Делимость договоров с участием международных организаций

Участие международных организаций в международных догово­рах не влияет на делимость договорных положений. Поэтому ст. 44 Венской конвенции, решающая этот вопрос, полностью применима к договорам с участием международных организаций.

Однако необходимо вновь вернуться к п. 5 ст. 44, который запрещает делимость в случаях, если договор был заключен государ­ством или его представителем под влиянием силы или угрозы силой или если он противоречит императивной норме общего международ­ного права (jus cogens).

В свое время мы уже отмечали^[604], что, формулируя это положе­ние, Комиссия международного права исходила из того, что договор может носить настолько противоправный характер, быть в таком вопиющем противоречии с основными принципами международно­го права, что он должен признаваться недействительным только в целом и о его делимости в этом случае не может быть и речи (на­пример, договор об агрессивном военном союзе, договор, навязан­ный силой, и т. п.). Подобные договоры абсолютно недействительны целиком, ибо сами цели и методы их заключения носят преступный характер, и даже в части они не могут быть действительными.

В то же время нужно иметь в виду, что и среди норм jus cogens имеются различные категории с точки зрения важности регулиро­вания тех или иных международных отношений, что может оказать влияние и на регулируемые ими международные договоры, и на решение вопроса об их делимости. Один и тот же договор может иметь объектом своего регулирования самые разные вопросы, боль­шое число частей. Не исключено, что некоторые из них могут ока­заться в противоречии с нормой jus cogens, особенно если они были заключены до того, как такая норма появилась. В этих случаях, на наш взгляд, следует допустить применение к таким договорам делимости.

Таким образом, В. И. Ленин при решении вопроса о делимости дифференцированно подходил не только к договорам в целом, но и к отдельным договорным положениям, по его выражению, «пунктам», которые, в зависимости от содержания, подлежали аннулированию как недействительные или сохранению в силе. И эти ленинские указания были применены на практике, когда решался вопрос об аннулировании Советским государством агрессивных и неравно­правных договоров царской России. Известно, что общей отмены всех этих договоров не было, вопрос решался дифференцированно для каждого государства и каждого договора в отдельности, что подчеркивалось в письме народного комиссара по иностранным де­лам Г. В. Чичерина от 2 апреля 1924 г.^[606] Это особенно хорошо видно на примере договоров России с Китаем.

Известно, что в русско-китайских договорах XIX века содержа­лись многочисленные положения, нарушавшие суверенитет Китая: консульская юрисдикция, экстерриториальность иностранцев, сеттль­менты и концессии, «аренда» китайской территории, беспошлинная торговля и другие односторонние выгоды в пользу России. Все эти особые права и привилегии России сразу же были аннулированы Советским государством. Но при аннулировании неравноправных положений этих договоров, или, как говорил В. И. Ленин, всех пунктов «о грабежах и насилиях», не аннулировались положения добрососедские, в частности о границах.

Поясняя ст. III (об аннулировании царских договоров) Со­глашения об общих принципах для урегулирования вопросов между Союзом Советских Социалистических Республик и Китайской Рес­публикой, подписанного 31 мая 1924 г., заместитель народного ко­миссара по иностранным делам Л. М. Карахан писал, что он заявил китайскому представителю на переговорах Ван Чжен-тину, что «ста­рые договоры не применяются лишь в тех случаях, которые нару­шают суверенитет китайского народа и противоречат духу наших деклараций», в остальных своих частях они применяются и «со­храняют силу», включая торговлю и таможню^[607]. Согласно ст. VII, стороны обязались поддерживать существующие национальные гра- ницы^[608].

Можно привести также примеры из современной договорной практики, когда делимость не должна запрещаться в случае проти­воречия международного договора нормам jus cogens.

Сейчас действует большое число общих международных дого­воров, имеющих важное значение для осуществления принципов мирного сосуществования и сотрудничества государств. Таковы, на­пример, Конвенция о политических правах женщин 1953 года, Кон­венция о защите культурных ценностей в случае вооруженного кон­фликта 1954 года (пакт Рериха), Конвенция о борьбе с дискримина­цией в области образования 1960 года, Конвенция о дипломатических сношениях 1961 года, Конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации 1965 года, Международные пакты о правах человека 1966 года и многие другие общие многосторонние договоры, кото­рые по вине империалистических государств содержат дискримина­ционные статьи, препятствующие всем желающим государствам уча­ствовать в указанных договорах. Эти статьи находятся в явном про­тиворечии с таким принципом международного права, имеющим характер jus cogens, как суверенное равенство государств, и потому недействительны с самого начала. Это, однако, не затрагивает дей­ствительности перечисленных договоров в целом. Такое же положе­ние может иметь место и в договорах с участием международных организаций. Примерами могут служить многочисленные соглаше­ния МВФ и МБРР с развивающимися государствами о займах и кредитах, содержащие статьи о непомерно высоких, кабальных учет­ных ставках. Действительность подобных статей вполне может быть оспорена без ущерба для юридической силы этих соглашений в целом.

Итак, в некоторых случаях противоречия международных дого­воров нормам jus cogens делимость договорных положений не долж­на исключаться. Как видно, п. 5 ст. 44 венских конвенций не отража­ет всех возможных ситуаций, могущих возникнуть при решении вопроса о неделимости положений договора, противоречащих импе­ративным нормам международного права. Поэтому слишком катего­ричная формулировка п. 5 ст. 44 обеих конвенций о праве договоров, запрещающая делимость в этих случаях, должна, на наш взгляд, применяться с учетом высказанных соображений и международной договорной практики.

3.