§ 1.2. Применимость опыта ЕС в сфере интеграционного регулирования общего финансового рынка ЕАЭС

Правовые аспекты

Анализ достижений ЕС в сфере интеграционного ре­гулирования единого рынка финансовых услуг с целью ис­пользовать его положительный опыт при формировании в ЕАЭС собственного общего финансового рынка возможен по трём главным причинам.

Во-первых, ЕС и ЕАЭС как действующие региональные межгосударственные образования интеграционной приро­ды были образованы в результате подписания и вступле­ния в силу соответствующих международных договоров. ЕС и ЕАЭС наделены международной правосубъектностью, их значение и роль в качестве важных звеньев системы меж­дународных отношений общепризнанны.

Во-вторых, ЕС и ЕАЭС решают во многом схожие за­дачи, причём одна из главных заключается в стимулиро­вании экономического развития на межгосударственном уровне. Анализ Преамбулы к Договору о ЕАЭС позволя­ет определить ярко выраженную экономическую составля­ющую данного международного договора. В Преамбуле го­сударства — члены ЕАЭС «выражают убежденность в том, что дальнейшее развитие евразийской экономической инте­грации отвечает национальным интересам Сторон»^[36], и заяв­ляют, что они «движимы стремлением укрепить экономики государств — членов Евразийского экономического союза и обеспечить их гармоничное развитие и сближение, а также гарантировать устойчивый рост деловой активности, сбалан­сированную торговлю и добросовестную конкуренцию»^[37].

Экономическая доминанта в природе ЕАЭС выражается в квалификации данного межгосударственного союза, так как согласно п. 2 ст. 1 Договора о ЕАЭС речь идёт о созда­нии международной организации региональной экономиче­ской интеграции.

В ст. 2 Договора дан список ключевых определений. На­ряду с традиционными для любого международного (в том числе интеграционного) договора определениями — «го­сударства-члены», «должностные лица», «сотрудники», «третья сторона» — важное место в общем списке занима­ют определения, напрямую или косвенно связанные с эко­номическим и финансовым регулированием: «единое эко­номическое пространство», «общий (единый) рынок», «таможенный союз».

Если продолжить анализ отдельных разделов Договора о ЕАЭС и обратиться к двум наиболее важным и объёмным его частям — второй «Таможенный союз» и третьей «Еди­ное экономическое пространство», то следует признать, что это международный договор, который нацелен прежде всего на удовлетворение экономических интересов государств — членов ЕАЭС. Именно в Часть третью договора включён Раздел XVI «Регулирование финансовых рынков», который содержит ст. 70 «Цели и принципы регулирования финан­совых рынков». Расположение Раздела XVI в Части третьей Договора говорит о том, что цели финансовой интеграции считаются приоритетными, так как ему предшествуют Раз­дел XIII «Макроэкономическая политика», Раздел XIV «Ва­лютная политика» и Раздел XV «Торговля услугами, учреж­дение, деятельность и осуществление инвестиций». Эти сферы сотрудничества тесно связаны между собой, причём даже их очередность имеет значение, так как очевидно, что цели, заявленные в ст. 4 Договора о ЕАЭС, не могут быть достигнуты без согласованной макроэкономической и ва­лютной политики, без рационального использования инве­стиционных ресурсов, для мобилизации и лучшего распре­деления которых необходим общий финансовый рынок.

В целом мы наблюдаем сходство с целями Европейско­го экономического сообщества, которое было учреждено в 1957 г., и с тех пор «с экономической точки зрения стро­ительство Европы анализируется в качестве региональной интеграции (организованной миниглобализации), огра­ниченной сегодня 27 государствами-членами для управле­ния — через большой рынок и реконфигурацию системы производства — желаемой и больше не выстраданной взаи­мозависимости национальных экономик»^[38].

Главный экономический вектор развития, избранный ЕС и ЕАЭС, говорит в пользу возможности сопоставительно­го анализа при регулировании рынка финансовых услуг, так как понятия в паре «экономика — финансы» неотделимы друг от друга, как в парах «ЕАЭС — экономика» или «ЕС — экономика».

В-третьих, анализ правовых норм и сложившейся право­применительной практики позволяет сделать вывод о том, что в ЕС и ЕАЭС сложились единые подходы как к опреде­лению общего родового понятия «рынок» (общий, единый, внутренний), так и к его отдельной разновидности «рынок финансовых услуг» (общий, единый, внутренний).

Необходимо начать с общего понятия «рынок» (общий, единый, внутренний). В ст. 2 Договора о ЕАЭС содержит­ся чёткая и лаконичная норма-дефиниция понятия «общий (единый) рынок», под которым необходимо понимать «со­вокупность экономических отношений в рамках Союза, при которых обеспечивается свобода перемещения товаров, услуг, капитала и рабочей силы»^[39]. Исходя из этого, мож­но предположить, что Договор о ЕАЭС исходит из тожде­ственности и единой смысловой нагрузки понятий «общий рынок» и «единый рынок». (Это подтверждается тем, что прилагательное «единый» взято в скобки.) Данная тож­дественность понятий не ограничивается парой «общий рынок» — «единый рынок». В ст. 28 Договора о ЕАЭС дано определение понятия «внутренний рынок», который «охватывает экономическое пространство, в котором соглас­но положениям настоящего Договора, обеспечивается сво­бодное перемещение товаров, лиц, услуг и капиталов»^[40]. На­лицо сходство определений, данных в двух статьях Договора о ЕАЭС (ст. 2 и 28). На основании данного факта можно го­ворить, что в Договоре о ЕАЭС нет принципиальных отли­чий между квалификацией рынка в качестве общего, едино­го или внутреннего. В качестве дополнительного аргумента в пользу данного вывода необходимо обратиться к ст. 4 До­говора, в которой раскрываются основные цели ЕАЭС и го­ворится, в частности, о стремлении «к формированию еди­ного рынка товаров, услуг, капиталов и трудовых ресурсов в рамках Союза»^[41].

Далее обратимся к положениям части Договора о ЕАЭС, которая посвящена таможенному союзу (Часть вторая Дого­вора «Таможенный союз»). В ст. 25 Раздела VI закреплено, что «в рамках таможенного союза государств-членов функ­ционирует внутренний рынок товаров»^[42], а в Разделе VII, посвящённом регулированию обращения лекарственных средств и медицинских изделий, содержатся статьи, посвя­щённые созданию общего рынка лекарственных средств (ст.

В связи с этим промежуточным выводом проанализиру­ем, как квалифицирован «рынок» в праве ЕС. Первое: при­ведённое выше определение внутреннего рынка по праву ЕАЭС (ст. 28 Договора о ЕАЭС) аналогично определению понятия в праве ЕС. Обратимся к п. 2 ст. 26 ДФЕС, со­гласно которой «внутренний рынок охватывает простран­ство без внутренних границ, в котором согласно положениям Договоров, обеспечивается свободное передвижение това­ров, лиц, услуг и капиталов»^[43]. Отметим, что современная категория «внутренний рынок», возникшая в европейском праве благодаря Единому европейскому акту 1986 г., до при­нятия Лиссабонского договора в 2007 г. существовала па­раллельно с понятием «общий рынок», которое закреплено в Римском договоре 1957 г. Содержание в обоих случа­ях осталось равноценным^[44], так как речь по-прежнему шла о реализации четырёх основных свобод ЕС. Кроме того, на­чиная с 1980-х годов и по настоящее время наряду с терми­ном «внутренний рынок» употребляется выражение «еди­ный рынок», которое профессор А.О.

