Гаагские принципы о выборе права, применимого к международным коммерческим контрактам
Гаагская конференция по международному частному праву — старейший институт, занимающийся унификацией и кодификацией норм международного частного права, завершила работу над документом, посвященным широко признанному принципу автономии воли сторон трансграничных контрактов.
Гаагские принципы выбора права, применимого к международным коммерческим контрактам (см. приложение 4 к настоящему учебнику), были официально окончательно одобрены 19 марта 2015 г. Как замечает И. С. Зыкин, одной из глубинных причин разработки Гаагских принципов было желание способствовать более широкому применению неформальных правил, прежде всего, Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА.Примечательно, что для Г аагской конференции это первый документ подобного рода, так как эта организация традиционно специализировалась на разработке текстов конвенций, то есть создавала основы унификации права международной торговли. Однако и Гаагская конференция, видимо, не смогла игнорировать практику подготовки различного рода сводов правил, сформулированных по содержанию как юридические нормы, но не являющихся формально обязательными, которая в наше время приобретает все более распространенный характер. Подобно Принципам УНИДРУА, Принципам Ландо и иным необязательным кодифицированным сводам норм Гаагские принципы призваны служить неким ориентиром для нормотворцев и правоприменителей разных стран. Функциональное назначение такого рода документов достаточно велико. Сама же Гаагская конференция позиционирует Гаагские принципы в качестве некоего руководства по «наилучшим практикам» в сфере выбора права.
Какие новые стандарты в области выбора применимого права они содержат? Разработчики Гаагских принципов среди прочих юридических инструментов используют механизмы квалификации, давая оценку ключевым юридическим терминам «право, избранное сторонами», «международный коммерческий контракт» и пр.
Этот довольно смелый подход свидетельствует о том, что понимание и толкование соответствующих дефиниций уже сложилось в практике, ибо в противном случае представляется маловероятным признание новых Гаагских принципов со стороны международного бизнес-сообщества.Новые Гаагские принципы, включающие 12 статей, содержат ряд новаторских решений, которые в значительной степени расширяют содержание принципа автономии воли сторон и, как представляется, «автономии воли» арбитров международного коммерческого арбитража. Нормы Гаагских принципов можно считать не столько новеллами, сколько «условно легитимным санкционированием» подходов, которые уже нашли отражение в практике международных коммерческих арбитражей.
В документе решаются вопросы, связанные с выбором применимого права к трансграничному контракту: определена сфера действия и круг регулируемых Гаагскими принципами вопросов; сформулированы определения или ориентиры для квалификации таких понятий, как «международный коммерческий договор», «выбранное сторонами право». Последние являются наиболее заметными новеллами Гаагских принципов.
Основные задачи документа и его адресаты обозначены в преамбуле Гаагских принципов. В документе также нашли отражение: сфера действия Принципов; возможности расщепления договорного статута; формы выражения воли сторон о выборе применимого права («прямой» и «подразумеваемый» выбор); формы самого соглашения о выборе права; определение права, на основе которого будет решаться вопрос о том, было ли между сторонами достигнуто соглашение о выборе права к
контракту; разрешение «конфликта проформ»; автономность оговорки о выборе права; отношения к обратной отсылке и понимание содержания применимого права (с исключением коллизионных норм последнего); сферы действия договорного статута (права, избранного сторонами); определение применимого права при уступке требования; действие сверхимперативных норм и оговорки о публичном порядке и др.
Сфера действия обязательственного статуса отражена в ст.
9 Гаагских принципов, согласно которой право, избранное сторонами, регулирует:1) вопросы толкования договора;
2) права и обязанности сторон;
3) вопросы исполнения и последствия неисполнения, в том числе оценку ущерба;
4) различные способы исполнения обязательств, сроки исковой давности;
5) действительность и последствия недействительности договора;
6) бремя доказывания и правовые презумпции;
7) преддоговорные обязательства.
Рабочая группа подготовила не только текст Принципов, но и комментарий к ним, который сам по себе вызывает значительный интерес.
Известно, кем были созданы новые Гаагские принципы о выборе права, применимого к международным коммерческим контрактам, а вот для кого? Среди потенциальных пользователей документа во введении названы субъекты правотворчества, государственные и третейские суды, стороны и их юридические консультанты. Для субъектов правотворчества Принципы могут представлять собой некую модель для использования в той или иной степени в процессе нормотворчества. Для государственных и третейских судов Принципы могут задать соответствующие ориентиры в подходах к соглашениям сторон о выборе права, однако в рамках нормативно-обязательных предписаний. Документ также призван оказывать помощь сторонам и их юридическим консультантам в вопросах выбора применимого права.
Попробуем спрогнозировать практику применения Гаагских принципов в ближайшей перспективе. Крайне маловероятно, что национальные (государственные) суды являются адресатами Гаагской конференции.
Также невелики перспективы, что национальные суды в ближайшей перспективе станут активными дестинаторами Гаагских принципов. Причинами тому выступают «связанность» суда при определении применимого права коллизионными нормами национальной юрисдикции (lex fori), невозможность применения к спору «неправовых» регуляторов, институты сверхимперативных норм, квалификации по lex fori, оговорки о публичном порядке и иные защитные механизмы, ограничивающие свободу правоприменительных органов в вопросе выбора применимого права.
