§ 2. Содержание прав
Категория содержания применительно к праву обычно исследуется юристами разнопланово: как содержание объективного и субъективного права.
Содержание объективного права является давним предметом дискуссий для правоведов.
Особенно активно обсуждается вопрос о структуре содержания права, необходимости включения в него того или иного элемента.C точки зрения человекоцентристского подхода к правопониманию, наиболее целесообразно выделение таких элементов его содержания как, Свобода и Справедливость.
Однако существует и другое мнение. Так, предлагалось включать в содержание права правосознание, правоотношения, нормы права и т.д[23].
Тем не менее «...Для личности имеют значение не нормы, правоотношение, правосознание сами по себе, а те ценности, которые по средствам их закрепляются, реализуются, отражаются. Такими жизненно важными, судьбоносными ценностями для правовой личности являются свобода, справедливость равенство»[24].
Такая позиция нам кажется обоснованной. Указанные ценности в праве представляют определённую меру, масштаб поведения, которая в свою очередь выражается в правах и обязанностях. «Посредством прав и обязанностей и происходит, прежде всего, правовое воздействие на сознание и поведение, определение их свободы»[25].
РОССИЙСКАЯ ГО СУ,ГAPCTPСИПАЯ с: й ; τιoτrκ⅛
Конечно, указанные ценности проявляются в правах по-разному. В большей степени в правах содержится именно Свобода, ведь она центральный компонент всего права. В.С. Нерсесянц отмечает: «Право - не просто всеобщий масштаб и равная мера, а всеобщий масштаб и равная мера именно и прежде всего свободы индивидов. Свободные индивиды — «материя», носит суть и смысл права»[26].
В свою очередь мера свободы включает в себя: меру развитости,
* полноты (объёма) прав и свобод, меру возможности самостоятельного выбора и активной деятельности.
А мера справедливости определяется условиями формального равенства и условиями правового неравенства.На современном этапе развития российской правовой системы мера развитости и полноты прав и свобод имеет конкретное богатое наполнение. С.С. Алексеев отмечает: «утверждение позиций правовой личности, отдельного автономного индивида, наделение её высоким правовым статусом и неотъемлемыми правами и позволило человеку занять в процессе
* социальной эволюции центральное место в общественной жизни, возвыситься над властью и другими социально-политическими институтами общества в целом»[27].
Конституция РФ закрепляет личные, политические, экономические, социальные и культурные права и свободы. Приведённый в Конституции перечень прав и свобод соответствует общепризнанному минимуму прав и свобод отражённому в таких важнейших документах, как Всеобщая
* декларация прав человека 1948 г., Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966 г., Международный пакт о гражданских и политических правах, Конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г. и т.д.
Однако для целей настоящей работы наиболее важным представляется исследование меры возможности самостоятельного выбора и активной деятельности, поскольку право, поставив во главу угла человека, не столько повелевает и принуждает, сколько содержит возможности для самостоятельного поведения. В мере возможности самостоятельного выбора и активной деятельности выражается сущность человека как свободной личности. А поскольку свобода в наибольшей степени проявляется именно в правах, постольку меру возможности самостоятельного выбора и активной деятельности можно с уверенностью назвать ключевым элементом содержания права.
Представляется, что мера возможности самостоятельного выбора и активной деятельности прежде всего обнаруживает себя в содержании объективного права. Собственно объективное (позитивное) право закрепляет большинство прав и свобод человека и гражданина. «Дело в том, что после обогащения позитивного права естественным, их взаимного теснейшего переплетения произошло перемещение центра тяжести в правовом регулировании с установления того, что должно, на установление того, что можно.
Это существенно повысило значение тех правил поведения, которые без повеления, предписывания способны выступать в качестве эффективных, целесообразных, ценностных ориентиров для свободного выбора и активных действий. ... Сложился целый комплекс нормативно-регулятивных средств - дозволений, мягко, без давления направляющих свободный выбор и активное поведение личности»1.Мера возможности самостоятельного выбора и активной деятельности отчётливо проявляется и в субъективном праве. В правоотношении субъект не просто выбирает из предложенных вариантов
поведения, но может реализовать заложенный в нём потенциал, добавить к предложенному что-то «своё», новое.
Структура данной возможности богата и многозначна. В юридической литературе по этому поводу нет единого мнения. Большинством авторов принято выделять следующие её элементы:
1) возможность положительного поведения самого управомоченного, т.е. право на собственные действия; 2) возможность требовать соответствующего поведения от правообязанного лица, т.е. право на чужие действия; 3) возможность самообеспечения прав и свобод; 4) возможность обеспечения прав и свобод извне.