Для целей нашего исследования важный вывод состо­ит в том, что независимо от квалификации рынка в праве ЕС и ЕАЭС и его обозначении в качестве общего, единого или внутреннего в обоих случаях речь идёт о реализации че­тырёх основных свобод (свободное передвижение товаров, лиц, услуг и капиталов). С учётом и на основе данных сво­бод протекают разные по интенсивности интеграционные процессы и в других регионах земного шара: растёт чис­ло современных региональных межгосударственных объ­единений экономического характера^[46], среди которых вы­делим Форум — Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество (АТЭС)^[47] и Общий рынок стран Южной Америки — МЕРКОСУР^[48].

Проанализировав положения учредительных догово­ров ЕС и ЕАЭС, посвящённые понятию «рынок», перейдём к одной из его важных составных частей и изучим централь­ное для нашего исследования понятие «рынок финансовых услуг». Договор о ЕАЭС содержит правовые нормы, кото­рые напрямую посвящены регулированию общего финансо­вого рынка (ст. 70, 103, «Протокол по финансовым услугам»). В ст. 70 Договора о ЕАЭС «Цели и принципы регулирования финансовых рынков» говорится о необходимости осущест­влять согласованное регулирование финансовых рынков. От­дельно отмечено, что стороны должны стремиться к расшире­нию экономической интеграции государств-членов «с целью создания в рамках Союза общего финансового рынка и обес­печения недискриминационного доступа на финансовые рын­ки государств-членов»^[49]. В ст. 103 Договора о ЕАЭС, как уже упоминалось, планируется создание в 2025 г. наднациональ­ного органа по регулированию финансового рынка с располо­жением в городе Алматы (Республика Казахстан).

Для целей настоящего исследования наибольший ин­терес представляет Приложение № 17 к Договору о ЕАЭС, которое содержит «Протокол по финансовым услугам» (далее — ПФУ). В ПФУ даны определение и характеристи­ка понятий «общий финансовый рынок» и «финансовые услуги».

Необходимо начать с понятия «общий финансовый ры­нок». Под ним понимается финансовый рынок государств — членов Евразийского экономического союза, отвечающий следующим критериям:

• гармонизированные требования к регулированию и над­зору в сфере финансовых рынков государств-членов;

• взаимное признание лицензий в банковском и страхо­вом секторах, а также в секторе услуг на рынке ценных бумаг;

• осуществление деятельности по предоставлению фи­нансовых услуг на всей территории ЕАЭС без допол­нительного учреждения в качестве юридического лица;

• административное сотрудничество между уполномочен­ными органами государств-членов^[50].

Как видно из данного списка критериев, три из них но­сят чисто организационный характер и дополняют друг друга. Речь идёт о первом, втором и четвёртом критериях (в порядке изложения в ПФУ): о гармонизированных тре­бованиях к регулированию и надзору финансовых рын­ков, взаимном признании лицензий в финансовых секторах и административном сотрудничестве между националь­ными уполномоченными органами. Эти три критерия до­полняют друг друга. Действительно, трудно представить реализацию надзорных функций без административного со­трудничества компетентных органов. Выдача и взаимное признание лицензий также связаны с деятельностью регу­лятивного и надзорного характера. Три критерия создают организационные рамки для осуществления определённого вида деятельности. Причём именно определение вида дея­тельности, которая должна осуществляться в рамках обще­го финансового рынка, должно быть определяющим факто­ром, который позволяет характеризовать общий финансовый рынок. Организационные рамки вторичны по отноше­нию к самой деятельности — они создаются для успеш­ной реализации определённой деятельности. Если не бу­дет деятельности, нет смысла и в механизме, позволяющем её осуществлять.

Общее представление о такой деятельности может сло­житься уже при обращении ко второму и третьему крите­риям. Начать следует с третьего критерия, где прямо гово­рится об осуществлении деятельности по предоставлению финансовых услуг (подчёркнуто мной. — Р.К.). То, что подразумевается под финансовыми услугами, можно так­же в общих чертах понять, обратившись ко второму крите­рию, где сказано про три финансовых сектора — банков­ский, страховой и рынок ценных бумаг.

Для более детального ознакомления с конкретным перечнем финансовых услу г, которые предоставляются на общем финансовом рынке Евразийского экономическо­го союза, необходимо обратиться к определению понятия «финансовые услуги». Согласно ПФУ, «финансовые услу­ги — это услуги финансового характера, включающие сле­дующие виды услуг»^[51]. Далее приведён детальный пере­чень услуг финансового характера, который разбит на три группы: 1) страховые и относящиеся к страховым услуги^[52]; 2) банковские услуги ⁵³; 3) услуги на рынке ценных бумаг ⁵⁴.

Следует отметить, что в ПФУ понятию «финансовые услуги» уделяется особое внимание. Фактически данная

⁵³ Пункт 3 Протокола: «2) банковские услуги : а) прием от населе­ния вкладов (депозитов) и других подлежащих выплате денежных средств ; б) выдача ссуд, кредитов, займов всех видов, включая потре­бительский кредит, залоговый кредит, факторинг и финансирование коммерческих операций ; в) финансовый лизинг; г) все виды услуг по платежам и денежным переводам ; д) торговля за свой счет и за счет клиентов, на бирже и внебиржевом рынке, либо иным образом: ино­странной валютой; деривативами, в том числе, фьючерсами и опцио­нами; инструментами, касающимися валютных курсов и процентных ставок, включая сделки «своп» и форвардные сделки ; е) консультатив­ные, посреднические и другие вспомогательные финансовые услуги во всех видах деятельности, указанных в настоящем подпункте, вклю­чая справочные и аналитические материалы, связанные с анализом кредитных условий» (Договор о Евразийском экономическом союзе. С. 365).

⁵⁴ Пункт 3 Протокола: «3) услуги на рынке ценных бумаг : а) тор­говля финансовыми инструментами за свой счет и за счет клиентов, на бирже и внебиржевом рынке, либо иным образом; б) участие в эмиссии (выпуске) всех видов ценных бумаг, включая гарантиро­вание и размещение, в качестве агента (государственного или част­ного), и оказание услуг, относящихся к такой эмиссии (выпуску); в) брокерские операции на финансовом рынке: г) управление таки­ми активами, как денежные средства или ценные бумаги, все виды управления коллективными инвестициями, управление активами и инвестиционными портфелями пенсионных фондов, попечитель­ство, услуги по хранению и трастовые услуги ; д) клиринговые услуги по финансовым активам, включая ценные бумаги, деривативы и другие финансовые инструменты; е) предоставление и передача финансовой информации, обработка финансовых данных и предоставление и пере­дача соответствующего программного обеспечения поставщиками дру­гих финансовых услуг ; ж) консультативные, посреднические и другие вспомогательные финансовые услуги во всех видах деятельности, ука­занных в настоящем подпункте, включая исследования и рекоменда­ции по прямым и портфельным инвестициям, рекомендации по вопро­сам приобретения, реорганизации и стратегии корпораций» (Там же. С. 365-366).

