Демократизація англійскихъ учрежденій во второй ооловинѣ XK вѣка 2).
Общій взглядъ на демократизацію избирательнаго орава.—Постепенная демократизація англійской конституціи во второй половинѣ XIX в.—Слѣдствія нервой парламентской реформы въ Англіи и неудача чартистскаго движе- ніл.—Переходъ Англіи къ свободной торговлѣ и экономическое ел процвѣтаніе.
— Новыя парламентскія реформы второй половины XCC вѣна.— Другія реформы эпохи, наносившія ударъ старому аристократическому строю Англіи.—Общій взглядъ на прошлое англійскаго мѣстнаго управле- нія.—Его демократизація во второй половинѣ XIX в.—Особенности англійскаго рабочаго движенія со середины XlX в.Уже въ первой половинѣ XLX в. вдумчивые наблюдатели политической жизни указывали на то, что государственная жизнь цивилизованныхъ народовъ находится въ процессѣ демократизаціи 3), \'Однимъ изъ признаковъ этой демократизаціи является введеніе всеобщаго избирательнаго права въ выборы народныхъ представдтелей. Въ 1848 г. эту систему усвоила Франція, въ 1867—71 гг. Германія, какъ Сѣверо-Германскій союзъ сначала, потомъ какъ теперешняя имперія, и т. д. Даже прусская классная система не исключила изъ пользованія избирательнымъ правомъ наиболѣе демократическіе элементы общества, для которыхъ и Австрія передъ переходомъ ко всеобщему избирательному праву создала свою пятую курію. Однимъ словомъ, страны съ очень молодыми конституціямн уже стоятъ въ своемъ избирательномъ правѣ на демократиче-
_i__________________________
х) См. выше, стр. 398.
3) Подробнѣе объ исторіи Англіи до второй парламентской ре4«>рмн см. главу XXIX пятаго тома пИсторіи Западной Енропык.
3) См. выше, стр. 285.
свой точкѣ зрѣнія, а одна изъ европейскихъ странъ, Финляндія, не только сразу перешла отъ прежнихъ сословнымъ выборовъ ко всеобщему избирательному праву, но и распространила его на женскую половину своего населенія, уравнявъ въ политическомъ отношенія оба пола, примѣры чего раньше были только внѣ старой Европы.
Между тѣмъ самая древняя европейская конституція какъ-разъ еще не знаетъ всеобщаго избирательнаго права. Именно, его не знае^ конституція той самой Англіи, гдѣ проповѣдь демократическаго равенства раздавалась еще въ серединѣ ХѴП в. 1X гдѣ всеобщаго избирательнаго права демократическая партія требовала уже сто лѣтъ тому назадъ *), гдѣ у него былъ и такой сильный теоретикъ, какъ Бентамъ, не видѣвшій основаній къ исключенію изъ этого права и женщинъ [270] [271] [272]), гдѣ, наконецъ, около 1840 года происходило такое бурное народное движеніе, какъ чартизмъ, на знамеци котораго тоже значилось всеобщее избирательное право [273]). Другими словами, и въ Англіи за демократизацію выборовъ велась долгая и упорная борьба, но въ то время, какъ на материкѣ политическія перемѣны создавались сразу революціями,—не исключавшими, впрочемъ, контръ-революцій съ возвращеніями вспять,—въ Англіи перемѣны подобнаго рода совершались постепенно и очень медленно, но за то и крѣпче упрочивались въ жизни. Особенностью англійскаго консерватизма всегда было то, что онъ примирялся съ совершившимися нововведеніями и становился на стражѣ введеннаго въ жизнь измѣненія, тогда какъ консерватизмъ континентальный отличался больше реакціоннымъ духомъ, т. e. стремленіемъ къ возвращенію вспять.Въ самой основѣ англійскаго государственнаго строя заложенъ извѣстный консерватизмъ, главнымъ оплотомъ котораго является, разумѣется, верхняя палата. Еще Монтескье понялъ ея глубоко консервативный характеръ[274]), и соображеніями консерватизма же руководились составители многихъ континентальныхъ конституцій, создавая верхнія палаты и наполняя ихъ аристократическими и бюрократическими элементами 1). Исторія проведенія англійской парламентской реформы 1832 г. показываетъ, что ея послѣднею и главною помѣхою была палата лордовъ [275] [276]). Вотъ почему противъ этого учрежденія въ англійской демократіи накоплялось столько неудовольствія, и даже былъ поставленъ вопросъ о сокращеніи компетенціи палаты лордовъ, о реформѣ ея внутренняго состава, наконецъ, объ упраздненіи ея въ ея теперешнемъ видѣ.
