3. ПРАВОВОЙ СТАТУС ЛИЧНОСТИ КАК ЮРИДИЧЕСКАЯ ФОРМА И МЕРА СОЦИАЛЬНОЙ СВОБОДЫ

В соответствии с тем, что личность может рассматриваться в общечеловеческом аспекте, в плане принадлежности к определен­ному государству, к известной социальной группе и как отдельный индивид, права и обязанности личности могут подразделяться, как мы выяснили, на права и обязанности человека, гражданина (под­данного), а также члена определенной социальной группы и лица (конкретного субъекта права).

Основные права, свободы, обязанности человека получают го­сударственное признание в виде юридических прав, свобод и обя­занностей граждан (подданных). Права, свободы и обязанности че­ловека, закрепленные в нормативных правовых актах определенного государства, составляют правовой статус гражданина (личности). В

Права человека: Сб. международно-правовых документов. С. 5.

зависимости от исторического типа государства, господствующе^ в нем политического режима закрепленные в нормативных актах права, свободы, обязанности граждан могут существенно различать­ся, относительно верно или извращенно отражать действительное состояние прав и свобод человека в обществе.

Реальность юридических прав и свобод граждан зависит от сте­пени их экономического, политического и правового обеспечения. Несмотря на то что они, будучи зафиксированными в законода­тельстве, приобретают самостоятельное значение в качестве пра­вового регулятора общественных отношений, их действительное содержание в отношении каждого отдельного индивида опреде­ляется его социальным положением. Так, юридические права на труд, на отдых, на образование, на медицинское обслуживание, на социальное обеспечение, на жилище, провозглашенные в кон­ституциях многих буржуазных стран, а также стран СНГ, где гос­подствуют еще нецивилизованные рыночные отношения, остаются в значительной степени не реализованными довольно широкими слоями трудящихся, отражая фактическое социальное неравенс­тво.

Зависимость правового статуса личности от ее фактического об­щественного положения обусловливает необходимость его рассмот­рения на различных социальных уровнях. Права, свободы и обя­занности, относящиеся ко всем гражданам, т. е. носящие всеобщий характер, должны рассматриваться в своей совокупности как общий правовой статус гражданина. Юридические же права и обязанности, касающиеся определенных слоев, групп, коллективов граждан, т. е. связанные с выполнением ими определенных социальных ролей и юридически их оформляющие, составляют особые (специальные) пра­вовые статусы.

Наряду с юридическими правами, свободами и обязанностями, закрепленными в законодательстве безотносительно к конкретным индивидам и определяющими пределы (масштабы) возможного и должного поведения всех, кто подпадает под предусмотренные правовой нормой признаки, у определенных участников обще­

_ственных отношений в соответствии с законодательством и конк­ретными жизненными обстоятельствами (юридическими фактами) возникают личные, субъективные права и обязанности. В отличие от юридических прав и обязанностей, закрепленных в норматив­ных правовых актах (статутных прав и обязанностей), субъектив­ные права и обязанности представляют собой не обязательные для всех границы, масштабы поведения, а уже совершенно конкрет­ную меру поведения определенного субъекта права, в частности, не право на труд вообще, предусмотренное законом, а право из­вестного лица на работу в конкретном учреждении, по конкретной специальности и в конкретных условиях, определенных трудовым соглашением (контрактом).

Соотношение правового статуса (статутных прав и обязаннос­тей) и субъективных прав и обязанностей является юридическим отражением единства социальной сущности личности (обусловлива­ющих, формирующих ее общественных отношений) и совершенно неповторимой совокупности характеризующих ее индивидуальных черт.

Право защищает интересы человека не только в тех случаях, ког­да он является полноценной личностью. Так называемые недееспо­собные (малолетние дети, душевнобольные, умалишенные) также признаются лицами, права которых гарантируются законом. Однако они являются субъектами права, обладающими лишь гражданской правоспособностью. Это значит, что их права и законные интересы отстаиваются лицами, способными совершать необходимые юриди­ческие действия в интересах недееспособного (опекунами, попечи­телями), т. е. опять-таки субъектами права, обладающими такими качествами личности, как разум и свободная воля.

Все это говорит о том, что правовые вопросы положения че­ловека в обществе не могут рассматриваться в отрыве от таких его личных качеств, без которых невозможна свободная деятельность личности. К тому же проблемы обеспечения прав и свобод человек ка, расцвета всех его физических и духовных возможностей - это прежде всего проблема обеспечения подлинной свободы личности.

Быть свободным — значит действовать сознательно и по своей воле в пределах достигнутых социальных возможностей, руководству­ясь выявленными наукой закономерностями и открывая новые. Такое понимание свободы имеет методологическое значение для теоре­тического анализа положения личности в обществе, в том числе и ее правового положения.

Названные моменты в своем сочетании, взаимодействии пред­ставляют собой объективный и субъективный аспекты свободы личности, составляют ее социальную и индивидуальную стороны. Иными словами, свобода личности возможна, если индивидуальная деятельность определяется правильно понятыми объективными ус­ловиями, потребностями и закономерностями (соответствует им), а также если господствующие социальные отношения не изжили себя, не превратились в оковы для свободы отдельных членов обще­ства и различных его слоев.

