Соотношение регионально-правовой идентичности Арктики с универсальным договорным праворегулированием
В докладе одного из судей Международного трибунала по морскому праву, изложенном на международной конференции по политико-правовому положению Арктики в Берлине в 2010 г., отмечено, что этот уникальный регион «может стать лабораторией нового международно-правового режима» («turn out to be a laboratory for a new international legal regime»), причем на слове «новый» судья делает акцент2.
Такой подход обозначает некоторый диссонанс с Илулиссатской декларацией от 28 мая 2008 г., принятой на региональном уровне — пятью государствами, прибрежными к Северному Ледовитому океану, и предусматривающей, в частности, что эти государства «не видят необходимости в разработке нового всеобъемлющего международно-правового режима управления Северным Ледовитым океаном» («no need to develop a new comprehensive international legal regime to govern the Arctic Ocean»3). При оценке международно-правовых источников и законодательных документов, применимых к деятельности государств в Арктике, при выявлении вектора развития применимого права предлагаются разные мнения российских и зарубежных юристов-международников4. Еще более мозаична картина политико-правовых оценок роста экономической активности государств в Северном Ледовитом океане в контексте природоохранной безопасности5.Как было отмечено еще в 1931 г., трудно охарактеризовать правовой режим Арктического региона «таким образом, чтобы не вызвать ни одного возражения»6. Это и сегодня можно повторить, тем более что в современных условиях повышения экономической состязательности между государствами в Арктике причины возражений могут быть еще более разноликие, обусловленные, разумеется, не только неодинаковым пониманием применимого к региону международного права.
Объектом различных правовых оценок — в зависимости от акцента на региональные, двусторонние договоры или на универсальные — являются, прежде всего, воды Северного Ледовитого океана и его ледяные образования; есть разные оценки их правового положения, как ниже будет показано. Еще более масштабный спорный вопрос, ждущий юридически корректного решения, — о квалификации правового режима подводных и подледных земель этого самого малого по площади, самого холодного и самого мелководного из океанов нашей планеты7.
В рамках выбора правильной юридической оценки предстоит определиться, составляет ли, с точки зрения современного международного права, дно Северного Ледовитого океана за пределами дна 200-мильных исключительных экономических зон пяти прибрежных арктических государств их континентальный шельф, подлежащий разграничению между ними? Или же в высокоширотной Арктике каждому из этих государств (либо, как предложено в 2001 г., только России) предстоит создавать, за счет своего шельфа, международный район морского дна — район «общего наследия человечества» — в соответствии с одной из статей одного из международных договоров, в котором участвуют не все арктические государства?8Для российской международно-правовой науки арктическая тема — совершенно не новая, скрупулезно исследованная профессором В. Л. Лахтиным еще в начале ХХ в.9, развитая последующей отечественной школой юристов-международников10. В настоящее время эта тема, вместе с тем, переосмысливается не только в контексте тех климатических, экономических изменений, которые обозначены современными процессами в Арктическом регионе, но и с учетом множества новых применимых правовых источников, наиболее значимые из которых представлены в предлагаемом издании — наряду со «старыми», основополагающими правовыми актами, заложившими фундамент правопорядка в Арктике.
В самом общем плане остается корректной констатация В. Л. Лахтиным того, что в правовом положении Арктики главенствующую роль играет договорно-правовая и законодательная практика самих арктических государств; при этом универсальные международные договоры применяются ими прежде всего с учетом содержащихся в них ссылок на региональные договоренности и в контексте международного обычного права.
2.