть прямо выражено или определен­но вытекать из условий договора либо совокупности обстоятельств дела.

Установление существования соглашения о применимом праве, как правило, не создает трудностей, если это соглашение прямо выражено. Та­кое соглашение чаще всего входит в состав заключаемого сторонами дого­вора, например, внешнеторгового контракта. Широко распространенной практикой является включение в соглашение применимого материального права условий о порядке рассмотрения споров, возникающих из данного договора, например, арбитражную оговорку.

Отсутствие прямой записи о применимом праве заставляет суд выяс­нять, не была ли направлена воля сторон на подчинение их договора опре­деленному праву не непосредственно, а косвенно, т. е. через содержание иных условий договора. Например, несомненный интерес с этой точки зрения могут вызывать такие обстоятельства, как использование при фор­мулировании прав и обязанностей сторон выражений и терминов, свой­ственных определенной национальной системе права.

Одним из факторов, дающим серьезные основания для вывода о под­разумеваемом сторонами выборе материального права, может быть вы­бор места или способа разрешения споров и разногласий, вытекающих из договора. Место рассмотрения споров при согласовании сторонами арбитражного (третейского) порядка разрешения споров в современной практике, как правило, не рассматривается как непременное указание на применение права, действующего в этом месте, поскольку выбор опреде­ленного места рассмотрения споров в данном случае может быть связан с иными соображениями сторон. Однако, если стороны прямо согласовали для разрешения споров юрисдикцию государственного суда в определен­ном государстве, они, вполне вероятно, имели в виду, что выбранный ими суд будет применять именно то право, которое он применяет в ходе сво­ей обычной практики.

Таким образом, отсутствие прямого указания на подлежащее приме­нению право не ведет к автоматическому применению судом соответству­ющих коллизионных норм. Только установив, что стороны ни прямо, ни косвенно не согласовали применимое право, суд может определить подле­жащее применению право на основе коллизионных норм. Следует отме­тить, что в случае, если суд сохраняет сомнения в наличии или отсутствии косвенного согласования применимого права, законодатель предоставляет суду возможность решить это сомнение в пользу отсутствия соглашения. Такой вывод является следствием того, что закон подчеркивает: соглаше­ние о применимом праве должно определенно вытекать из условий дого­вора или совокупности обстоятельств.

Существенной проблемой с точки зрения правил, содержащихся в ст. 1210 TK РФ, может стать возможность признания в качестве полно­ценного выбора права таких нормативных правил, которые не отвечают традиционно сложившемуся понятию «право». Данная проблема имеет важный практический аспект. В последнее время международная коммер­ческая практика дает немало примеров, когда стороны не предусматри­вают применение в качестве права, регулирующего их договорные пра­ва и обязанности, права какого-либо государства, а указывают в качестве права договора (lex contractus) «общие принципы права», «общепризнан­ные нормы и правила международной торговли» или другие подобные обозначения. Отказ от подчинения договора нормам национального пра­ва выражается и посредством использования в договоре ссылки на при­менение lex mercatoria. Иногда такие оговорки о применимом праве в док­трине и практике называют соглашением о «негативном выборе права». Этим подчеркивается, что таким способом стороны выражают намерение вывести свои договорные отношения из-под действия любых норм права, принятых каким-либо государством, поскольку содержание таких норм, как правило, ориентировано на регулирование отношений внутри страны, и они не принимают во внимание особенности правового регулирования международных коммерческих сделок.

Как правило, со стороны государственных судов такие соглашения встречают негативное отношение и не признаются в качестве соглашений о выборе права, которые исключают применение судом коллизионных норм. В международной арбитражной практике отношение к таким соглашени­ям более благосклонное, поскольку международный арбитражный суд не связан нормами lex fori. Именно поэтому в Типовом законе ЮНСИТРАЛ о международном коммерческом арбитраже в нормах, регулирующих во­просы применения материального права, вместо термина «право» исполь­зуется термин «нормы права». В российском законе о международном ком­мерческом арбитраже содержится такой же текст.

Таким образом, международный коммерческий арбитраж имеет воз­можность придавать оговоркам, в которых есть ссылки на системы норм, носящих неформальный характер (как, например, Принципы УНИДРУА). юридическую силу выбора сторонами подлежащего применению права. Этим же объясняется и то обстоятельство, что вопросы определения пра­ва, подлежащего применению международным коммерческим арбитра­жем, регулируются в первую очередь российским законом о международ­ном коммерческом арбитраже, в соответствии со ст. 1186 TK РФ.

В том случае, когда суд будет сталкиваться с проблемой правовой квалификации соглашения сторон, в котором сделана ссылка на приме­нение «общих принципов права» нт. и., то, скорее всего, судом это будет истолковано как отсутствие выбора подлежащего применению права, и им будет применена соответствующая коллизионная норма. Если же сторо­ны договора все-таки предпочтут сослаться на известный неформальный свод норм права или иной документ, не обладающий обязательной силой в связи со своим происхождением, то суд как минимум должен будет при­менить нормы такого документа в качестве согласованных сторонами ус­ловий договора.