Формирование правовых основ деятельности следственно-оперативных групп
Познание любого правового явления предполагает определение особенностей его возникновения в конкретных условиях, этапов формирования, состояния в момент исследования, тенденций развития[1].
Исторические аспекты появления и развития следственно-оперативных групп рассматривались в работах российских ученых С.В. Бажанова2, Р.Ю. Улимаева , А.И. Цоколова . Вместе с тем отдельные вопросы этого блока проблем нуждаются в дальнейшем исследовании. В частности, необходимо раскрыть причины, обусловившие возникновение следственно-оперативных групп. Нуждается в изучении практика создания следственно-оперативных групп в Беларуси после прекращения существования СССР.Изучение процесса развития следственно-оперативных групп социологическими методами (анкетированием, интервьюированием, непосредственным наблюдением) невозможно. В этой связи возникает необходимость в проведении анализа исторических источников для извлечения из них необходимых фактов. Однако простое изложение исторических фактов дает лишь некоторое представление о том, каким образом появился и как развивался исследуемый объект. В целях выявления причин, обусловивших возникновение и определяющих закономерности развития следственно-оперативных групп, необходимо раскрыть логику происходивших в правовой сфере изменений. При этом применительно к нашему исследованию необходимо учитывать сразу два процесса: формирование метода группового следствия и формирование модели расследования, при которой ведение предварительного следствия и осуществление оперативнорозыскной деятельности разделено и возложено на различных субъектов.
Вопросы взаимоотношений различных субъектов раскрытия и расследования преступлений, прежде всего следователей с должностными лицами полиции, в формах, приближенных к ныне используемым, получили достаточно подробную регламентацию в Уставе уголовного судопроизводства 1864 года\\ Однако с точки зрения рассматриваемой нами проблемы возникновения следственно-оперативных групп наибольший интерес представляют правовые нормы, принятые после октябрьских событий 1917 года, поскольку в этот период активно велась работа по поиску и формированию эффективной системы расследования, в том числе групповыми методами.
В 1917 году Декретом Совета Народных Комиссаров РСФСР «О суде»[2] [3] [4] прежняя система органов, осуществлявших борьбу с преступностью, была ликвидирована. Предварительное следствие по уголовным делам возлагалось на местных судей и проводилось единолично. Для производства предварительного расследования уголовных дел, подлежащих рассмотрению в революционных трибуналах, были образованы следственные комиссии.
В развитие и дополнение первого документа в 1918 году был принят Декрет Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета «О суде № 2» . В нем предписывалось предварительное следствие по уголовным делам, превышающим подсудность местного суда, производить следственными комиссиями из трех лиц. В целях расследования дела следственная комиссия могла обратиться за содействием к Красной гвардии, народной милиции, ко всем частным и должностным лицам, государственным и общественным учреждениям (ст. 21). По окончании расследования комиссия выносила постановление о предании суду (ст. 22).
В последующем компетенция следственных комиссий была расширена. На них возлагалось проведение предварительного следствия по наиболее сложным уголовным делам, подсудным местному народному суду1.
30 ноября 1918 года ВЦИК принимает декрет «О народном суде РСФСР» . Декрет сохранял коллегиальность в принятии важнейших решений по делу членами следственных комиссий, а также их право обращаться за содействием к милиции, частным и должностным лицам, государственным и общественным учреждениям.
После создания в 1919 году ССРБ судебно-следственные органы республики в вопросах уголовного судопроизводства руководствовались законодательством РСФСР. Такое решение было принято на I Всебелорусском съезде народных судей и членов следственных комиссий3.
При производстве предварительного следствия следственные комиссии ССРБ в полном составе обсуждали только вопросы об избрании или изменении меры пресечения, возбуждении или прекращении следствия, а также о предании обвиняемого суду или направлении дела на прекращение.
В остальных случаях все следственные действия поручались отдельным их членам[5] [6] [7] [8].Рассматривая вопросы возникновения следственно-оперативных групп, необходимо остановиться на принятом в 1920 году Положении о рабоче-крестьянской милиции[9]. Данным документом для борьбы с систематическими хищениями на железных дорогах и другими уголовными преступлениями при линейных и районных управлениях железнодорожной милиции была предусмотрена организация следственно-розыскных отделов, а при участковых управлениях - следственно-розыскных столов (§ 39). Данные формирования, как полагает И.А. Цоколов, были прототипами следственно-оперативных групп1. Такая позиция представляется не совсем обоснованной. В условиях построения новой модели предварительного следствия создание в системе железнодорожной милиции структурного подразделения, имеющего сходные задачи и наименование с сегодняшними следственно-оперативными группами, не имело ничего общего с решаемой нынешними группами проблемой сочетания уголовнопроцессуальных и оперативно-розыскных средств и методов работы для решения общих задач в сфере уголовного судопроизводства. Предпосылки к постановке вопроса в такой плоскости появились значительно позже - в 50-60-х годах. Ими явились, с одной стороны, четкое разделение в законе и на практике уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной функций, выполнение каждой из которых возлагалось на различных субъектов, а с другой - осознание необходимости их объединения для достижения успеха в расследовании.
