/. Проблема золотого стандарта

Усиление интервенционистских тенденций определило отношение\' современных зарубежных экономистов к вопросу о роли золота.

Дороговизна золотой валюты, неустойчивость золота как меры стоимости, неравномерное его распределение, экономическая зависимость от стран, производящих золото,—все эти возражения против системы золотого стандарта обильно и разнообразно освещались в послевоенной экономической литературе.

Однако самым характерным в новейшей политической экономии возражением против системы золотого стандарта, специфическим для данной стадии капитализма, является критика его „автоматизма" и тент самым несоответствия с задачами денежной политики современных государств.

Современные зарубежные экономисты стремятся доказать, что золотая валюта, основанная на действии „золотого автоматизма", не в состоя- нии выполнять роль важного организующего начала в системе .управляемого хозяйства".

Действие классической золотой валюты в смысле автоматического, т. е. самопроизвольного выравнивания платежного баланса и валютных •курсов, стало сомнительным уже с начала XX века.

Помехой для автоматического действия золотого стандарта служило прежде всего усиление протекционизма.

После первой мировой войны нарушения действия золотого стандарта обнаружились в новых формах, а с наступлением в 1931 г. мирового валютного кризиса саморегулирующийся механизм международного золотого стандарта был совершенно разрушен вмешательством факторов, чуждых системе сзободной конкуренции.

В 1924 г. в книге „Трактат о денежной реформе" Кейнс энергично подчеркнул тезис о нарушении автоматизма золотого стандарта, делая это положение исходным для развития своего проекта „регулируемой валюты". Кейнс заявил, что система автоматического регулирования, из которой исходил Рикардо, является теперь неприемлемой, так как опыт денежного обращения научил, что „...

Теория регулируемой валюты тесно смыкается с теорией стабилизации покупательной силы денег; обе эти теории признают возможным преодоление стихийных процессов установления ценности деиег и валютных курсов, а также исходят из необходимости регулировать внутреннюю я внешне-валютную ценность денег в соответствии с заранее намеченными целями и в первую очередь в интересах борьбы за „бескризисный капитализм". Однако в отличие от сторонников стабилизации покупательной силы денег защитнику проектов регулируемой валюты считают возможным достижение устойчивости „покупательной силы деиег", а также устойчивости валютных курсов без посредства конверсии на золото. Приверженцы регулируемой валюты выдвигают в качестве конечной цели бумажную валюту, не связанную с требованиями металлического покрытия и размена.

„Регулирование валюты", т. е. создание устойчивых денег, по мысли Кейнса, должно осуществиться почти независимо от золота, которому, по словам Кейнса, суждено превратиться в „пятое колесо от телеги".

Возражая против выводов Генуэзской конференции, в которых подчеркивалась необходимость восстановления золотого размена, Кейнс иронически замечает, что возврат к золоту связан с „традиционным предпочтением англичан лишать своего монарха скорее власти, чем головы" 6,

Для современных авторов, в том числе для Кейнса, регулируемая валюта имеет то преимущество перед золотым стандартом, этим „пережитком варварства", как его называет Кейнс, что она позволит, якобы, ■обеспечить более плодотворную деятельность банков в отношении их влияния на хозяйственную конъюнктуру, поскольку это влияние не будет тормозиться „косными и вредными требованиями", связанными с действием золотого стандарта. С созданием регулируемой валюты становитси ненужным поддерживать определенную норму покрытия банкнот, а также отпадает необходимость в том вредном для хозяйственной активности направлении дисконтной политики, посредством которой эмиссионные банки добивались сохранения или притока золота.

Те же интервенционистские тенденции лежат в основе других современных проектов регулируемой валюты. Так, например, Хоутри, который после отмены золотого стандарта Англии выступил горячим приверженцем регулируемой валюты, утверждал, что неразменная бумажная валюта создает наиболее подходящие условия для регулирования цен. Он объяснял это тем, что неразменная бумажная валюта свободна от недостатков золотой валюты, стабилизация которой на чрезмерно высоком уровне привела к таким тяжелым последствиям для всей экономики страны. Хоутри подчеркивал, что банки, как монополисты кредита, путем воздействия на уровень цен, могут так регулировать движения цикла, чтобы добиться бескризисного хозяйства 7.

Та же концепция выразительно представлена Беллербн, который в стабилизации покупательной силы денег на основе регулируемой валюты видел способ разрешения проблемы безработицы 8.

Таким образом, именно задача воздействия на внутреннюю экономику определяет собой отрицательное отношение ряда современных авторов к золоту в качестве валютного металла.

В связи с этим следует признать, что в настоящее время противопоставление „сторонников" и „противников" золотого стандарта утратило прежнее значение. Признание важной роли золота в качестве орудии международных расчетов, как это имело место, например, в Англии в 1931—1939 гг., еще не означает защиты золотого стандарта водной из его послевоенных форм; с другой стороны, те или иные отступления от уже известных форм золотого стандарта могут и не означать отрицания роли золота н системе международных расчетов,

Легко заметить, что для современных английских экономистов золотой стандарт есть прежде всего угроза эластичности курсов, символ подчинения внутренних экономических интересов страны задаче поддержания фиксированного паритета.

Такое содержание вкладывал в понятие золотого стандарта канцлер Английского казначейства Джои Андерсон в своей речи в палате общин в мае 1944 г.

Характерно в этом отношении выступление издателя английского журнала „Banker*, который заявил, что „сущность золотого стандарта вообще имеет мало общего с золотом как таковым, но сводится к по* литике фиксации твердых курсов валют" 1, что тем самым передвижение волота из страны в страну, когда курсы выходят за рамки золотых точек, есть нн что иное, как „техническая форма осуществления этого принципа". Далее он характеризует сущность золотого стандарта как „подчинение внутренней экономической политики задаче поддержание внешних паритетов" а.

Тот же интервенционистский подход явственно обнаружился в полемике о том, лежнт ли система золотого стандарта в основе проекта Международного валютного фонда.

Вопрос о том, является ли система золотого стандарта основой- Международного валютного фонда, совпадает для современных авторов с вопросом—является ли задачей фонда твердая фиксация паритетов или эластичность валют. При этом под „эластичностью" подразумевается возможность произвольного изменения их паритетов.

Английские экономисты, отрицавшие вслед за Кейнсом золотой1 стандарт в качестве основы Международного валютного фонда, старательно подчеркивали те пункты соглашения, которые позволяли надеяться на возможность маневрируемого курса фунта; противоположная же группа, главным образом, американских экономистов и политических деятелей (в их числе Кардел Хелл и Моргентау), а также английских скептиков (как, например, П. Эйнциг), особое значение придавали моменту фиксации паритетов, зависимости нх от решений фонда.

II. Поправни н ноличеотввнной теории денег в овотв новейшего опыта денежного обращения

С интервенционистскими установками современных авторов сочетается их стремление усовершенствовать, обновить денежно-кредитные теории в свете новейшего опыта.

Наблюдения над денежно-кредитной сферой в годы военной и послевоенной инфляции вызывают ряд попыток „усовершенствовать* количественную теорию.

В первую очередь эти попытки касались так называемого „математического варианта" количественной теории денег, выдвинутого американским экономистом Ирвиигом Фишером s.

В свете новейшего опыта денежного обращения современные авторы стремились дать критику известного „уравнения обмена* И. Фишера, т. е. того алгебраического выражения, в которое И. Фишер пытался облечь количественную теорию денег, чтобы придать ей видимость бесспорности математического вывода.

С помощью „уравнения обмена" И. Фишер хотел доказать зависимость, покупательной силы денег от их количества. Это уравнение имеет две

■J .Banker", сентябрь ї944, стр. И8. ”

2 Там же.

стороны: денежную и товарную. На денежной стороне „уравнения обмена11 находятся две величины: 1) количество денег и 2) скорость их обращения. На товарной стороне им противостоят тоже две группы величин: 1) количество проданных товаров и 2) средние товарные цены. Если обозначить количество денег в стране через Д, скорость обращения—через С, товарные цены—через Ц и количество товаров через Г, то уравнение обмена, определяющее взаимную зависимость указанных величин, выразится в формуле: ДУ^С — цу^Т9.

С помощью этой формулы Фишер стремился доказать, будто при .„прочих равных условиях" (caeterls рагіЬиз), т. е. при том же объеме товарооборота и при той же скорости обращения, товарные цены изменяются прямо пропорционально количеству денег.

За последнее время, однако, основные члены „уравнения обмена", этого символа веры количественников, подверглись критическому анализу в свете новейшего опыта денежного обращения.

Невиданный размах инфляции заставил обратить внимание на то, что самая скорость обращения является функцией обесценения денег и нарастает тем больше, чем сильнее темпы обесценения денег (Шумпетер, Кассель), что она является скорее следствием, чем причиной обесценения денег (Борткевич, Нейссер),

Пресловутая предпосылка количественников о „прочих равных условиях" (caeterls paribus) испытывает ряд ударов.

Острый валютный демпинг и усиление протекционизма побуждали также к ревизии „теории паритетов покупательной силы", представляющей попытку объяснить уровень валютных курсов, исходя из количественной теории денег.

В своем первоначальном виде теория паритетов покупательной силы сводилась к утверждению, что курсы могут изменяться только в том случае, если произошли сдвиги внутренних цен в результате инфляции. Позднее Кассель признал, что при ранее предложенном им способе вычисления паритетов покупательной силы упускались из виду препятствия, воздвигнутые в международной торговле; что паритет покупательной силы нужно рассматриаать только как „приблизительный грубый расчет* и что утверждение о том, будто паритеты определяются исключительно уровнем экспортных и импортных цен, является грубой ошибкой 10.

Кассель прямо указывал на то, что, если бы в какой-либо стране все экспортные цены удвоились, ее валюта ие упала бы вдвое, поскольку и меньшее падение курсов обеспечило бы скрытые экспортные возмож- ности ЭТОЙ страны по ряду товаров, что предупредило бы дальнейшее

падение валюты J.

В новое (2-е) издание „Теории социальной экономии (1932 г.) Кассель внес и другие поправки. Он отказался, например, от старого тезиса о том, будто движение капиталов не затрагивает процесса образования курсов; кроме того, наряду с количественными факторами в денежной сфере, он стал подчеркивать значение „немеханических факторов" и, в частности, предвосхищение представителями деловых кругов дальнейшего развертывания инфляции и роста внутренних цен, учитывая вместе с тем влияние этих факторов на строение валютных курсов.

Здесь мы встречаемся с специфическим для данного периода мотивом .предвидения", или, по принятой терминологии, „антиципации", который у ряда авторов тесно переплетается с критикой количественной теории денег в свете новейшего опыта денежного обращения.

Мы видим, что некоторые особенности в развитии военной и послевоенной инфляции и в движении валютных курсов послужили толчком, к пересмотру и критике количественной теории.

Это обстоятельство не следует понимать в том смысле, будто несостоятельность количественной теории денег впервые наглядно обнаружилась только в ходе первой мировой войны. Неравномерность роста денежной массы и роста цен, а также неравномерность движения цен отдельных групп товаров проявлялись в ходе всех предшествующих инфляций. В частности, противоречие количественной теории денег с действительностью было показано на ряде статистических обследований бумажно-денежного обращения в США 1862—1879 гг. (В, К. Митчель, Харди и др.), данными которых воспользовался Лефлин в своей критике количественной теории денег3.

В новейший период критика количественной теории приобрела дополнительные стимулы в связи с усилением интервенционистских тенденций в денежно-кредитной сфере, поскольку попытки банкод регулировать объем кредитных ресурсов и воздействовать через их посредство на уровень цен и на самое движение промышленного цикла в широкой степени базировались на выводах количественной теории.

Несостоятельность этих попыток обнаруживалась неоднократно.

Первый послевоенный кризис 1921 г. и депрессия, которой сопровождалась стабилизация валют в отдельных странах, наглядно обнаружили зависимость уровня цей от циклических колебаний. Самая неравномерность ііен отдельных групп товаров в ходе цикла побуждала к критической переоценке положения количественников о некоем „общем уровне цен11, обусловленном, якобы, чисто монетарными и чисто количественными факторами. Старый вопрос о том, влияет ли объем обращения на уровень цен или цены на объем обращения, другими словами—являются ли колебания промышленного цикла результатом или причиной изменений товарных цен, приобретает существенное вна- чение в современной денежной теории, обусловливая теснейшее переплетение ее с теориями цикла,

Критику количественной теории денег, исходя из принципов банковской школы, дает профессор Варшавской торговой академии Ле- вииский *, книга которого была опубликована в Англии, Поставив перед собой задачу исследовать зависимость между количеством денег и ценами, Ленинский приходит к выводу, что цены Н£ являются чисто монетарным феноменом и что изменения в объеме обращения оказывают различное влияние на цены в разных фазисах промышленного цикла.

В связи с этим Левииский выявляет несостоятельность тех рецептов воздействия на цены, которые выдвигали представители примитивной количественной теории. На основе большого исторического материала Левинский стремится показать, что банковская политика, не учитывающая сложных факторов ценообразования, не приводит к желательным результатам.

Обусловленность ивменений цен сменой фазисов промышленного цикла подчеркивал Шарль Рист, который также пытался на основе послевоенного опыта денежного обращения разоблачить ложность представлений количественной теории денег об уровне цеп как функции денежной массы. Рист доказал, что дефляция в Англии в 1920 г. была вызвана не денежной политикой банков и что сокращение денежной массы в этом случве следовало за падением цен, а не предшествовало емуг.

Также Уизерс доказывал, что кризис 1921 г, в США не был результатом политики федеральных резервных банков, как это пытался утверждать Хоутри, который объяснял его повышением переучетной ставки и связанным с этим сжатием кредитов федеральных резервных байков,

Унзерс стремился показать, что банки просто следовали в своей учетной политике за положением на денежном рынке, не проводя никакой сознательной политики; что даже самые мощные федеральные резервные банки США ограничивались только „констатацией12* существующего положения, не управляя им; что кризис был вызван совершенно другими причинами и в первую очередь—сжатием рынков сбыта в Восточной Азии0.

Грегори на основе опыта зимы 1924/26 г. стремился показать, что федеральные реаервные банки могли только несколько усилить уже обнаружившиеся тенденции денежного рынка, но не воздействовали на них активно13.

Критики иифляциоиистов правильно указывали, что кредитная политика банков не может окааывать определяющего влияния на капиталистическую экономику в целом и не способна обеспечить постоянное „процветание1*. Однако в своем стремлении разоблачить кредитные иллюзии иифляциоиистов критики нередко игнорируют и те ограпн- \'ченные возможности автономной кредитной политики, которые бесспорно имеют место. В частности, несомненно, что путем так называемых „операций на открытом рынке" федеральные резервные банки в известных пределах оказывали активное воздействие на учетные ставки, движение курсов ценных бумаг и на спрос капитала в денежной форме.