Какъ центръ аристократическихъ стремленій и вліяній съ присущимъ имъ консерватизмомъ, палата наслѣдственныхъ законодателей вполнѣ гармонировала съ общимъ духомъ всѣхъ остальныхъанглійскихъучрежденій, когда въ основѣ ихъ лежали привилегіи,—пе бословныя, конечно, привилегіи, съ которыми англійская нація распрощалась, когда на континентѣ еще вполнѣ господствовалъ сословный строй, а привилегіи классовыя, привилегіи имущественнаго ценза, насаждавшіяся съ конституціоннымъ, но недемократическимъ строемъ и на континентѣ. Реформа 1832 г. пробила первую брешь въ консерватизмѣ старой англійской конституціи, но странѣ пришлось очень долго ждать пробитія второй и третьей брешей, чтоэтослучилось лишь Bb 1867 и 1884—5 r., въпервый разъ, спустя тридцать пять лѣтъ послѣ реформы 1832 г. (въ одинъ годъ съ сѣверо-германской и австро-венгерской конституціями), во второй—безъ малаго черезъ два десятка лѣтъ еще. Смыслъ обѣихъ новыхъ реформъ англійскаго избирательнаго права можетъ быть опредѣленъ, какъ его демократизація въ направленіи установленія всеобщей подачи голосовъ. Въ настоящей главѣ мы и остановимся на этой демократизаціи англійской конституціи.Мы знаемъ, что первая парламентская реформа въ Англіи увеличила число избирателей въ полтора раза сравнительно съ прежнею ихъ цифрою [277]), но и прежняя (438 т.), и новая (656 т.) не выходили за предѣлы лишь нѣсколькихъ сотенъ тысячъ избирателей, тогда какъ теперь счетъ ихъ * долженъ уже совершаться на милліоны. Реформа 1832 г. передвинула центръ тяжести политическаго вліянія въ\' странѣ изъ класса землевладѣльцевъ въ классъ капиталистической буржуазіи, и парламентъ сдѣлался ареною борьбы между противоположными интересами этихъ классовъ, отъ которой кое-какія выгоды выпадали и на долю демократіи, въ родѣ, наприм., фабричнаго законодательства, невыгоднаго для промышленнаго класса, но совершенно безразличнаго для землевладѣльцевъ и сельскихъ хозяевъ.
Послѣдніе, наоборотъ, крѣпко держались за хлѣбные законы, дававшіе имъ большіе барыши А), пока буржуазія послѣ долгой борьбы, въ 1846 r., не добилась ихъ отмѣны, считая низкія цѣны на хлѣбъ, которыя были бы соэданы свободнымъ ввозомъ его въ страну, выгодными для фабричнаго производства. Къ серединѣ XDt в. англійская буржуазія, еще ранѣе начавшая агитацію въ пользу свободной торговли 2), наконецъ, ея добилась, что дало въ высшей степени благопріятные результаты для общаго подъема промышленныхъ и торговыхъ предпріятій: производство въ странѣ сильно увеличилось, вывозъ тоже очень усилился, а это не могло не отразиться и на общемъ улучшеніи положенія рабочихъ. Въ свою очередь, лендлорды еще ранѣе добились отмѣны старыхъ законовъ о бѣдныхъ, возлагавшихъ на собственниковъ въ отдѣльныхъ приходахъ обязанность содержать пауперовъ, приплачивая даже извѣстныя суммы къ недостаточной платѣ, получавшейся рабочими отъ фабрикантовъ. Конечно, рабочій классъ не могъ считать себя удовлетвореннымъ реформою 1832 г. и потому съ такой энергіей прлмкнулъ къ чартизму, поставившему на своемъ знамени демократическія требованія 3), но общая революціонность англійскаго пролетаріата стала ослабѣвать по мѣрѣ того, какъ свободная торговля начала оживлять англійскую индустрію. Въ серединѣ XIX в. была пора настоящаго промышленнаго процвѣтанія Англіи, полнаго ея торговаго господства во всемъ мірѣ, которое не мало