Предварительный судебный контроль конституционности международных договоров

Судебный конституционный контроль в отношении междуна­родных договоров представляет собой сравнительно новое явле­ние в законодательстве и практике государств. Он осуществля­ется в отношении международных договоров, не вступивших в силу для государства, но вопрос о заключении которых рассмат­ривается соответствующими органами (предварительный конт­роль), и в отношении международных договоров, вступивших в силу для государства (последующий контроль).

И.И. Лукашук, отмечая, что судебный контроль за конститу­ционностью международных договоров осуществляется на двух стадиях - до и после их заключения, подчеркивает, что на первой стадии, т.е. до заключения договора, определяется соответствие конституции его постановлений и решается вопрос о возмож­ности его принятия, а на второй стадии, т.е. после вступления договора в силу, можно рассматривать конституционность не со­держания договора, а процедуры его заключения и, кроме того, правомерна проверка конституционности закона, принятого для осуществления договора^[124]. Ж.-П. Кемби также проводит различие между государствами, в которых судебный конституционный контроль осуществляется до или после введения международных договоров во внутренний правопорядок^[125].

Вопросы, связанные с последующим контролем, будут рас­смотрены в главе, посвященной реализации международных до­говорных обязательств в национальных правовых системах.

Что касается предварительного контроля, то в ряде госу­дарств определенная роль во внутригосударственных процеду­рах, необходимых для выражения согласия на обязательность международных договоров, отводится конституционному суду. Он наделяется правом осуществлять по надлежащим запросам контроль конституционности международных договоров, кото­рые еще не вступили в силу для государства, но вопрос о заклю­чении которых находится на рассмотрении соответствующих ор­ганов.

Немаловажная роль во внутригосударственных процедурах принятия Францией международных договорных обязательств принадлежит конституционному совету, который обладает пол­номочиями по предварительному контролю за конституцион­ностью международных договоров и соглашений.

Во-первых, конституционный совет может быть запрошен на основании ст. 54 Конституции о соответствии Конституции не вступивших в силу для Франции международных договоров или соглашений, которые подлежат ратификации или утверждению на основании закона. Если конституционный совет определит, что международное обязательство содержит положения, проти­воречащие Конституции, то разрешение на ратификацию или ут­верждение может быть дано только после пересмотра Конститу­ции. Так, в связи с запросом президента конституционный совет определил, что Договор о Европейском союзе 1992 г. (Маастрихт­ский договор) содержит положения, противоречащие Конститу­ции (участие граждан других государств - членов ЕС в муници­пальных выборах, правило о свободном въезде и перемещении лиц, введение единой денежной единицы). В нее были внесены соответствующие изменения, после чего стала возможной рати­фикация этого договора. Конституционный совет, определяя со­ответствие Конституции Второго дополнительного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах, направленного на отмену смертной казни, от 15 декабря 1989 г., постановил в 2002 г., что ратификация этого протокола возмож­на лишь после внесения в Конституцию соответствующих изме­нений. В результате в нее была включена ст. 66-1, установившая, что никто не может быть приговорен к смертной казни.

При этом «положения, противоречащие Конституции» могут толковаться и в более широком плане как затрагивающие или ставящие под угрозу «существенные условия национального су­веренитета».

Во-вторых, конституционный совет может быть запрошен на основании ст. 61 Конституции о соответствии Конституции законов (до их промульгации), разрешающих ратификацию международных договоров или утверждение соглашений. В этом случае обращение в конституционный совет приостанавливает течение срока промульгации, а подлежащие ратификации до­говоры или подлежащие утверждению соглашения могут быть косвенно проверены на предмет соответствия Конституции^[128].

Положение, объявленное конституционным советом некон­ституционным, не может ни применяться, ни быть промульгиро­вано. Решения конституционного совета обжалованию не под­лежат и обязательны для всех государственных органов (ст. 62 Конституции).

В Португалии конституционный суд вправе осуществлять как предварительный (до вступления договора в силу для Пор­тугалии), так и последующий (после вступления договора в силу для Португалии) контроль конституционности международных договоров. Что касается предварительного контроля, то консти­туционному суду отводится существенная роль во внутригосу­дарственных процедурах принятия международных договор­ных обязательств.