В то же время все эти элементы можно представить себе и как одну общую правовую возможность - возможность вести себя определённым образом. Единство указанных возможностей собственно и составляет содержание субъективных прав и прав, содержащихся в объективном (позитивном) праве. Это содержание нельзя исчерпать какой-либо одной из названных возможностей, хотя в зависимости от вида прав центр тяжести может перемещаться на одну из них.
Тем не менее выделение каждой возможности представляется обоснованным, так как единство элементов не устраняет необходимости раздельного их анализа, выявления соотносительного значения и роли каждого из них. Это необходимо в целях более глубокого уяснения сущности прав, наиболее полного и всестороннего раскрытия их содержания.
Наряду с перечисленными возможностями, учёными предложено выделение и возможности пользования определённым социальным благом1.
На момент пользования социальным благом обращалось внимание ещё дореволюционными правоведами. Так, Д.Д. Гримм, писал: 1См. Матузов Н.И. Актуальные проблемы теории права. - Саратов, 2004. - С. 284.
| «Возможность пользования данным объектом образует ... один из элементов | |
| ⅜' | содержания субъективного права. Потому-то и стремятся к установлению таких правоотношений, в которых субъективное право дает возможность пользоваться тем или иным благом»1. Поддерживается эта позиция и некоторыми современными учёными. Так, по мнению Ф.М. Рудинского, «...Своеобразие правомочия по использованию социального блага состоит в том, что права человека |
| г | направлены к обладанию наиболее ценных благ личности, без которых она не может существовать»2. На наш взгляд, возможность пользования определённым благом может быть рассмотрена как элемент содержания права, однако, с одной стороны, она поглощается возможностью положительного поведения, с другой - мотивирует поведение управомоченного (ведь любой субъект стремится использовать принадлежащее ему право именно в силу желания обладать определённым социальным благом). Таким образом, возможность |
| ∙' | пользования определённым благом скорее характеризует значение, роль прав человека в процессе регулирования. Полагаем, что начинать характеристику возможностей, содержащихся в правах, следует прежде всего с возможности самостоятельного поведения субъекта - носителя, обладателя правомочия. Возможность действовать означает, что субъект может в рамках |
| » | данного права вести себя определенным образом, самостоятельно избирать законные средства, пути и способы достижения целей (включая возможность отказаться от использования своих прав), удовлетворять свои интересы, потребности, пользоваться социальными благами и т. д. 1Гримм Д.Д. Лекции по догме римского права. - СПб., 1910. - С. 115; Коркунов H.M. Лекции по общей теории права. - СПб., 1910. - С. 151-152. |
| > | 2Рудинский Ф.М. Понятие и содержание прав человека И Сборник научных трудов юрид. факультета Моск, пед. ун-та. - M., 2000. - Кн. - 3. - С. 28. |
| В' i' | Эта возможность включает в себя выбор юридически значимой цели, постановку задач, определение партнёров правоотношения, места и времени действий, выбор по своему усмотрению вариантов поведения, возможность (во многих случаях) установить иной, чем предусмотренный в позитивном праве, порядок действий. На все это субъект управомочивается объективным (позитивным) правом через нормативно-регулятивные средства. Всякое право ставит его обладателя в такое положение, при котором он может юридически действовать в своих личных интересах, а закон будет на его стороне. Однако такую возможность субъекта активно действовать следует отличать от реальных фактических действий. C помощью конкретных действий субъектов происходит реализация прав, являющаяся завершающим этапом правового регулирования. Некоторые авторы, подчеркивая такое отличие, акцентируют свое внимание на соотношении объективного (позитивного) права и |
| • | правоотношения. Так, Ю.Г. Ткаченко пишет: «С помощью «правоотношения- модели» создается мысленная модель поведения для того, чтобы воздействовать на фактическое поведение. Правоотношение как модель есть субъективное право и юридическая обязанность, понимаемые как возможность и необходимость определенного предписываемого поведения. «Необходимость» и «возможность» поведения с самим фактическим поведением не совпадают»1. Поэтому в общее понятие |
| I | «правоотношение» не могут включаться элементы, относящиеся к разным областям общественной жизни, то есть модели и соответствующие или несоответствующие им действия2. Таким образом, делается вывод, что «правоотношением называется модель индивидуального поведения людей, |
| > | 1 Ткаченко Ю.Г. Указ. соч. - С. 110. 2 Там же. - С. 114. |
возникающая на основе общей модели - нормы права»[28].