способствовало усиленію манчестерскихъ стремленій *), особенно въ экономическихъ теоріяхъ, отчасти ивъ экономической политикѣ правительствъ. Либеральная буржуазія на материкѣ въ началѣ второй половины XIX в. смотрѣла на Англію, какъ на обѣтованную страну не только „разумной44 политической свободы среднихъ классовъ, но и разумной же свободы экономической, приносящей выгоды всему народу, въ част- [278] [279] [280] [281] ности и рабочимъ. Ссылки на промышленно-торговую свободу сдѣлались однимъ изъ главныхъ аргументовъ экономистовъ манчестерскаго направленія (особенно во Франціи) въ ихъ полемикѣ съ воскресавшимъ въ началѣ шестидесятыхъ годовъ соціализмомъ. Чартизмъ былъ скоро позабытъ не только его послѣдователями; но и его противниками, и на улучшеніе англійскими рабочими своего положенія только мирными путями указывали, какъ на одну изъ національныхъ особенностей англичанъ, привитою къ нимъ ихъ конституціей. Конечно, въ этомъ было много правды, ибо конституціонализмъ самъ по себѣ является основнымъ способомъ легальной борьбы и мирныхъ соглашеній, вмѣсто насильственныхъ переворотовъ, замѣняю- щихъсоглашенія декретированіемъ побѣдителями данной минуты своихъ законовъ, — но вѣдь и въ англійскомъ чартизмѣ было не мало революціонности, ничѣмъ не отличавшейся отъ современныхъ ему демократическихъ движеній на материкѣ. (He говоримъ еще при этомъ о революціонномъ движеніи ирландцевъ). Правда и то еще, что причина перехода англійскихъ рабочихъ отъ боевой къ мирной тактикѣ обусловливалось не только ловыніеніемъ заработковъ и удешевленіемъ цѣнъ на предметы первой необходимости (прежде всего на хлѣбъ), но и разочарованіемъ послѣ столькихъ обманутыхъ надеждъ на то, чтобы достигнуть цѣли своихъ стремленій „физическою силоюа, какъ говорили во времена чартизма. Уже въ эпоху наибольшаго развитія революціонности въ чартизмѣ, въ нему яе примыкали многіе рабочіе, возлагавшіе всѣ свои упованія на чисто экономическія ассоціаціи [282]), дѣйствительно, приносившія рабочимъ не мало пользы своими учрежденіями взаимопомощи, потребительными лавками, организаціями для переговоровъ съ предпринимателями. Профессіональные союзы такого рода соединялись между собою и въ мѣстные рабочіе союзы безъ различія спеціальностей, и по спеціальностямъ въ большіе союзы во всей странѣ. Мало-по-малу въ этихъ „ трэдъ-юніонахъ “ возобладала идея о томъ, что государству нечего вмѣшиваться во взаимныя отношенія предпринимателей и рабочихъ, такъ какъ все можетъ быть улажено путемъ организованныхъ соглашеній,— точка зрѣнія, совпадавшая со взглядами фритрэ- деровъ изъ промышленности буржуазіи. Ученіе о борьбѣ клас- совъ г) союзы замѣняли теоріей сотрудничества классовъ, военныя дѣйствія—динломатическимипереговорами. Политика совершенно изгонялась изъ трэдъ-юніоновъ, новъ нихъ часть рабочаго класса получала своего рода политическое воспитаніе, пріучаясь въ общественной дѣятельности, въ организаціи сидъ. Правительство и правялце классы немогли сътеченіемъ времена не почувствовать, что трэдъ-юніоны, объединившіеся, вдобавокъ, въ общую организацію, представляютъ собою общественную силу, съ которою нельзя не считаться, тѣмъ болѣе что въ концѣ концовъ у организованныхъ рабочихъ явилась и политическая задача—ввести своихъ представителей въ нижнюю палату 2). И консерваторамъ, и либераламъ одиноково хотѣлось имѣть на своей сторонѣ эту новую политическую силу.Въ 1866 г. членъ вигистекаго министерства Росселя Гладстонъ, когда*то очень консервативный приверженецъ торизма, постепенно все болѣе и болѣе проникавшійся демократическими идеями, внесъ въ парламентъ проектъ избирательной -реформы въ смыслѣ пониженія ценза вообще и для городскихъ жителей преимущественно. Аргументируя въ пользу реформы, онъ указывалъ въ особенности на то, что рабочіе въ достаточной мѣрѣ доказали свою политическую зрѣлость, и что потому нельзя дольше лишать ихъ права на участіе въ политической жизни страны. Bo время разсмотрѣнія этого билля часть виговъ перешла въ противоположный лагерь, опасаясь, что демократизація выборовъ приведетъ только къ революціи, и министерство вышло въ отставку. Проводить реформу пришлось торійскому министерству Дизраэли уже при возобновленіи грандіозныхъ народныхъ демонстрацій въформѣмитинговъ; тогдаже образовался особый „Народный союзъ въ защиту избирательнойреформы“ *). Въ 1867 г. но- [283] [284]
— 4-28 —
вая реформа парламента была совершившимся фактомъ. Въ общемъ это было второе, исправленное и дополпенное изданіе реформы 1832 r., тоже видѣвшее въ избирательномъ правѣ привилегію, а не общее право \'). Опять кое-какія мѣстечки лишились отдѣльнаго представительства, которое опять получили болѣе населенные города. Пониженіе ценза выразилось въ томъ, что избирательное право было распространено на всѣхъ квартиронанимателей, платившихъ въ годъ десять фунтовъ, въ городахъ же подъ это условіе подходили почти всѣ ремесленники и рабочіе, жившіе на своихъ квартирахъ. Чнсло избирателей въ Англіи, благодаря этому, поднялось до двухъ съ половиною (и даже свыше этого) милліоновъ. Когда были назначены новые выборы уже на основаніи этого закона, громадное большинство голосовъ было подано за либераловъ и радикаловъ, причемъ силы тѣхъ и другихъ были прйбли- зительно равныя. Гладстонъ, снова сдѣлавшійся министромъ (на этотъ разъ первымъ), принялъ въ составъ правительства и нѣкоторыхъ представителей радикальной партіи, а затѣмъ вскорѣ, въ 1872 r., провелъ законъ о тайномъ голосованіи: прежняя открытая нодача голосовъ очень часто была препятствіемъ къ тому, чтобы рабочіе или мелкіе служащіе изъ-за боязни лишиться мѣста могли совершенно свободно выбирать того, кого хотѣли. Bo второмъ министерствѣ Гладстона, въ началѣ восьмидесятыхъ годовъ, были уже, кромѣ радикаловъ, и представители рабочихъ союзовъ. Въ это второе свое министерство Гладстонъ провелъ (1884—5) и третью парламентскую реформу или „законъ о народномъ представительствѣ", какъ она на этотъ разъ была названа. Она была задумана въ смыслѣ распространенія избирательнаго права и на земледѣльческихъ рабочихъ, среди которыхъ .въсемидесяТыхъгодахъ просъ не былъ разрѣшенъ по его иниціативѣ. Такимъ образомъ, второй билль о реформѣ фактически явился уступкою демократическимъ идеямъ, сдѣланною господствующимъ классомъ по собственной свободной иниціа- тивѣ“. L Редлихъ. Англійское мѣстное управленіе (1007), т. I, стр. 228. Знатокъ исторіи этой реформы, авторъ названной книги, особенно подчеркиваетъ это обстоятельство (стр. 243) и отмѣчаетъ также, какъ „чрезвычайно характерный фактъ", то, что и демократизація низшаго мѣстнаго управленія нигдѣ не натолкнулась на противодѣйствіе даже съ консервативной стороны (стр. 263). х) См. выше, стр. 811.
