<<
>>

§2. Независимость и беспристрастность как основное требование, предъявляемые к выполнению функций арбитра

Рассмотрение споров независимым и беспристрастным лицом является основополагающим принципом, обеспечивающим справедливое правосудие. Данный принцип закреплен в п.1 ст.6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Для обеспечения принципа рассмотрения споров независимым и беспристрастным составом арбитров в сфере третейского разбирательства практически всеми национальными арбитражными законами установлены императивные требования о независимости и беспристрастности к арбитру. При этом в законах разных стран используются разные варианты закрепления этих требований, которые отражают разные подходы к их пониманию и соотношению.

В законах некоторых стран устанавливается только требование к независимости арбитра. Например, статья 180 (1c) Швейцарского закона «О международном частном праве» возлагает на арбитра обязанность быть только независимым и умалчивает о его беспристрастности[8]. Аналогичное правило о беспристрастности всех арбитров также содержится в ч.1 ст.8 Законе Швеции «Об арбитраже»[9].

Причиной отсутствия в законе требования о беспристрастности объясняется тем, что фактическая беспристрастность - это психологически обусловленное отношение к сторонам или к спору. Получить доказательства фактической предвзятости обычно очень сложно. Беспристрастность арбитра является результатом его независимости. Следовательно, отсутствие независимости тоже может вызвать сомнения в способности арбитра непредвзято разрешить спор. Поэтому основаниями для отвода при таком подходе должны быть лишь объективные связи, которые могут свидетельствовать о зависимости арбитра от сторон[10]. Кроме того, некоторые авторы считают, что на арбитра, назначенного стороной, не надо накладывать такие же обязательства по беспристрастности, какие применяются к судьям государственных судов[11] [12].

В некоторых странах законом устанавливается только требование к беспристрастности арбитра. Например, в соответствии со ст. 21 закона Англии «Об арбитраже» арбитр может быть отведен только на основании его

небеспристрастности . Такой подход основывается на том, что арбитр может оставаться беспристрастным при наличии определенной связи со стороной и (или) ее представителем и, наоборот, отсутствие такой связи (то есть независимости) не гарантирует беспристрастность арбитра. Именно внутреннее отношение арбитра к спору и сторонам оказывает существенное влияние на справедливость арбитражного решения. Следовательно, рассмотрение спора арбитром, который беспристрастен, но не полностью независим, может быть допустимо. Наоборот, рассмотрение спора независимым, но пристрастным арбитром является недопустимым[13]. Кроме того, в условиях глобализации коммерческой деятельности очень сложно найти арбитра, который абсолютно независим. Например, весьма проблематично найти арбитра из крупной юридической фирмы, которая никогда не оказывала услуг ни одной из сторон арбитражного разбирательства[14].

Самым распространённым является подход, требующий наличия от арбитра одновременно независимости и беспристрастности. Данный подход нашел свое отражение в Типовом законе ЮСИТРАЛ и арбитражных законах многих стран.

Как уже отмечалось, Закон «О международном коммерческом арбитраже» устанавливает и требование о независимости, и требование о беспристрастности арбитра путем указания на эти требования в различных нормах. Обращает на себя внимание, что в одних случаях закон использует соединительный союз «и» между этими терминами, в других - разделительный союз «или». В связи с этим возникает вопрос, независимость и беспристрастность - это одно единое требование или это два самостоятельных требования к арбитрам?

На наш взгляд, в контексте исследуемой темы, которая посвящена гарантиям независимости и беспристрастности арбитров, независимость и беспристрастность является единым (целым) требованием, состоящим из двух неразрывно связанных между собой элементов.

Образно - это две стороны одной медали. С точки зрения гарантий невозможно выделить или обеспечить то или другое требование в отдельности. Гарантии должны быть предусмотрены для независимости и беспристрастности как единой категории. Следует согласиться с высказыванием Алана Рэдферна и Мартина Хантера о том, что независимость и беспристрастность «редко используются самостоятельно, отдельно друг от друга, но обычно в совокупности, как специальный юридический термин»[15].

В то же время предлагаемое понимание данного требования не означает отрицания различного значения терминов беспристрастности и независимости и возможности их самостоятельного применения на практике, о чем пойдет речь позже.