категория предстаёт как центральное понятие данного про­токола. Об этом можно судить не только по названию (одно­именному) самого ПФУ, что само по себе очень красноре­чиво и, безусловно, важно, но и потому, что в ПФУ наряду с развёрнутым определением финансовых услуг, отдельно также раскрыты следующие понятия: «поставка финансовых услуг / торговля финансовыми услугами»^[53], «поставщик фи­нансовых услуг»^[54], «сектор финансовой услуги»^[55]. Определе­ния ряда других категорий, данных в ПФУ, также относятся к понятию «финансовые услуги».

Без чёткого определения понятия «финансовые услу­ги» невозможно определить точное содержание поня­тий « национальный режим» ^[56], « режим наибольшего благоприятствования»^[57], «тест на экономическую целесо­образность»^[58]. В ПФУ отдельно уточняется, что иные поня­тия используются в значении, которое указано в приложен­ном к Договору о ЕАЭС «Протоколе о торговле услугами, учреждении, деятельности и осуществлении инвестиций» (Приложение № 16 к Договору).

Выше приведена характеристика части «Протокола по финансовым услугам», которая посвящена понятийному аппарату. Если обратиться к общему и более детальному ана­лизу других положений ПФУ, то возрастает убеждённость в том, что в данном документе преимущественно отражены именно правила оказания финансовых услуг. Здесь закрепле­ны правовые нормы, которые регулируют различные аспек­ты функционирования общего финансового рынка ЕАЭС: предоставление поставщикам финансовых услуг (юридиче­ским лицам других государств-членов) национального ре­жима и режима наибольшего благоприятствования в отно­шении определённых видов финансовых услуг; запрет для государств — членов ЕАЭС вводить конкретные ограниче­ния в отношении финансовых услуг и поставщиков финан­совых услуг другого государства-члена в связи с торговлей услугами; основные направления гармонизации требова­ний национального законодательства государств — членов ЕАЭС по регулированию и надзору кредитных организаций, профессиональных участников страхового рынка и сектора услуг на рынке ценных бумаг; гармонизация национально­го законодательства в отношении требований к осущест­влению деятельности рейтинговых агентств и ряд других правил.

Можно констатировать, что, во-первых, определить в праве ЕАЭС точное содержание понятия «общий финан­совый рынок» можно, если обратиться к определению по­нятия «финансовые услуги»; во-вторых, понятие «финансо­вые услуги» занимает центральное место в ПФУ, в-третьих, ПФУ — это самая объёмная часть Договора о ЕАЭС, кото­рая посвящена регулированию общего финансового рынка. Мы даём собственную формулировку общего финансового рынка ЕАЭС: финансовый рынок государств-членов, в рам­ках которого оказываются финансовые услуги (услуги фи­нансового характера), а именно: страховые и относящиеся к страховым услуги; банковские услуги; услуги на рынке цен­ных бумаг. Из данного определения можно вывести и другое заключение: Общий финансовый рынок ЕАЭС можно квали­фицировать как общий рынок финансовых услуг, фактиче­ски речь идёт о тождественных категориях. Учитывая то, что в Договоре о ЕАЭС нет принципиальных отличий между квалификацией рынка в качестве общего, единого или вну­треннего, можно предположить, что общий финансовый ры­нок ЕАЭС (и его синоним — общий рынок финансовых услуг) может быть квалифицирован не только как общий, но и как единый и внутренний.

Чтобы убедиться в правильности этих выводов, сле­дует продолжить анализ и обратиться к части Договора о ЕАЭС, в которой сгруппированы правовые нормы, регу­лирующие свободу оказания услуг. Речь идёт о ст. 66 «Ли­берализация торговли услугами, учреждения, деятельности и осуществления инвестиций» из Раздела XV «Торговля услугами, учреждение, деятельность и осуществление ин­вестиций». В соответствии с п. 3 ст. 66 государства — чле­ны ЕАЭС «стремятся к созданию и обеспечению функ­ционирования единого рынка услуг, предусмотренного пунктами 38-43 Приложения № 16 к настоящему договору, в максимальном количестве секторов услуг»^[59]. Как уже было отмечено выше, Приложение № 16 к Договору о ЕАЭС — это «Протокол о торговле услугами, учреждении, деятель­ности и осуществлении инвестиций» (далее — «Протокол о торговле услугами»). Протокол о торговле услугами вклю­чает подраздел № 5 (пп. 38-44) «Формирование единого рынка услуг». Согласно положениям данного подраздела, «под единым рынком услуг понимается со стояние рын­ка услуг в рамках конкретного сектора, в котором каждое государство-член предоставляет лицам любого другого го­сударства-члена право на:

1) поставку и получение услуг на условиях, указанных в пунктах 24, 27, 29, 30 и 32 настоящего Протокола^[60], без ограничений, изъятий и дополнительных требований, за исключением условий и ограничений, предусмотренных Приложением № 2^[61] к настоящему Протоколу;

2) поставку услуг без дополнительного учреждения в форме юридического лица;

3) поставку услуг на основании разрешения на поставку услуг, полученного поставщиком на территории своего го­сударства-члена;

4) признание профессиональной квалификации персона­ла поставщика услуг»^[62].

Вновь можно судить об определённом сходстве не толь­ко содержания понятий «общий финансовый рынок» (и его синонима «общий рынок финансовых услуг») и «единый рынок услуг», но и техники их закрепления. И в том и в дру­гом случае оба понятия лишь указаны в тексте Договора о ЕАЭС, а их содержание раскрывается в специальном Протоколе. Содержание обоих понятий во многом схоже: в обоих случаях речь идёт о создании наиболее благоприят­ных условий для трансграничного оказания услуг без необ­ходимости учреждать юридическое лицо, основанном на взаимном признании разрешений/лицензий на оказа­ние услуг, что предполагает признание профессиональных качеств поставщика услуг. Важно отметить, что в определе­ниях понятий нет взаимоисключающих элементов. Это важ­но, так как в соответствии со ст. 65 Раздела XV Договора о ЕАЭС услуги, которые охватываются другими разделами Договора, в том числе Разделом XVI «Регулирование финан­совых рынков», регулируются положениями этих разделов, а положения Раздела XV действуют в части, не противоре­чащей этим разделам. Это означает возможность охаракте­ризовать общий рынок финансовых услуг как единый. Это подтверждает обоснованность наших выводов.

В учредительных договорах ЕС, которые в учебной и на­учной литературе квалифицируют как первичное право ЕС, обладающее наивысшей юридической силой и образующее «правовую основу ЕС»^[63], нет специальных статей, посвя­щённых рынку финансовых услуг. С момента основания первых Европейских сообществ и вплоть до настоящего вре­мени можно говорить лишь о косвенном воздействии пер­вичного права на регулирование единого рынка финансовых услуг в ЕС. Это происходит благодаря обеспечению реализа­ции основных свобод общего/внутреннего (единого) рынка^[64]. Свободное передвижение лиц, услуг и капиталов составля­ет фундамент, правовую основу, использованную при под­готовке многочисленных источников вторичного права ЕС (директив и регламентов), регулирующих трансграничное движение капиталов, деятельность физических и юридиче­ских лиц, занимающихся инвестиционной, страховой и бан­ковской деятельностью, трансграничную торговлю ценными бумагами на регулируемых рынках и иных торговых пло­щадках. Именно из-за отсутствия в первичном праве спе­циальных норм ЕС при реформе законодательства в сфере финансовых услуг в последние годы переходит к правово­му регулированию при помощи регламентов, которые — в отличие от директив — всегда обладают прямым дей­ствием и позволяют быстро реализовать цели унификации в праве.

