Кто контролирует «линию контроля»?

Джамму и Кашмир/Индия vs. Пакистан

Кашмир — спорная область на северо-западе полуост­рова Индостан, бывшее княжество в Гималаях. Раздел Кашмира не закреплен официальными соглашениями о границах, а сам регион является очагом напряжения между занимающими его странами, прежде всего Ин­дией и Пакистаном.

Кашмирский вопрос возник после раздела колониаль­ной Индии и образования в 1947 г. независимых госу­дарств — Индийского Союза и Пакистана. Правителям княжеств согласно закону о независимости Индии от 3 июня 1947 г. было предоставлено право присоеди­ниться к одному из доминионов или остаться вассала­ми британской короны. Махараджа Кашмира не при­соединился ни к одной из стран. Недовольство населе­ния княжества (на 90% состоящего из мусульман) его деспотическим правлением привело к вооруженному восстанию. Обстановка в Кашмире осложнилась в ок­тябре 1947 г. в результате вторжения отрядов пушту­нов из Пакистана. Махараджа Кашмира обратился к правительству Индии с просьбой о помощи, заявив о готовности присоединиться к Индийскому Союзу.

26 октября 1947 г. присоединение Кашмира к Индии было оформлено специальным соглашением. Пакистан не признал это соглашение, что привело в итоге к воору­женному конфликту между двумя государствами (1947—

1948 гг.). При посредничестве миротворческих сил ООН, установивших временную линию прекращения огня, боевые действия из-за Кашмира были завершены.

Линия прекращения огня (по состоянию на 29 июля

1949 г.) разделила княжество на территории, контро­лируемые Пакистаном: треть Кашмира на западе и се­веро-западе, так называемый «Азад Кашмира»/Сво- бодный Кашмир и контролируемую Индией большую (около 60%) часть Кашмира, которая позднее стала ин­дийским штатом Джамму и Кашмир с закрепленным за ним в конституции страны особым статусом.

Позже «Линия прекращения огня» была переимено­вана в «Линию контроля», которая теперь фактически является демаркационной линией между Индией и Па­кистаном.

Вдоль 740-километровой линии с Пакистаном ин­дийская сторона возвела ограждения длиной 550 км, сдвинув их на территорию Пакистана примерно на 137 м. Индия заявляет, что заграждения возведены исключи-

тельно с целью препятствовать проникновению терро­ристов и провозу оружия на ее территорию.

Заграждения состоят из концентрических рядов колю­чей проволоки от земли высотой 2,4-3,7 м. К проволо­ке подведен электрический ток, стоят датчики движе­ния, камеры ночного виденья, тепловизоры и прочие электронные средства обнаружения и наблюдения. На не­которых участках размещены компактные минные поля.

Строительство стены, несмотря на протесты Пакиста­на, продолжалось с небольшими перерывами с 1990 до 2004 г. Индийские военные заявляют, что возведенный ими забор из колючей проволоки сократил на 80% ко­личество нападений боевиков в регионе. Пакистан счи­тает строительство забора нарушением соглашений о линии контроля.

В повестке дня сессий Генеральной Ассамблеи ООН «кашмирский вопрос» стоял с конца 1940 гг. и неодно­кратно рассматривался на заседаниях Совета Безопас­ности ООН. В принятых по инициативе Пакистана резолюциях Совета Безопасности (от 13 августа 1948 г. и 5 января 1949 г.) зафиксированы положения о предо­ставлении кашмирскому народу права на самоопреде­ление посредством проведения плебисцита. Индийская сторона при рассмотрении проблемы категорически вы­ступала против этого, считая, что вопрос уже решен правителем бывшего княжества Джамму и Кашмир в пользу вхождения в состав Индии.

9—10 декабря 1955 г. в рамках визита в Индию Джам­му и Кашмир посетили председатель Совета министров СССР Н.А. Булганин и член Президиума Верховного Совета СССР Н.С. Хрущев. Это был первый визит со­ветских руководителей высшего уровня в Кашмир.