Если конституционный суд вынесет решение о неконститу- ционности нормы, содержащейся в международном договоре, то президент обязан, согласно ст. 279 (1), применить вето и воз­вратить акт соответственно парламенту или правительству. При этом, согласно ст. 279 (4), международный договор может быть ратифицирован только в том случае, если парламент одобрит его большинством в 2/3 голосов депутатов. Президент, однако, не обязан ратифицировать такой международный договор и вправе отказаться осуществить акт ратификации^[129].

В Украине, как и в Португалии, конституционный суд впра­ве осуществлять в отношении международных договоров пред­варительный и последующий конституционный контроль. Что касается предварительного контроля, то по ст. 151 Конституции конституционный суд по представлению президента или каби­нета министров дает заключения о соответствии Конституции тех международных договоров, которые вносятся в Верховную Раду для дачи согласия на их обязательность (т.е. в отношении договоров, которые еще не вступили в силу для Украины). По ст. 9 Конституции заключение международного договора, про­тиворечащего Конституции, возможно только после внесения в нее соответствующих изменений.

В соответствии со ст. 88 Закона о конституционном суде Укра­ины^[130] конституционность международных договоров, вносимых в Верховную Раду для ратификации, устанавливается конститу­ционным судом по внесении конституционных представлений президентом и кабинетом министров до принятия Верховной Радой соответствующего закона.

В 2001 г. по представлению президента конституционным судом был рассмотрен Римский статут Международного уго­ловного суда, подписанный Украиной и представленный в Вер­ховную Раду для ратификации. Конституционный суд признал Римский статут не соответствующим Конституции, поскольку в нем предусматривается, что Международный уголовный суд дополняет национальные органы уголовной юстиции и вправе принимать к своему рассмотрению дела не только по обраще­ниям государств-участников, но и по собственной инициативе, если государство, под юрисдикцией которого пребывает лицо, подозреваемое в совершении предусмотренного Римским стату­том преступления, не проводит расследование или проводит его с нарушениями. В связи с этими обстоятельствами конституци­онный суд пришел к выводу, что ратификация Римского статута возможна только после внесения соответствующих изменений в Конституцию^[131].

В Польше, как в Португалии и Украине, конституционный трибунал вправе осуществлять в отношении международных договоров предварительный и последующий конституционный контроль. Согласно ст. 188 Конституции, конституционный три­бунал по запросам выносит решения по делам о соответствии международных договоров Конституции. Что касается предва­рительного контроля, то по ст. 133 (2) Конституции президент может до ратификации международного договора обратиться в конституционный трибунал с предложением рассмотреть воп­рос о его соответствии Конституции. Внесение данного предло­жения не нуждается по ст. 144 (3) Конституции в контрасигна­туре правительства. Статья 25 (ч. 1) Закона о конституционном трибунале^[132] предусматривает, что установление соответствия Конституции международного договора перед его ратификаци­ей осуществляется по предложению президента конституцион­ным трибуналом в полном составе. Решения конституционного трибунала имеют общеобязательную силу и являются оконча­тельными (ст.

В соответствии со ст. 95 Конституции Испании заключению международного договора, содержащего положения, противоре­чащие Конституции, должен предшествовать предварительный ее пересмотр. Правительство или любая из палат парламента мо­жет обратиться в конституционный суд с запросом о вынесении заключения о том, имеется ли такое противоречие.

В результате изменений, внесенных в Конституцию Чехии в 2001 г., конституционный суд был наделен, согласно ст. 87 (2), правом рассматривать подписанные, но еще не ратифицирован­ные международные договоры на предмет их соответствия Кон­ституции. Тем самым предполагается, что возможные противо­речия с Конституцией, которые могут воспрепятствовать после­дующей реализации международных договорных обязательств в национальной правовой системе, должны будут устраняться в порядке предварительного контроля^[133]. Вопрос о соответствии Конституции Договора о реформе (Лиссабонского договора), призванного заменить в Европейском союзе так и не вступив­шую в силу «евроконституцию», в том числе вопрос о правомер­ности процедуры его парламентского одобрения, рассматри­вался в 2008 г. конституционным судом по запросу сената. Вну­тригосударственные процедуры ратификации этого договора были приостановлены до вынесения конституционным судом соответствующего решения^[134]. 26 ноября 2008 г. конституцион­ный суд постановил, что Лиссабонский договор не противоречит Конституции и чешским законам. Такое решение позволило про­должить осуществление внутригосударственных процедур рати­фикации этого договора. Он был одобрен парламентом.

