§ 2. Классификация источников криминалистической информации по способу их формирования.

Свойства источника могут сформироваться под непосредственным воздей­ствием подлежащих установлению обстоятельств. Таковы представления оче­видца преступления, оригинал клеветнического письма и т.п.

В силу этого, полученные источники информации являются уже не перво­начальными, а производными. Под первоначальными следует понимать источ­ник, сформировавшийся под воздействием обстоятельства, подлежащего уста­новлению. Производным же является источник, сформировавшийся под воздей­ствием другого источника и воспроизводящий тот же факт, что и первоначаль­ный источник информации.

Деление источников криминалистической информации на первоначальные и производные исходит из двух основных моментов:

а) Способ формирования источника — это деление источников, а не фактов. Оно учитывает отношение источника к первоисточнику;

б) состав факта, содержащегося в первоначальном и производном источ- нике, не изменяется. Могут изменяться лишь полнота и точность его воспроиз- ведения.

Принцип деления источников информации на первоначальные и про­изводные имеют большое практическое значение. Если первоначальные источ­ники формируются под непосредственным воздействием подлежащих установ­лению обстоятельств, то именно они являются тем исходным материалом, отку­да следователь и суд должны черпать фактические данные о расследуемом собы­тии, если они хотят избежать видоизменения, утраты и искажения этих данных, вследствие их трансформации в последующих источниках. Учет способа форми­рования источника информации является, таким образом, логической основой принципа непосредственности при оперировании доказательствами во всех его частных проявлениях в процессе расследования. Поскольку производный источ­ник формируется под воздействием другого источника и воспроизводит тот же факт, что и первоначальный, он может использоваться:

1. Как средство обнаружения первоисточника, если последний еще не об­наружен.

2. Как средство оценки содержащихся в нем фактических данных если они подверглись видоизменению или искажению.

3. Как источник, заменяющий при соблюдении определенных условий первоисточник, если воспользоваться им невозможно.

Использование производных источников во всех указанных функциях су­щественно расширяет возможность установления истины в процессе расследова­ния преступления.

Определение первоначальных и производных источников информации яв­ляется отправным пунктом теоретической разработки принципа непосредствен­ности, представляющего существенную гарантию обнаружения истины в про­цессе расследования. Вместе с тем, классификация источников на первоначаль­ные и производные является необходимым условием практической реализации этого принципа в ходе процесса расследования. Без четких критериев, позво­ляющих отграничить первоначальные источники от производных, принцип не­посредственности грозит превратиться в общую декларацию, не подкрепленную средствами ее практической реализации при оперировании в дальнейшем дока­зательствами. Деление источников на первоначальные и производные, определе­ние их функции и условий использования необходимо, в частности, для вы­яснения условий допустимости использования большой и важной группы дока­зательств, появление которой в процессе расследования связано с внедрением научно-технических методов обнаружения и фиксации криминалистической ин­формации.

Хотя принцип истины прямо не упоминается в числе принципов уголовного судопроизводства, его методологическое значение для всей системы деятельности по раскрытию и расследованию преступлений, по нашему мнению, неоспоримо. Непосредственным подтверждением этого тезиса является требование доказанности вины (ст. 14 УПК РФ) и обоснованности приговора суда (ст.247 УПК РФ).

Однако, широкое внедрение научно-технических средств в процессе рас­следования имеет и другую сторону, которую нельзя не учитывать, имея в виду необходимость установления объективной истины по делу.

Процесс фиксации криминалистической информации есть процесс воспро­изведения, сохранения и передачи информации, всегда связанной с помехами, а, следовательно, с утратой и искажением исходной информации. В связи с этим, проблема фиксации неразрывно связана с проблемой ее оценки.

В ряде случаев неправильное, неумелое применение научно-технических средств делает невозможным использование полученных снимков, слепков, ме­ханических копий в качестве источников криминалистической информации, а следовательно, в дальнейшем, как доказательств. Т.Ф. Шаркова по этому поводу пишет: «...вопрос о том, оставлены ли следы на месте происшествия пальцами лиц, чьи дактилокарты присланы для сравнения, остается часто нерешенным вследствие того, что следы пальцев на вещественных доказательствах оказыва­ются непригодными для исследования ввиду неумелой их фиксации, неправиль­ного изъятия, упаковки и транспортировки...

Таким образом, вопрос о возможности использования того или иного на­учно-технического средства связан с оценкой его технического уровня и пра­вильности его технического применения. Однако техническое совершенство ме­тода составляет лишь одну предпосылку его использования в процессе расследо­вания. Не менее важным условием использования средств, имеющихся в арсена­ле общей и криминалистической техники, является разработка принципов их оценки и использования. От разработки таких принципов зависит не только ус­пех, но и сама возможность применения соответствующих научно-технических

Шаркова Т.Ф. Причины невозможности решения отдельных вопросов при проведении криминалистической экспертизы. - В кн.: Криминалистика и судебная экспертиза. Киев, 1967. С. 26.