В последующем организация предварительного следствия была реформирована. Оно стало единоличным. В принятом в 1920 году Положении «О народном суде РСФСР»[10] [11] [12] предусматривалось расследование уголовных дел следователем, а не следственной комиссией. Основная причина такого шага, по нашему мнению, кроется достаточно в низкой эффективности работы - существенном недостатке любого коллегиального органа, работа которого осуществляется при отсутствии персональной ответственности его членов за конечные результаты, - достаточно низкая эффективность работы.
Для следственных комиссий существовавшая система организации деятельности означала снижение качества расследования.В то же время коллегиальность следствия, как отмечал Д.И. Курский, занимавший должность народного комиссара юстиции, была уместна и неизбежна в условиях отсутствия необходимого количества квалифицированных кадров для формирования института единоличных следователей, поскольку следственные комиссии помогали формировать будущих
3
самостоятельных специалистов .
В 1922 году был принят первый Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1. Кодексом более подробно, по сравнению с предшествующими правовыми актами, были урегулированы многие аспекты взаимоотношений следователей с органами дознания. Орган дознания обязан был принимать меры к тому, чтобы до начала предварительного следствия были сохранены следы преступления, и была устранена для подозреваемого возможность скрыться (ст. 103). По делам, по которым производство предварительного следствия обязательно, орган дознания имел право приступать к производству дознания, сообщая о том следователю и прокурору (ст. 101). Причем по этой категории дел орган дознания имел право опрашивать подозреваемых лиц и свидетелей, а выемки, обыски, осмотры и освидетельствования могли производиться лишь в тех случаях, когда имелись достаточные основания полагать, что следы преступления могут быть уничтожены или скрыты (ст. 104). В случаях, когда орган дознания добывал данные, изобличающие кого-либо в совершении преступлений, по которым обязательно предварительное следствие, об этом сразу же сообщалось следователю или прокурору. Весь материал дознания передавался следователю немедленно, а до его вступления в дело принимались меры, препятствующие уничтожению следов преступления или уклонению подозреваемого от следствия и суда (ст. 108). С момента начала предварительного следствия органы дознания были вправе действовать по данному делу не иначе как по поручению следователя (ст. 112). Правовых норм, позволяющих расследовать уголовные дела силами нескольких следователей, в уголовно-процессуальном кодексе не содержалось.
Действие кодекса 1922 года было распространено и на территорию ССРБ[13] [14] [15]. В 1923 году принимается новый Уголовно-процессуальный кодекс з РСФСР , действие которого также было распространено на территорию ССР Белоруссии1. Как и его предшественник, этот кодекс не предусматривал возможности создания следственных или следственно-оперативных групп для раскрытия и расследования преступлений. Тем не менее потребности практической деятельности требовали тесной совместной деятельности следователей и сотрудников органов дознания. Как отмечал П.И. Люблинский в практическом комментарии к Уголовнопроцессуальному кодексу, «в случае особой сложности и многочисленности следственных действий, в помощь ему могут быть командируемы органы дознания или лица, подготовляемые к занятию должностей по судебной службе, но недопустимо в таких случаях поручение следствия одновременно нескольким лицам, так как нарушает стройность ~ ~ 2 и цельность следственных действий» . Интерес к использованию группового метода расследования существенно повысился в 50-х годах. В 1952 году на одиннадцатой научнопрактической конференции во Всесоюзном научно-исследовательском институте криминалистики Прокуратуры СССР рассматривался доклад Н. Гуковской о бригадном методе, примененном при расследовании крупного организованного хищения на предприятиях промышленности[16] [17] [18] [19]. В это же время впервые в официальном документе - Приказе Г енерального прокурора СССР от 19 марта 1952 года «Об устранении фактов волокиты в расследовании уголовных дел» - встречается упоминание о групповом 4 расследовании . Вслед за этим на страницах печати групповому методу расследования стали уделять достаточно много внимания. В целом он получил положительную оценку. А. Ларин отмечал, что в случае использования данного метода повышается оперативность расследования, а также указывал на возможность применения бригадного метода «при постоянной деловой связи с милицией»1. Позитивно оценивалась практика выделения для совместной работы со следователем сотрудников милиции[20] [21]. Во второй половине 50-х годов в связи с разработкой Основ уголовного судопроизводства