Самая заметная новелла Гаагских принципов — о расширительном толковании выбранного сторонами права (ст. 3) предназначена для применения независимо от того, будет ли рассматриваться спор в случае его возникновения в арбитраже или в государственном суде. Попытка внедрения данного подхода в сферу государственного правосудия, как отмечает И. С. Зыкин, претендует на особую новизну. Если на практике в рамках третейских разбирательств и имеют место некоторые относительно немногочисленные примеры обращения к неформальным регуляторам в качестве применимого права, то для государственных судов это нехарактерно. В п. 4 преамбулы Гаагских принципов отмечается, что они могут применяться национальными судами и коммерческими арбитражами. При этом понимание отличной природы судебного и арбитражного разбирательства позволяет спрогнозировать несколько разную практику применения Гаагских принципов в контексте отправления национального правосудия и разрешения международных коммерческих споров в арбитражных форумах.
В современных комментариях к ст. 1210 ГК РФ дается следующая оценка возможности обращения к нормам негосударственного происхождения как к нормам применимого права. Как замечает И. С. Зыкин, в ст. 1210 ГК РФ говорится о выборе сторонами права. Речь идет об объективном праве, которое существует и является таковым независимо от воли сторон. Не воля конкретных сторон придает тому или иному акту (документу) характер права. Воля может приводить к применению избранного сторонами права, но не к его созданию. Поэтому выбор сторон должен укладываться в категорию «право». К категории права не могут быть отнесены не вступившие в силу международные конвенции, их проекты, типовые законы, проекты национальных нормативных актов и т.п. Ссылка сторон в соглашении на акт, не укладывающийся в категорию «право», может придать ему характер положений контракта, но такой акт или документ не может противоречить императивным нормам применимого права.
Как правило, в настоящее время государственные суды не рассматривают договоренности сторон о применении источников «транснационального» права, т.е.
нормативных правил, которые не соответствуют принятому понятию «право», в качестве соглашений о выборе права. Иная ситуация с применением неформальных сводов «норм права» складывается в международном коммерческом арбитраже. Об этом косвенно говорится и в комментарии к ст. 3 Гаагских принципов — возможность выбрать «нормы права» («rules of law»), как правило, не предоставляется сторонам разбирательств в национальных судах.О том, что государственный суд не готов признать сегодня возможность обращения к lex mercatoria и иным негосударственным регуляторам в качестве применимого права, идет речь и в новом документе Международной торговой палаты относительно возможности применения вненациональных норм1 (подробнее об этом документе см. в § 14 настоящей главы).
Иная ситуация складывается в международном коммерческом арбитраже. Так, в настоящее время, не будучи связанными коллизионными нормами места осуществления арбитража (lex arbitri), арбитры все чаще обращаются к так называемому кумулятивному способу определения применимых коллизионных норм. И если М. П. Бардина отмечает, что речь идет о кумулятивном, одновременном применении коллизионных норм различных правовых систем, в первую очередь права стран, к которым принадлежат стороны, то в современной практике этот механизм уже несколько видоизменяется. В частности, известны примеры того, что арбитры МКАС при ТПП РФ, определяя применимое право к спору, использовали одновременно коллизионные нормы права Российской Федерации, права Казахстана и Регламента «Рим I». При решении одного из споров были учтены коллизионные подходы права Австрии, права России и Римской конвенции 1980 г. в отношении определения договорного статута. В этих решениях интерес вызывает факт применения арбитрами норм Регламента «Рим I» и Римской конвенции 1980 г. при разрешении споров между контрагентами, которые не находятся в странах ЕС.
Вероятность кумулятивного применения Г аагских принципов для целей определения применимого права крайне велика.
Последние могут быть использованы для целей уяснения воли сторон, разрешения «конфликта проформ», квалификации сделки, а также самого соглашения о выборе права и решения иных проблем, возникающих на стадии выбора применимого права. Кроме того, как следует из комментария к Гаагским принципам, Гаагская конференция не намерена приступить к разработке принципов, касающихся выбора права в отсутствие соглашения сторон международного коммерческого контракта.Международный коммерческий арбитраж в вопросах определения применимого права наделен несравнимо большей степенью свободы. Это соотносимо и с концепцией делокализации международного коммерческого арбитража, особенностями определения применимых коллизионных норм, принципом «прямого» выбора права (voie directe). Применение Гаагских принципов, а также иных обновляемых сводов принципов и правил трансграничной торговли позволяет сделать более пригодной для практического применения доктрину «trunk commun», сводимую к возможности применения к спору принципов, общих для правовых систем стран, к которым принадлежат стороны контракта.
Таким образом, вероятность обращения к нормам Гаагских принципов в международном коммерческом арбитраже значительно выше, чем в государственном (российском) суде.
Такое видение значения транснациональных норм и их сводов как «альтернативы» национальным правопорядкам и избрание первых в качестве применимого права к международным коммерческим сделкам существенно видоизменяет парадигму нормативно-правовой надстройки, обеспечивающей регулирование трансграничных торговых отношений. Происходит смещение пластов правового и неправового регулирования за счет все более ощутимого «размывания» правового массива. Р. Ронкалья, размышляя относительно будущего международного коммерческого арбитража, с осторожностью относится к современным тенденциям в сфере международного арбитража, подобная инверсия критерия свободного выбора сторон кажется автору неоправданной. В принципе правоотношения должны регулироваться законом, за исключением случаев, когда сам закон допускает подобные отступления. В области арбитража в случае отсутствия какой-либо ссылки на принципы права и торговые обычаи обращение к этим принципам со стороны арбитра должно ограничиваться случаями заполнения пробелов или интерпретации применимого частного права.