При обсуждении кашмирского вопроса в Совете Без­опасности ООН представители СССР, как правило, воз­держивались от голосования. В январе 1957 г. глава де­легации СССР А. А. Соболев выступил с изложением по­зиции Советского Союза по кашмирскому вопросу. Он заявил, что «первоначально кашмирский вопрос был по­ставлен в Совете Безопасности в качестве вопроса о защи­те населения Кашмира от враждебных действий некото­рых племен с территории Пакистана. Позже, в резуль­тате действий некоторых держав, Совет Безопасности сосредоточил свое внимание не на содействии разреше­нию вопроса путем непосредственного соглашения сто­рон, а на подготовке плебисцита при наличии наблюдения и вмешательства в это дело извне. В 1951 г. кашмирский народ избрал учредительную ассамблею, которая в 1954 г. подтвердила присоединение штата Джамму и Кашмир к Индии, а в 1956 г. была принята конституция штата, закрепившая права его автономии в составе Индии. Таким образом, считает советская делегация, вопрос о Кашмире решен самим народом Кашмира, он рассматривает себя в качестве неотъемлемой части Республики Индии».

В августе-сентябре 1965 г. вспыхнул второй воору­женный конфликт между Индией и Пакистаном. В ре­зультате усилий Советского Союза и ряда других стран, а также согласованных действий государств в Совете Безопасности, Пакистан и Индия согласились прекра­тить военные действия в ночь на 23 сентября 1965 г., восстановив линию прекращения огня в Джамму и Каш­мире в том виде, в каком она существовала до 5 августа 1965 г., и отвести войска от границы.

4 сентября 1965 г. в связи с разраставшимся воору­женным конфликтом между Индией и Пакистаном правительство Советского Союза выразило готовность оказать этим странам посреднические услуги в реше­нии конфликта. C 4 по И января 1966 г. в Ташкенте состоялись переговоры М.А. Хана и премьер-министра Индии Л.Б. Шастри при участии председателя Совета Министров СССР А.Н. Косыгина. 10 января была подписана Ташкентская декларация, в соответствии с которой стороны согласились отвести свои войска в пределы границ, существовавших до начала войны, в ней также содержались обязательства не прибегать к силе и улаживать все споры мирными средствами. 12—16 июля 1966 г. в Москве находилась с официаль­ным визитом премьер-министр Индии И. Ганди. В хо­де визита она заявила о решимости ее правительства полностью осуществить Ташкентскую декларацию.

Превращение кашмирского вопроса в проблему долго­временного характера, неудачные попытки решать его при посредничестве ООН, события 1971 г. (связанные с образованием Бангладеш), вновь приведшие к воору­женному противостоянию, в ходе которого в очередной раз была нарушена линия прекращения огня в Кашми­ре, способствовали осознанию сторонами необходимости выработки новых подходов к урегулированию спорно­го вопроса с учетом реально сложившейся ситуации в Джамму и Кашмире.

В январе 1993 г. президент РФ Б. Ельцин в ходе визита в Индию на встрече с представителями индий- ской общественности в центральном зале парламента республики поддержал позицию Индии по Кашмиру, выступив против терроризма, в защиту единства и це­лостности республики.

7—10 июля 1997 г. состоялся официальный визит в РФ министра иностранных дел Пакистана Г.А. Хана. В ходе переговоров с министром иностранных дел РФ Е. Примаковым пакистанская сторона обратилась к Рос­сии с просьбой принять участие в урегулировании ин­дийско-пакистанских противоречий вокруг Кашмира.

3—4 марта 1998 г. в Пакистане с рабочим визитом находился заместитель министра иностранных дел РФ Г. Карасин, который, в частности, выступил с предложе­нием о посредничестве России в решении индийско-па­кистанского конфликта вокруг Кашмира.

19—21 апреля 1999 г. Москву с официальным визи­том посетил премьер-министр Пакистана Н. Шариф. По окончании переговоров премьер-министр РФ Е. При­маков сообщил, что Н. Шариф обратился с просьбой к России активизировать свое участие в миротворческом процессе в Южноазиатском регионе. В ответ на просьбу Примаков заявил, что Россия готова принять участие в усилиях по стабилизации обстановки в Южной Азии и улучшению отношений между странами в регионе.