средств в процессе расследования. На эту сторону вопроса должно быть обраще­но особое внимание, так как разработка таких принципов представляет проблему собственно юридическую.

Как было показано выше, деление источников на первоначальные и произ­водные исходит из способа формирования источника. Деление же источников на непосредственные и опосредствованные построено по совершенно другому принципу. Оно имеет в виду не способ формирования источника, а способ его исследования.

Непосредственное исследование связано с чувственным восприятием ис­точника информации субъектом исследования. Оно направлено на обнаружение и фиксацию тех свойств источника, которые связаны с расследуемым событием, несут информацию о нем. Непосредственное исследование — необходимая пер­воначальная стадия исследования всех источников, так как любая информация может быть воспринята субъектом расследования только через его органы чувств. А также «полученная информация должна быть надежной, адекватной, репрезентативной и объективной, ибо в таком случае конечные выводы и ре­зультаты будут правдивыми, верно отражающими действительность»¹.

Опосредствованное (логическое) исследование связано с выводной, умо­заключающей деятельностью субъекта. Здесь на основе предварительно уста­новленных фактов, исследователь, опираясь на законы логики, приходит к выво­ду о существовании других, непосредственно не воспринимаемых им, фактов. Опосредствованное исследование опирается на предварительно установленные факты и является высшей стадией относительно непосредственного исследова­ния. Соответственно этим способам исследования, в процессе расследования не­обходимо четко разграничивать непосредственно установленные, констатиро­ванные и полученные путем умозаключения, выводные факты.

Такое деление фактов имеет принципиальное значение для правильного понимания принципа непосредственности. Вместе с тем, это деление имеет свое самостоятельное основание, свой принцип, отличный от принципа деления ис­точников на первоначальные и производные.

Непосредственно могут восприниматься как показания очевидца, так и по­казания свидетеля, рассказывающего со слов потерпевшего, как следа при ос­мотре места происшествия, так и гипсового слепка с него. С другой стороны, вы­водное знание может базироваться как на первоисточниках (как, например, при осмотре места происшествия), так и на производных источниках (например, при изучении протоколов, планов мест происшествия, фотоснимков и т.п.).

Таким образом, деление фактических данных на непосредственные и опо­средствованные нельзя смешивать с делением источников информации на пер­воначальные и производные. В первом случае имеются в виду фактические дан­ные, полученные путем изучения источников информации, во втором — сами ма­териальные источники сведений о фактах. Между тем отождествление первона­чальных и производных источников с непосредственными и опосредствованны­ми фактическими данными встречается довольно часто.

Путаница в классификации происходит из-за того, что способ формиро­вания источника, лежащий в основе классификации источников информации на первоначальные и производные, т.е. отношение источника к первоисточнику, подменяется другим принципом: отношение источника к предмету доказывания. В результате чего отношение источников смешивается с отношением фактов, и нет ясности, что именно классифицируется: источники или устанавливаемые ими факты. Между тем, полная ясность в вопросе об объектах классификации и принципе (основании) классификации является необходимым условием любой научной классификации.

Смешение рассматриваемого деления с другими классификациями затруд­нит выработку четких критериев разграничения первоначальных и производных источников информации и их применение на практике.

• При определении первоначальных и производных источников необходимо также учитывать состав факта, информация о котором содержится в источнике. Производный источник указывает на тот же факт, в том же его составе и содер­жании, что и первоначальный источник. Это обстоятельство, собственно, и по­зволяет использовать производный источник в качестве заместителя (субститута) первоисточника.

Так, слепок и фотографический снимок, изготовленный со следа на месте преступления, воспроизводит те же самые особенности рельефа, которые содер­жатся в самом следе и несут информацию об оставившем след объекте. Обеспе­чивая достаточную для практических целей точность передачи информации, слепок и фотоснимок выступают в качестве субститутов первоисточников, т.е. в качестве производных источников информации.

В качестве производного источник информации выступает тогда, когда его функция ограничивается фиксацией информации, содержащейся в первоис­точнике. Природа источника меняется, когда помимо простой фиксации того, что содержится в первоисточнике, источник отражает дополнительные факты.

Так, показания свидетеля, воспроизводящего слова потерпевшего, сказан­ные им перед смертью, являются производным источником информации, по­скольку они лишь воспроизводят то, что ранее сказал потерпевший. Показания того же свидетеля об обстоятельствах обнаружения преступления, времени и месте обнаружения потерпевшего, обстановке места происшествия, поведении потерпевшего и других лиц, его собственных действиях и т.д. является первона­чальным источником информации. В целом показания такого свидетеля имеют двойственную природу, т.е. являются в одной своей части производным, а в дру­гой - первоначальным источником информации.

Состав факта, информация о котором содержится в источнике, не всегда учитывается при определении первоначальных и производных источников ин­формации.