С учетом того, что свобода личности означает достигнутую на каждом конкретном этапе развития общества определенную степень господства людей над силами природы, социальными отношения­ми и отдельного человека над самим собой, над своими предрас­судками и слабостями, было бы неверным ограничивать понятие свободы сферой взаимоотношений человека и общества, а тем бо­лее сводить ее к правовым отношениям государства и гражданина. Тем не менее в недавние годы в советской юридической литературе можно было встретиться с совершенно определенной оценкой сво­боды личности именно как политического и правового института¹.

Личность, общество и государство. М., 1966. С. 34-35. 37 484

Цо с такой оценкой согласиться нельзя хотя бы потому, что она ограничивает проблемы свободы рамками политической организа­ции общества, а материальные и социальные предпосылки свободы подменяет формальными юридическими правами и свободами. На деле это приводит к отождествлению социальной свободы и одной из ее форм — правового статуса личности.

И сегодня, в условиях активного проведения рыночных реформ, ведутся разговоры о том, что провозглашенные в конституциях и текущем законодательстве свобода предпринимательства, равные условия для развития всех форм собственности наряду с полити­ческими и личными правами и свободами есть не что иное, как ре­альная и подлинная свобода. При этом, однако, упускается из виду или сознательно скрывается то обстоятельство, что приватизация и десоциализация собственности, проводимые в странах СНГ, неиз­бежно вели к усилению социального неравенства, к обеспечению свободы имущих и утрате ее неимущими, обездоленными слоями общества. И никакое формальное правовое равенство, никакая со­циальная помощь не могут устранить и даже компенсировать фак­тические социальные различия между собственником и несобствен­ником, обогатившимся и обездоленным.

Выход из такого положения, несомненно, может быть найден и в правовой сфере. Ориентиром в этом направлении служит положе­ние ст. 13 Конституции Республики Беларусь о том, что государство осуществляет регулирование экономической деятельности в интере­сах человека и общества, обеспечивает направление и координацию государственной и частной экономической деятельности в социаль­ных целях. Проблема в этом отношении заключается, пожалуй, в том, чтобы выработать механизм такого регулирования, который бы в свою очередь не ущемлял социальную и личную свободу. И тем не менее следует отчетливо себе представлять, что свобода личности в обществе и правовой статус гражданина — категории не однопо­рядковые. Отождествлять их - значит неизбежно прийти к выводу о том, что по воле законодателя можно «ввести» свободу личности или «исключить» ее из жизни общества, что свобода личности, вы­ражающая существенную сторону общественных отношений, вто­рична по отношению к правовому статусу гражданина.

Свобода личности отнюдь не является производной от юриди­ческих прав, свобод и обязанностей и тем более не сводится к ним.

Она обусловливается характером объективных общественных отно­шений, приобретающих соответствующую нормативную форму.

- созданы экономические предпосылки для социальных преоб­разований;

- ликвидированы антагонистические классовые отношения;

- народ становится реальным субъектом государственной влас­ти, ее источником.

Еще основоположники марксизма предвидели возможность со­знательного творческого преобразования общественных отношений с помощью права. «Взгляд, согласно которому будто бы идеями и представлениями людей созданы условия их жизни, а не наобо­рот,— писал Ф. Энгельс,— опровергается всей предшествующей ис­торией... Этот взгляд лишь в более или менее отдаленном будущем может стать соответствующим действительности, поскольку люди будут заранее знать необходимость изменения общественного строя (sit venia verbo), вызванную изменениями отношений, и пожелают этого изменения, прежде чем оно будет навязано им помимо их сознания и воли. Это применимо и к представлениям о праве, а следовательно, и к политике...»^[CCLVII].

Время, о котором писал Ф. Энгельс, наступает с прекраще­нием стихийного развития общественных отношений, присущих классово-антагонистическому обществу, с устранением связанных с ним препятствий для становления и развития подлинной соци­альной свободы.

В новых исторических условиях правовой статус личности при­обретает значение существенного фактора в обеспечении социаль­ной свободы. Он устанавливает границы возможного и должного

доведения людей, их свободной общественно значимой деятельнос­_ти. Достигается это путем закрепления в нормативных актах прав, ибязанностей и юридической ответственности, в той или иной мере соответствующих объективно достигнутому уровню социальной свободы, обеспечивающих этот уровень и даже способствующих его дальнейшему повышению.

Исходя из этого, можно определить характерные черты правово­го статуса гражданина.

Во-первых, в нем выражается государственная воля; его содер­жание, отличающееся определенной стабильностью, меняется по воле законодателя, а не отдельных субъектов, на которых он рас­пространяется.

Во-вторых, составные части (элементы) правового статуса — ста­тутные права, обязанности, юридическая ответственность — форми­руются и функционируют в виде правовых предписаний, т. е. отно­сятся к объективному (позитивному) праву.