Поскольку в учредительных актах ЕС нет статей, напря­мую посвященных рынку финансовых услуг, то отсутствует и нормативное определение данного рынка. Как следствие, в правовых актах имеются лишь различные формулиров­ки без раскрытия его содержания. Во-первых, это понятие «единый рынок финансовых услуг», которое приводится в ПДСФУ Важно подчеркнуть, что ПДСФУ — это первый программный документ ЕС, который непосредственно по­свящён регулированию трёх секторов (банковского, страхо­вого и рынка ценных бумаг)^[65]. Во-вторых, это понятие «вну­тренний рынок финансовых услуг», которое содержится в принятой в 2002 г. директиве Европейского парламен­та и Совета «О дистанционном маркетинге потребитель­ских финансовых услуг и о внесении изменений в дирек­тивы Совета 90/619/ЕЭС и директивы 97/7/ЕС и 98/27/ЕС», где впервые приведено определение финансовой услуги, под которой понимается «любая услуга банковского, кредитно­го, страхового, личного пенсионного, инвестиционного или платежного характера», но при этом не даётся определение «внутреннего рынка финансовых услуг»^[66]. Данные обозна­чения рынка финансовых услуг можно встретить и в дру­гих правовых актах ЕС. Они различаются в различных до­кументах и следуют обозначениям, которые в разные годы применялись для родового понятия «рынок» в европейском праве. Они также совпадают с понятиями, которые сфор­мулированы нами для обозначения общего финансового рынка ЕАЭС.

Анализ отдельных директив (например, директивы 85/611/ЕЭС Совета «О координации законодательных, регла- ментарных и административных положений, относящихся к некоторым предприятиям коллективного инвестирования в обращаемые ценные бумаги (ПКИОЦБ)»^[67], где впервые за­креплена концепция «европейского паспорта», основанная на свободе предоставления услуг^[68], и результаты создания и эволюции организационного механизма ЕС^[69], который сво­ей успешной реализацией во многом обязан А. Ламфалусси и Ж. де Ларозьеру (см. гл. 2), говорят о том, что в ЕС, бла­годаря прежде всего нормам вторичного права и рекоменда­тельным актам, а также особенностям функционирования организационного механизма и накопленной за последние годы правоприменительной практике, сложились подходы к пониманию и регулированию европейского рынка финан­совых услуг, которые мало отличаются от квалифицирую­щих признаков общего финансового рынка ЕАЭС. Учитывая серьёзную возрастную разницу между ЕС и ЕАЭС, логичнее говорить, что авторы Договора о ЕАЭС учитывали в своей работе европейский опыт. Единство подходов ЕС и ЕАЭС к определению содержания понятий «рынок» (общий, еди­ный, внутренний) и «рынок финансовых услуг» (общий, единый, внутренний), общность целей и принципов регу­лирования, вытекающих из данных понятий, позволяют использовать богатый опыт правового регулирования ЕС в данной области, так как речь идёт об однопорядковых и тождественных явлениях.

В юридической практике и науке прежде всего важ­на терминологическая точность. Современные учёные об­ращают на это пристальное внимание и издают специаль­ные толковые словари^[70], учебные пособия^[71], разъясняющие различные юридические категории. Если брать строго сфе­ру финансов, то здесь предстоит многое сделать, учитывая, например, что одно из центральных понятий нашего иссле­дования — «финансовые услуги» — долгое время не было точно определено в праве ЕС и национальном праве госу­дарств-членов (например, во французском праве), несмотря на то, что «Европейское сообщество на него часто ссыла­лось — по крайней мере 87 раз — в директивах, мнени­ях и регламентах с 1999 по 2005 г.»^[72]. Понятия «финансо­вые услуги» и «инвестиционные услуги» также достаточно хорошо изучены в российской юридической науке^[73]. В то же время научные исследования в данной сфере продолжаются и затрагивают очень близкие понятия, в том числе категорию «инвестиция»^[74], что только подтверждает необходимость продолжать исследования в данной динамично развиваю­щейся области.

Подчеркнём, что в праве ЕС нет устоявшегося единого обозначения интеграционного рынка финансовых услуг, ко­торый квалифицируется в разном качестве (чаще всего как «единый» либо «внутренний»). Полагаем, что целесообраз­но остановиться на одном из вариантов и лучше говорить о «едином рынке финансовых услуг», то есть использовать выражение, которое имеется в ПДСФУ Указание на времен­ную точку отсчёта (1973 г.) в построении единого рынка фи­нансовых услуг, которое содержится в историческом по сте­пени важности документе (ПДСФУ), позволяет считать все употреблявшиеся в разные годы квалификации данного рын­ка отсылкой к единому рынку финансовых услуг. Важно так­же решить проблему отсутствия нормативного определения данного понятия, а пока можно предложить следующее док­тринальное. Единый рынок финансовых услуг ЕС — это фи­нансовый рынок его государств-членов в рамках которого в соответствии с едиными правовыми нормами (acquis ЕС) и под контролем единого регулирующего и надзорного меха­низма свободно оказываются любые услуги банковского, кре­дитного, страхового, личного пенсионного, инвестиционно­го или платежного характера.

Анализ Договора о ЕАЭС от 29 мая 2014 г. позволяет сделать вывод о том, что сотрудничество государств — чле­нов Евразийского экономического союза должно строиться с учётом глобальных процессов, происходящих в мировой экономике и финансах. В Преамбуле Договора о ЕАЭС ска­зано, что Стороны должны стремиться обеспечить «эконо­мический прогресс путем совместных действий, направлен­ных на решение стоящих перед государствами — членами Евразийского экономического союза общих задач по устой­чивому экономическому развитию, всесторонней модерни­зации и усилению конкурентоспособности национальных экономик в рамках глобальной экономики»^[75], подтвержда­ют «стремление к дальнейшему укреплению экономическо­го взаимовыгодного и равноправного сотрудничества с дру­гими странами, а также международными интеграционными объединениями и международными организациями»^[76]. Как видно из этих цитат, речь об изоляционизме не идёт, наобо­рот, государства — члены ЕАЭС нацелены на открытое рав­ноправное сотрудничество, причём отдельно сказано, что такое сотрудничество должно быть налажено с международ­ными интеграционными объединениями, к числу которых, без сомнения, необходимо отнести Европейский союз.

В ст. 7 Договора о ЕАЭС закреплено, что в рамках сво­ей деятельности Союз вправе осуществлять международное сотрудничество с государствами, международными органи­зациями и международными интеграционными объедине­ниями и самостоятельно в пределах своей компетенции за­ключать с ними договоры. Подобные договоры могут также заключаться Союзом совместно с государствами — члена­ми ЕАЭС^[77].

