О правосубъектности участников гражданско-правовых отношений

Субъектами предпринимательской деятельности по законодательству Республики Казахстан являются как граждане, так и юридические лица. Понятие предпринимателя связано, с одной стороны, с видом осуществляемой деятельности, с другой стороны, с субъектом права, его осуществляющим.

Для того, чтобы субъект мог заниматься предпринимательской деятельностью он должен быть наделен предпринимательской правосубъектностью.

Предпринимательская правосубъектность производна от гражданской правосубъектности. Поскольку предпринимательские отношения, возникающие по поводу удовлетворения предпринимателем спроса своих контрагентов на товары, работы услуги, являются по сути горизонтальными, гражданско-правовыми отношениями, постольку участие в этих отношениях для субъекта сопряжено с наделением определенной гражданской (предпринимательской) правосубъектностью.

Однако производность предпринимательской правосубъектности от гражданской все же не влечет их тождественности. Определение правосубъектности для всех субъектов права по структуре и по основному содержанию практически одинаково, разница проявляется в зависимости от категории субъекта права, его организационно-правовой формы.

Сначала рассмотрим возможности граждан, которыми они наделяются для осуществления предпринимательской деятельности, для участия в предпринимательских отношениях. Кстати сказать, под термином "граждане" мы понимаем всех физических лиц, это же определено и в ст.12 Гражданского кодекса Республики Казахстан.

Граждане, как субъекты права, наделяются способностью быть участниками гражданских правоотношений с момента рождения, которая ими реализуется с разной степенью самостоятельности до четырнадцати лет, от четырнадцати до восемнадцати лет, с восемнадцати лет реализация своих прав гражданами проводится самостоятельно.

Предпринимательством граждане могут заниматься с восемнадцати лет.

Предпринимательство имеет одним из характеризующих признаков – самостоятельность, что никак не соотносится с необходимостью согласования своих действий с родителями. Однако однозначного вывода о невозможности занятия несовершеннолетним предпринимательской деятельностью сделать не представляется возможным.

Во-первых, законодательно не определено должны ли родители давать свое согласие на каждую сделку в отдельности или могут дать согласие на все сделки, совершаемые несовершеннолетним рассматриваемой возрастной категории, в целом. То есть в отсутствие точной формулировки возможна и широкая и узкая трактовка указанного положения.

Во-вторых, несовершеннолетние от 14 до 18 лет могут самостоятельно совершать мелкие бытовые сделки, сделки по распоряжению своим заработком, стипендией, иными доходами и созданными ими объектами права интеллектуальной собственности (п.2 ст.22 ГК РК). Под "иными доходами" можно подразумевать и доходы от предпринимательской деятельности. Данное положение в сочетании с широким пониманием возможности получения несовершеннолетним "генерального" согласия своих родителей на занятие предпринимательством может привести к выводу о возможности осуществления предпринимательской деятельности во вне несовершеннолетним самостоятельно.

В-третьих, данная трактовка подкрепляется положениями о самостоятельной ответственности несовершеннолетнего по сделкам, совершаемым в соответствии с законодательно определенными правилами (в зависимости от категории сделки – либо с согласия родителей, либо самостоятельно).

Необходимо заметить, что до введения в действие Гражданского кодекса Республики Казахстан законодательное определение дееспособности несовершеннолетних в возрасте от 15 до 18 лет не предполагало двусмысленности в данном вопросе. Так, в соответствии со ст. 14 ГК КазССР несовершеннолетние могли самостоятельно распоряжаться только своим заработком или стипендией, отсюда вывод - распоряжение доходами (иными доходами) возможно было только с согласия родителей. Не была также четко определена самостоятельная ответственность несовершеннолетних по совершаемым сделкам. Положение о субсидиарной ответственности за причиненный вред, таким образом, могло быть распространено и на случаи ответственности по совершаемым несовершеннолетним сделкам.