СССР и союзных республик активно обсуждались проблемы взаимоотношений между органами дознания и предварительного следствия. Так, в частности, указывалось на несоответствие практики расследования действовавшему уголовно-процессуальному законодательству. В органах внутренних дел имелись следственные отделы и следователи, существование которых не было предусмотрено законом, расследовавшие, однако, в полном объеме и оканчивавшие большинство уголовных дел. Немало было дел, которые возбуждались и расследовались милицией, а следователи прокуратуры по ним лишь предъявляли обвинение и выполняли необходимые действия по окончании расследования[22]. На имевшее место стирание граней между органами милиции и следственными аппаратами прокуратуры указывал Т. Арзуманян. Он придерживался мнения, что характер заданий, даваемых работникам милиции, должен ограничиваться оперативно-розыскными мероприятиями, лишь в отдельных случаях оперативные работники милиции должны оказывать помощь при производстве арестов и обысков. Этим же автором было указано на ряд грубых нарушений закона, имевших место в практике деятельности правоохранительных органов. Так, некоторые следователи, принимая уголовное дело к производству, фактически оставляли его в милиции, а сами лишь присутствовали при выполнении отдельных следственных действий. Имело место вынесение постановлений о привлечении в качестве обвиняемого, избрании или изменении меры пресечения работниками милиции, в том числе оперативными и даже участковыми уполномоченными. Отдельные следователи привлекали к проведению следственных действий сотрудников милиции, а сами лишь расписывались в протоколах как присутствовавшие[23]. Таким образом, в рассмотренном периоде сформировалась современная модель предварительного расследования преступлений, были апробированы на практике и положительно зарекомендовали себя групповые формы работы по уголовным делам. В 1958 году были приняты Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик1. Принципиальное значение имело положение, закрепленное в ч. 2 ст. 6 Основ, предусматривавшее, что на органы дознания возлагается принятие оперативно-розыскных мер в целях обнаружения признаков преступления и лиц, их совершивших. Им, по сути, в уголовно-процессуальном законе был закреплен тезис о разделении уголовно-процессуальной, осуществляемой следователем, и оперативнорозыскной, осуществляемой органом дознания, функций. Эта норма, будучи позднее воспроизведенной в уголовно-процессуальных кодексах союзных республик, стала предпосылкой для последующей постановки вопроса о необходимости создания следственно-оперативных групп. Следующим существенным шагом в развитии группового метода расследования стало принятие в 1960 году Уголовно-процессуального кодекса БССР . В нем получила уголовно-процессуальную регламентацию практика создания следственных групп. В ч. 3 ст. 125 УПК БССР была предусмотрена возможность расследования сложного или большого по объему уголовного дела несколькими следователями. Таким образом, в этот период ранее возникший на практике групповой метод ведения предварительного следствия был закреплен в уголовнопроцессуальном законе. Кроме того, была принята модель расследования, при которой ведение предварительного следствия и осуществление оперативно-розыскной деятельности было возложено на различных субъектов (следователя и орган дознания соответственно). В 1963 году право производства предварительного следствия было з предоставлено органам охраны общественного правопорядка . Вслед за принятием этого решения в юридической литературе начали активно обсуждаться проблемы создания и деятельности межведомственных след- [24] [25] [26] ственных групп1. Оживилось обсуждение порядка привлечения сотрудников органа дознания к работе следственных групп. Появились предложения о включении их в группу[27] [28] [29]. Вопросы взаимодействия органов предварительного следствия и дознания при расследовании особо опасных преступлений были исследова- з ны И.Ф. Герасимовым . Ученым была изучена практика создания следственно-оперативных групп для расследования сложных и трудоемких дел этой категории, даны рекомендации по организации их деятельности. Бригадный метод расследования на диссертационном уровне впервые был рассмотрен А.