Нацеленность на международное сотрудничество не обя­зательно означает необходимость заимствовать опыт своих vis-a-vis. В то же время на международной арене плодотвор­ное сотрудничество сторон невозможно без глубокого зна­ния своего контрагента. Это особенность не только сферы международных отношений, её можно проследить и в рам­ках обычных связей между хозяйствующими субъектами, ко­торые для успешного ведения бизнеса должны производить конкурентоспособную продукцию, а для этого необходимо следить за развитием всех рыночных тенденций. Глобализа­ция и рыночные отношения — два важных фактора, которые влияют на связи между государствами (их объединениями, сообществами, союзами), нациями и индивидами, благода­ря которым происходит эволюция экономики и производ­ственных укладов, развиваются наука, образование и куль­тура. Данный факт нашёл отражение в Договоре о ЕАЭС. В статье 3 Договора о ЕАЭС, посвящённой основным прин­ципам функционирования Союза, соблюдение принципов рыночной экономики и добросовестной конкуренции отне­сено к числу основных функциональных принципов^[78].

Проанализировав положения Договора о ЕАЭС, кото­рые, с нашей точки зрения, создают хорошие общие право­вые основы для рецепции международного опыта, перей­дем непосредственно к частям Договора о ЕАЭС, которые напрямую посвящены регулированию общего финансово­го рынка. Здесь мы находим правовые нормы, изучение ко­торых позволяет говорить о том, что государства — члены ЕАЭС изначально были нацелены на возможность рецеп­ции международного опыта. В п. 21 ПФУ прямо сказано, что «государства-члены на основе международных принципов и стандартов либо наилучшей международной практики и не ниже наилучших стандартов и практики, которые уже применяются в государствах-членах, осуществляют выра­ботку гармонизированных требований в сфере регулирова­ния финансового рынка в следующих секторах услуг: бан­ковский сектор; страховой сектор; сектор услуг на рынке ценных бумаг»^[79]. В пунктах 22-25 ПФУ изложены основные направления, которые государства — члены ЕАЭС должны учитывать при гармонизации требований к регулированию и надзору за деятельностью кредитных организаций, про­фессиональных участников страхового рынка и рынка ценных бумаг. При этом дана прямая отсылка к опыту авто­ритетных международных организаций в секторах финан­сового рынка. Так, в п. 22, который посвящён банковскому сектору, говорится, что «государства-члены гармонизируют требования по регулированию и надзору кредитных органи­заций, руководствуясь в своих действиях наилучшей меж­дународной практикой и Основополагающими принципами эффективного банковского надзора Базельского комитета по банковскому надзору»^[80]. В п. 23 ПФУ речь идёт о необхо­димости учитывать «наилучшую международную практику и Основополагающие принципы страхового надзора Меж­дународной ассоциации страховых надзоров»^[81]. В соответ­ствии с п. 25 ПФУ государства — члены ЕАЭС гармонизи­руют требования по регулированию и надзору рынка ценных бумаг в соответствии «с наилучшей международной практи­кой и принципами Международной организации комиссий по ценным бумагам, Организации экономического сотруд­ничества и развития»^[82]. Как видно, названы три специализи­рованные международные организации, каждая из которых

отвечает за отдельный сектор рынка финансовых услуг. Роль этих международных организаций в регулировании между­народной финансовой сферы с каждым годом возрастает^[83]. С этой точки зрения обращение к их опыту вполне законо­мерно. Аналогичным образом поступил ЕС, когда готовил первый программный документ в сфере регулирования рын­ка финансовых услуг. В ПДСФУ также говорится о необхо­димости широкого сотрудничества, в том числе с целью за­явить о собственных интересах и защитить их.

Обращение к опыту ОЭСР также вполне закономерно, учитывая экономический вектор развития ЕАЭС и то, что ОЭСР по праву признают в качестве «одной из самых вли­ятельных организаций в современных международных эко­номической и финансовой системах»^[84].

Отсутствие в пп. 22-25 ПФУ прямого указания на воз­можность рецепции опыта ЕС не говорит о том, что этот опыт не может быть учтён. Иначе это противоречило бы п. 21 Протокола, в котором прямо сказано, что государ­ства — члены ЕАЭС должны разрабатывать гармонизиро­ванные требования в области регулирования финансовых рынков на основе международных принципов и стандар­тов либо наилучшей международной практики. Именно в пп. 22-25 эта идея находит отражение, поскольку там гово­рится о необходимости учитывать в качестве важнейших для деятельности принципы, которые выработаны Базельским комитетом по банковскому надзору, Международной ассо­циацией страховых надзоров, Международной организацией комиссий по ценным бумагам, Организацией экономическо­го сотрудничества и развития, а также наилучшую междуна­родную практику, что подразумевает в том числе обращение к опыту ЕС. Прямая отсылка к интеграционному опыту ЕС отсутствует, потому что ЕАЭС находится на начальном этапе гармонизации в сфере рынка финансовых услуг, ко­торый продлится до 2025 г., когда начнёт работать надна­циональный орган по регулированию финансового рынка в г. Алматы.

Можно предположить, что именно в силу этого авторы ПФУ ограничились ссылкой на общие международные фи­нансовые принципы, выработанные специализированными международными организациями в каждом из трёх секто­ров, и не стали отдельно упоминать опыт ЕС (и других ин­теграционных объединений), хотя в последнее время при выборе между методами координации и субординации всё чаще предпочтение отдаётся последнему. Как справедливо отмечает профессор В.М. Шумилов, «для экономического сотрудничества в качестве метода правового регулирования более характерен метод координации, а для экономиче­ской интеграции — метод субординации (наднациональное регулирование)»^[85]. На современном этапе ЕАЭС квалифи­цирует себя в качестве международной организации реги­ональной экономической интеграции, но не готов перейти к продвинутой стадии экономической интеграции. Эту ста­дию профессор В.М. Шумилов квалифицирует как «эко­номический федерализм», который «предполагает, что создание между государствами единого рынка должно про­ходить на основе глубокой гармонизации всей совокупно­сти условий производства и циркулирования лиц, товаров и услуг. Это, в свою очередь, требует единого правово­го пространства»^[86]. Очевидно, что ЕС, если и не перешёл ещё окончательно в зрелую стадию экономического феде­рализма, то целенаправленно движется в данном направ­лении. В сфере регулирования рынка финансовых услуг об этом свидетельствует более частый переход к регламент­ному регулированию, которое позволяет быстрее и эффек­тивнее строить единое правовое пространство в финансовой сфере.

Научные (доктринальные) аспекты

Российские юристы давно занимаются вопросами пра­ва ЕС. Регулярно издаются учебники и учебные пособия, пишутся монографии и научные статьи, защищаются кан­дидатские и докторские диссертации, проходят междуна­родные конференции, посвящённые различным аспектам права ЕС и в целом интеграционным процессам. Всё это свидетельствует о высоком интересе к праву ЕС и о значи­мости его исследования для российского государства и на­уки. Это общее заключение не требует какого-либо специ­ального обоснования, так как речь идёт об объективной реальности, которая сложилась за последние два с лишним десятилетия.

