Естественное право как фактор духовного возрождения России

Э. В. Кузнецов

1. Естественно-правовые идеи - основа человеческого бытия

Одной из центральных доктрин в истории европейской мысли является доктрина естественного права. Ее истоки обнаруживаются еще в эпохе Античности, в так называемом древнейшем периоде, который охватывал греко-римскую философию, начиная с предте­чей философов - теологов-поэтов с их учением о происхождении мира и богов, группы лирических и драматических гномиков и по­этов с их этическими изречениями (гномами) ^[292] и кончая рймскими юристами.

естественного права и государства, он отдавал приоритет праву, которое возникло раньше, чем государство. В качестве критерия справедливости писаных законов римский оратор рассматривал их соответствие естественному праву.

Учение о естественном праве в своем развитии переживало раз­ные периоды. На смену неизменному праву природы пришло есте­ственное право с меняющимся содержанием. Однако теория эта, подобно птице Феникс, постоянно возрождалась из пепла, даже то­гда, когда противники ее праздновали, казалось, окончательную победу над ней.

Следует особо подчеркнуть, что интерес к естественно-правовой проблематике в истории правовой науки всегда возникал на пере­ломных этапах развития человеческого общества. Как отмечает из­вестный финский юрист А. Аарнио, в Европе эта доктрина возроди­лась в очередной раз в драматических послевоенных условиях \\ Она выросла среди руин Третьего рейха и в настоящее время полу­чила широкое распространение во многих странах. Жестокость и нарушение основных человеческих прав, имевшие место в нацио­нал-социалистической Германии, послужили основанием для раз­мышлений над одним из вечных вопросов философии права: «Если правовая система могла быть использована для оправдания бесче­ловечных действий, то что есть право?».

Ответ на этот вопрос многие исследователи искали и находили в недрах старой, традиционной естественно-правовой доктрины, от­мечая острые различия между позитивным (т. е. данным) правовым порядком и естественным правом. В дальнейшем естественно­правовая доктрина в определенной мере явилась альтернативой пра­вовому позитивизму.

Заметим, что современная естественно-правовая мысль уже не рассматривает идею естественного права как моральный критерий для оценки позитивного правового порядка. Наблюдается тенден­ция сближения естественного и позитивного права. В отдельных случаях речь идет о «позитивации» естественного права, которое интерпретируется как система не только моральных, но и юридиче­ских обязывающих принципов.

Закономерными результатами возрождения естественно­правовых взглядов в Европе после крушения тоталитарной системы

следует рассматривать принятие 10 декабря 1948 г. Генеральной Ассамблеей ООН Всеобщей декларации прав человека и Париж­скую хартию для новой Европы от 21 ноября 1990 г. В этих важ-

- нейших для человечества документах говорится о том, что пренеб­режительное отношение к правам человека ведет к варварским ак­там; естественные права и основные свободы с рождения принад­лежат всем людям, они неотъемлемы и должны быть гарантированы законом; их соблюдение и полное осуществление - основа свободы, справедливости и мира.

2. Генезис естественно-правовой доктрины в России Обращение к естественно-правовым взглядам в России имеет

давнюю традицию. В одном из первых политических трактатфв Древней Руси «Слово о законе и благодати» Киевского митрополи­та Иллариона (XI в.) центральная идея - «благодать» (свобода), по существу, противопоставляется «закону», который рассматривается как формальное предписание, навязанное извне. В первой части «Слова» «закон» анализируется во взаимосвязи с «истиной», вос­принимающейся Илларионом как абсолютный идеал, единый для всех времен и народов. «Закон» и «истина» не противоречат друг другу, и именно благодаря «закону» человек воспринимает «исти­ну».

Как известно, большую роль в развитии естественно-правовых взглядов в России сыграли видные юристы XVIII в. - С. Е. Десниц­кий, А. П. Куницын, К. А. Неволин. Достаточно вспомнить имя первого русского профессора права С. Е. Десницкого. Современни­ки ученого говорили, что ему недоставало, пожалуй, лишь ино­странного имени, чтобы занять место в одном ряду с Монтескье. Будучи человеком разносторонних интересов, поистине энциклопе­дических знаний, С. Е. Десницкий не только занимался юриспру­денцией, но и преподавал английский язык, переводил Шекспира.

Трудно переоценить тот вклад, который внес в развитие науки о естественном праве профессор Петербургского университета

А. II. Куницын. Под естественным правом он понимал законы, вы­водимые из «природы разума человеческого», который далеко не тождествен «необразованному смыслу дикого сына природы» *. При этом ученый различал «право чистое» и «право прикладное». Под «чистым правом» понималась совокупность природных (естествен­ных) прав человека, а также «приобретенных и соединенных с пра­вами, проистекающими из самой природы». Формальное начало права А. П. Куницын определял так: «Человек имеет право на все деяния и состояния, при которых свобода других людей по общему закону разума сохранена быть может»^{[293] [294].}

Велика роль в развитии теории естественного права и русского историка К. А. Неволина. По словам И. В. Михайловского, К. А. Не­волин является основателем философии права в России^[295].