Во Вьетнаме независимость и беспристрастность также предъявляются к арбитрам как императивно установленные законом требования. Согласно п. 1 ст. 42 Закона СРВ «О коммерческом арбитраже» арбитр должен отказаться от рассмотрения спора, а стороны вправе заявить отвод арбитру в следующих случаях:

а) арбитр является близким человеком или представителем одной из сторон;

б) арбитр имеет заинтересованность в споре;

в) существуют ясные обоснования, указывающие на пристрастность, необъективность арбитра;

г) арбитр был медиатором, представителем, адвокатом одной из сторон до того, как этот спор передан на рассмотрение в арбитраж. Исключением являются случаи, когда стороны выразили согласие на выполнение этими лицами функций арбитров в документе.

Из указанного перечня следует, что речь идет именно о независимости и беспристрастности арбитров.

Вместе с тем, ни Закон РФ «О международном коммерческом арбитраже», ни закон СРВ «О коммерческом арбитраже», как и многие другие

национальные законы, не дают толкования терминов «независимость» и «беспристрастность».

В правовой литературе теоретическое понимание категорий независимости и беспристрастности было разработано разными учеными.

Большинство авторов сходным образом трактует понятие «беспристрастность» арбитра как отсутствие любых предпочтений и предвзятостей в отношении участников третейского разбирательства[16] [17] [18].

Так, по определению А. А. Городисского «беспристрастность - это качество, суть которого составляет требование непредвзятого и справедливого отношения к

Л

каждому субъекту арбитражного процесса» . Поскольку беспристрастность является внутренним психическим состоянием и имеет абстрактный характер, доказать отсутствие беспристрастности или, наоборот, наличия пристрастности

арбитра практически невозможно .

В отличие от термина «беспристрастность», термин «независимость» по- разному трактуется в правовой литературе.

Некоторые авторы определяют «независимость» как отсутствие определенных связей между арбитром с одной из сторон. Например, Е. В. Брунцева трактует этот термин как отсутствие денежных и иных связей между арбитром и одной из сторон.[19] Алан Редферн считает, что «зависимость арбитра обычно вызвана его отношением с одной из сторон»[20].

На самом деле зависимость арбитра может быть вызвана не только отношением с стороной или ее представителем, но и с другими лицами. В частности, отношение между арбитром с другими арбитрами в составе может вызывать сомнения в независимости и беспристрастности арбитра. По этой причине п.1 ст. 10 Регламента Арбитражного института Нидерландов предусматривает, что арбитр не должен иметь тесных или близких личных или профессиональных отношений с любой из сторон или другими арбитрами[21]. Тесные личные отношения между арбитром и свидетелем также нередко рассматриваются как обстоятельство, вызывающее сомнение в независимости и беспристрастности арбитра и влекут дисквалификацию, особенно если разрешению подлежит вопрос о добросовестности свидетеля[22] [23] [24]. Следовательно, нецелесообразно толковать «независимость» арбитра только как отсутствие каких-либо связей с одной из сторон.

Определяя понятие «независимость» арбитров как «разрешение ими конкретных споров, переданных на рассмотрение третейского суда, на основании действующего законодательства и в соответствии со своим внутренним убеждением, в условиях, когда какое-либо постороннее влияние и воздействие на третейских судей исключено» , С.

А. Курочкин считает аналогичным понятие «независимость третейских судей» понятию «независимость государственных

- 4

судей» .

Независимость арбитров и независимость государственных судей, конечно, имеют общие черты, но, как справедливо отмечает А.А. Городисский, «в силу особенностей природы статуса арбитра, требования о беспристрастности и независимости арбитра должны все-таки иметь свою специфику и наполнение...». Ведь, в отличие от судьи, арбитр - лицо, назначенное сторонами и наделенное ими властными полномочиями в отношении между ними или в отношении потенциального спора между этими сторонами в рамках существующих между этими сторонами отношений»[25].