Возможность использовать опыт ЕС в финансовой сфе­ре в ходе интеграционного строительства на постсовет­ском пространстве — отдельная тема, которая разрабатыва­ется российскими учёными несколько лет^[87]. Актуальность финансовой проблематики с годами только возрастает, это происходит по мере усиления интеграционных процессов и развития правовой базы ЕС в сфере регулирования едино­го рынка финансовых услуг. Российские авторы вниматель­но отслеживают последние изменения в регулировании ев­ропейских финансовых рынков и посвящают свои работы важным и сложным вопросам, связанным с регулированием противодействия злоупотреблениям на финансовом рынке ЕС^[88], с правовым регулированием торговли внебиржевыми производными финансовыми инструментами^[89], с построени­ем Европейского банковского союза^[90] и др. Результаты этих исследований представляют несомненный интерес, имеют практическое значение для развития национального финан­сового рынка государств — членов ЕАЭС, представляют те­оретический интерес для науки европейского интеграцион­ного права в России.

Размышления российских авторов о необходимости использовать опыт ЕС в рамках набирающего силу ин­теграционного проекта ЕАЭС представляют для нас осо­бый интерес. Сошлёмся на точку зрения профессора Л.П. Ануфриевой, которая полностью совпадает с нашей по­зицией. При обсуждении евразийской интеграции и её пра­вовой регламентации приходится затрагивать и региональ­ную экономическую интеграцию. Следовательно, с этой точки зрения, очень важно сопоставить конкретные примеры рассматриваемого явления: «право евразийской интеграции» и «право европейской», «южноамериканской», «андской», «североамериканской» и т.п. интеграции inter se^[91]. Отвечая на вопрос о том, насколько справедливо сравнивать европей­скую и евразийскую интеграцию, профессор Л.П. Ануфри­ева высказала собственную позицию, которая заслуживает поддержки: «Сопоставление указанных процессов не толь­ко оправданно по любому из направлений развития интегра­ции в одном и в другом случаях, но и является настоятель­ным для уяснения различных сторон, путей и результатов интеграционного сотрудничества государств, а следователь­но, и учета разнообразного опыта. Сравнение западноевро­пейской и евразийской интеграций очевидно демонстриру­ет кардинально различающиеся темпы в поступательном движении интеграции применительно к тождественным ис­пользуемым организационно-правовым формам, но не прин­ципиальные различия в сути явления»^[92]. Добавим, что про­ведённый выше анализ, касающийся общей характеристики правового регулирования рынка финансовых услуг, кото­рый выступает в качестве отдельного (хотя и разной степе­ни зрелости) интеграционного направления в ЕС и ЕАЭС, полностью согласуется с данным выводом.

Важно также отметить, что более широкое использова­ние лучших международных стандартов — это также пред­мет дискуссии, которая с разной степенью интенсивности ведётся в самих государствах — членах ЕАЭС^[93], в том чис­ле в России. В этой связи необходимо сослаться на пози­цию профессора Н.Г. Семилютиной, которая справедливо отмечает, что процесс формирования отечественного зако­нодательства в области регулирования финансовых (инве­стиционных) услуг идёт по пути постепенного «втягивания» российских законов в стандарты международного регулиро­вания, однако нельзя не признать, что процесс этот идёт мед­леннее, чем того требует действительность^[94].

В качестве промежуточного вывода в данной части ис­следования необходимо отметить, что Договор о ЕАЭС де­лает возможным рецепцию международного опыта, так как в соответствии с его положениями государства — члены ЕАЭС вправе учитывать наилучшую международную прак­тику, международные принципы и стандарты при гармониза­ции требований в сфере регулирования общего финансового рынка. Данный подход нашёл подтверждение в российской доктрине.

Политические аспекты

Политическая воля и практическое значение (практи­ческий интерес, практическая польза) — эти понятия вза­имосвязаны и имеют общие черты. С одной стороны, по­литическая воля, если она рациональна, всегда основана на практическом интересе, на достижении определённой цели. С другой стороны, политическая воля и практический интерес объективны — они либо есть, либо их нет. В кон­тексте нашего исследования политическая воля глав госу­дарств — членов ЕАЭС нашла формальное выражение в ин­теграционном договоре и была окончательно реализована в момент вступления его в силу. Лидеры государств ЕАЭС заинтересованы в развитии сферы финансовых услуг, так как видят в этом большое практическое значение и пользу для своих государств. Надо отдать должное первому Прези­денту Республики Казахстан Н. А. Назарбаеву, который пред­ложил проект современной евразийской интеграции в эпоху дезинтеграции и системного экономического кризиса стран постсоветского пространства. В марте 1994 г. он выступил с инициативой евразийской реинтеграции, предполагаю­щей расширение взаимодействия постсоветских государств с целью не просто сохранения, но и углубления существо­вавших в течение длительного времени экономических, хо­зяйственных, социальных и иных связей между народами Евразии. С тех пор Республика Казахстан и Российская Фе­дерация остаются главными движущими силами региональ­ной интеграции на постсоветском пространстве.

В настоящее время финансовые рынки всех госу­дарств — членов ЕАЭС можно отнести к категории раз­вивающихся. Очевидно, что наиболее развиты российский и казахстанский рынки. Россия и Казахстан в разные годы заявляли о необходимости создания на их территории круп­ных финансовых центров, которые не смогли бы сразу пре­тендовать на роль международных, но с позиций региональ­ных могли бы сыграть положительную роль, в том числе в поступательном развитии интеграции в рамках ЕАЭС.

Вопрос о практической пользе можно рассматривать в более глобальном внешнеполитическом ракурсе — с пози­ций выгоды для ЕС и ЕАЭС от создания на их основе либо с участием отдельных их государств-членов общего евро­азиатского рынка финансовых услуг, на котором гаранти­ровано свободное передвижение лиц, услуг и капиталов. В связи с такой постановкой вопроса необходимо отме­тить позицию профессора Е.Г. Моисеева, который считает, что «по идее, Европа и Азия должны стать той площадкой, на которой будут разворачиваться процессы создания едино­го интеграционного образования от Владивостока до Фран­ции включительно»^[95].

Если оценивать последние шаги Евросоюза, то мож­но прийти к выводу о том, что ЕС настроен на дальнейшее встраивание в мировую экономическую систему и готов уча­ствовать в глобальных экономических отношениях, постро­енных на строгом соблюдении принципов рыночной эконо­мики и добросовестной конкуренции. В пользу этого говорят готовность участвовать как в глобальных проектах, напо­добие Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства, так и более частные примеры, например, в фи­нансовом секторе реформа директивы ЕС «О рынках финан­совых инструментов», которая открывает больше возможно­стей для инвесторов из третьих стран.

Справедливости ради надо отметить, что ЕАЭС так­же стремится расширять контакты с третьими странами и их объединениями. Например, 17 мая 2018 г. в рамках Астанинского экономического форума было подписано Со­глашение о торгово-экономическом сотрудничестве между ЕАЭС и Китайской Народной Республикой^[96].