Для сравнения приведем положения законодательства зарубежных стран по данному вопросу. Содержание ст. ст. 26, 27 Гражданского кодекса Российской Федерации[24] позволяет сделать вывод о возможности занятия предпринимательской деятельностью несовершеннолетним в возрасте от 14 до восемнадцати лет. Более того, в соответствии со ст. 27 Гражданского кодекса РФ занятие предпринимательской деятельностью с согласия родителей, усыновителей или попечителя является одним из оснований эмансипации несовершеннолетнего.

По законодательству Франции "несовершеннолетний, освобожденный из-под родительской власти, является способным, подобно совершеннолетнему, ко всем действиям гражданской жизни…"[25]. В соответствии со ст. 2 Торгового кодекса Франции "несовершеннолетний, даже освобожденный из-под родительской власти, не может быть коммерсантом"[26].

В соответствии со ст.4 Торгового кодекса Испании "вправе осуществлять постоянно торговую деятельность совершеннолетние лица, обладающие правом на свободное распоряжение своим имуществом". Несовершеннолетние не вправе самостоятельно заниматься торговой деятельностью, кроме случаев наследования, когда они осуществляют торговую деятельность только через представителей. Так, в ст.

В отношении занятия предпринимательской деятельностью несовершеннолетнего можно найти детальные положения и в Гражданском кодексе Японии. При наличии разрешения несовершеннолетний в своих прямых или косвенных действиях, необходимых для ведения дела, обладает полной дееспособностью (п.1 ст. 6 ГК Японии) и, как следствие этого, отпадает необходимость в согласии законного представителя на каждое юридическое действие, связанное с указанной деятельностью. Разрешение на предпринимательскую деятельность раз выданное не может быть отменено либо ограничено, за исключением обстоятельств критического характера. Для ведения коммерческой деятельности обязательна регистрация и публичная огласка[28].

Как видно из приведенных положений, разные страны по разному подходят к определению предпринимательской правосубъектности граждан. Либо накладывается полный запрет на коммерческую деятельность, либо, что чаще встречается, определяется возможность занятия предпринимательством с общего согласия законных представителей.

На наш взгляд, казахстанский законодатель не должен обойти вниманием важный вопрос определения предпринимательской правосубъектности и закрепить положение, прямо определяющее возможность занятия предпринимательством несовершеннолетними. Выяснение возможности занятия несовершеннолетними предпринимательской деятельностью путем толкования действующего законодательства посредством сопоставительного анализа норм об ответственности, о порядке совершения сделок, порядке дачи согласия родителей на совершение сделок несовершеннолетними. – довольно сложный путь выяснения предпринимательской правосубъектности, отягощающий в конечном итоге процесс правоприменения.

Дополнительными аргументами необходимости соответствующей корректировки действующего законодательства в рассматриваемом вопросе могут служить нормы законодательства о труде, определяющие возможность участия несовершеннолетних в трудовых отношениях (ст.

Далее остановимся на некоторых проблемных вопросах определения предпринимательской правосубъектности юридических лиц. Проведение экономических реформ подтолкнуло законодателя к необходимости нормативного закрепления различных видов организационно-правовых форм хозяйствующих субъектов, в том числе и определенных видов юридических лиц. Юридические лица являются правовыми образованиями, создаваемыми для участия в гражданском обороте в качестве самостоятельных субъектов.

Правосубъектность предполагает наличие правоспособности, дееспособности, как возможности для лица иметь и осуществлять субъективные права и обязанности. Правоспособность юридических лиц закреплена гражданским законодательством. В частности, в ст.35 Гражданского кодекса Республики Казахстан содержится норма, в соответствии с которой коммерческие организации, кроме государственных предприятий, могут иметь гражданские права и нести гражданские обязанности, необходимые для осуществления любых, не запрещенных видов деятельности.

Соответственно, для других юридических лиц (а это государственные предприятия и различные организационно-правовые формы некоммерческих юридических лиц) правоспособность определяется как возможность занятия только теми видами деятельности, которые предусмотрены законодательно, либо в учредительных документах.