В конце сентября 2009 г. группа чешских сенаторов вновь об­ратилась в конституционный суд с просьбой еще раз рассмотреть Лиссабонский договор на предмет соответствия Конституции. Сенаторы считали, что договор несовместим с чешским сувере­нитетом. Кроме того, президент Чехии В.Клаус заявил, что не ра­тифицирует Лиссабонский договор до тех пор, пока не получит от ЕС гарантий, ограничивающих применение Хартии ЕС об ос­новных правах к Чехии, как это ранее было сделано в отношении Великобритании и Польши. Это, по его мнению, обезопасило бы Чехию от исков потомков 3 млн. немцев, выселенных из Судет­ской области Чехословакии после Второй мировой войны.

Однако даже получив от ЕС такие гарантии, президент все равно был не вправе осуществить ратификацию Лиссабонского договора до тех пор, пока конституционный суд не примет ре­шение о его соответствии нормам чешской Конституции. 3 но­ября 2009 г. конституционный суд признал, что Лиссабонский договор не противоречит Конституции и не ограничивает суве­ренитет Чехии. Это позволило президенту осуществить его рати- фикацию^[135].

Согласно ст. 85 (3) Конституции Болгарии заключению международных договоров, которые требуют внесения измене­ний в Конституцию, должно предшествовать принятие этих из­менений. Конституционный суд по запросу выносит решения о соответствии Конституции международных договоров перед их ратификацией (ст. 149).

В Латвии конституционный суд вправе осуществлять пред­варительный конституционный контроль в отношении между­народных договоров. Так, в ноябре 2007 г. конституционный суд по запросу рассмотрел на предмет соответствия Конституции российско-латвийский договор о границе, подписанный в марте 2007 г. К моменту рассмотрения в конституционном суде договор в силу еще не вступил, хотя оба парламента и санкционировали его ратификацию. Подписанию договора предшествовало реше­ние латвийской стороны отозвать одностороннюю декларацию, содержащую ссылку на мирный договор между Россией и Латви­ей 1920 г. Эта декларация была расценена российской стороной как выдвижение территориальных претензий на Пыталовский район Псковской области. В качестве основания для запроса ис­тцы указали, что договор о границе не соответствует ст. 3 Консти­туции, устанавливающей, что территорию Латвии, согласно меж­дународным договорам, составляют Видземе, Латгале, Курземе и Земгале. По мнению истцов, мирный договор 1920 г. определил принадлежность Абрене (ныне Пыталовский район Псковской области) земле Латгале. Конституционный суд признал соответ­ствующим Конституции российско-латвийский договор о грани­це, подписанный в марте 2007 г.^[136] После такого решения ничто не мешало латвийской стороне завершить процесс ратификации и произвести обмен ратификационными грамотами.

В Германии в порядке предварительного контроля, т.е. до вы­ражения согласия на обязательность международного договора и вступления его в силу для Германии федеральный конституци­онный суд по соответствующим запросам неоднократно выно­сил заключения о том, нуждается ли договор в одобрении боль­шинством в 2/3 голосов как в бундестаге, так и в бундесрате в зависимости от того, содержал ли договор положения, влекущие необходимость внесения изменений в Основной закон.

Вопрос о том, в какой форме должно быть принято решение о согласии на обязательность для Германии Договора о Евро­пейском союзе (Маастрихтского договора), рассматривался в 1993 г. федеральным конституционным судом в процессе ра­тификации этого договора. Заявители исходили из того, что предусматриваемые договором отступления от суверенитета (единая валюта, внешняя политика, сокращение полномочий земель) должны стать предметом референдума. В результате, не­смотря на то что обеими палатами парламента был одобрен фе­деральный закон, санкционирующий ратификацию Маастрихт­ского договора, акт ратификации не подписывался президентом до соответствующего заключения федерального конституцион­ного суда^[137]. Как отмечает И.И. Лукашук, в деле, связанном с Маас­трихтским договором (1993 г.), федеральный конституционный суд рассматривал вопрос в плане конституционности именно

согласия ФРГ на его обязательность, что соответствует междуна­родному праву^[138].