Верным является мнение М.Э. Морозова о том, что если одной из гарантий независимости и беспристрастности государственных судьей является установленный законом запрет заниматься другой оплачиваемой деятельностью и иметь легальные деловые связи со сторонами, то в арбитраже такое положение не может быть применимо, так как участие в третейском разбирательстве, как правило, не является основной работой арбитра. Именно это обстоятельство и порождает основную проблему отделения тех связей, которые влияют на позицию третейского судьи при рассмотрении спора, от всех прочих.[26]

В российской судебно-арбитражной практике понимание независимости и беспристрастности, которое сформулировано судебными актами российских арбитражных судов также свидетельствует о тенденции отождествления критериев независимости и беспристрастности у государственных и третейских судей. Типичным примером такого отождествления является доктрина объективной беспристрастности третейского суда.

Позиция в отношении объективной беспристрастности была сформулирована Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (далее - Президиум BAC РФ ) и опирается на практику Европейского суда по правам человека (далее - ЕСПЧ) в части применения п.1 ст.6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.

В частности, Президиум ВАС РФ указывал: «прецедентная практика ЕСПЧ свидетельствует о том, что «беспристрастность суда должна оцениваться не только в соответствии с субъективным подходом, отражающим личные убеждения судьи по конкретному делу (субъективная беспристрастность), но и в соответствии с объективным подходом, определяющим, имелись ли достаточные гарантии, чтобы исключить какие-либо сомнения по данному поводу (объективная беспристрастность) (постановление от 24.05.1989 по делу «Hauschildt v. Denmark»)[27] [28] [29] [30]. Следовательно, «беспристрастность должна быть обеспечена как в субъективном плане третейским судьей в рамках формирования убеждения при рассмотрении дела, так и посредством формирования объективных стандартов беспристрастности путем запрета одновременного выполнения функций стороны и судьи по одному и тому

л

же делу (постановление от 13.11.2007 по делу «Driza v. Albania» .

Ссылаясь на практику ЕСПЧ, Президиум ВАС РФ пришел к выводу о том, что «создание и финансирование арбитража одним из контрагентов по гражданско-правовому договору с одновременной возможностью рассмотрения споров, вытекающих из этого договора, в таком третейском суде, с учетом того, что другая сторона была лишена возможности выполнять подобные же действия, свидетельствуют о нарушении гарантии объективной беспристрастности и, как следствие, справедливости рассмотрения спора в виде нарушения равноправия и

соблюдения автономии воли спорящих сторон» .

Правовая позиция Президиума ВАС РФ в отношении объективных стандартов беспристрастности третейского разбирательства часто в неизменённом виде клонируется в последующих актах нижестоящих государственных судов, где оценивается независимость третейских судов, решения которых оспариваются или

4

предъявляются к принудительному исполнению .

Например, в постановлении Федерального арбитражного суда Северо- Западного округа от 19 февраля 2013 года № A 13-8661/2012 был сформулирован вывод о нарушении гарантий независимости и беспристрастности третейского суда, поскольку ООО «Газпром трансгаз Ухта», одна из сторон спора, является дочерней ОАО «Газпром». А третейский суд, рассмотревший спор, образован и осуществляет свою деятельность на основании Положения о Третейском суде, утвержденного решением совета директоров ОАО «Г азпром», должностные лица ОАО «Газпром» в пределах своей компетенции оказывают содействие Третейскому суду в организации его деятельности в части материальнотехнического обеспечения и финансирования[31] [32] [33].

Вывод о несоответствии третейского суда стандартам объективной беспристрастности также был сделан Арбитражным судом Смоленской области, которым было рассмотрено дело № А62-171/2014. В основе решения суда содержатся аргументы о том, что истец, будучи членом торгово-промышленной палаты, проводил оплату членских взносов, осуществляя таким образом финансирование торгово-промышленной палаты2.

Теория объективной беспристрастности встречает резкое отторжение со стороны специалистов в сфере третейского разбирательства. В частности, О.Ю. Скворцов считает, что «эта теория не предусмотрена действующим законодательством. Она является порождением судебной практики, причем бездумной практики»3, так как в действующем законодательстве речь идет о

независимости третейских судей, в то время как ВАС вводит понятие независимости третейских судов[34].