В 40-х годах XIX в. в Россию начинают проникать, а в 60-х годах утверждаются идеи позитивизма. Однако на рубеже веков вновь происходит возрождение естественного права.

Не менее ценно и научное наследие русского философа, право­веда князя Е. Н. Трубецкого, который считал, что «никакое госу­дарство и никакая власть не есть первоначальный источник права, ибо всякое государство точно так же, как и всякая власть, обуслов­лены правом»^[297].

Возрождение естественного права в России, однако, не косну­лось социальных, экономических и политических сфер жизни и по­тому не повлекло за собой каких-либо значительных общественных преобразований. Творческая интеллигенция вынуждена была лишь констатировать, что путь, которым шло общество, привел в безвы­ходный тупик. Прекрасные идеи естественного права, основой ко-

торых является внутренняя жизнь личности, а не самодовлеющие начала политического порядка, так и остались на страницах науч­ных трудов талантливых авторов. Политический деспотизм усилил духовную подавленность общества. Таким образом, представляется, что духовный и политический кризис в России наступил не в 1917 г., а гораздо раньше. 17-й год лишь усугубил эту тенденцию, печаль­ные последствия которой мы ощущаем и сегодня.

3. В защиту естественного права

То определение права, которое было принято в СССР на 1 Все­союзном съезде юристов в 1938 г. и остается в силе до настоящего времени, сводит все понимание права к закону, указу, приказу. Со­циалистическое право, так же, как и государство, было связано с насилием, запретом, подавлением. Естественное же право основы­вается на нравственности, духовности и находится в тесной связи с общим порядком мироздания.

Думается, что наше представление о соотношении таких поня­тий, как «материальное» и «идеальное», «знание» и «вера», «наука» и «религия», мягко говоря, искажено. Дух и материя, знание и вера сосуществуют, как сосуществуют уже многие века материалистиче­ские и идеалистические традиции и школы, причем возникшие еще задолго до Древней Эллады. В поисках истины исследователи впа­дали то в одну, то в другую крайность, считая, что идеальное и ма­териальное взаимоисключают друг¹ друга. На практике это своди­лось либо к сожжению на кострах, либо к расстрелам тех, кто не был согласен с той или другой догмой. Между тем остается фактом, что глубокое преобразование в материальной жизни может свер­шиться лишь на почве духовной эволюции. Поэтому вера есть по­знание души, а знание есть вера в мудрость мироздания. Известный афоризм И. Канта: «Я ограничил науку, чтобы дать место религии», _

свидетельствует о необходимости сближения двух основных полю­сов человеческой активности - знания и веры.

Естественное право отождествляется со справедливостью. Лю­бопытно, что у древних египтян ее олицетворением была богиня Маат (не отсюда ли происходит слова «мать»?). Однако понимание справедливости неоднозначно. Аристотелевская трактовка справед­ливости, как известно, находилась в противоречии с заповедью Христа о необходимости прощения.

Если исходить из того, что подлинный творец естественного права - сама природа в лице Творца, то справедливым необходимо рассматривать воздаяние за добро и зло только добром.

Мощным стимулом человеческого бытия является внутренняя жизнь личности. Именно она, а не самодовлеющие начала полити­ческого порядка, является единственно прочным основанием для общественного устройства. Мы много говорим о суверенитете на­ции, государства, но ни слова о суверенитете личности. Многие се­годняшние острые проблемы могли бы быть решены, если бы при­оритет был отдан суверенитету личности - одному из важнейших признаков правового государства.

Возрожденное естественное право - гносеологически сложное явление, включающее в себя разнообразные теоретико-методо­логические основы: немецкую классическую философию, неоге­гельянство, неокантианство, религиозно-этические постулаты и т. д. В теоретико-познавательном отношении основная проблема этого направления сводилась к соотношению права и нравственности. Были представлены два типа понимания права: этико-нормативное (естественное право как совокупность априорных нравственных требований) и эйдологическое (естественное право как реализуемая