Подобная ситуация сложилась и в 2005 г., когда в федераль­ный конституционный суд был направлен запрос о том, требу­ется ли в соответствии с Основным законом для ратификации такого основополагающего договора, каким являлся договор, учреждающий Конституцию для Европы, проведение референ­дума или достаточно принятия обеими палатами парламента закона, одобряющего договор и санкционирующего его рати­фикацию. Президент также не подписывал акт ратификации до­говора, учреждающего Конституцию для Европы, до вынесения федеральным конституционным судом заключения по запросу о необходимости проведения референдума, несмотря на то что обе палаты парламента одобрили федеральный закон, санкциониру­ющий его ратификацию.

В 2008 г. президент также объявил, что не будет подписывать акт ратификации Договора о реформе (Лиссабонского договора), призванного заменить в Европейском союзе так и не вступив­шую в силу «евроконституцию», до решения федерального кон­ституционного суда по запросу, оспаривающему легитимность его одобрения парламентом^[139]. Хотя федеральный конституцион­ный суд 30 июня 2009 г. постановил, что Лиссабонский договор не противоречит Основному закону и не ведет к образованию федеративного европейского государства, он, тем не менее, при­знал необходимым, чтобы его ратификация сопровождалась рас­ширением полномочий парламента ФРГ в принятии решений по европейским делам. Процесс ратификации договора (обе палаты парламента уже одобрили его) был приостановлен до внесения поправок в действующее законодательство. Принятие парламен­том соответствующего закона позволило президенту осущест­вить 25 сентября 2009 г. ратификацию Лиссабонского договора.^[140]

Итак, федеральный конституционный суд своими решениями может предопределять порядок осуществления внутригосудар­ственных процедур, необходимых для выражения согласия на обязательность международного договора, в зависимости от его содержания.

В России определенная роль во внутригосударственных про­цедурах, необходимых для выражения согласия на обязатель­ность для Российской Федерации международных договоров, Конституцией РФ отводится Конституционному Суду РФ. Соглас­но ст. 125 (п. «г» ч. 2) Конституционный Суд РФ по запросам раз­решает дела о соответствии Конституции РФ «не вступивших в силу международных договоров Российской Федерации», т.е. осу­ществляет в отношении договоров предварительный конститу­ционный контроль. Сам этот термин является внутренне проти­воречивым, поскольку до момента вступления в силу для Россий­ской Федерации международный договор еще не может считаться международным договором Российской Федерации. Неточность этого термина отмечается Э.М. Аметистовым, И.И. Лукашуком, А.Н. Талалаевым^[141]. С другой стороны, выражение «не вступив­ших в силу международных договоров Российской Федерации» вполне обоснованно трактуется Г.В. Игнатенко и О.И. Тиуновым как означающее, что оно не имеет в виду проекты международ­ных договоров^[142]. Более правильной признается используемая в Законе о международных договорах (ст. 34) формулировка «не вступившие в силу для Российской Федерации международные договоры»^[143]. Однако и эта формулировка не является в полной мере удовлетворительной. Необходимо иметь в виду, что между­народный договор может являться не вступившим в силу для Рос­сийской Федерации, несмотря на то что Российская Федерация выразила в международном плане согласие на его обязательность (двусторонний договор может предусматривать определенный период после обмена ратификационными грамотами, докумен­тами о принятии, утверждении; для вступления в силу многосто­роннего договора требуется определенное договором количество ратификационных грамот, документов о принятии, утверждении или присоединении. Кроме того, обычно устанавливается опре­деленный период после того, как необходимое количество таких грамот и документов будет сдано депозитарию).