Как справедливо высказывается А.В. Асосков, «в решениях российских судов не упоминается весьма важная классификация третейских судов, из которой исходит в своей практике ЕСПЧ и которая имеет ключевое значение для определения пределов применения п. 1 ст. 6 Европейской конвенции к третейским разбирательствам. ЕСПЧ делает акцент на принципиальном различии между арбитражем добровольным (voluntary arbitration) и обязательным (compulsory arbitration). Дело в том, что по национальному законодательству некоторых стран определенные категории споров подлежат обязательному рассмотрению в третейском (а не государственном) суде, несмотря на то, что стороны спора не заключали третейского (арбитражного) соглашения... . В Постановлении от 12.12.1983 по делу Bramelid and Malmstroem v. Sweden ЕСПЧ указал на то, что к обязательному арбитражу в полном объеме следует применять гарантии, установленные в п. 1 ст. 6 Европейской конвенции»[35]. В то же время согласование сторонами гражданско-правового договора условия о передаче всех споров на разрешение добровольного арбитража рассматривается в практике ЕСПЧ как допустимый отказ (waiver) от права на рассмотрение дела компетентным судом, гарантированного в п. 1 ст. 6 Европейской конвенции: «В национальных правовых системах Договаривающихся Государств отказ от права подобного рода часто встречается... и по гражданско-правовым спорам, в особенности в форме арбитражной оговорки в договорах... такой отказ от права, который имеет неоспоримые преимущества для соответствующего лица, а также для организации судебной системы, в принципе не нарушает Конвенцию» (Постановление ЕСПЧ от 27.02.1980 по делу Deweer v. Belgium)[36].

Таким образом, доктрина объективной беспристрастности является результатом неверных умозаключений, сделанных ВАС РФ без всестороннего изучения практики ЕСПЧ и учета особенностей природы третейского разбирательства.

Данная доктрина была опровергнута Верховным Судом РФ. В частности, в определении Верховного Суда РФ от 19.03.2015 по делу 310-ЭС14-4786 разъясняется, что «гарантия беспристрастности третейского суда обеспечивается через беспристрастность конкретного состава арбитров, которая предполагается, если не доказано иное, и достигается за счет того, что третейский суд равно связан с обеими сторонами, каждая сторона может выбрать своего арбитра из списка или представить своего арбитра за пределами списка, либо стороны могут согласовать кандидатуру единственного арбитра, которому они обе доверяют. Задача государственного суда состоит в том, чтобы в установленных законом формах проконтролировать, во-первых, насколько свободным был выбор такого аффилированного третейского органа участниками спора, в особенности нейтральной стороной, и, во-вторых, не привела ли аффилированность к небеспристрастности конкретных арбитров, а следовательно - к вынесению несправедливого третейского решения»[37].

Согласно положению другого определения Верховного Суда РФ сторона, оспаривающая третейскую оговорку, должна не просто заявить о нарушении свободы воли при выборе третейского органа, но и представить соответствующие доказательства и обосновать, каким образом выбор аффилированного с компанией третейского суда привел к нарушению ее прав.[38]

Кроме попыток оспаривать решения третейских судов на основании теории объективной беспристрастности, на практике бывают и попытки доказывать зависимость и пристрастность арбитра путем ссылок на определенные связи между арбитром и одной из сторон. Были использованы такие доказательства, из которых вывод о зависимости и пристрастности арбитра довольно спорен. В качестве примера можно упомянуть дела № А 40-4577/07-8-46 и А40-4582/07-8-47 между «Юкос Кэпитал» и ОАО «Юганскенефгаз» в 2007 году. Решения, вынесенные МКАС при ТПП РФ по этим спорам, были отменены Арбитражным судом города Москвы. Основание для такой отмены состояло в том, что арбитры не уведомили стороны о своем участии в конференции, среди организаторов которой была юридическая фирма истца[39].

Анализ различных взглядов на соотношение понятий независимости и беспристрастности, различное их толкование в судебной практике свидетельствуют о том, что данные понятия относятся к категории оценочных. Кроме того, необходимость соблюдения арбитрами требований независимости и беспристрастности при принятии функций арбитра или при рассмотрении дел вызывает целый ряд проблем практического свойства. И. С. Зыкин в частности перечисляет среди них такие вопросы, как: при каких обстоятельствах лицо, которому предложено осуществлять полномочия арбитра, должно отказаться от их принятия; о наличии каких обстоятельств лицо, принимающее полномочия арбитра, обязано без промедления заявить; каком порядке подлежат раскрытию указанные обстоятельства; каковы последствия раскрытия, нераскрытая или несвоевременного раскрытия таких обстоятельств и пр.[40] [41] [42]

В связи с этим большое значение приобретает толкование этих понятий самим сообществом профессионалов.