внутри действующего права идея права). Несомненное достоинство этих конструкций заключалось в утверждении единства духовной стороны человеческого рода, неразрывности связи права с мораль­ным долженствованием, признании естественных прав человека. Русская интеллигенция на рубеже веков сокрушалась по поводу по­разительного, как ей казалось, факта - в отечественной литературе не было ни одного трактата о праве, который бы имел обществен­ное значение. Такого рода трактаты существуют у англичан («О гражданине», «Левиафан» Гоббса; «Патриарх» Фильмера), францу­зов («Дух законов» Монтескье; «Общественный договор» Руссо), у немцев («Философия права» Гегеля; «Обычное право» Пухта). Пра­восознание людей могло развиваться в связи с разработкой право­вых идей в литературе. Такого рода работы одновременно могли бы служить показателем нашего правового сознания и культуры. Как ни печально, этот упрек может быть адресован и сегодняшнему поколению. За более чем семидесятилетний период социалистиче­ской действительности правовая культура «советского народа» не стала выше. Более того, после трагических событий 17-го года, когда, выражаясь словами 3. Н. Гиппиус, «народ, безумствуя, убил свою свободу и даже не убил - засек кнутом», места идеям естест­венного права в нашей новой жизни, «боевой и кипучей», не на- * шлось.

4. Естественное право и правовое государство

Каждый человек, как известно, имеет право на жизнь, свободу, право покидать страну и возвращаться, право на вознаграждение за труд, обеспечивающее достойное человека существование для него и его семьи, право на собственность, на личную и семейную жизнь, право на свободу мысли и совести и др. Одним из важнейших есте­ственных прав человека является его право на социальными меж­дународный порядок, зафиксированное в ст. 28 Всеобщей деклара­ции прав человека. Это же положение подтверждается и Парижской хартией для новой Европы, которую в 1990 г. подписали представи­тели нашего государства.

Обычно, когда говорят о неотчуждаемых правах человека, чаще упоминают право на жизнь, достоинство, труд, отдых и т. д., неже­ли право на общественный и правовой порядок. Между тем без обеспечения последнего невозможно реализовать ни политической, ни социальной, ни экономической программы (в этом мы со всей очевидностью убеждаемся сегодня). Вместе с тем любое правовое

государство должно активно поддерживать совместные усилия по установлению международного порядка, исключению насилия и установлению мира.

Правопорядок - это порядок, основанный на соблюдении не только буквы закона, но и его духа, при котором человек в полной мере осуществляет свое предназначение. В условиях отсутствия правопорядка, неустроенности человек становится озлобленным, подозрительным, завистливым. Поэтому роль правопорядка весьма велика, он - основа всей нашей стабильности.

В основе теории правового государства лежит принцип верхо­венства (самодержавия) народа и господства права. Но можно ли признать идеальным тот порядок, при котором государственная власть, даже сосредоточенная всецело в руках народа, могла бы по­желанию отменять свободу слова, печати, собраний, союзов? Эти свободы представляют собой настолько неотъемлемое право каждо­го человека, что тот государственный строй, при котором они на­рушаются, не может быть признан нормальным, независимо от то­го, в чьих руках находится власть. Там, где этих свобод нет или где они в любой момент могут быть хотя бы временно упразднены, - там государственная власть имеет насильственных характер, а не правовой. Как справедливо замечал Б. А, Кистяковский, даже госу­дарства, построенные на принципе народовластия, могут быть не­свободны и деспотичными ^[298]. Исторические примеры некоторых ан­тичных республик, господство Конвента и якобинцев в эпоху Вели­кой французской революции свидетельствуют о том, что деспотизм народа может быть ужаснее деспотизма одного лица.

Как известно, необходимым условием функционирования право­вого государства является разделение властей на законодательную, исполнительную и судебную. При этом нужно иметь в виду, что в научной литературе имелись и иные суждения. Так, принцип разде­ления властей как гарантия правового порядка являлся одним из основных положений учения Джона Локка, однако в числе трех ос­новных частей власти им были названы законодательная, исполни­тельная и конфедеративная. Первая создает законы, вторая приме­няет их, а третья определяет отношения государства к другим госу­дарствам. Судебную власть Локк включал в исполнительную. Во­

прос о выделении конфедеративной власти заслуживает особого внимания. Внешнеполитическая деятельность правового государст­ва должна быть стабильной - от этого зависит авторитет государст­ва и его надежность как партнера в отношениях с другими государ­ствами.

Можно по-разному подходить к вопросу о понимании власти. Иногда говорят о существовании так называемой четвертой власти - прессы, радио, телевидения. Ведутся споры о приоритете той или иной власти. Но при этом неизменно опускается один очень важный для правового государства момент. В основе деятельности любых государственных органов должен лежать закон, основанный на справедливости, или, как говорили раньше, «праведный закон».