Разумеется, Конституционный Суд РФ не вправе рассматри­вать дело о соответствии Конституции РФ международного до­говора, если Российская Федерация является его участником, т.е. государством, которое согласилось на обязательность для него договора и для которого договор находится в силе. Но проблема состоит в том, что не всякий не вступивший в силу для Россий­ской Федерации международный договор может быть рассмотрен Конституционным Судом РФ на предмет соответствия Конститу­ции РФ, поскольку Венской конвенцией о праве международных договоров устанавливается, что «действительность договора или согласия государства на обязательность для него договора мо­жет оспариваться только на основе настоящей Конвенции» (п. 1 ст. 42). В связи с этим А.Н. Талалаев отмечает, что если оконча­тельное согласие на обязательность для Российской Федерации договора было выражено, то оно уже не может быть взято назад, так как является частью общего договорного процесса, связан­ного с волей других государств-контрагентов, от которых также зависит вступление договора в силу вследствие его возможной ратификации или присоединения предусмотренным в договоре количеством государств^[144]. И.И. Лукашук, ссылаясь на п. 1 ст. 42 Венской конвенции, дает развернутое обоснование тезиса о том, что «как только государство выразило свое согласие на обязатель­ность договора, например, ратифицировало его, с этого момен­та отказ от согласия или признание его недействительным могут иметь место только на основе международного права»^[145]. Венская конвенция о праве международных договоров (п. 1 ст. 46) запре­щает государству ссылаться на то обстоятельство, что его согласие на обязательность договора было выражено в нарушение положе­ния его внутреннего права, касающегося компетенции заключать договоры, как на основание недействительности его согласия. При этом не является исключением и конституционное право. Исключение сделано лишь в отношении нарушения норм о ком­петенции заключать договоры, которое должно быть явным и ка­саться нормы внутреннего права особо важного значения. Исходя из этого, И.И. Лукашук приходит к выводу, что формулировку «не вступившие в силу международные договоры» следует понимать как относящуюся к договорам, окончательное согласие на обяза­тельность которых Российская Федерация еще не выразила¹.

Поэтому принципиально важно точно определить момент, когда после завершения внутригосударственных процедур, не­обходимых для выражения согласия на обязательность для го­сударства международного договора, такое согласие, став окон­чательным, выражается государством в международном плане. Положения, позволяющие установить момент, когда согласие государства на обязательность для него международного до­говора юридически удостоверяется и приобретает международ­но-правовое значение для других договаривающихся государств, сформулированы в ст. 16 Венской конвенции о праве междуна­родных договоров. В ней указывается, что если договором не предусмотрено иное, то ратификационные грамоты, документы о принятии, утверждении или присоединении означают согла­сие государства на обязательность для него договора с момента: а) обмена ими между договаривающимися государствами; Ь) де­понирования у депозитария; с) уведомления о них договариваю­щихся государств или депозитария, если так условились.

При обмене ратификационными грамотами (документами о принятии, утверждении), используемом в основном при заклю­чении двусторонних договоров, датой обмена, зафиксирован­ной в соответствующем протоколе, определяется момент, когда возникает правовая связь между договаривающимися государ­ствами.

Что касается многосторонних договоров, то о сдаче на хране­ние депозитарию ратификационной грамоты (документа о при­нятии, утверждении или присоединении) также может состав­ляться протокол, в котором фиксируется соответствующая дата. Вместо подписания протокола возможно применение упрощен­ной процедуры, состоящей в направлении депозитарию ратифи­кационной грамоты (документа о принятии, утверждении или присоединении) соответствующей нотой (в ответной ноте под­тверждается факт ее получения депозитарием). В зависимости от условий договора момент, когда возникает правовая связь между депонирующим государством и другими договаривающимися государствами, определяется датой сдачи на хранение депозита­рию ратификационной грамоты (документа о принятии, утверж­дении или присоединении) или датой уведомления депозитари­ем других договаривающихся государств о депонировании.

Если же вместо обмена ратификационными грамотами (до­кументами о принятии, утверждении) или сдачи на хранение де­позитарию ратификационных грамот (документов о принятии, утверждении или присоединении) согласована процедура уведом­ления о них договаривающихся государств или депозитария, то со- гласиегосударстванаобязательностьдлянегодоговораюридически удостоверяется и приобретает международно-правовое значение для других договаривающихся государств по получении тако­го уведомления, оформляемого обычно в виде ноты, соответственно другим договаривающимся государством или депозитарием¹.

Итак, только те не вступившие в силу для Российской Феде­рации международные договоры, согласие на обязательность которых для Российской Федерации еще не выражено в между­народном плане, т.е. такое согласие еще юридически не удосто­верено и не приобрело международно-правового значения для других договаривающихся государств, могут быть рассмотрены Конституционным Судом РФ на предмет соответствия Конститу­ции РФ. Если же согласие Российской Федерации на обязатель­ность для нее международного договора выражено в междуна­родном плане, т.е. юридически удостоверено и приобрело меж­дународно-правовое значение для других договаривающихся государств, то с этого момента, хотя договор еще и не вступил в силу для Российской Федерации, рассмотрение Конституци­онным Судом РФ дела о проверке конституционности уже не представляется возможным, поскольку предполагает отказ от такого согласия или признание его недействительным, которые могут иметь место только на основе международного права.