С целью единообразного применения данных категорий и обеспечения арбитров практическим руководством Торгово-промышленной палатой РФ были приняты Правила о беспристрастности и независимости третейских судей» (далее - Правила).

Данные Правила были разработаны на основе Руководства Международной ассоциации юристов по конфликту интересов в международном арбитраже (далее Руководство IBA о конфликте интересов) и других получивших распространение документов международных и национальных профессиональных ассоциаций, а также некоторых ведущих постоянно действующих арбитражных центров с учетом накопленного российского правоприменительного опыта.

В Правилах раскрываются понятия независимости и беспристрастности. Согласно п.3 ст.4 Правил третейский судья является независимым, если между ним и сторонами третейского разбирательства, их представителями, экспертами, консультантами, свидетелями отсутствуют отношения, которые способны повлиять на позицию третейского судьи по делу. Главным достоинством данного разъяснения является указание на важный критерий для отнесения каких-либо отношений к обстоятельствам, вызывающим сомнение в независимости арбитра: их способность повлиять на позицию судьи по делу. Недостаток понятия независимости, данного в Правилах, состоит в том, что оно не охватывает все отношения, которые могут повлиять на позицию арбитра. Например, отношения арбитра с другим арбитром в составе, как было отмечено, нередко рассматриваются в практике международного арбитража как обстоятельство, способное повлиять на его независимость.

В связи с этим представляется целесообразным и необходимым понятие «независимость» распространить также на отношения между всеми арбитрами, участвующими в рассмотрении дела, а не только на отношения между арбитром и сторонами спора.

В соответствии с п.2 ст.4 Правил, арбитр является беспристрастным, если он прямо или косвенно не заинтересован в исходе дела и не имеет заранее сложившихся предпочтений или иных предубеждений в отношении определенной стороны третейского разбирательства, ее представителя, эксперта, консультанта или свидетеля.

В Правилах указаны категории связей, которые могут повлиять на позицию арбитра по делу. Согласно п.4. ст.4 «Сомнения относительно беспристрастности и независимости могут быть обусловлены, в том числе, имущественными, деловыми, профессиональными или личными отношениями, которые в ходе третейского разбирательства или в предшествующий ему разумный период времени связывают или связывали третейского судью со стороной третейского разбирательства, ее представителем, экспертом, консультантом или свидетелем. Кроме того, сомнения относительно беспристрастности и независимости могут быть обусловлены супружескими или родственными отношениями, а также отношениями должностной зависимости, которые в ходе третейского разбирательства связывают третейского судью с другими третейскими судьями из того же состава третейского суда».

В Правилах дается ответ на многие часто встречающиеся вопросы относительно проблемы беспристрастности и независимости арбитра. Например, какие обстоятельства безусловно свидетельствуют об отсутствии независимости или беспристрастности арбитра? Какие обстоятельства требуют раскрытия? Какие обстоятельства не требуют раскрытия, поскольку они не могут вызвать обоснованные сомнения относительно независимости и беспристрастности арбитра.

По юридической силе Правила имеют только рекомендательный характер и подлежат применению с учетом соглашения сторон, правил третейского разбирательства и норм применимого права. Кроме того, они могут приниматься во внимание государственным судом при рассмотрении дел об отмене арбитражных решений или о выдаче исполнительного листа на арбитражное решение.

В литературе было высказано мнение о том, что для единой практики применения правовых предписаний нужно закрепить положение Правил на законодательном уровне[43]. Однако на практике вряд ли можно реализовать такое предложение, ибо объем Правил является довольно большим для его в нормы закона.

Несмотря на то, что Правила носят лишь рекомендательный характер, это не умаляет их значимость. Как справедливо утверждает И.С. Зыкин, «их сила не в формальной обязательности, а в сущностной убедительности зафиксированных в них подходов, сформулированных на основе анализа и обобщения обширной практики»[44].