Сразу хочется оговориться, что понятие правоспособности, как возможности "иметь гражданские права и нести обязанности", практически как для граждан (ст. 13 ГК РК), так и для юридических лиц. Однако, при определении обязанностей, как составной части правоспособности юридического лица, законодатель связывает их с деятельностью самого юридического лица.

Другое дело, что для граждан правоспособность определяется законом равной, а для юридических лиц различной для разных организационно-правовых форм, но равной среди юридических лиц определенной категории, также нельзя забывать о том, что объем и вид правоспособности юридического лица может зависеть и от воли участников юридического лица. Объем правоспособности юридических лиц зависит и от организационно-правовой формы юридического лица, и от вида деятельности, которым оно занимается, и от других ограничений, установленных законодательством и положениями учредительных документов.

Для коммерческих юридических лиц, за исключением государственных предприятий, предусмотрена общая правоспособность, если иное не определено. Общая правоспособность трактуется обычно в виде правила "можно все, что не запрещено, даже если не предусмотрено учредительными документами". Данное правило было легализовано с принятием Гражданского кодекса Республики Казахстан.

Развитие новых форм хозяйственной деятельности потребовало изменений в подходах к определению правоспособности юридических лиц, в частности коммерческих юридических лиц, дабы не сковывать их предпринимательскую инициативу ограничением возможностей совершения сделок, не предусмотренных уставом. Общая правоспособность соответствует условиям рыночной экономики и методу регулирования гражданских (хозяйственных, предпринимательских) отношений. По определению Ю.Г.Басина, за исключением установленных ограничений "в остальных случаях коммерческое юридическое лицо вправе совершать любые не запрещенные законом сделки, даже если они не отвечают видам деятельности, зафиксированным учредительными документами"[29].

Запрет на занятие определенными видами деятельности для тех же коммерческих организаций, созданных в организационно-правовой форме хозяйственного товарищества, акционерного общества, производственного кооператива, может быть определен законодательно, или посредством учредительных документов. При этом также возможны варианты запретов, во-первых, – это общие запреты на занятие противозаконными видами деятельности, касающиеся всех хозяйствующих субъектов. Во-вторых, – это запреты на занятие видами деятельности, помимо основной. Такого рода ограничения могут быть установлены и учредительными документами юридического лица, когда учредители создают юридическое лицо для строго определенных целей, запрещая или исключая возможность иного вида деятельности.

Ограничения могут быть установлены способом определения закрытого перечня видов деятельности, разрешенных юридическому лицу законодательно или по учредительным документам. Примером может служить определение разрешенных видов деятельности для банков, для страховых организаций (ст. 8 Закона Республики Казахстан "О банках и банковской деятельности", ст. 11 Закона Республики Казахстан "О страховой деятельности").

Техника установления объема правоспособности для некоммерческих юридических лиц и для государственных предприятий по смыслу текста рассматриваемой нормы должна отличаться от вышеописанной. Если коммерческие организации, кроме государственных предприятий, осуществляют деятельность в общедозволительном режиме, то иные юридические лица, соответственно получается, должны действовать в разрешительном режиме. Однако такого четкого правила не установлено, и в его отсутствие на практике пользователям гражданского законодательства приходится руководствоваться собственными комментариями, что приводит порой к разночтениям в этом вопросе.

Законодательно закреплено, что цели деятельности некоммерческих организаций определяются их учредительными документами. В соответствии с Законом Республики Казахстан "О некоммерческих организациях" предусмотрено, что некоммерческая организация может заниматься и предпринимательской деятельностью. Формула возможности занятия предпринимательством, данная в ст. 33 Закона РК "О некоммерческих организациях", -"некоммерческая организация может заниматься предпринимательской деятельностью лишь постольку, поскольку это соответствует ее уставным целям", не отличается четкостью.

Соответствие предпринимательской деятельности некоммерческой организации ее уставным целям может быть истолковано очень узко и очень широко. От установления перечня видов доходной деятельности, непосредственно связанных с основными целями деятельности некоммерческой организации (например, чтение лекций, ведение кружковых, секционных занятий на коммерческой основе, для организации, имеющей цель удовлетворение духовных и иных потребностей граждан), до простого добывания денег посредством любых видов коммерции для материальной поддержки возможности выполнения основных уставных целей этого юридического лица. И в первом, и во втором случае это будет занятие предпринимательской деятельностью, что также будет соответствовать основным целям.

Более того, само определение некоммерческой организации, данное в ст. 34 ГК РК, подталкивает к широкому определению возможности занятия предпринимательством этими юридическими лицами. Некоммерческая организация – организация не имеющая извлечение дохода в качестве основной цели и не распределяющая полученный чистый доход между участниками. Речь идет не о самой возможности занятия предпринимательством, а только о расстановке приоритетов в занятии тем или иным видом деятельности. А необходимость направления получаемого дохода на основные цели деятельности, предусмотренная п.5 ст.33 Закона РК "О некоммерческих организациях", вообще позволяет любой вид предпринимательства связать с основной деятельностью некоммерческой организации.

Необходимо остановиться и еще на одном аспекте определения деятельности некоммерческой организации. На практике, пожалуй, единственным отличием коммерческих и некоммерческих организаций зачастую является только внутренняя связь юридического лица и его участников (учредителей), которая может быть представлена как некоммерческая, выражающаяся в нераспределении получаемого дохода. Удовлетворение же потребностей участников возможно, как правило, посредством осуществления организацией, как субъектом права, действий в рамках хозяйственной, в том числе предпринимательской деятельности. Это соответствует общим принципам хозяйствования в условиях рыночной экономики.

Самофинансирование, самоокупаемость… стали одними из основных характеристик организационно-хозяйственной самостоятельности данных образований как участников гражданских отношений (исключения из правила как всегда есть, к примеру, гос.учреждения, как правило, находятся на дотации государства).

Если запретить некоммерческим организациям осуществлять свою деятельность на коммерческой основе (платно), то их всех необходимо определить как дотируемые организации. И виды истинно некоммерческих организаций должно будет различать только по источникам дотации.

Анализ возможности занятия предпринимательством некоммерческими организациями в связи с определением вида дееспособности этих организаций будет неполным, если не рассмотреть законодательную формулировку самой основной "некоммерческой" цели деятельности этих организаций. "Некоммерческие организации могут создаваться для достижения социальных, культурных, научных, образовательных, благотворительных, управленческих целей; защиты прав, законных интересов граждан и организаций; разрешения споров и конфликтов; удовлетворения духовных и иных потребностей граждан; охраны здоровья граждан, охраны окружающей среды, развития физической культуры и спорта; оказания юридической помощи, а также в других целях, направленных на обеспечение общественных благ и благ своих членов (участников)" (ст. 4 Закона Республики Казахстан "О некоммерческих организациях").

Кроме того, законодатель иногда смешивает цели деятельности самой организации и цели создания этой организации ее участниками. Одно дело, когда само юридическое лицо содержится за счет участников и обслуживает интересы исключительно своих участников (например, гаражный кооператив, жилищный кооператив). То есть деятельность самого юридического лица действительно не имеет коммерческого характера, то есть не направлена на зарабатывание денег для обеспечения тех же интересов своих участников.

Когда же деятельность юридического лица во вне связана с хозяйственной деятельностью по удовлетворению любых материальных или иных потребностей на возмездной основе, такое юридическое лицо по целям деятельности вряд ли можно отнести к некоммерческим.

Примером может быть анализ деятельности в аграрном секторе производственного кооператива (как коммерческой организации) и сельскохозяйственного потребительского кооператива (как некоммерческой организации). Результатом проведенного сравнения хозяйственной деятельности данных организаций может быть логический вывод о том, что по характеру деятельности эти организации не отличаются. Помимо сферы деятельности, субъектного состава, существенным различием может быть определено лишь нераспределение дохода между участниками.

Решающим фактором в определении некоммерческой деятельности должно быть не содержание деятельности, и возмездный характер этой деятельности, а получение дохода. Именно в определении целей, как средства реализации интересов субъекта можно видеть границу коммерческого или некоммерческого. Однако на практике это весьма трудно сделать.

По каким критериям можно выявить - занимается юридическое лицо, например, образованием ради самого процесса образования, либо для получения дохода от образовательной деятельности, в том числе с целью расширения воспроизводства деятельности по образованию или ради приращения собственности своих учредителей?

Данный вопрос, как нам кажется, не может иметь легального ответа, так как во все времена занятие коммерческой деятельностью имело самую разную мотивацию, что уже отмечали многие ученые[30]. Мотивы поведения субъекта не могут влиять на определение правовой формы конечного результата его общественной деятельности в гражданско-правовой сфере и не должны подвергаться правовой оценке.

Проведенный анализ, думается, позволяет сделать вывод о том, что в отношении некоммерческих организаций нет четкого законодательного определения объема их правоспособности. В ситуации, когда, с одной стороны, по умолчанию ст.35 ГК РК можно сделать вывод о наделении их специальной правоспособностью, а нормативным правовым актом о некоммерческих организациях фактически допускаются любые не запрещенные законом виды деятельности с условием направления полученного дохода на уставные цели, видится определенное противоречие, которое может быть устранено только посредством внесения законодательных изменений.

При рассмотрении правосубъектности юридических лиц нельзя обойти вниманием отсутствие законодательного определения дееспособности юридических лиц. Определением правоспособности юридического лица законодатель ограничился. Некоторыми учеными, в одних случаях, проводилось отождествление правосубъектности и правоспособности[31], в других случаях, просто не проводилось определение состава правосубъектности юридических лиц[32], а в третьих, говорилось о слиянии правоспособности и дееспособности юридических лиц[33].

Получается, что правосубъектность юридического лица выражается и состоит из его правоспособности. Между тем как правоспособность является определением правовых возможностей субъекта и не может заменить определение его дееспособности, то есть способности фактически своими действиями приобретать гражданские права и обязанности и нести ответственность. Возможности реализации прав для юридических лиц, также как и для физических лиц, должна быть связана с понятием дееспособности юридического лица.

Отсутствие закрепления дееспособности юридических лиц ощущается уже в самой ст. 35 ГК РК, когда речь идет о лицензионных видах деятельности. Лицензия, как разрешение на вид деятельности, предоставляет юридическому лицу возможность своими действиями приобретать права и обязанности в связи с осуществлением лицензионного вида деятельности. Так скорее дееспособность по определенному виду деятельности, а не правоспособность приобретается юридическим лицом при получении лицензии. Не имея дееспособности, юридическое лицо не может после своей регистрации осуществлять действия по получению лицензии, по исполнению квалификационных требований, выдвигаемых при лицензировании. Многие лицензионные виды деятельности не исключают занятия юридическим лицом иными видами деятельности, что невозможно без наличия правосубъектности. Сама возможность заниматься лицензионным видом деятельности не зависит от получения лицензии, она закладывается при создании юридического лица, а реализация этой правовой возможности происходит после получения лицензии. Наличие лицензии также не влияет на определение вида правоспособности юридического лица (общей или специальной).

И правоспособность, и дееспособность юридического лица возникает с момента его государственной регистрации. Исключение составляют случаи занятия лицензионным видом деятельности, по которому правоспособность возникает с момента создания субъекта, а дееспособность – с момента получения лицензии. На наш взгляд, именно такое положение вещей должно быть четко закреплено в законодательстве.

Слияние или отождествление правоспособности и дееспособности юридического лица невозможно ни при закреплении за юридическим лицом специальной правосубъектности, ни в случае определения возможностей и способностей юридического лица при занятии лицензионными видами деятельности. Соответственно, одно понятие правоспособности юридического лица в нынешних условиях хозяйствования не покрывает потребности определения правового положения юридических лиц, в том числе, в качестве хозяйствующих субъектов (субъектов предпринимательской активности).