Так, рассмотрение заключения экспертизы в качестве производного источ­ника нельзя признать, по-нашему мнению, правомерным. Утверждение, что за­ключение эксперта по самой своей природе всегда должно быть основана на других доказательствах по делу, можно было бы признать правильным, если бы заключение эксперта представляло бы собой только воспроизведение, репродук­цию тех материалов, которые подверглись исследованию. Между тем, совер­шенно ясно, что заключение эксперта не является простым воспроизведением материалов, подвергнутых исследованию. Ибо в этом случае следователь и суд, в соответствии с принципом непосредственности, должны были бы использовать не экспертизу, а подвергнутые экспертизе вещественные доказательства и доку­менты. Сама же экспертиза как «производный» источник информации преврати­лась бы в излишний институт.

Сущность экспертизы состоит не в простом воспроизведении фактов, под­вергнутых исследованию, а в установлении по существу новых фактов Заключе­ние эксперта должно устанавливать по существу новый факт по отношению к фактическому содержанию тех исходных материалов, на основе которых был сделан вывод эксперта. Вывод эксперта, как опосредствованное знание, пред­ставляет собой новый факт, отличный от тех посылок, исходных Фактических данных, на которых этот вывод основывается. В противном случае вывод экс­перта не содержит нового знания и вообще не может рассматриваться как источ­ник информации и доказательство.

Таким образом, утверждение о том, что заключение эксперта является производным источником криминалистической информации, связано с непра­вильными представлениями о логической природе экспертизы и может привести к ошибкам в оценке и использовании этого важного вида криминалистической информации.

Нельзя признать последовательной также позицию авторов, которые, счи­тая заключение эксперта, как правило, первоначальным источником, информа­ции, указывают, что в отдельных случаях оно может быть производным источ­ником. «Такое заключение эксперта, - пишет Р.Д. Рахунов, - уже не представля­ет собой результат непосредственного восприятия им соответствующих мате­риалов, а основано на данных исследования, произведенного другими лицами»¹. Таким образом, Р.Д. Рахунов утверждает, что в тех случаях, когда эксперт сам не

^; Рахунов Р.Д. Теория и практика экспертизы в советском уголовном процессе. М., 1950. С. 29.

производит исследования, а ограничивается данными исследования, произведен­ного другими лицами, заключение его имеет характер производного источника информации.

Отметим, во-первых, что если эксперт сам не производит исследования, а ограничивается данными исследования, произведенного другими лицами, он во­обще не может быть назван экспертом. Перед любой экспертизой ставятся во­просы, разрешение которых требует специального исследования, независимо от того, будет ли такое исследование связано с непосредственным восприятием ма­териалов или оно будет основано на изучении данных первоначальной эксперти­зы. Если такое исследование проведено не будет, нельзя, следовательно, гово­рить вообще об экспертизе и заключении эксперта как источнике информации и доказательстве.

По высказанным соображениям нельзя согласиться также с М.А. Чельцо-вым и Н.В. Чельцовой, которые, говоря о повторной экспертизе, пишут, что су­дебно-медицинский эксперт, не производя никаких исследований, черпает фак­тический материал из акта патологоанатомического вскрытия трупа. Исследова­ние в этом случае состоит в судебно-медицинской оценке (и соответствующих выводах) тех фактов, которые установлены актом вскрытия. Далее. Экспертиза, проведенная по материалам другого исследования отличается от обычных экс­пертиз не логической природой самого заключения, а лишь характером исход­ных данных и техникой исследования.

Заключение судебно-медицинского эксперта, отправляющегося от данных, изложенных в акте патологоанатомического вскрытия, остается выводом, бази­рующимся на оценке определенных исходных фактических данных и сумме спе­циальных знаний. То обстоятельство, что при оценке такого заключения следует учесть характер исходных фактических данных, не меняет логической природы заключения эксперта. Таким образом, следует придти к выводу, что заключение эксперта во всех случаях является, по составу содержащихся в нем фактических данных, первоначальным источником криминалистической информации¹. Осо­бое положение в числе источников информации занимают протоколы следствен­ных и судебных действий. Есть основание полагать, что к числу источников криминалистической информации следует отнести протоколы всех процессуаль­ных действий, направленных на собирание, закрепление, проверку и оценку до­казательств.

Принципы отнесения протокола к числу первоначальных или произволь­ных источников информации, еще недостаточно определены. Рассмотрим вопрос по существу.

Информационное значение при осмотре места происшествия, а также и при осмотре приобщенного к делу вещественного доказательства имеют те при­знаки и свойства объектов, которые содержат информацию о расследуемом со­бытии. Таковы, например, размеры, форма и взаимное расположение следов на месте происшествия, по которым устанавливается число лиц, бывших на месте происшествия, их взаимное положение, последовательность их действий и т.д.

Отсюда следует, что первоначальными источниками информации будут непосредственно те предметы, свойства которых имеют доказательственное зна­чение. Протокол же осмотра, дающий описание этих предметов и их свойств, будет производным источником, поскольку он лишь воспроизводит доказатель­ственные признаки, содержащиеся в первоисточнике.

В соответствии с принципом непосредственности, следователь и суд должны непосредственно осматривать сами эти предметы и лишь в случае не­возможности этого (например, вследствие уничтожения помещения пожаром) ознакомится с ними по протоколам, фотоснимкам, слепкам, планам и т.д. В этом последнем случае следователь и суд должны оценить полноту и точность вос­произведения фактов в производных источниках информации. Оценка полноты и точности воспроизведения фактов является обязательной для следователя и суда, когда они используют в качестве источников информации протоколы осмотров мест происшествий и другие производные источники информации. И в этом со­стоит основная особенность их использования в качестве источников информа­ции в процессе следствия и судебного разбирательства.

Сказанное в равной мере относится не только к протоколам осмотров мест происшествия, вещественных доказательств, протоколам осмотра трупов, осви­детельствования.

Аналогично должен быть разрешен вопрос и в отношении протоколов до­просов, очных ставок, опознания, следственного эксперимента, обыска. В той части, в которой указанные протоколы воспроизводят факты, содержащиеся в первоисточнике (показания свидетелей и обвиняемых, свойства обнаруженных объектов) - они являются производными источниками информации.

Однако содержание протоколов не ограничивается воспроизведением фак­тов, полученных из первоисточника. В протоколах фиксируются также условия проведения следственных действий: описываются индивидуальные признаки объектов, подвергнутых осмотру или изъятых при обыске, указывается освеще­ние, время и продолжительность следственного действия, применение техниче­ских средств, последовательность действий, соблюдение установленных законом правил выполнения данного следственного действия.

Указанные обстоятельства имеют существенное значение для оценки со­держащихся в протоколах фактов, и поэтому сами эти обстоятельства могут вы­ступать в качестве доказательственных фактов. Известны многие случаи, когда несоблюдение правил проведения следственных действий приводило к тому, что установленные в ходе этих следственных действий факты теряли свое доказа­тельственное значение

Так, предъявление для опознания лица или вещи не в составе других одно­родных объектов, а изолированно - обесценивает факт опознания, так как оно может оказаться результатом внушения; недостаточно точное воспроизведение обстановки, при проверке возможности тех или иных действий (слышимости, видимости и т.п.), обесценивает результаты следственного эксперимента; отсут­ствие данных об индивидуальных признаках изъятого вещественного доказа­тельства приводит его к смешению с образцами и т.д.

Существенное значение для оценки протоколов как источников информации имеет место также то обстоятельство, что протоколы отражают результаты процес­суального действия (осмотра, обыска, освидетельствования, эксперимента и т.д.).

Тот факт, что в протоколе осмотра описаны именно данные, а не другие свойства и признаки предмета или документа, указывает на определенный ре­зультат исследования. Он указывает на то, что следователь или суд усмотрели связь данных признаков с расследуемым событием, т.е. выявили их содержание и установили относимость этих свойств и признаков к делу. Протокольная за­пись отражает, следовательно, метод и определенный результат исследования первоисточника и в этой части имеет относительно первоисточника самостоя­тельное значение.

Из сказанного следует, что протоколы следственных действий в той части, в которой они отражают условия, обстоятельства и методы проведения следст­венных действий; а также их результаты, являются первоначальными источни­ками информации.

Таким образом, протокол следственного или судебного действия, как ис­точник информации, имеет двойственную природу: в одной части он выступает как первоначальный, а другой - как производный источник информации.

Выяснение природы протоколов как источников криминалистической ин­формации должна послужить основой разработки правил протоколирования и ис­пользования протоколов, как источников информации, в следующих направлениях:

1. При составлении и использовании протоколов необходимо различать элементы их содержания, имеющие значение первоначальных и производных источников информации.

2. Протокол следственного действия должен содержать исчерпывающие сведения о предусмотренной законом процедуре выполнения данного действия. Отсутствие данных о выполнении какого-либо требования или действия должно оцениваться как их невыполнение, если другими первоначальными источниками не установлено противное¹.

3. Протокол следственного действия, как производный источник информа­ции, должен словесно воспроизводить фактические данные в том их составе и содержании, в каком они были установлены в ходе следственного действия, т.е. констатировать непосредственно установленные в ходе следственного обстоя­тельства.

Полнота и точность констатации фактов являются важнейшими требова­ниями, предъявляемыми к протоколу, как производному источнику информации, и должны быть специально оценены при расследовании. Факты, содержащиеся в первоначальном источнике, но не воспроизведенные в производном источнике информации, могут быть установлены или посредством самого первоначального источника или посредством других (относительно того же первоисточника) про­изводных источников.

Не менее важно, в практическом отношении, правильное решение вопроса

0 первоначальном источнике информации применительно к другим письменным документам.

А.А. Эйсманом высказана точка зрения о том, что «первоначальным ис-точником сообщения всегда является человек» .

Поскольку письменный документ является средством закрепления, хране­ния и передачи мыслей человека, нельзя игнорировать его происхождение «от людей», «личный» характер источника. Информация, содержащаяся в докумен­те, прошла через сознание человека, логически осмыслена и в той или иной мере переработана им. В этом смысле фактические данные, содержащиеся в докумен­те, представляют сообщение родственное, например, устным показаниям свиде­теля. Все это нельзя не учитывать при оценке и использовании фактических дан­ных, содержащихся в документе. С другой стороны, нельзя не учитывать и спе­цифики документальной формы фиксации фактических данных. Документ, как источник криминалистической информации, имеет относительно самостоятель­ное значение.

Будучи закреплена в форме знаков в документе, информация «отделяется» от человека и получает самостоятельное существование. Человек может забыть содержание своего письма, а документ, в форме нанесенных на бумагу знаков, практически неограниченное время может сохранять в неизменном виде содер­жащееся в нем сообщение. Свойством фиксировать, сохранять в неизменном ви­де информацию и служить средством передачи ее в пространстве и времени и определяется общественная функция документов.

Особое юридическое значение имеет документальная форма учетных дан­ных. Данные денежного и материального учета, являющиеся предметом иссле­дования при расследовании и судебном рассмотрении многих уголовных и граж­данских дел, практически могут фиксироваться и храниться только в форме со­ответствующих документов: счета, приходно-расходные накладные, ведомости материального учета, отчетные данные, сводные бухгалтерские документы и т.д. В условиях развитого товарно-денежного обращения и сопровождающих его сложных правоотношений память человека не может служить надежным храни­лищем всей связанной с таким с таким обращением обширной информации.

В юридическом отношении чрезвычайно существенна также удостовери-тельная функция документа. Документальное удостоверение важных юридиче­ских фактов облегчает их последующее установление и доказывание. При этом подлинные документы сохраняют свое юридическое значение независимо от то­го, сохранились ли содержащиеся в них фактические данные и удостоверяемые факты в памяти составителей документов или нет.

В процессе криминалистической деятельности по раскрытию и расследо­ванию преступлений правомерно, по нашему мнению, оперировать понятием до­кументальной информации, т.е. таких фактических данных, само существование которых необходимо связано с документальной формой их выражения. Понятие

РОССИЙСКАЯ

41 і ГОСУДАРСТВЕННАЯ

I БИБЛИОТЕКА

документальных данных имеет важное значение в процессе расследования. Так, например, факт получения товаров по накладной может доказываться в процессе расследования не только самой накладной, но и другими средствами: показа­ниями свидетели, вещественными доказательствами и т.д. При всем этом дока­зывание этого и подобных фактов необходимо связано с исследованием доку­ментальной формы факта (розыском, выяснением лиц, принимавших участие в их составлении, условий их составления и т.д.). И даже в тех случаях, когда ис­комые документы не будут обнаружены, сам факт и обстоятельства их составле­ния должны быть в этих случаях предметом исследования по делу.

Из сказанного видно, что вопрос о первоначальном источнике сведений, содержащихся в документах, нельзя решать упрощенно.

В случаях, когда документ представляет обычное письменное сообщение, например, собственноручное объяснение обвиняемого, в качестве первоначаль­ного источника информации следует рассматривать автора документа.

В случаях, когда документ фиксирует исходные фактические данные, не содержащиеся в других источниках, например, первичные документы денежного и материального учета, они сами должны рассматриваться как первоисточники фактических данных. То же самое относится к удостоверительным документам, являющимся первоисточником самого факта удостоверения.

В случаях, когда документ фиксирует данные, содержащиеся в других до­кументах (например, сводные документы, выписки, копии и т.д.), первоисточни­ками являются исходные документы.

В случаях, когда документ отражает непосредственно воспринимаемые факты, например, протоколы осмотра, акты обследования и т.д., первоначальным источником информации являются сами непосредственно воспринимаемые объ­екты.

Из сказанного должны быть сделаны практические выводы относительно проверки и оценки документов в процессе расследования.

В случаях, когда первоначальным источником фактических данных, со-держащихся в документах, является человек — автор сообщения, проверка и оценка такого документа, в соответствии с принципом непосредственности, тре­буют обращения к первоисточнику и должны осуществляться в форме допроса автора документа. При невозможности такого допроса использование документа осуществляется в соответствии с общими правилами использования производ­ных источников информации.

В случаях, когда первоисточником содержащихся в документе фак­тических данных являются другие (первичные) документы или непосредственно воспринимаемые факты, проверка и оценка фактических данных требует обра­щения к исходным фактическим данным: соответствующим документам или предметам.