Во Вьетнаме практика реализации правовых предписаний о независимости и беспристрастности может вызывать значительные трудности из-за отсутствия подобного руководящего документа. Несмотря на то, что в п.1 ст.42 Закона СРВ «О коммерческом арбитраже» перечислены конкретные случаи, когда арбитр должен отказаться от рассмотрения спора, и стороны вправе заявить отвод арбитру, применение данного пункта в конкретном споре проблематично по причине его недостаточной конкретизации и противоречия в законодательстве.

Примером недостаточной конкретизации правовой регламентации является положение п.1(а) ст.42 Закона СРВ «О коммерческом арбитраже», согласно которому арбитр должен отказаться от рассмотрения спора, а стороны вправе заявить отвод арбитру, если арбитр является близким человеком или представителем одной из сторон.

При этом толкование понятия «близкий человек» отсутствует в данном законе и в других нормативных актах, регулирующих отношения в сфере коммерческого арбитража. Хотя это понятие раскрывается в других законах, но о допустимости применять его к вопросам коммерческого арбитража закон умалчивает.

Кроме того, в разных вьетнамских законах толкования понятия «близкий человек» не всегда совпадают. Например, в соответствии с положением ст. 59 Гражданского кодекса СРВ 2005 года, близким человеком считается (его) жена, (ее) муж, мать, отец, бабушка, дедушка, брат, сестра, дядя, тетя[45]. Другое толкование понятия «близкий человек» содержится в Постановлении 03/2004/NQ- HDTP, которое разъясняет правило применения нормы ст. 42 Уголовнопроцессуального кодекса СРВ. По сравнению с вышеуказанным толкованием данное толкование в круг близких людей еще добавляет прабабушку и прадедушку. Поэтому, даже если существует возможность использования толкования термина «близкий человек», данного в других правовых сферах, к вопросам международного арбитража, возникает вопрос о том, какое именно толкование следует применять.

Проблема в понимании в СРВ термина «близкий человек» может быть устранена путем его объяснения в руководящих правилах.

Обратимся к примеру Руководства IBA о конфликте интересов. В нем, во- первых, используется термин «близкий член семьи» (a close family member), что представляется более точным, чем просто «близкий человек»[46]. Во-вторых, разъясняется, что он означает супруга, братьев и сестер, детей или спутника жизни (life partner). Что касается термина «спутник жизни», то члены рабочей группы по подготовке официального текста Руководства на русском языке разъяснили, что под ним понимаются не только лица, проживающие совместно и ведущие общее хозяйство, но и любые лица, имеющие устойчивые отношения друг с другом, превосходящие обычную дружбу [47].

Следует отметить пробел в Правилах о беспристрастности и независимости ТПП РФ. Данными Правилами также закреплено положение о том, что одним из обстоятельств, безусловно препятствующих осуществлению полномочий третейского судьи, является случай, когда супруг или близкий родственник (арбитра) выступают или выступали раннее в качестве стороны третейского разбирательства, ее представителя (п.1 ст.5). В этом документе понятие «близкий родственник» также не раскрыто.

В разных отраслях российского законодательства трактовки понятия «близкий родственник» также различаются. Так, например, ст. 14 Семейного кодекса РФ устанавливает, что близкими родственниками являются родственники прямой восходящей и нисходящей линии, включая родителей и детей, бабушек, дедушек и внуков. При этом данная статья как бы исключает братьев и сестер из близких родственников. В то же время иной перечень круга близких родственников предусмотрен ст. 5 Уголовно-процессуального кодекса РФ. Эта статья относит к близким родственникам следующих лиц: супруга, супругу, родителей, детей, усыновителей, усыновленных, родных братьев и родных сестер, дедушек, бабушек, внуки. Неясным является вопрос о том, каким именно толкованием следует руководствоваться, если участникам третейского разбирательства предоставляют право использовать «толкование по аналогии».

Таким образом, перед вьетнамским и российским законодательством о третейском разбирательстве стоит задача толкования терминов «близкий человек» и «близкий родственник» путем формирования собственного отраслевого понимания или указания на конкретное толкование, данное законодательством другой отрасли права, которое следует использовать для арбитража. Толкование указанных терминов может быть указано в соответствующих руководящих правилах относительно независимости и беспристрастности арбитров.

Аналогичным образом, в настоящее время содержание таких понятий, как «заинтересованность арбитра в споре», «ясные обоснования, указывающие на пристрастность, необъективность арбитра» во Вьетнаме не раскрывается ни законом, ни подзаконным нормативным актом, ни правилами арбитражных учреждений.