26 июня 1999 г. в Москву с официальным визитом при­был спецпредставитель премьер-министра Пакистана по кашмирским делам К.М. Касури, который доставил лич­ное послание премьер-министра Н. Шарифа российскому президенту Б. Ельцину с призывом к России высту­пить посредником в урегулировании вооруженного кон­фликта с Индией в Кашмире.

Вооруженный конфликт, который должна была уре­гулировать Россия, иначе называют Каргильской вой­ной. Характерно, что официальные индийские предста- вители в ходе конфликта предпочитали не использо­вать слово «война», а пакистанская сторона вообще отрицала свое участие в нем.

В конце 1998 г. и начале 1999 г. в отношениях меж­ду Индией и Пакистаном наметилось заметное потепле­ние. Состоялось несколько встреч на высшем уровне, в феврале премьер-министр Индии А.Б. Ваджпаи посе­тил пакистанский город Лахор, где открыл автобусное сообщение между ним и городом Амритсар. Была под­писана Лахорская декларация, призванная снизить риск случайного или несанкционированного примене­ния этими странами ядерного оружия (в 1998 г. обе страны провели ядерные испытания). В то же время в индийском штате Джамму и Кашмир продолжали действовать партизаны, стремящиеся к его отделению от Индии и присоединению к Пакистану. На линии контроля постоянно происходили артиллерийские пе­рестрелки между двумя странами.

Не все представители пакистанской военной элиты поддерживали курс на сближение с Индией. В гене­ральном штабе пакистанской армии был разработан план проникновения в индийскую часть штата и заня­тия ряда позиций в горах в округе Каргил, вероятно, с целью заставить индийцев покинуть находящийся восточнее ледник Сиачен, место спорадических боевых действий между пограничниками двух стран с 1980-х гг. До сих пор не ясно, проинформировал ли начальник генштаба П.

C начала мая 1999 г. регулярные подразделения па­кистанской армии при поддержке кашмирских парти­зан и афганских наемников проникали в район Карги- ла, где заняли ряд ключевых позиций на горных хреб­тах. В целом было занято около 130—200 км² индийской территории. Индийское командование обратило внимание на участившиеся вооруженные нападения в этом рай­оне. Активные боевые действия начались 26 мая 1999 г., когда до тысячи боевиков, проникнувших из Пакиста­на, преодолели линию контроля в пяти секторах. Без труда отбросив небольшие гарнизоны погранзастав, они укрепились на индийской стороне, взяв под конт­роль ряд тактически важных высот. Боевиков прикры­вала пакистанская артиллерия, ведшая огонь через линию контроля. Огонь пакистанских батарей очень сильно препятствовал продвижению колонн индийских автомашин, подвозивших подкрепления и боеприпасы, так как пакистанская артиллерия была пристреляна к единственной крупной дороге в этой местности (шос­се Сринагар — Лех).

Характерно, что только после начала крупномас­штабных боев индийцы неожиданно обнаружили, что сепаратисты укрепились на хорошо оборудованных по­зициях, располагали отлично замаскированными и вы годно расположенными огневыми точками, соединенны­ми подземными ходами, на сооружение которых был явно затрачен не один день. Индийские ВС, МВД и спецслужбы оказались почему-то не в состоянии про­следить за просачиванием крупных банд, их сбором и длительным пребыванием на индийской стороне, хотя повышенная активность на пакистанской стороне в этих местах была отмечена с осени 1998 г.

Индия, постепенно бросая в бой все новые части, к концу мая довела численность войск до десяти бригад сухопутных сил. Основные бои происходили в секторах Каргил, Драс, Баталик и Турток и долине Мушкох на фронте протяженностью 46 км.

Когда стало ясно, что без авиационной поддержки на­нести боевикам поражение не удастся, впервые с декабря 1971 г. в Кашмире были применены силы фронтовой авиации. Индийцы задействовали самолеты МиГ-21, -23 и -27 под прикрытием МиГ-29. Очевидно, не удовле­творившись результатами авиаударов, индийцы с 28 мая начали применять многоцелевые истребители «Мираж- 2000» (в индийских ВВС на тот момент было 2 эскад­рильи, 40 самолетов). Два «Мираж-2000 Н» при этом выполняли задачи радиоэлектронного противодействия пакистанским радарам, отслеживавшим полеты индий­цев вдоль всей линии боев. Вертолеты Ми-24 и Ми-35, по словам индийских военных, проявили себя в ходе конфликта не с лучшей стороны, оказавшись неспособ­ными выполнять ряд задач из-за слишком большой высоты (3—4 тыс. м и выше).

Основной вклад в успешное завершение кампании внесли сухопутные силы. Артиллерия и бронетехника часто оказывались бессильны или вовсе не могли при­меняться, ряд ключевых пунктов был захвачен в ре­зультате фронтальной атаки в пешем строю, при этом не раз отмечались случаи рукопашных схваток. Опыт боев в этой местности индийцы получили в декабре 1971 г., когда при примерном численном равенстве с про­тивником и практически без авиационной поддержки на взятие тех же высот им понадобилось всего несколь­ко дней. Однако в 1999 г. индийские войска, имевшие многократное превосходство в силах и средствах, понес­ли гораздо большие потери, чем в 1971 г. Вероятно, это можно в известной степени объяснить отличной подго­товкой и оснащением боевиков.

Едва наладившийся между Индией и Пакистаном процесс ведения переговоров был приостановлен. Во­оруженные силы обоих государств были приведены в полную боевую готовность. Индия была готова рас­пространить военные действия на прилегающие терри­тории, чтобы снять напряжение в районе Каргила, од­нако затем все же воздержалась от пересечения между­народно признанной границы в Пенджабе, где были сконцентрированы пакистанские войска. В целом дей­ствия индийских вооруженных сил не выходили за линию контроля, хотя несколько раз самолеты ВВС Индии перелетали ее и даже наносили удары по объек­там по другую ее сторону.

Исламабад, невзирая на индийские обвинения в том, что сепаратистские банды базируются на территории Па­кистана и фактически направляются руками его воен­ного руководства, всячески отрицал свою причастность к каргильским столкновениям, утверждая, как и преж­де, только о моральной поддержке «борцов за свобо­ду». Об этом неоднократно заявляли сам премьер-ми­нистр Н. Шариф и министр иностранных дел Г.А. Хан, хотя, по многим данным, в боях принимали участие даже регулярные части сухопутных сил Пакистана. Вскоре были получены и прямые доказательства этому — в плен к индийцам попало несколько боевиков, имевших соот­ветствующие документы. К середине июня индийцам удалось, наконец, отбить большую часть высот, однако бандформирования окончательно покинули индийскую территорию только после того, как 12 июля Н. Шариф все же признал, что они контролировались из Пакиста­на и санкционировал их отход.

C 3 мая по 26 июля потери только войск Министерст­ва обороны Индии составили, согласно официальному отчету, 474 человека убитыми и 1109 ранеными. Потери частей, подчиненных МВД, например погранвойск, так­же были значительны (личный состав нескольких погра­ничных застав в начале боев погиб почти полностью).

Потери боевиков оценить крайне сложно. Некоторые индийские источники упоминают цифры до 3—4 тыс. убитых, но это маловероятно — вряд ли даже общая численность участвовавших в конфликте сепаратистов достигала половины от этого числа. На основании более реалистичных оценок индийских военных, сделанных по прошествии долгого времени после каргильских боев, можно предполагать потери боевиков убитыми в 550— 600 человек, то есть не намного больше, чем потеряли индийские войска. В это число, очевидно, входят и не­сколько десятков человек из пакистанских регулярных частей, принимавших участие в сражениях. О количестве раненых можно лишь догадываться^[LXXX].

Конфликт окончился формально победой индийцев, поскольку им удалось отбить практически все территории, захваченные боевиками в первые дни боев. Впрочем, одна из захваченных сепаратистами высот и после за­вершения операции осталась вне индийского контроля.