Иначе должны использоваться документы - первоисточники содер­жащихся в них фактов. Проверка формальной правильности (подлинности) тако­го рода документов обычно осуществляется путем исследования самого доку­мента посредством его осмотра или экспертизы. При этом может быть использо­ван и допрос лиц, принимавших участие в составлении документа. Такой допрос, однако, нельзя считать в этом случае обязательным.

Проверка фактического содержания документа в этих случаях осуществля­ется путем его сопоставления с фактическими данными, полученными из других источников, Допрос составителей здесь также не является обязательным. Если та­кие документы не вызывают сомнений ни по форме, ни по содержанию, они сами рассматриваются как достаточные доказательства удостоверяемых ими фактов. Если же возникает сомнение в подлинности или подложности, то первоисточни­ком данных для разрешения этого вопроса опять-таки является сам документ.

В связи с вышеизложенным, нельзя, на наш взгляд, признать правильной рекомендацию некоторых авторов во всех случаях проверки и оценки сведений, содержащихся в документах, «обращаться к «первоисточникам» этих сведений -лицам, составившим документ»¹.

Вопрос о первоисточнике данных, подлежащих проверке и оценке при ис­следовании документов, нельзя, таким образом, решить в общей форме. Этот во­прос следует решать конкретно, учитывая содержание, характер и назначение документа. В зависимости от этого должны определяться и действия по проверке и оценке документов,

В качестве существенного признака первоисточника в ряде случаев рас­сматривается его незаменимость. Тот факт, что свойства первоисточника форми­руются под воздействием подлежащего установлению события или его послед­ствий, и что первоисточник является относительно этого события непосредст­венной отображающей системой, действительно делают его единичным, непо­вторимым материальным объектом.

Любые первоначальные источники информации (предмет со следом пре­ступника на месте преступления, документ, в котором совершена подделка, по­хищенная вещь и т.д.), являются неповторимыми материальными объектами, ибо сложные совокупности индивидуальных и родовых свойств этих объектов не мо­гут повториться в других объектах. Однако, свойство неповторимости, присущее любому первоисточнику, как и вообще любому единичному материальному объ­екту, не следует, по нашему мнению, смешивать со свойством его процес­суальной незаменимости. В процессуальном отношении источник является не­заменимым, если устанавливаемые им факты существенны для решения дела и не могут быть установлены другими источниками. Такими источниками инфор­мации могут быть как первоначальные, так и производные источники. Так, пока­зания свидетеля, со слов погибшего от ран, об обстоятельствах совершения пре­ступления могут быть столь же незаменимым источником для исследования субъективных и объективных элементов преступления, как собственноручно вы­полненная потерпевшим предсмертная записка; слепок со следа обуви в грунте на месте преступления, как и сам след и т.д.

^; Противопоставление первоначальных и производных источников ин­формации по признаку незаменимости теряет смысл и по другим основаниям.

с

Основная функция производного источника состоит именно в том, что он заме­няет источник первоначальный, когда последний не может быть непосредствен­но изучен следователем и судом.

Производные источники криминалистической информации могут заменить первоначальные, если последние утрачены или недоступны для расследования. След, который невозможно изъять в натуре, заменяется слепком; показания непо­средственного участника события, который не может быть допрошен следовате­лем и судом, - показаниями со слов этого участника и т.д. Функция производного источника информации может быть осуществлена, таким образом, именно на ос­нове принципиальной заменимости первоисточника. Свойство любого источника информации как единичного (неповторимого) объекта нельзя смешивать со свой­ством его процессуальной незаменимости. Всякий первоисточник безусловно не­повторим, но при соблюдении соответствующих условий может быть заменим. Различие первоначальных и производных источников лежит не в свойстве неза­менимости, а в способе формирования источника: первоисточник формируется под непосредственным воздействием обстоятельств, подлежащих установлению, производный источник - под воздействием другого источника информации.

Понятие производного источника информации углубляется понятием его степени, под которой имеется в виду степень его удаленности от первоисточни­ка. Так, слепок со следа будет относительно самого следа производным источни­ком первой степени, Фотографический снимок следа (негатив-позитив) - второй и третьей; показания свидетеля из «четвертых рук» — четвертой степени и т.д. Понятием степени источника пользуются сравнительно давно, в частности, в теории судебных доказательств¹. Однако, его значение нельзя признать доста­точно выясненным.

В первую очередь нужно сказать о различии производных источников ин­формации и косвенных доказательств. Отметим, что оценка производных источ­ников и оценка косвенных доказательств базируются на совершенно различных основаниях. Как было показано выше, производные источники воспроизводят

_*

¹ Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах, СПб, 1910. С. 155; Васьковский Е.Д. Курс гражданского процесса, т. 1, М, 1913. С. 405.

информацию о факте в том же составе, что и первоисточник. Неизбежные при воспроизведении помехи влияют на полноту и точность воспроизведения, но не на состав факта, воспроизводимого производным источником. При использова­нии же косвенных доказательств осуществляется умственный процесс, в ходе которого субъект доказывания, на основе доказательственных фактов (косвен­ных доказательств), устанавливает ранее неизвестные искомые факты, состав­ляющие предмет доказывания. При этом доказательственные и искомые факты различаются в логическом отношении так же, как посылки и выводы, т.е. по со­ставу и по уровню знания. Производные источники являются средством закреп­ления и фиксации уже установленных фактов. Косвенные же доказательства яв­ляются средствами установления новых, в логическом отношении, фактов. Речь идет, таким образом, о совершенно различных в процессуальном и логическом отношениях средствах доказывания.

Теперь о степени достоверности производных источников информации. В условиях стихийного, т.е. не контролируемого сознательно отображения, дейст­вие разнообразных «помех», естественно, приводит к пробелам и искажениям в воспроизведении. Именно поэтому показания очевидца предпочтительнее, чем показания от вторых и третьих лиц; вторая машинописная копия, - чем пятая и т.д. и т.п. С другой стороны, однако, следует учесть, что производные источники могут быть продуктом сознательной деятельности, направленной на воспроиз­ведение доказательственной информации. Технически процесс передачи инфор­мации может быть подчинен задаче ослабления помех и усиления полезных сиг­налов. В этих случаях результаты последующих воспроизведений представляют значительно более наглядный и убедительный материал, чем первоначальный источник. В качестве примера достаточно сослаться на довольно частые в кри­миналистической практике случаи реставрации фотографических снимков; приемы реставрации кинодокументов, восстановление, имеющих особое значе­ние,- фонограмм и т.п. Совершенно утраченное, «нечитаемое» фотографическое изображение может быть восстановлено в той мере, какая необходима для иден-тификации изображенного на ней лица; фонограмма, плохо воспроизводящая со­став слов, восстанавливается так, что хорошо воспроизводится тембр, интонация и другие индивидуальные особенности голоса. Десятая копия в этих случаях может быть более информативна, чем вторая копия.

Степень производного источника информации не может быть, таким обра­зом, предустановленным критерием его убедительности и информативности.

Понятие степени источника необходимо для того, чтобы следователь и су­дья ясно представляли количество источников, предшествующих данному, и, та­ким образом, могли судить о том, в каких звеньях и как могло произойти иска­жение или утрата доказательственной информации. Если следователь и суд пользуются, положим, источником третьей степени, то они должны рассмотреть процесс образования всех предшествующих источников, условия, влияющие на полноту и правильность воспроизведения, возможность искажения содержащей­ся в них информации во всех предыдущих звеньях. Понятие степени источника может ориентировать, таким образом, лишь на условия исследования и оценки данных, содержащихся в источнике, но никоим образом не предрешает результа­тов этой оценки по существу. Оценивая достоверность и убедительность факти­ческих данных, содержащихся в источниках информации по существу, следова­тель и суд вправе отдать предпочтение источнику десятой степени перед источ­ником второй степени, точно так же, как в известных случаях - производному источнику информации перед первоисточником.

Назначение и порядок использования производных источников ин­формации в процессе расследования различается в зависимости от того, исполь­зуются ли они в этом процессе при наличии или отсутствии первоисточников.

В соответствии с принципом непосредственности, производные источники информации используются лишь при отсутствии или невозможности непосред­ственного исследования первоисточников. В этих случаях производные источ­ники выступают в качестве заместителей (субститутов) первоисточников, т.е. выполняют ту же функцию, которую выполняли бы сами первоисточники. Од­нако, тождество воспроизводимого в производном источнике информации факта не может быть полным. Во всех случаях неизбежно отличие, несовпадение фак­тов, содержащихся в первоначальном и производном источнике информации. Это закономерно, так как воспроизведение, передача и сохранение информации связано с помехами и предполагает различие, изменение.

Степень различия фактов может быть не одинаковой. В одних случаях раз­личия ничтожны. В других случаях они существенны, и без учета их степени и характера невозможно использовать производный источник в целях установле­ния истины по делу.

В любом случае, для правильного использования производного источника информации необходима оценка характера и степени различий воспроизведен­ного факта.

Различия воспроизводимого факта в производном источнике информации вызываются и определяются условиями воспроизведения. Учет влияния условий воспроизведения на его правильность и составляет основную проблему оценки производных источников информации.

Изучение условий воспроизведения в то же время характеризует специфи­ку и особую сложность оценки производных источников информации по сравне­нию с первоначальными. Такое изучение представляет обязательную предвари­тельную стадию оценки источников, предшествующую оценке первоначального источника информации. Перед тем как приступить к оценке показания свидете­ля-очевидца, надо определить - правильно ли оно воспроизведено другим свиде­телем. Для того, чтобы судить насколько полно и точно передает след строение оставившего его предмета, надо учесть насколько полно и точно отобразился рельеф следа в имеющемся слепке и т.д.