Таким образом, в связи с рассмотрением правосубъектности юридических лиц выявлена необходимость законодательного закрепления понятия дееспособности юридического лица, а также четкого определения общей и специальной правоспособности юридического лица. Это даст возможность уяснения законодательных требований по ограничениям в деятельности некоторых юридических лиц, по установлению оснований принудительной ликвидации юридических лиц в связи с осуществлением деятельности, противоречащей его уставным целям, кроме того, внесет ясность в определение оснований признания внеуставных сделок юридического лица недействительными.

Далее необходимо рассмотреть соотношение правосубъектности юридических лиц и их участников. Нужно отметить, что правосубъектность юридических лиц до некоторой степени производна и зависима от правосубъектности участников юридических лиц. В этой связи рассмотрим некоторые правовые ситуации. К примеру, в отсутствие единой информационной базы о принимаемых решениях судов о признании граждан недееспособными возможна ситуация создания юридического лица недееспособным гражданином. Возникает ряд вопросов, как-то: каковы правовые последствия выявления недееспособности участника юридического лица в отношении определения его правосубъектности и возможности существования данного юридического лица, а также в отношении сделок, совершенных этим юридическим лицом?

Может ли недееспособное лицо своими действиями создать юридическое лицо? С позиции права недееспособный гражданин не может своими действиями приобретать для себя гражданские права и обязанности, а значит участвовать в создании юридических лиц он тоже не может. Но если все же юридическое лицо в таком случае создано, то законодательно предусмотрена возможность признания сделок по созданию самого юридического лица недействительными. Далее, в соответствии с п.п.2 п.2 ст. 49 Гражданского кодексаК РК одним из оснований принудительной ликвидации юридического лица является признание недействительной регистрации юридического лица в связи с допущенными при его создании нарушениями законодательства, которые носят неустранимый характер. Соответственно, сделки юридического лица закрываются в связи с ликвидацией юридического лица в порядке, установленном законодательством. То есть сделки такого юридического лица признаются существовавшими и прекращаются в связи с его принудительной ликвидацией.

Возникает парадокс. Сами действия по созданию юридического лица могут быть признаны недействительными, но юридическое лицо будет считаться созданным и легитимным до его принудительной ликвидации. Возможно это и защищает в какой-то мере контрагентов по хозяйственным связям рассматриваемого юридического лица, однако, при этом все же должно быть найдено иное законодательное решение по защите их прав и интересов. На наш взгляд, необходимо ввести особый институт прекращения деятельности юридического лица в связи с признанием действий его участника (участников) по созданию юридического лица недействительными.

Если сделка по созданию юридического лица признается недействительной по любому основанию (не только по причине недееспособности участника) на лицо факт признания отсутствия правовых последствий тех самых действий, которые признаны недействительными. Согласно п.8 ст. 157 ГК РК недействительная сделка не влечет юридических последствий за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. Таким образом, при признании недействительности создания юридического лица должны быть закреплены последствия по содержанию весьма приближенные к общим требованиям о последствиях недействительности сделки, а не весь тот обычный порядок ликвидации юридического лица.

Разница в последствиях признания создания юридического лица недействительным и последствиях ликвидации юридического лица весьма значительна даже при беглом сравнении положений ст.157 и ст.50-51 ГК РК.

Рассмотрев лишь некоторую часть вопросов, связанных с определением правосубъектности юридических лиц по действующему законодательству, можно придти к общему выводу о необходимости законодательной доводки института юридического лица в части определения и содержания видов правоспособности юридического лица, и их дееспособности, а также в части соотношения правосубъектности юридического лица и его участников.

Проблемы законодательного определения гражданской, предпринимательской правосубъектности граждан и юридических лиц довольно актуальны и не сводятся только к рассмотренным в настоящей работе вопросам.