Такой пробел может являться причиной отсутствия их единого понимания, и, в конечном итоге, отсутствия единой практики применения норм закона. Для устранения данной проблемы во Вьетнаме необходимо принять документ, раскрывающий содержание соответствующих правовых предписаний. Руководство IBA о конфликте интересов и основанные на нем Правила о беспристрастности и независимости третейских судей, приятые в России, могут быть полезным примером для Вьетнама в процессе разработки аналогичного документа с учетом своей правовой культуры и реальности.

Другим примером, свидетельствующим о недостаточной конкретизации требования о независимости и беспристрастности арбитра является п.1(Ь) ст. 42 закона СРВ «О коммерческом арбитраже», предусматривающий, что арбитр должен отказаться от рассмотрения спора, стороны вправе заявить отвод арбитру, если арбитр имеет интересы в споре. При этом не раскрывается, о каких именно интересах идет речь. Соответственно, применение данной нормы затруднено на практике.

Положительным примером в этом аспекте являются Правила о беспристрастности и независимости третейских судей ТПП РФ. В них дается четкое разграничение интересов финансового характера. Так, к обстоятельствам, безусловно препятствующим осуществлению полномочий арбитра, относится, если «третейский судья, его супруг или близкий родственник имеют существенную долю участия в уставном (складочном) капитале юридического лица, выступающего стороной третейского разбирательства либо представляющего собой основное или дочернее общество по отношению к стороне третейского разбирательства или ее представителю. Доля участия, во всяком случае, признается существенной, если третейский судья, его супруг или близкий родственник по отдельности или совместно владеют долей в размере более пяти процентов уставного (складочного) капитала» (п.2 ст. 5).

К обстоятельствам, не препятствующим осуществлению полномочий арбитра, но требующим раскрытия, относится, если «третейский судья, его супруг или близкий родственник имеют долю участия в уставном (складочном) капитале стороны третейского разбирательства либо ее основного или дочернего общества, причем размер такой доли участия не является существенным (п.6 ст. 6).

Исходя из проведенного анализа двух примеров, можно сделать вывод о том, что существует необходимость принять во Вьетнаме руководящие правила, содержащие подробное толкование нормы закона ввиду многоаспектного характера понятий независимости и беспристрастности и невозможности их детальной регламентации в общей норме закона.

Подводя итог, нельзя не согласиться с Е. М. Ванюковой в том, что «разрешение вопросов о независимости и беспристрастности арбитров осложняется тем, что эти категории носят оценочный характер и в большинстве случаев не формализуются на уровне национального законодательства или регламентов международных арбитражных институций».[48] В связи с этим особенно важно, чтобы существовали надежные гарантии, позволяющие арбитрам реально независимо и беспристрастно осуществлять свои функции, тем самым устраняя саму проблему толкования этих понятий.

<< | >>
Источник: Зыонг Тхи Тху Хыонг. ГАРАНТИИ НЕЗАВИСИМОСТИ И БЕСПРИСТРАСТНОСТИ АРБИТРОВ В МЕЖДУНАРОДНОМ КОММЕРЧЕСКОМ АРБИТРАЖЕ (на примере Российской Федерации и Социалистической Республики Вьетнам). Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Воронеж 0000. 0000

Скачать оригинал источника

Еще по теме §2. Независимость и беспристрастность как основное требование, предъявляемые к выполнению функций арбитра:

  1. 2.2. ФУНКЦИИ ФИНАНСОВ
  2. § 1 Требования, предъявляемые к арбитражному управляющему.
  3. 3.2 Совершенствование контрольного механизма Совета Европы по защите прав и основных свобод человека
  4. § 1.1. Понятие и место правового статуса арбитров МКА в системе российского права
  5. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  6. Введение
  7. Глава 1. Требования, предъявляемые к арбитрам в международном коммерческом арбитраже.
  8. §1. Классификация требований, предъявляемых к арбитрам в международном коммерческом арбитраже
  9. §2. Независимость и беспристрастность как основное требование, предъявляемые к выполнению функций арбитра
  10. §3. Иные требования, предъявляемые при назначении (избрании) арбитра
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -