Дискуссионные вопросы соотношения понятий «форма» и «источник» права
На протяжении долгих лет подход советских ученых к вопросу определения источников права отличался тремя особенностями. Первая — известная недооценка. Достаточно сказать, что до 1980-х гг.
были опубликованы лишь две общетеоретические работы по данной проблеме1 и незначительное число исследований источников права в отдельных правовых системах, в отраслях права и т. д.[LIV] [LV] Такое положение объяснимо: признавая единство формы и содержания в праве, советские ученые нередко вольно или невольно отдавали приоритет исследованию его социально-классовых аспектов. Это объяснялось второй особенностью подхода, состоявшей в изучении данной проблемы, как и права в целом, с позиций противоборства двух систем. Закономерности развития источников права выводились из тезисао диаметрально противоположной классовой сущности буржуазного и социалистического права. Естественно, при таком подходе наиболее совершенную систему источников права должна была представлять наша страна и другие социалистические страны. Что касается противоположного лагеря, то в нем выявлялись отступления от принципа верховенства закона, кризис законности и т. д.
Третьей особенностью подхода к данному вопросу являлись его ограниченность и непоследовательность. Исследование проблем источников права велось, как правило, в рамках проблематики советского права. При этом, хотя и применительно к остальному миру, признавалась множественность источников права, сложившаяся в ходе исторического развития, однако в условиях советской правовой системы, по существу, единственным источником права признавался нормативный акт. Поэтому понятие «система источников права» обычно заменялось понятием «система законодательства». Проблема роли источников права в правовой системе вытеснялась вопросом о соотношении системы права и системы законодательства.
Сама терминология — «нормативный акт», «законодательство в широком смысле» — как бы стирала грань между законом и актами подзаконной силы. В условиях командно- административной системы такой подход привел к тому, что верховенство закона на практике превращалось в своеобразную «ширму», призванную скрыть реальную подчиненность закона актам нормотворчества правящей партии и бюрократического аппарата.
Одной из причин недостаточной теоретической разработки данной проблемы являются многозначность и нечеткость самого понятия «источник права». Еще С. Ф. Кечекьян отмечал, что оно «принадлежит к числу наиболее неясных в теории права. Не только нет общепризнанного определения этого понятия, но даже спорным является самый смысл, в котором употребляются слова “источник права". Ведь “источник права” — это не более как образ, который, скорее, должен помочь пониманию, чем дать понимание того, что обозначается этим выражением»1.
В самом деле, под источником права понимают и материальные условия жизни общества (источник права в материальном смысле), и причины юридической обязательности нормы (источник права в формальном смысле), и материалы, посредством которых мы познаем право (источник познания права).
Кроме того, ряд авторов — отечественных и зарубежных — выделяют исторические источники права. В условиях такой многозначности использование данного понятия в качестве научной категории связано с серьезными проблемами.
В 60-е гг. XX в. ряд авторов предлагали заменить понятие «источник права» понятием «форма права», которое, по их мнению, позволяло вести исследование права более глубоко и всесторонне1. Такая позиция не получила поддержки. В частности, в отраслевых юридических науках термин «источник права» сохранил свое значение. Со временем и в теории права происходит восстановление в «правах гражданства» старого понятия[LVI] [LVII]. При употреблении понятия «источник права» обычно под ним понимают юридический источник права (источник права в формальном смысле). Рассмотрение этого аспекта права с точки зрения философских представлений о форме обогащает методологическую оснащенность проблемы, позволяет четче выявить ее грани. Философская категория «форма» означает способ существования и выражения содержания того или иного объекта, его организацию1. Диалектико-материалистическое понимание формы предполагает изучение ее как развивающейся и становящейся структуры. В. И. Ленин справедливо подчеркивал: «Форма существенна. Сущность формирована»[LVIII] [LIX]. В таком подходе выражена не только существенность формы, но и ее неразрывная связь с самой сущностью объекта. Форма права важна прежде всего потому, что она в своей основе предопределена его сущностными свойствами — материальной обусловленностью, объективируемой в нем регулятивной социальной волей общего