Оценив производный источник информации, с точки зрения его подлинно­сти и достоверности, т.е. установив индивидуальный объект, являющийся в дан­ном случае первоисточником, и правильность передачи содержащихся в перво­источнике фактических данных, приступают к оценке этих данных по существу, с точки зрения их соответствия действительности и с точки зрения их значения для разрешения дела. Соответственно этому следует различать две стадии иссле­дования производных источников информации в процессе криминалистической деятельности по раскрытию и расследованию преступлений.

1. Исследование подлинности и достоверности производного источника. Здесь исследуются процессы передачи, сохранения и воспроизведения информа- ции производным источником. Производный источник есть, в первую очередь, источник фактических данных о наличии предшествующего источника, а также о способе передачи содержащейся в нем информации.

Так, допрашивая свидетеля, показывающего со слов другого лица, мы по­лучаем, в первую очередь, данные о том лице, которое сообщило определенные сведения свидетелю, об условиях передачи и содержании этого сообщения. Сви­детельство со слов, таким образом, - факт восприятия, запоминания и воспроиз­ведения данным свидетелем сведений, полученных им от другого лица.

Именно с этих позиций и должно быть, в первую очередь, произведено ис­следование производного источника информации. Оценка способа и результата воспроизведения информации в производном источнике - необходимое условие использования содержащихся в нем сведений о расследуемом событии. Сущест­венную роль при этом играет, как уже отмечалось, степень производного источ­ника информации.

2. Оценка фактических данных, содержащихся в первоначальном источни- ке информации (и воспроизведенных в производном), по существу. Здесь по су- ществу оценивается первоисточник, а производный источник выступает в каче- стве его заместителя.

В процессе расследования производные источники информации могут ис­пользоваться и при наличии в деле первоисточников. Так, наряду с веществен­ными доказательствами, изъятыми с места происшествия или при обыске, в деле фигурирует протокол осмотра данного вещественного доказательства, изготов­ленные в момент изъятия его фотографические снимки и т.д.; наряду с показа­ниями обвиняемого о мотивах совершенного им преступления, данными им на предварительном следствии, в деле могут фигурировать показания свидетелей о том, как обвиняемый объяснял мотивы своего поведения в кругу близких ему лиц и т.д. Использование производных источников, при наличии в деле первоис­точников, не может рассматриваться как обстоятельство, противоречащее прин­ципу непосредственности процесса расследования, а, напротив, создает наиболее благоприятные условия для всесторонней реализации этого принципа по суще­ству. Однако функция производного источника информации при этом будет уже иной: он выступает в этих случаях не как субститут первоисточника, а как про­цессуальное средство оценки содержащихся в нем фактических данных.

Исследование производного источника информации в этих случаях также складывается из двух стадий.

Первая стадия, как и при отсутствии первоисточника, состоит в оценке подлинности и достоверности производного источника. Следует подчеркнуть, что наличие первоисточника не устраняет необходимости оценки подлинности и достоверности производных источников информации¹. Такая оценка при нали­чии первоисточников лишь облегчается.

В стадии оценки фактических данных первоисточника по существу, произ­водный источник информации используется лишь как вспомогательное средство получения фактических данных, их контроля и оценки. Основным источником информации является, естественно, первоисточник. Практически оценка факти­ческих данных осуществляется путем исследования и сопоставления условий и воспроизведения информации в первоначальном и производном источниках, При этом, в ряде случаев, может оказаться, что эти условия являются худшими для первоначального источника и лучшими для источника производного.

Так, например, следы укуса, следы царапин и повреждений на теле потер­певшего, обстановка на месте автотранспортного происшествия не могут быть сохранены сколько-нибудь продолжительное время. Между тем, обычная цвет­ная и стереоскопическая фотосъемка, видеосъемка и изготовление слепков по­зволяет фиксировать важные для расследования признаки этих объектов на практически неограниченный срок.

Аналогичное положение может иметь место при использовании показаний обвиняемого, неоднократно изменяемых на предварительном следствии, в зави­симости от предъявляемых ему доказательств, в случаях, когда установлены со­ответствующие другим доказательствам высказывания, сделанные в свободной обстановке.

Оценка данных, содержащихся в первоисточнике и производном источнике, может привести следователя и суд к выводу, что соответствующими действитель­ности являются не те данные, которые содержатся в первоисточнике, а те, которые установлены ггутем исследовании производных источников информации.

Выводы:

1. Первоначальные и производные источники информации являются ис­ходным пунктом принципа непосредственности, представляющего существен­ную гарантию обнаружения истины в процессе расследования преступлений.

2. Суть экспертизы состоит не в простом воспроизведении фактов, под­вергнутых исследованию, а в установлении по существу новых фактов.

3. Отличие первоначальных и производных источников состоит не в свой­стве незаменимости, а в способе формирования источника: первоисточник фор­мируется под непосредственным воздействием обстоятельств, подлежащих ус­тановлению, производный источник - под воздействием другого источника ин­формации.