Людовик XV жаловался однажды своему врачу на «недомогание от непосильного труда при управлении страной». «Если бы я был королем, - ответил врач, - я бы ничего не делал». «Кто же бы тогда управлял страной?» - изумился король. «Я предоставил бы закону это право», - ответил’ врач. Исторический опыт свидетельствует о том, что устойчивость правового государства заключается не в сильных личностях, а в сильных законах. Один из афоризмов рим­ских юристов гласит: «Non rex est lex, sed lex est rex» («Не царь яв­ляется законом, а закон является царем»). Мы же до сих пор стре­мимся найти своего «хорошего» царя, президента или новоявленно­го диктатора, готового объявить своих противников «врагами наро­да» и видящего все зло в «общечеловеческих ценностях».

Представители законодательной власти должны создавать пра­ведные законы. А для этого, как минимум, необходимо знать, что это такое. Время дилетантов прошло. Законодатель, как хирург, должен быть профессионалом. К сожалению, до сих пор бытует легковесный подход к юриспруденции и ко всему, что с нею связа­но. Это напоминает тот период в нашей истории, когда один из ста­рейших деятелей коммунистической партии А. Сольц требовал, чтобы в правоохранительных органах было побольше рабочих и поменьше юристов. Большевистская привычка делить «человече­ский материал» на «белых» и «красных», «наших» и «ваших», ка­жется, прочно вошла в наше сознание.

Сегодня нередко слышны обвинения в развале Союза, ликвида­ции социалистического государства. Эти обвинения беспочвенны. Тоталитарная система власти не могла дольше существовать в силу своей противоестественности. Она сама распалась. Мы не всегда

учитываем уроки истории. А ей известны примеры, когда подобные социальные эксперименты длились не 70, а 150 лет. Так, в 40-х го­дах XVII в. было создано коммунистическое государство иезуитов в Парагвае. Уже тогда широко практиковались «коммунистические субботники». Примечательно, что это государство настолько глубо­ко вторгалось в личную жизнь подданных, что пыталось с помощью закона регламентировать их интимную жизнь. В соответствии с за­коном в полночь раздавался звон колокола, который должен был напоминать супругам под страхом наказания об их супружеских обязанностях.

ТакилГ образом, безусловной ценностью для права должны яв­ляться только естественные права человеческой личности, и всякое позитивное право может претендовать на существование лишь то­гда, когда оно имеет в своей основе именно эту безусловную цен­ность. Главная задача права - соответствовать высшему незыбле­мому нравственному закону добра, который выражается в высшем благе человека, солидарности с другими людьми.

Еще древние философы Платон и Аристотель полагали, что лучшие формы общественного быта не могут существовать без вза­имного чувства симпатии и солидарности. И думается, никакое де­мократическое государство, никакое обобществление производства не избавят человечество от проявления новых форм социального рабства и угнетения без коренного, нравственного изменения самой человеческой личности и, добавим, без утверждения и защиты ос­новы независимости и свободы человеческого духа, основного ес­тественного права - права на собственность, включающего три со­ставных элемента (владение, пользование и распоряжение).

Нужно признать, что частная собственность - величайшее дос­тижение человеческой эволюции. Без собственности нет свободы и прогресса. Ликвидация неотъемлемого права с человека на собст­венность вовсе не ведет к созданию государства «высшего истори­ческого типа», наоборот, она возрождает нового собственника в ли­це бюрократии, которая владеет государством как своей частной собственностью. В этих условиях право человека на собственность ликвидируется, но это право осуществляется отдельными людьми или группой лиц, именуемых элитой, номенклатурой (новой и ста­рой) от имени народа.

Нет другого такого государства, в котором человеческое досто­инство страдало бы так сильно, как в полицейском государстве. Ос­

корбляя личность, полицейское государство убивает всякую лич­ную и общественную инициативу и самостоятельность. Оно заме­няет ее детальной и формально-казуистической регламентацией. Это государство разрушает духовность и нравственные устои обще­ства. Как справедливо замечал Б. А. Кистяковский, «никто так не знаком с полицейским государством, как мы, русские, и именно наше поколение российских подданных» \\ Не менее актуально се­годня и высказывание другого русского юриста Г. Новоторжского: «В правовом государстве не существует никаких ограничений для инородцев: всякий гражданин, кто бы он ни был: поляк, еврей, не­мец, армянин, чернокожий негр и так далее, пользуется одинаковы­ми правами и одинаковыми обязанностями с гражданами той на­родности, которая господствует в стране. В правовом государстве всякий ясно понимает, что каждый человек есть прежде всего такой же человек, как и другие, а потом уже он отличается чем-нибудь от других»^{[299] [300].}

История, как известно, еще никого ничему не научила, но она жестоко наказывала тех, кто пренебрегал ее уроками.

Одухотворение человеческой жизни - вот одно из необходимых условий возрождения России. Мир правды и добра, основанный на естественном праве, составляет фундамент человеческого духа и нравственных устоев общества.

3.6.3.