Другими словами, на всех этапах осуществления внутригосу­дарственных процедур, необходимых для выражения согласия на обязательность для Российской Федерации международного договора, включая оформление ратификационной грамоты (до­кумента о принятии, утверждении или присоединении), возмож­ность рассмотрения Конституционным Судом РФ дела о консти­туционности договора целиком зависит от национального зако­нодательства, полностью находится в сфере его действия. После того как такие внутригосударственные процедуры завершены и согласие Российской Федерации на обязательность для нее меж­дународного договора выражено в международном плане, т.е. юридически удостоверено и приобрело международно-правовое значение для других договаривающихся государств, возможность рассмотрения Конституционным Судом дела о конституцион­ности договора, хотя он еще и не вступил в силу для Российской Федерации, зависит от международного права, так как предпола­гает отказ от такого согласия или признание его недействитель­ным, что регламентируется правом международных договоров.

Временно применяемые международные договоры не могут быть отнесены к вступившим в силу договорам. Поэтому вре­менно применяемые Российской Федерацией международные договоры, как и другие не вступившие в силу для Российской Федерации международные договоры, могут быть рассмотрены Конституционным Судом РФ на предмет их соответствия Кон­ституции РФ. При этом в случае признания временно применя­емого Российской Федерацией международного договора не со­ответствующим Конституции он не только не может вступить в силу для Российской Федерации, но и временное применение его должно быть прекращено. Такого мнения придерживаются рос­сийские исследователи^[146].

Одно из двух условий допустимости запроса о проверке кон­ституционности не вступившего в силу для Российской Феде­рации международного договора, сформулированных в ст. 89 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. «О Конституционном Суде Российской Федерации» (далее - За­кон о КС РФ), предполагает, что упоминаемый в запросе договор подлежит, согласно Конституции РФ и федеральному закону, ратификации Государственной Думой или утверждению иным федеральным органом государственной власти. Вместе с тем в Конституции РФ (п. «г» ч. 2 ст. 125) не содержится каких-либо ограничений права на обращение в Конституционный Суд РФ с запросом о проверке конституционности не вступившего в силу для Российской Федерации международного договора в зави­симости от способа выражения согласия на обязательность до­говора. Как представляется, такой запрос правомерен не только если международный договор подлежит ратификации или ут­верждению, но и при любом ином способе выражения согласия на обязательность договора (перечень таких способов содержит­ся в ст. 11 Венской конвенции о праве международных договоров и п. 1 ст. 6 Закона о международных договорах и включает под­писание, обмен документами, образующими договор, ратифика­цию, принятие, утверждение, присоединение или любой другой способ, о котором условились).

Так, Э.М. Аметистов полагает, что «допустимым для рассмот­рения в Конституционном Суде РФ следует считать не вступив­шие в силу международные договоры, подлежащие (до рассмот­рения в Суде!) введению в действие любым из таких способов выражения согласия»^[147]. И.И. Лукашук, отмечая, что Конституци­онный Суд может рассматривать дела о конституционности толь­ко тех договоров, которые еще не вступили в силу для Россий­ской Федерации, поскольку она не изъявила согласия на их обя­зательность, уточняет, что «речь идет о договорах, подписанных, но не ратифицированных или не утвержденных иным образом, о договорах парафированных, но не подписанных окончательно, если договор вступает в силу с момента подписания»^[148]. Подобной точки зрения придерживаются и другие российские исследовате­ли¹. Этот подход косвенным образом подтверждается и в Законе о КС РФ, в ст. 91 которого предусматривается, что не вступив­ший в силу для Российской Федерации международный договор, признанный не соответствующим Конституции РФ, не подлежит введению в действие и применению, т.е. не может быть не толь­ко ратифицирован и утвержден, но и «не может вступить в силу для Российской Федерации иным образом».