Е.Я. Мотовиловкер и А.С. Шабло считают, что «право на определенные действия у субъекта есть и тогда, когда он не совершает эти действия. Значит, субъективное право может существовать вне пространства реального поведения управомоченного, то есть находиться в другом пространстве»[29].
С.С. Алексеев критикует данную позицию. Он пишет, что при указанном выше подходе к правовому отношению стирается его качественное отличие от норм права, функции того и другого сближаются, а специфическое назначение юридических отношений в механизме правового регулирования общественных отношений ускользает из поля зрения[30].
Б.Л. Назаров также полагает, что «идея о правоотношении как модели поведения вряд ли говорит в пользу утраты им (т.е. правоотношением) качества разновидности общественного отношения»[31]. Свою позицию он аргументирует тем, что модель поведения есть связь субъектов правоотношения правами и обязанностями, а связь дает основание говорить о реальности общественного отношения.
Анализ указанных позиций по данному аспекту проблемы позволяет нам сделать следующий вывод. Возможности, содержащиеся в объективном (позитивном) праве, через правоотношение могут реализовываться субъектами по средствам собственных действий. В этом случае права воплощаются в жизнь, субъект удовлетворяет свои потребности. Тем более, что права могут существовать и без соответствующих действий (гражданин, например, может и не получать высшего образования, хотя его право на это провозглашено Конституцией).
Итак, заключенная в правах юридическая возможность выражается прежде всего в возможности совершения позитивных действий, в разрешенности или дозволенности вести себя определенным образом. Это, как было показано выше, главное и определяющее в праве. «Это предопределяет все остальное — и меру поведения обязанного лица, и государственное принуждение в случае нарушения этой обязанности»1.
Однако осуществление права происходит не только благодаря усилиям самих правообладателей, но и благодаря взаимодействию с другими субъектами (физическими, юридическими лицами, государством).
Возможное или дозволенное поведение управомоченного опирается на соответствующую обязанность и на должное, юридически-необходимое, требуемое поведение обязанного лица или лиц. Без этого права, немыслимы. Там, где есть право, всегда и неизбежно присутствует юридическая обязанность как его противоположный полюс.
Н.М. Коркунов переносил центр тяжести на «правообязанность», т.е. на пассивную, а не на активную сторону. «Если никто не обязан сообразовываться с моим правопритязанием, - писал он, - оно не может иметь ровно никакого значения, поэтому в юридических отношениях, как и во всех других, основное значение имеет пассивная сторона, обязанность, связь»2.
Г.Ф. Шершеневич, рассматривая субъективное право, видел в действиях обязанного лица его главную сущность. «Не то важно для понятия субъективного права, - писал он, - как в пределах своей власти осуществит субъект свои интересы, как использует обеспеченное ему положение, а важно, что, в силу своей власти, может он требовать от других или запрещать
t 1Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. - M., 1950. - С. 13.
2 Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. - СПб., 1910. - С. 149.
другим. Важно не то, что может субъект права, а чего не смеют субъекты обязанности»1.
Право требовать - важный элемент в структуре свободы выбора и деятельности. Оно подкрепляет и усиливает действие права на активное поведение, распространяется на любого субъекта, оказавшегося во взаимодействии с управомоченным. Признание, уважение и соблюдение прав управомоченного - это категоричное требование, направленное к обязанному субъекту. «Право не просить, а требовать от других (обязанных лиц) исполнения должного возвышает человека, вселяет уверенность в себя и в силу права»2.
Л.И. Петражицкий писал: «... эмоционально здоровое и достаточно интенсивное сознание своих прав оказывает на человека то важное воспитательное влияние, что оно делает его «гражданином» по характеру, сообщает ему сознание собственного достоинства и предохраняет его от развития разных недостатков характера и поведения, связанных с ф отсутствием надлежащего сознания собственного достоинства и уважения к
самому себе»3.
Одно время в нашей литературе преобладал подход к праву, заключающийся в выдвижении на первый план того, что должен или чего не должен делать субъект обязанности. «Содержание субъективного права, - писал О.С. Иоффе, - в действительности заключается в том, что предписано или запрещено делать обязанному лицу»4.
В данном случае О.С. Иоффе верно пишет о том, что не всякое дозволенное или просто не запрещенное действие связано с правами, а
1 Шершеневич. Г.Ф. Общая теория права. Вып. 3. - M., 1912. - С. 618.
2 Щафиров B.M. Естественно-позитивное право: введение в теорию. - Красноярск, 2004, - С. 123
3 Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. - СПб: Изд-во «Лань», 2000.-С.131.
f 4Иоффе О.С. Советское гражданское право: Курс лекций. 4.1. -Л., 1958. - С. 93
только обеспеченное. Однако из этого еще не следует, что главное в правах - действия обязанного, а не позитивное поведение самого управомоченного. Последний управомочивается прежде всего на совершение собственных действий, на удовлетворение своего личного интереса, в том числе и посредством действий обязанных лиц.
Правовое регулирование общественных отношений неизбежно порождает соответствующие правовые отношения, в которых их участники (субъекты) выступают как взаимодействующие стороны с взаимными правами и обязанностями.
В случаях, когда право нарушается, либо требование, обращенное к обязанной стороне, добровольно не исполняется, либо на пути реализации права возникает какая-то трудность, то вступает в действие возможность обеспечения прав. Ведь «...в праве заключена не любая, а особого рода возможность, обеспеченная и гарантируемая»1.
Юридически не закрепленных, а значит и не обеспечиваемых,
* возможностей очень много, но они не представляют собой прав. Необходимо
поэтому различать простую дозволенность чего-либо и право, предполагающее возможность, установленную юридическим источником и обеспеченную.
«Не в простой дозволенности действий управомоченного, - пишет О.С. Иоффе, - а в юридической обеспеченности этой дозволенности заключается содержание субъективного права»2. Это означает, что область дозволенного далеко не охватывается и не исчерпывается субъективными правами; она гораздо шире.
Для обладателя прав и свобод потребность в обеспечении возникает во всех случаях, когда появляются затруднения в их реализации или при их нарушении.
1Матузов Н.И. Указ. соч. - С. 102.
г 2Иоффе О.С. Юридические нормы и человеческие поступки // Актуальные вопросы советского
гражданского права.: Сб. статей. - M., 1964. - С. 50.
Ранее обеспечение прав рассматривалось правоведами с более узких позиций, а именно как их охрана или защита, либо ещё уже - как возможность задействовать механизм государственного принуждения. Так, М.М. Агарков сводил права к притязанию, к возможности привести в действие механизм государственного принуждения[32]. Такой подход был основан на анализе в основном цивилистических прав, причем вытекающих главным образом из обязательственных правоотношений в момент их нарушения.
Л.С. Явич пишет, что «субъективное право в любом его проявлении приобретает характер притязания»[33]. Далее автор отмечает, что притязание лишь «эвентуально присуще субъективному праву, что его возникновение и существование обусловлено деликтом», определяя притязание как «меру требования управомоченного к обязанному лицу, не исполнившему своей юридической обязанности, обращенного к последнему через компетентные органы государства. ...При наличии притязания, - замечает автор, - правовое регулирование достигает своей кульминационной силы воздействия»[34].
Д.М. Чечот, рассматривая права через призму субъективного права, пишет, что субъективное право «не сводится к притязанию, но столь же очевидна и бесплодность попыток представить субъективное право лишенным принудительной силы»[35]. Причем принуждение, замечает далее автор, «может носить как прямой, так и косвенный характер. Ошибочно думать, что всякое добровольное исполнение обязанности есть результат угрозы принуждения, однако столь же наивно полагать, что при всяком
добровольном исполнении мы имеем дело с выражением действительно «доброй воли»1.
Такой подход, на наш взгляд, сужает смысл и назначение обеспечительных средств, поскольку обеспечительные средства действуют на обязанное лицо не только тогда, когда оно привлекается к ответственности, но и до этого, в рамках нормальной реализации прав.
Существует и другое мнение, а именно, что притязание следует вообще исключить из содержания прав. Так, О.С. Иоффе и М.Д. Шаргородский полагали, что нет необходимости специально выделять третью из содержащихся в правах возможностей, поскольку она, по их мнению, поглощается двумя первыми.
Конечно, в принципе можно даже и все три возможности представить как одну общую возможность действовать (вести себя определённым образом) — идет ли речь о поведении самого управомоченного, о требовании к обязанному лицу или о возможности обеспечения прав. Так именно и поступает Ю.К. Толстой, когда пишет, что «вторая и третья возможности, как и первая, являются мерой возможного поведения самого управомоченного лица»2. Но подобное соединение возможностей только затрудняет понимание содержания прав и его исследование. Напротив, нужна дифференциация возможностей и их самостоятельный всесторонний анализ.
Разумеется, притязание вплоть до приведения в действие государственного принуждения есть важнейшее качество прав. Однако отсутствие притязания не означает отсутствия самого права. В нередких случаях обладателям прав нет необходимости требовать от окружающих совершения или не совершения известных действий (так как обязанная сторона не только не противится их совершить, но, напротив, сама создает
1 Чечот Д.М. Указ соч. Вып. 4.- С. 135.
2 Толстой Ю.К. К теории правоотношения. - JI., 1959. - С. 42.
| В | необходимые условия для осуществления субъектом своего права) или без конца защищаться от нарушителей (так как нет нарушения прав, никто и ничто не препятствует его реализации). Они могут спокойно, без всяких помех со стороны, пользоваться принадлежащими им правами, удовлетворяя свои интересы и потребности, не противоречащие чужим. И от этого права не перестают быть таковыми, и ценность их нисколько не умаляется (право собственности, право на труд, на вознаграждение за труд и т.д.). |
| к | К сожалению, подход, согласно которому предпочтение отдаётся именно притязанию, сохраняет своё влияние и в современной науке. Невыполнение обязанностей препятствует использованию прав. Это естественным образом создаёт приоритет гарантирования реализации возможности требовать выполнения обязанностей. C позиций государствоцентристского подхода такой гарантией служит возможность задействовать механизм государственного принуждения. Представляется более обоснованным отдать приоритет все же |
| ⅜ | активной стороне - собственному поведению управомоченного (носителя прав), а не возможности требовать исполнения от обязанной стороны. Ведь большинство прав реализуется по доброй воле обязанного субъекта (зачастую даже без его участия) и без вмешательства аппарата принуждения. Управомоченному лицу может и не понадобиться возможность требовать исполнения от обязанного субъекта. С.Ф. Кечекьян справедливо заметил, что права шире возможности |
| заставить, «они находят свое выражение и в возможности самому пользоваться имуществом и в возможности пользования действиями других лиц, не прибегая к тому, чтобы заставлять их с помощью государства что- либо делать или не делать. Возможность заставить сопровождает права, но не составляет их сущности»1. | |
| к | 1Кечекьян С.Ф. Указ. соч. - С. 58. |
C позиций человекоцентристского подхода к правопониманию обеспечение прав охватывает все условия и средства как позитивного, так и негативного плана, благоприятствующие эффективной реализации прав и свобод.
Важная роль в обеспечении прав и свобод принадлежит самому управомоченному субъекту. Самообеспечение предполагает возможность субъекта, права которого ограничены или нарушены, либо существуют препятствия в их реализации, самостоятельно, без чьей-либо помощи отстаивать свои права.
В Конституции РФ возможность самообеспечения прав закреплена в виде права на самозащиту (ст. 45 Конституции): «Каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещёнными законом». Универсальный характер конституционных норм, их непосредственное действие позволяет распространить право на самообеспечение на все отрасли российского права.
Так, ст. 37 Уголовного кодекса России гласит: «Не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите прав личности и прав обороняющегося...»
Статья 14 Гражданского кодекса России гласит: «Допускается самозащита гражданских прав. Способы самозащиты должны быть соразмерны нарушению и не выходить за пределы действий, необходимых для его пресечения».
Статья 379 Трудового кодекса России закрепляет формы самозащиты: «В целях самозащиты трудовых прав работник может отказаться от выполнения работы, не предусмотренной трудовым договором, а также отказаться от выполнения работы, которая непосредственно угрожает его жизни и здоровью...»
Всё это свидетельствует о важности самообеспечения прав, о необходимости законодательного закрепления не только её способов, но и общепринятого определения. Ведь самообеспечение не сводится к самозащите и может быть определено как деятельность управомоченного субъекта, благоприятствующая эффективной реализации его прав и свобод.
Безусловно, главная роль в процессе реализации прав принадлежит управомоченному лицу, однако возможность активно действовать во многих случаях затруднительна без содействия, поддержки, обеспечения извне. Такое обеспечение может осуществляться со стороны физических и юридических лиц, органов публичной власти. «На физических и юридических лицах, так же как и на органах государства, лежит обязанность по созданию благоприятных условий для использования прав и свобод»[36].
Оправданной представляется позиция Л.Д. Воеводина, который утверждает: «На первый взгляд может показаться..., что права нуждаются в заботе со стороны общества и государства лишь тогда, когда они нарушаются. В действительности исследование форм реализации гражданином своих прав показывает, что юридические гарантии со стороны общества и государства нужны постоянно как для того, чтобы права не нарушались, так и для того, чтобы они осуществлялись возможно полнее»[37].
Среди всех субъектов, обязанных гарантировать права и свободы, главная роль принадлежит государству. Причём обеспечивать реализацию прав должны все органы и должностные лица публичной власти (президент, правительство, прокуратура, милиция, уполномоченный по правам человека, дипломатические и консульские учреждения, органы местного самоуправления). В своём ежегодном Послании Президент Российской
Федерации В.В. Путин отмечает: «... каждый законопослушный гражданин >' вправе требовать для себя надёжных правовых гарантий и государственной
защиты. И без сомнения, обеспечение прав и свобод человека является критически важным как для развития экономики, так и для общественно политической жизни России»[38]. Задача компетентных органов и должностных лиц состоит в том, чтобы снять препятствия в реализации права, оградить обладателей прав от их нарушений. Статья 45 Конституции РФ закрепляет это положение: «Государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется».
Подчеркнём, что обеспечиваться права могут как позитивными, так и негативными средствами. В литературе к формам позитивного содействия органами публичной власти в использовании субъектами своих прав относят следующие: правовое информирование, толкование содержания прав, юридическое консультирование, установление правового положения личности, проведение юридически значимых мероприятий, составление и выдача правовых документов, правовое представительство. К негативным средствам обеспечения относят такие, как охрану прав, защиту прав и профилактику правонарушений[39].
В правообеспечительной деятельности физических и юридических лиц представлены такие средства, как содействие правомерной реализации прав и свобод, охрана прав и свобод от нарушений, защита нарушенных прав и свобод, профилактика нарушений прав и свобод, правовая помощь.
I Подводя итог вышесказанному, отметим, что возможности,
содержащиеся в правах, связаны с большей или меньшей активностью самого управомоченного субъекта. Максимальная активность
управомоченного субъекта проявляется в возможности совершения определённых действий и возможности самообеспечения прав и свобод; минимальная - в возможности требования совершения определённых действий от других лиц и возможности обеспечения прав и свобод извне.
Кроме того, элементы содержания прав как части правоотношения могут быть сгруппированы в зависимости от вида правоотношений, в которых они реализуются. Например, в регулятивных правоотношениях преобладают такие элементы содержания прав, как возможность совершения определённых действий и возможность требования совершения определённых действий от других лиц.
И это, на наш взгляд, вполне закономерно, ведь регулятивные правоотношения направлены на упорядочивание, закрепление и развитие общественных отношений. «Своевременное и беспрепятственное их возникновение, полное и надлежащее осуществление в обществе - свидетельство реального претворения в жизнь требований законности, эффективного использования права»1.
В обеспечительных правоотношениях преобладают такие элементы содержания прав, как возможность обеспечения прав и свобод извне и возможность самообеспечения прав и свобод. Это, на наш взгляд, обусловлено самой природой обеспечительных (охранительных) правоотношений, поскольку они, как указывает В.В. Бутнев, направлены на «поведение субъектов в конфликтной ситуации, в тех случаях, когда... возникли перебои в механизме правового регулирования, и требуется восстановление субъективных прав, устранение препятствий в их реализации, защита охраняемых законом интересов»2.
Значение и роль каждого элемента в содержании прав изменяется в
1 Алексеев С.С. Общая теория права. - Т.2. - С. 107.
2 Бутнев В.В. Несколько замечаний к дискуссии о теории охранительных правоотношений // Вопросы теории охранительных правоотношений: Материалы научной конференции. - Ярославль, 1991.
зависимости от характера того фактического жизненного отношения, которое опосредствуется ими. Права как органически-целостное явление и важнейшая социальная ценность обладают единым содержанием (все его элементы существуют в системе). Необходимо, как уже отмечалось, не противопоставлять одни элементы другим, а рассматривать их в тесном единстве и взаимосвязи. Полнее выявить роль, миссию прав в правовой системе представляется возможным через исследование значения прав. И здесь, на наш взгляд, специфика значения прав так же преобразуется в зависимости от уровня проявления этого феномена: нормативное регулирование или правоотношение. Этим вопросам и будет посвящён следующий параграф работы.