Политические последствия были для Пакистана весьма плачевны. Поражение сказалось на моральном состоянии вооруженных сил страны и в целом нанесло ущерб репутации пакистанских военных и правительст­ва. Напряженные отношения, сложившиеся после вой­ны между Н. Шарифом и начальником штаба сухопут­ных сил П. Мушаррафом, вылились в переворот и смещение Н. Шарифа с поста премьера.

Разрешить кашмирскую проблему каргильская вой­на, конечно, не помогла, напряженность в районе Каш­мира оставалась прежней.

2—5 октября 2000 г. состоялся государственный ви­зит в Индию президента РФ В. Путина. Выступая в ин- дийском парламенте, российский президент подтвер­дил, что кашмирскую проблему можно урегулировать только на базе компромиссов при безусловном уваже­нии «линии контроля» и без вмешательства извне.

В декабре 2001 г. террористы попытались захватить здание индийского парламента. Индийская сторона не­медленно обвинила Пакистан в причастности к этим событиям. Исламабад опроверг эти обвинения и в свою очередь поставил в вину Дели попытку дестабилизиро­вать обстановку в регионе. При этом было подчеркну­то, что Пакистан сам страдает от терроризма, как ни одна страна в мире.

Дальнейшие события развивались по плану, опро­бованному многими столетиями мировых конфликтов. Служба безопасности Индии арестовала сотрудника сек­ретариата парламента по обвинению в шпионаже в поль­зу Пакистана. Сообщили, что он передал пакистанско­му дипломату секретные документы. Среди них имелись и бумаги, касающиеся обороны, ядерных исследований, режима безопасности на железных дорогах, судострое­ния. Арестованный индиец признал, что был завербо­ван пакистанской разведкой два года назад и все это время за деньги снабжал ее содержащей государствен­ные секреты информацией.

24 декабря индийская артиллерия обстреляла конт­ролируемую Пакистаном зону Кашмира, уничтожив око­ло 20 военных укреплений. Огонь был открыт в ответ на обстрел индийской территории пакистанскими кано­нирами. В результате «неспровоцированной пакистан­ской атаки» три индийских солдата погибли и три по­лучили ранения.

В свою очередь министерство обороны Пакистана, заявило, что в результате провокационного индийского артналета погибли четыре гражданских лица и разру­шены 35 домов. Пакистанские войска ответным огнем уничтожили 4 военных укрепления Индии.

К пакистано-индийской границе с двух сторон были подтянуты дополнительные войска. Индия заявила, что ее части будут участвовать в зимних учениях и что в отличие от пакистанской армии в индийских вооружен­ных силах отпуска не отменены. А ВВС и ПВО приведе­ны в повышенную боеготовность, потому что Пакистан собрался проводить активную воздушную разведку.

На чрезвычайном заседании комитета начальников шта­бов вооруженных сил Пакистана был принят ряд важных решений оборонного и стратегического уровня в свете массированной концентрации индийских войск на линии контроля в Кашмире и на границе между двумя страна­ми. Совещание проанализировало готовность сухопутных и военно-воздушных сил, а также военно-морского флота к различным вариантам развития обстановки. Другими словами, обе страны начали подготовку к войне’.

21 января 2002 г., находясь в Москве, спецпредста­вители Пакистана Н. Шейх и А. Вали передали минист­ру иностранных дел РФ И. Иванову личное послание главы пакистанского государства П. Мушаррафа пре­зиденту России В. Путину. В послании изложены по­зиции Исламабада в том, что касается снижения уров­ня противостояния с Индией, а также той помощи, которую может оказать в этом процессе Москва. «Этот конфликт — дело не только Пакистана и Индии, но и других стран. Россия как влиятельная региональная и мировая держава могла бы сыграть здесь конструктив­ную роль», — подчеркнул тогда И. Шейх.

На этот раз войны не случилось...

¹ Сумбаев C Новая война в регионе? // Красная звезда 2001

25 декабря