В контексте общего фона открытости во внешних связях ЕС и ЕАЭС следует подчеркнуть одну деталь: в качестве эм­блемы для проходившего 7-8 июля 2017 г. в Гамбурге 12-го саммита лидеров стран «Группы 20» был избран морской рифовый узел, который по мере натяжения становится бо­лее крепким.

В настоящее время отношения между Россией как од­ной из главных движущих сил ЕАЭС и ЕС и отдельными его государствами-членами переживают не самые лучшие времена. Период острой конфронтации прошёл, но ближай­шее будущее партнёрских отношений пока не ясно. В связи с этим сейчас ещё трудно рассуждать о перспективах реа­лизации глобального интеграционного проекта в евроазиат­ском регионе.

В то же время нельзя не сказать и о некоторых позитив­ных тенденциях, которые проявились особенно ярко в по­следнее время. В начале июня 2019 г. в рамках международ­ного форума «ЕАЭС — ЕС», который проходил в Москве, стала очевидной потребность в конструктивном и более ак­тивном диалоге между сторонами^[97]. В конце июня 2019 г. на площадке ЕЭК в Москве состоялась первая официальная встреча между представителями высшего звена ЕЭК и ЕК^[98]. Можно ожидать, что в ближайшие годы такие встречи ста­нут более регулярными, особенно если учитывать то обсто­ятельство, что представители экспертного сообщества выде­ляют как минимум десять причин, по которым ЕАЭС и ЕС стоит сотрудничать^[99]. Характерно, что значительная часть этих причин носит именно экономический характер, а зна­чит, очень близка к финансовому сектору. О необходимости перенимать опыт в области финансового регулирования ЕС говорят и высокопоставленные сотрудники ЕЭК. По мне­нию директора Департамента финансовой политики ЕЭК Т.Щ. Давтян, «Европейский опыт гармонизации законода­тельства регулирования финансовых рынков государств, входящих в состав Евросоюза, является уникальным об­разцом положительных решений и результатов в финансо­вой сфере. Вместе с тем директивы Евросоюза учитывают предложения и наработки профильных международных ор­ганизаций, экспертных групп и саморегулируемых сооб­ществ финансовых институтов и в этом контексте являют­ся обобщением лучшей деловой практики трансграничного оказания финансовых услуг. Поэтому многие положения директив Евросоюза целесообразно внимательно изучить и по возможности имплементировать в законодательство го­сударств — членов ЕАЭС о финансовых рынках и биржевой деятельно сти»^[100].

Наряду с политическими причинами, которые пока пре­пятствуют реальному сближению ЕАЭС и ЕС, необходимо выделить и внутренние причины экономического толка, свя­занные с необходимостью преодолеть негативные послед­ствия мирового экономического и финансового кризиса 2007-2009 гг., остаточные проявления которого дают о себе знать практически повсеместно. История нас учит, что гло­бальные проекты быстро и эффективно реализуются либо в силу острой жизненной необходимости, так как от этого зависит выживание государства, народа, цивилизации, либо в периоды бурного развития, когда есть силы и возможности для реализации больших проектов. Ни ЕС, ни ЕАЭС не на­ходятся ни на одной из этих стадий.

На данном этапе важно, чтобы ЕАЭС достаточно быстро прошёл путь взросления, чтобы окрепнув, смог реально оце­нить возможность перехода к качественно другому форма­ту интеграции. Интеграционный рывок поможет лучше рас­считать свои возможности, оценить собственные интересы. ЕАЭС должен проделать этот путь самостоятельно, причём ничто не мешает ему при этом учитывать лучший мировой опыт в разных областях.

В отношениях между Россией и ЕС накоплен богатый позитивный опыт общения в рамках реализации одного из четырёх «общих пространств» — общего экономического пространства Россия — ЕС. В рамках данного пространства долгое время вполне успешно развивался Диалог Россия — ЕС по финансовой и макроэкономической политике^[101]. Сам Диалог был основан в 2007 г. для решения задач, поставлен­ных в Соглашении о партнерстве и сотрудничестве 1994 г.^[102] и в «дорожных картах» о строительстве четырёх «общих пространств», принятых во время московского саммита Рос­сия — ЕС в мае 2005 г. Практический опыт, накопленный в ходе реализации данного Диалога, может быть учтён при подготовке нового Соглашения о партнерстве и сотрудни­честве между Россией и ЕС, а также в рамках возможного Диалога ЕС — ЕАЭС.

В заключение данной части исследования отметим сле­дующее. Рассуждения о необходимости интеграции в рам­ках Большой Европы ведутся давно. Ещё в 1959 г. в третьем томе «Спасение. 1944-1946» своих «Военных мемуаров» генерал Шарль де Голль писал, что «единство Европы мо­жет быть достигнуто благодаря строительству новой Евро­пы в виде организованного сообщества всех его народов от Исландии до Стамбула, от Гибралтара до Урала»^[103]. На наш взгляд, успешная реализация идеи «интеграции ин­теграций» с участием государств — членов ЕС и ЕАЭС по­требует переосмысления многих сложившихся концепций, теорий, а часто и стереотипов. Главное, в любом случае бу­дет присутствовать и должно быть гарантировано соблюде­ние международного права. При этом важно подчеркнуть, что господство права и соблюдение прав человека составля­ют фундамент, на котором должна быть создана современная система международных отношений^[104]. Важно, чтобы отно­шения между сторонами строились на основе равноправия, взаимного доверия и уважения. При соблюдении этих усло­вий стороны смогут найти приемлемые формы и механизмы достижения общих интересов в разных сферах. Главными станут вопросы экономики, финансов, высоких технологий, экологии, здравоохранения и безопасности.

Как уже было отмечено выше, анализ текста Договора о ЕАЭС говорит в пользу возможности изучения зарубежно­го опыта. Сам факт наличия политической воли подтвержда­ет практическую пользу, вытекающую из изучения зарубеж­ного опыта. Остается определить, насколько ценен и полезен опыт ЕС в сфере правового регулирования единого рынка финансовых услуг.

Практические аспекты

Вопрос практической пользы всегда лучше изучать, опи­раясь на конкретные объективные данные, поэтому лучше сразу следует обратиться к сухому языку цифр. Чтобы оце­нить опыт ЕС в сфере финансового регулирования, необхо­димо указать на положительные (или отрицательные) ре­зультаты, которые были получены в определённый момент. В настоящее время ЕАЭС находится только в самом начале пути финансовой интеграции, поэтому для количественной оценки европейского опыта правильнее взять показатели ро­ста экономики ЕС, которые характеризуют начальный этап построения единого рынка финансовых услуг в ЕС. Затем, для большей иллюстративности, можно обратиться и к более поздним этапам финансовой интеграции в ЕС.

В 1988 г. для ускорения построения единого рынка ЕК финансировала исследовательскую программу под названи­ем «Цена не-Европы» («The cost of non-Europe»). Группа экс­пертов под председательством П. Чеккини (Paolo Cecchini), высокопоставленного сотрудника ЕК, имеющего обширный опыт в экономической и торговой политике, подготовила до­клад, в котором объясняется потенциальная выгода от завер­шения программы единого рынка в 1992 г. В соответствии с «Докладом Чеккини», который был подготовлен с исполь­зованием эконометрических моделей и опросов представи­телей бизнес-среды, создание полностью интегрированного единого рынка финансовых услуг в ЕС должно было приве­сти к увеличению ВВП на 1,5%^[105].