При анализе формулировки указанного условия допустимос­ти запроса о проверке конституционности не вступившего в силу для Российской Федерации международного договора не­льзя не обратить внимание на содержащееся в ней положение о том, что международные договоры подлежат, согласно Кон­ституции РФ и федеральному закону, ратификации Государст­венной Думой. Согласно Конституции РФ федеральные законы, в том числе законы о ратификации международных договоров Российской Федерации, принимаются Государственной Думой (ч. 1 ст. 105). Однако принятые Государственной Думой феде­ральные законы по вопросам ратификации международных договоров подлежат обязательному рассмотрению в Совете Фе­дерации (п. «г» ст. 106). Федеральные законы о ратификации международных договоров, как и другие принятые федеральные законы, подписываются и обнародуются Президентом (п. «д» ст. 84). Что касается ратификационных грамот, то они подписы­ваются Президентом на основании федеральных законов о ра­тификации международных договоров (п. «в» ст. 86). В Законе о международных договорах предусматривается, что в соответст­вии с Конституцией РФ ратификация международных договоров осуществляется в форме федерального закона (ст. 14). При этом международные договоры вносятся в Государственную Думу на ратификацию Президентом или Правительством (ст. 16). Од­нако это не означает, что международные договоры ратифици­руются Государственной Думой. Кроме того, необходимо отме­тить, что, согласно Закону о международных договорах, в форме федерального закона может осуществляться утверждение и при­нятие межгосударственных договоров, а также присоединение к ним (ст. 20 и 21).

Конституционный Суд РФ при принятии к рассмотрению обращения с запросом о проверке конституционности не всту­пившего в силу для Российской Федерации международного договора может прийти к выводу о необходимости приостанов­ления процесса вступления в силу оспариваемого договора до завершения рассмотрения дела Судом. При этом в соответствии с Законом о КС РФ в случаях, не терпящих отлагательства, Суд вправе обратиться с предложением о приостановлении к соот­ветствующим органам и должностным лицам (ст. 42). Предло­жение о приостановлении внутригосударственных процедур, необходимых для выражения согласия на обязательность для Российской Федерации оспариваемого международного до­говора, может быть направлено прежде всего Президенту, Пра­вительству, палатам парламента, МИДу и другим федеральным органам исполнительной власти. Хотя в ст. 42 и не предусмат­ривается обязанность реализовать такое предложение Консти­туционного Суда РФ, его положение в системе государственной власти и ответственность соответствующих органов и должност­ных лиц позволяют предположить, что внутригосударственные процедуры, необходимые для выражения согласия на обязатель­ность для Российской Федерации оспариваемого международно­го договора, будут приостановлены. В частности, в Регламенте Государственной Думы предусматривается, что если, согласно ст. 125 Конституции РФ, в Конституционный Суд РФ направлен запрос о соответствии Конституции РФ внесенного на ратифика­цию международного договора, то до вынесения Конституцион­ным Судом РФ решения по этому вопросу Государственная Дума не рассматривает проект федерального закона о ратификации международного договора (ст. 198)^[149]. Разумеется, речь должна идти именно о внутригосударственных процедурах, ибо как мы убедились, после того, как согласие Российской Федерации на обязательность для нее международного договора будет выраже­но в международном плане, т.е. будет юридически удостоверено и приобретет международно-правовое значение для других дого­варивающихся государств, отказ от согласия или признание его недействительным могут иметь место только на основе между­народного права.

Правовые последствия рассмотрения Конституционным Су­дом РФ дела о проверке конституционности не вступившего в силу для Российской Федерации международного договора оп­ределяются Конституцией РФ и Законом о КС РФ. Не соответст­вующие Конституции РФ международные договоры не подлежат введению в действие и применению (ч. 6 ст. 125 Конституции РФ). Согласно ст. 91 указанного закона по итогам рассмотрения дела о проверке конституционности не вступившего в силу для Российской Федерации международного договора Конституци­онный Суд РФ принимает решение о признании такого договора или отдельных его положений соответствующими Конституции РФ либо не соответствующими ей. Если договор или отдельные его положения признаны не соответствующими Конституции РФ, то с момента провозглашения постановления Конституцион­ного Суда РФ он не подлежит введению в действие и примене­нию, т.е. не может быть ратифицирован, утвержден и не может вступить в силу для Российской Федерации иным образом (за­прещается использование любого способа выражения согласия на его обязательность). Как установлено в ст. 79 указанного за­кона, решения Суда окончательны, обжалованию не подлежат и вступают в силу немедленно после их провозглашения.