А. Герасуном. Его работа, посвященная в целом расследованию преступлений группой следователей, содержала некоторые положения, касающиеся деятельности следственно-оперативных групп. По мнению автора, лица, производящие дознание, не могли быть включены в состав бригады следователей в силу положений уголовнопроцессуального кодекса, регламентирующих групповое расследование. Наиболее эффективной формой взаимодействия при бригадном расследовании он считал «выделение начальником органа милиции конкретных сотрудников для оказания постоянной помощи следователям в работе по делу. При этом письменное поручение на исполнение заданий остается обязательным элементом процессуального оформления деятельности работников дознания, постоянно работающих по делу, находящемуся в производстве бригады следователей»[30]. Практика включения сотрудников органа дознания в следственные группы рекомендовалась авторами комментария к уголовнопроцессуальному кодексу Белорусской ССР1 и использовалась правоохранительными органами республики[31] [32]. Введение сотрудников органа дознания в состав следственных групп вызывало неоднозначную оценку среди ученых и практических работников. Некоторыми авторами она оценивалась положительно[33]. В частности, А. Ларин отмечал, что включение сотрудников органа дознания в состав следственной группы при условии правильной организации их взаимодействия со следователем не ведет к смешению функций розыска и следствия[34]. Другие авторы высказывали замечания по поводу такой организации расследования[35]. Возражения противников создания следственнооперативных групп сводились, с одной стороны, к указанию на отсутствие в уголовно-процессуальном законодательстве правовых норм, регулирующих их деятельность, с другой - имевших место нарушениях закона при функционировании данных формирований. Примечательно, что в 50-70-х гг. учеными и практическими работниками следственно-оперативные группы именовались по-разному: включение работников милиции в состав следственных групп[36], оперативноследственные группы[37], оперативные группы[38]. Все эти термины использовались в качестве синонимов. При этом речь всегда шла о создании групп для расследования конкретных уголовных дел. Другие формы совместной работы следователей и сотрудников органа дознания (например, выезд для производства осмотра места происшествия, рассматриваемый сегодня как деятельность дежурных следственно-оперативных групп) выделялись в самостоятельные формы взаимодействия. В 1979 году была принята Инструкция о взаимодействии следователей, оперативных работников УР, БХСС и дежурных частей при возбуждении уголовных дел и расследовании преступлений \\ В ней впервые была регламентирована практика создания следственно-оперативных групп. Термин «следственно-оперативная группа» был применен как в отношении групп, созданных для расследования сложных уголовных дел, нуждающихся в активном оперативном сопровождении, что было явлением распространенным для юридической литературы тех лет, так и формирований, выезжающих для совместной работы на месте происшествия и раскрытия преступлений по горячим следам. Принятие Инструкции повлекло повышение интереса ученых к данной проблематике. В начале 80-х гг. появился ряд работ практической направленности, посвященных вопросам организации деятельности следственно-оперативных групп в соответствии с Инструкцией: методическое пособие, подготовленное коллективом авторов под руководством Л.М. Карнеевой[39] [40], учебные пособия А.Я. Дубинского и Ю.И. Шостака[41], а также Б.Я. Петелина[42]. В дальнейшем в правоохранительных органах широкое распространение получило создание организационных формирований, задачей которых было раскрытие и расследование преступлений определенного вида, получивших наименование постоянно действующих следственнооперативных групп. Деятельность некоторых из них регламентировалась ведомственными документами. В 1985 году совместным указанием Прокуратуры СССР и МВД СССР была введена в действие Типовая инструкция об организации работы постоянно действующих следственнооперативных групп по раскрытию умышленных убийств1. В 1990 году МВД СССР издает приказ «О мерах по совершенствованию взаимодействия служб органов внутренних дел в предупреждении, раскрытии и расследовании преступлений, связанных с пожарами»[43] [44] [45], в котором было предусмотрено создание постоянно действующих следственнооперативных групп для расследования крупных пожаров. Уголовно-процессуальным кодексом Республики Беларусь возможность создания следственно-оперативных групп не предусмотрена. Действовавшие и действующие на территории страны ведомственные нормативные правовые акты фактически лишь фиксируют существование следственно-оперативных групп, не раскрывая порядка их создания, вопросов организации их деятельности. В 2002 году была заключена Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам з в г. Кишиневе , которая ратифицирована Республикой Беларусь в 2004 году[46]. Данный документ стал первым для страны международным договором, содержащим нормы, предусматривающие возможность организации межгосударственных следственно-оперативных групп. Вторым договором стало Соглашение о порядке создания и деятельности совместных следственно-оперативных групп на территориях государств - участников Содружества Независимых Государств[47], заключенное в г. Бурабай 16 октября 2015 года[48]. 1.1