В-третьих, элементы правового статуса обладают свойствами всеобщности, масштабности, в силу чего ими и определяются те границы, в пределах которых складывается правовое положение конкретных лиц, формируются субъективные (личные) права и обя­занности отдельных граждан.

Наличие у правового статуса признаков стабильности, всеобщ­ности, масштабности и является тем необходимым условием, ко­торое позволяет ему служить юридической мерой социальной сво­боды. Если представить себе правовой статус в качестве меры в ее философском понимании, то он определяет собой границы, в которых могут происходить количественные изменения правового положения конкретных субъектов права, отражающие состояние их личной свободы.

Достигнутое в правовой науке единое понимание правового ста­туса личности как законодательного закрепления положения чело­века в обществе не означает еще единства во взглядах на его при­знаки и содержание.

Одни ученые полагают, что правовой статус гражданина един для всех членов общества, их правовые возможности равны (Г. В. Маль­цев). Другие допускают существование множества разнообразных и непрерывно меняющихся индивидуальных статусов. Существует даже мнение, что в соответствии со своими способностями и жела­ниями каждый гражданин может расширять и изменять свой право­вой статус (Н. И. Матузов).

Приведенные суждения вызывают возражения по существу. Со­циальное равенство в политической сфере предполагает юридичес­кое равноправие, которое означает равенство всех перед законом, равенство основных (конституционных) и других всеобщих прав, свобод и обязанностей, предусмотренных текущим законодательс­твом. В силу этого нельзя отрицать наличие общего, т. е. одинако­вого для всех граждан страны, правового статуса.

В то же время нельзя утверждать, что юридическое равенство означает существование только единого для всех правового статуса. Наличие социальных различий между людьми объективно обуслов­ливает необходимость определенных особенностей правового поло­жения граждан, относящихся к различным слоям, профессиональ­ным и иным группам населения. Особенности правового положения граждан зависят также от их естественных (половых, возрастных и некоторых других) признаков. И нормально, к примеру, что распро­страняющееся на всех трудящихся конституционное право на соци­альное обеспечение в старости по своему содержанию различается у разных групп населения в зависимости от сферы применения труда, его характера, продолжительности и др.

Все это позволяет сделать вывод о существовании наряду с об­щим правовым статусом гражданина специальных статусов, в ко­торых не только детализируются положения общего правового статуса, но и устанавливаются специальные права, обязанности и ответственность определенных социальных групп населения. В спе­циальных правовых статусах соответствующим образом отражается социальная свобода различных слоев общества.

Различия в специальных правовых статусах отнюдь не противо­речат принципу равноправия. Более того, учитывая все социальные факторы, влияющие на характер труда и потребления различных слоев и групп населения, их роль в осуществлении производствен­ных и управленческих функций, материальное и семейное положе­ние людей, состояние их здоровья и многое другое, они тем самым гарантируют определенные особенности реализации равных воз­можностей, предусмотренных общим правовым статусом.

Кроме того, в демократическом обществе право предоставляет каждому гражданину возможность свободного выбора сферы реа­лизации своих интересов, а следовательно, и свободный выбор пра­вовых форм (специальных правовых статусов), определяющих его особое положение в системе общественных отношений. Однако, избирая или изменяя свое место в обществе, гражданин не вли-

_>|Ст на содержание общего или специальных статусов, в которых _в0площена государственная воля, не создает личного статуса. Нет „пдивидуальных статусов, а есть изменяющееся в зависимости от конкретных обстоятельств соотношение общих и специальных пра- ровых статусов, распространяющихся на конкретного гражданина, который может быть одновременно и учителем, и депутатом мест­ного Совета, и ветераном войны.

Соотношение между общим правовым статусом гражданина, специальным правовым статусом и той или иной совокупностью этих статусов, распространяющейся на определенное лицо,— это со­отношение общего, особенного и единичного в области правового закрепления положения человека в обществе. И то обстоятельство, что единичное в данном случае оказывается многообразнее, чем об­щее и особенное, является юридическим отражением многогран­ности социальной свободы, рассматриваемой в отношении конк­ретного человека.

Что же касается теоретического положения, допускающего воз­можность произвольного установления и изменения каждым граж­данином своего правового статуса, то едва ли оно может получить признание практики, а тем более оказать на нее благотворное воз­действие. Ведь какое бы то ни было придание правовому статусу индивидуальных, субъективных черт равносильно либо отказу от его регулятивного воздействия на общественные отношения, либо допущению того, что поступки отдельных граждан могут иметь пра­вообразующее значение.

Предположение, что в одном своем состоянии правовой ста­тус способен быть регулятором общественных отношений, а в другом — следствием регулирующего воздействия права, вело бы к утрате принципиального теоретического смысла учения о пра­вовом статусе. Нетрудно также заметить противоречие между предположением, что правовых статусов может быть бесчислен­ное множество (как и отдельных индивидов — их носителей) и что они изменяются по воле отдельных граждан, с одной стороны, и требованиями законности, в основе которой лежит принцип вер­ховенства закона, внутреннее единство и стабильность системы за­конодательства, — с другой.