Учитывая предусмотренные Конституцией РФ и Законом о КС РФ последствия признания Конституционным Судом РФ не вступивших в силу для Российской Федерации международ­ных договоров не соответствующими Конституции РФ, необ­ходимо отметить, что Конституционный Суд РФ может оказать существенное влияние на внутригосударственные процедуры принятия Российской Федерацией международных договорных обязательств. Следует, однако, иметь в виду, что Конституцион­ный Суд РФ рассматривает дела о проверке конституционности не вступивших в силу для Российской Федерации международ­ных договоров лишь при наличии соответствующего запроса Президента, каждой из палат парламента, 1/5 членов каждой из его палат, Правительства, ВС РФ, ВАС РФ, органов законодатель­ной и исполнительной власти субъектов РФ. Конституционный Суд РФ не вправе по собственной инициативе рассматривать та­кие дела.

Федеральным конституционным законом от 17 декабря 2001 г. «О порядке принятия в Российскую Федерацию и обра­зования в ее составе нового субъекта Российской Федерации» устанавливается необходимость обязательного рассмотрения Конституционным Судом РФ международного договора о приня­тии в Российскую Федерацию в качестве нового субъекта инос­транного государства или его части после его подписания и до внесения на ратификацию. Согласно п. 4 ст. 7 этого закона пос­ле подписания указанного международного договора Президент обращается в Конституционный Суд РФ с запросом о проверке его соответствия Конституции РФ. В том случае, если Конститу­ционный Суд РФ признает этот не вступивший в силу междуна­родный договор соответствующим Конституции РФ, он вносится в Государственную Думу на ратификацию в порядке, предусмот­ренном Законом о международных договорах, одновременно с проектом федерального конституционного закона о принятии в Российскую Федерацию нового субъекта (п. 1 и 2 ст. 8).

Итак, рассмотрение Конституционным Судом РФ не вступив­ших в силу для Российской Федерации международных догово­ров на предмет соответствия Конституции РФ возможно в отно­шении не всех не вступивших в силу для Российской Федерации договоров, а только в отношении тех, согласие на обязательность которых для Российской Федерации еще не выражено в между­народном плане, т.е. такое согласие еще юридически не удосто­верено и не приобрело международно-правового значения для других договаривающихся государств. ¹

Кроме того, необходимо подчеркнуть, что Конституционный Суд РФ вправе рассматривать не вступившие в силу для Россий­ской Федерации международные договоры только с точки зре­ния соответствия их Конституции РФ, а не с какой-либо иной точки зрения (например, соответствия интересам Российской Федерации, политической, экономической целесообразности и т.д.). Условием допустимости запроса, как оно изложено в ст. 89

См.: Осминин Б.И. Принятие и реализация государствами международных до­говорных обязательств. С. 300-309.

Закона о КС РФ, является то, что, по мнению заявителя, не всту­пивший в силу для Российской Федерации международный до­говор не подлежит введению в действие и применению Россий­ской Федерацией из-за несоответствия именно Конституции РФ. При этом, согласно ст. 68 этого закона, Конституционный Суд РФ прекращает производство по уже принятому к рассмотре­нию делу в том случае, если в ходе заседания будет установлено, что вопрос, разрешаемый не вступившим в силу для Российской Федерации международным договором, конституционность ко­торого предлагается проверить, не получил разрешения в Кон­ституции РФ или по своему характеру и значению не относится к числу конституционных. Пределы проверки Конституционным Судом РФ соответствия Конституции РФ не вступившего в силу для Российской Федерации международного договора аналогич­ны тем, которые установлены для нормативных актов органов государственной власти и договоров между ними (ст. 86 и 90 За­кона о КС РФ).

Следует отметить, что до настоящего времени Конституцион­ным Судом РФ еще не рассматривались дела о проверке консти­туционности не вступивших в силу для Российской Федерации международных договоров. Направленный в феврале 1999 г. запрос о проверке конституционности российско-украинского Договора о дружбе, сотрудничестве и партнерстве, подписанно­го в 1997 г., не рассматривался Конституционным Судом РФ по существу, и производство по запросу было прекращено в связи с вступлением договора в силу ¹.

5.