характера, преобразованностью последней в волю властную и юридически обеспеченную. В то же время эта форма через сущность органически соотнесена непосредственно со всем содержанием права. «Форма лишена всякой ценности,— отмечал К. Маркс,— если она не есть форма содержания»[LX]. Благодаря тому, что форма права зависима и от его нормативности, и от системности, и от общеобязательности, и от определенности, и от юридической обеспеченности, ее считают категорией, парной с содержанием права. Отсюда сущностная и содержательная ценность формы права во всех отношениях — в достижении его целей, организации его содержания, повышении его эффективности и т. Таким образом, под формой права следует понимать организацию, устройство его собственного содержания, способы существования, проявления, упорядочения и функционирования такого содержания. Форму права нельзя смешивать с более широким понятием— с правовой формой вообще. Первая из этих категорий соотносима только с самим правом непосредственно, вторая — с правовой системой в целом. В специальной литературе справедливо различаются внутренняя и внешняя формы права[LXI], хотя известны работы, в кото рых форма права сводится к его источникам. Причем чаще всего под вну тренней формой подразумевают систему права, структуру содержания или систему права и его структуру, а под внешней формой — источники права, систему нормативных правовых актов как выражение официальной социальной воли вовне или способы группирования норм законодателем — систематику права, его кодификацию. Эти суждения, пожалуй, ну ждаются в некоторых коррективах1. В частности, содержание права внутренне организовано в виде множества перекрещивающихся систем и структур, образуемых по разным признакам, и его облик меняется в зависимости от этих признаков, уровня и характера связей между элементами системы и структуры. Его внешнее устройство тоже многогранно, представлено в виде опять-таки различных систем юридических источников, имеющих часто неодинаковые структуры и группируемых по целому ряду признаков. Далее, по справедливому замечанию С. С. Алексеева, «первичные структурные подразделения, каковыми служат правовые предписания, вообще представляют собой единство властного регулятивного веления и его внешнего, словесно-документального выражения в тексте нормативного юридического акта»’, т. е. внутренней и внешней форм права. Кроме того, как во внутренней, так и во внешней формах права далеко не всегда однопланово само соотношение системы и структуры. ЕІапример, на отраслевом уровне его внутренняя форма выражена преимущественно в виде структурированной системы, а в рамках отдельных правовых институтов и норм, наоборот, скорее, — в виде систематизированной структуры. саний содержит в себе все структурные элементы нормы. Есть существенные особенности такого же рода в обычаях делового оборота и нормативных договорах, не говоря уже о правоприменительном прецеденте и общинных традициях. Учитывая вышесказанное, под внутренней формой права целесообразнее понимать такую организацию его собственного содержания, которая выражается в виде различных систем и структур, обнаруживаемых при обозрении его изнутри; под внешней же формой — наружное устройство права, представленное в виде разнообразных систем и структур легитимных источников, в которых его содержание существует, выражается и функционирует. Оба проявления формы права тесно взаимосвязаны и взаимообусловлены, они никак не могут противопоставляться друг другу. При рассмотрении многих важнейших проблем юридической науки и практики эти формы берутся в единстве. Так, при исследовании различных национальных правовых систем непременно их внутренние и внешние формы учитываются одновременно. Они берутся параллельно и при анализе федеративного устройства права, когда структурные части системы выделяются, классифицируются и компонуются по признакам правовых норм и их юридических источников в единстве. Такая же картина наблюдается в построении содержания права по формуле: конституционные нормы, нормы федеральных законов, нормы региональных законов, нормы подзаконных актов и т. д. Сказанным, однако, не умаляется ни значение различения внутренней и внешней форм права, ни относительная самостоятельность каждой из них. Для правильного решения некоторых сложных и весьма важных вопросов, особенно в пределах одного типа права, внимание неизбежно сосредоточивается то на внутренней, то на внешней его форме. При изучении соотношения макро- и микроструктур и систем, с одной стороны, консолидированных в праве норм и, с другой стороны, нормативных правовых актов указанные формы не только обособляются друг от друга, но и сопоставляются, сравниваются между собой. 8.2.