Отметим, что перед ЕС тогда стояли проблемы, схожие с теми, что стоят сейчас перед ЕАЭС. Фактически в те годы Европа находилась в самом начале пути по созданию еди­ного рынка финансовых услуг. М.Г. Воррен, характеризуя тот период, полагает, что «кроме Великобритании, ни одно государство-член до 1990-х не имело совершенного регули­рования в сфере ценных бумаг»^[106]. В настоящее время в рам­ках ЕАЭС во многом похожая картина: есть безусловные лидеры по уровню развития финансового сектора (Россия, Казахстан), и есть аутсайдеры, но в целом общая картина заставляет сделать вывод о том, что необходимо приложить ещё много усилий для формирования полноценного общего финансового рынка государств — членов ЕАЭС.

Следующий важный этап в построении единого инте­грированного рынка финансовых услуг в ЕС связан с при­нятием ПДСФУ 1999 г. Данный документ ознаменовал нача­ло качественно нового этапа в регулировании финансового сектора ЕС. В данном случае исходные данные будут раз­ными, так как трудно сопоставлять уровни развития финан­сового сектора ЕАЭС (в 2020 г.) и ЕС (пусть даже в 1999 г.), поскольку уровень развития национальных финансовых рынков в них всегда сильно различался. Главное здесь — показать, к чему способны привести интеграционные усилия в финансовом секторе.

В проведённом по инициативе ЕК исследовании в 2002 г. содержится обстоятельное обоснование экономического значения ПДСФУ в результате создания единой инфраструк­туры государств — членов ЕС в различных сферах:

• рост ВВП на 1,1%;

• снижение издержек при транзакциях на 42-52% при со­здании единого клиринга;

• экономия 41% в результате снижения издержек транс­граничных переводов;

• снижение издержек производства на 1,2-1,3% при транс­граничных слияниях и поглощениях;

• дополнительный рост ВВП на 1,5-1,6% вследствие сни­жения банковских издержек^[107].

В это время в ЕС были проведены и другие исследова­ния по аналогичной теме, результаты которых мало отлича­лись от приведённых выше показателей^[108].

Учитывая характерный для того периода эффект вы­сокой базы общего ВВП ЕС, который ещё не был «разбав­лен» присоединением в 2004 г. 10 новых государств-членов преимущественно из Центральной и Восточной Европы, мы видим дополнительные темпы роста ВВП, не говоря уже о других показателях. Важно отметить, что ПДСФУ 1999 г. готовился в том числе и с целью финансово обеспечить реа­лизацию задач «организованной миниглобализации», кото­рая достигла апогея именно в тот момент, так как состоялось самое масштабное в истории ЕС расширение. Чтобы обеспе­чить экономический подъём новых государств-членов, были необходимы значительные финансовые ресурсы, их реши­ли получить благодаря дополнительной настройке единого рынка финансовых услуг.

Как видно, в европейских исследованиях, проведённых в разные годы, позитивный эффект от интегрированного единого рынка финансовых услуг в ЕС должен привести к росту ВВП в среднем на 1%. Даже если условно предпо­ложить, что реализация интегрированного общего финансо­вого рынка ЕАЭС приведёт к примерно аналогичным пока­зателям (к росту ВВП на 1%), это будет хороший результат, учитывая то, что согласно данным ЕЭК^[109] в 2016 г. общий ВВП ЕАЭС составил 1 485 422 млн долл. США^[110].

Нельзя не упомянуть исследования, которые ЕЭК ини­циировала в России в связи с задачей построения общего финансового рынка ЕАЭС. Согласно отчёту, представленно­му в 2015 г., количественная оценка выгод от перехода к осу­ществлению согласованной финансовой политики выража­ется в следующем:

• предполагаемый рост в 2,5-3 раза доли совокупных фи­нансовых активов государств — членов ЕАЭС в глобаль­ных финансовых активах;

• ожидаемое увеличение в 1,5 раза доли активов небанков­ских финансовых организаций в общих активах ЕАЭС;

• предполагаемый рост в 1,2 раза в среднем по 5 государ­ствам — членам ЕАЭС доли инвестиций в ВВП;

• ожидаемый рост в 2-6 раз доли взаимных инвестиций государств — членов ЕАЭС в объёме входящих накоп­ленных ПИИ всех государств — членов ЕАЭС;

• ожидаемое снижение в 2,5-3 раза уровня долларизации экономик как по кредитам, так и депозитам;

• ожидаемое увеличение в 1,2-1,3 раза в среднем по 5 го­сударствам — членам ЕАЭС доли активов банковского сектора в ВВП;

• ожидаемое снижение в 1,8-2 раза уровня концентрации активов в банковском секторе (доли 5 крупнейших бан­ков в активах банковского сектора);

• предполагаемый рост в 5-6 раз в среднем по 5 госу­дарствам — членам ЕАЭС капитализации рынка акций по отношению к ВВП;

• предполагаемый рост в 6-8 раз в среднем по 5 государ­ствам — членам ЕАЭС объёма биржевой торговли акци­ями по отношению к ВВП;

• планируемый рост в 1,5-2 раза в среднем по 5 государ­ствам — членам ЕАЭС объёмов выпусков корпоратив­ных и муниципальных облигаций (корпоративных и ре­гиональных), входящих в список бумаг, допущенных к торгам по отношению к ВВП;

• предполагаемый рост в 10-15 раз в среднем по 5 госу­дарствам — членам ЕАЭС объёмов биржевой торговли облигациями по отношению к ВВП^[111].

Данные показатели рассчитаны на период до 2025 г., то есть их достижение возможно уже на первом этапе по­строения общего финансового рынка ЕАЭС. После этого начнётся новый этап, связанный прежде всего с началом де­ятельности наднационального органа по регулированию фи­нансового рынка.

Следует ожидать, что совершенствование национально­го финансового сектора государств-членов создаст положи­тельный эффект для экономики. Это одинаково применимо к ЕС и ЕАЭС. Для большей наглядности важно проследить положительные результаты, достигнутые ЕС в более позд­ние периоды.

Европейский опыт интеграционного регулирования фи­нансового рынка прошёл серьезную проверку мировым эко­номическим и финансовым кризисом 2007-2009 гг., который выявил не только слабые, но и сильные его стороны. Кри­зис не только привёл к серьёзной реформе правовых норм ЕС в сфере регулирования единого рынка финансовых услуг, но и чётко обозначил контуры нового глобального направ­ления в международных отношениях — «сотрудничество по предупреждению и преодолению финансово-экономиче­ских кризисов»^[112]. В этой связи следует отметить, что ЕС достиг серьёзных результатов в посткризисный период, и этими успехами он обязан в том числе полномасштабной организационно-правовой реформе, проведённой в сфере единого рынка финансовых услуг, которая позволила госу­дарствам — членам ЕС сэкономить значительные суммы (не менее 37 млрд евро ежегодно)^[113]. Таким образом, приве­дённые экономические показатели и некоторые объективные факты из современной европейской истории подтверждают ценность опыта ЕС в части интеграционного регулирования финансового рынка.