тоже началось союзное движеніе. И на этотъ разъ въ Англіи не было однако, введено всеобщее избирательное право, такъ какъ право голоса было предоставлено лишь домовладѣльцамъ и квартиронанимателямъ: внѣ категоріи избирателей были оставлены и взрослые сыновья, не отдѣлившіеся отъ своихъ отцовъ, и люди, снимающіе только комнаты въ чужихъ квартирахъ, и всякаго рода прислуга, живущая въ хозяйскихъ помѣщеніяхъ. За всѣмъ тѣмъ парламентская реформа 1884—5 г. еще болѣе, чѣмъ реформа 1867 г. приблизила Англію къ порядку всеобщаго избирательнаго права, хотя вслѣдствіе связи права голоса въ Англіи съ жилищемъ, а не съ лицомъ въ 1885 г. въ странѣ все-такинасчитывалосьоколо 1.800.000 взрослыхъ мущинъ, дишенныхъ избирательнаго права. Значительную часть этой цифры составляютъ чернорабочіе, не принимавшіе участія въ трэдъ-юніонизмѣ, объединившемъ преимущественно квалифицированныхъ, т. e. обученныхъ рабочихъ
Обѣ парламентскія реформы второй половины XIX в. оказали большое вліяніе на англійское законодательство въ смыслѣ его оживленія и демократизаціи. Въ послѣднемъ отношеніи особенно важны реформы Гладстона, каковы ирландскіе земельные акты, улучшавшіе положеніе фермеровъ, школьный законъ, создавшій въ Англіи новыя условія для образованія народныхъ массъ, главнымъ образомъ оказавшійся полезымъ для сельскаго населенія, признаніе за рабочими корпораціями права юридическихъ лицъ и т. n., причемъ для Ирландіи было задумано Гладстономъ оставшееся неосуществленнымъ возвращеніе Ирландіи самоуправленія („гомруля“) съ собственнымъ парламентомъ. Въ политическомъ отношеніи, какъ одинъ изъ наиболѣе важныхъ шаговъ на пути демократизаціи англійскихъ учрежденій, особенное значеніе имѣетъ та реформа мѣстнаго управленія, которая была произведена послѣ третьей парламентской реформы.
Одною изъ вообще наиболѣе характерныхъ чертъ англійской конституціи было то, что въ ней съ самоуправленіемъ націи въ ея цѣломъ было соединено самоуправленіе отдѣльныхъ областей (графствъ) и общинъ (приходовъ, бурговъ, городовъ). Это мѣстное самоуправленіе въ Англіи имѣетъ болѣе древнее происхожденіе, чѣмъ самъ парламентъ, восходя къ первымъ временамъ образованія королевства 1). Сама палата [285] общинъ возникла, какъ представительство мѣстныхъ міровъ, на что указываетъ и самое ея названіе *), и Англія нашла счастливое размежеваніе между компетенціями парламента и органовъ мѣстнаго самоуправленія, тогда какъ съ центральными сословно-представительными учрежденіями въ другихъ странахъ нерѣдко вступали въ соперничество чисто мѣстныя собранія [286] [287] [288] [289] [290]). Эту сторону англійскихъ государственныхъ учрежденій совершенно проглядѣлъ Монтескье, но важное ея значеніе поняли въ XIX в. баронъ Штейнъ, хлопотавшій о введеніи самоуправленія въ Пруссіи 3), и Бенжаменъ Констанъ, говорившій о необходимости въ государствѣ, рядомъ съ исполнительною властью, еще особой власти, муниципальной *). Многіе конституціоналисты и либералы во Франціи не понимали важности мѣстнаго самоуправленія и считали наполеоновскую административную централизацію верхомъ политической мудрости [291]). Особо краснорѣчиво выяснялъ всѣ выгоды мѣстнаго самоуправленія, какъ одной изъ основъ политической свободы, Токвиль 6), а во второй половинѣ ХЖ в. система англійскаго самоуправленія (selfgovemment) сдѣлалась прямо однимъ изъ популярныхъ лозунговъ либерализма.
Прежде чѣмъ говорить о демократизаціи англійскихъ мѣстныхъ учрежденій, совершившейся во второй половинѣ.ХГХ B., нужно бросить общій взглядъ на ихъ исторію.
Извѣстно, что завоеваніе Англіи нормандцами въ 1066 г. не уничтожило въ ней старинныхъ вольностей, выражавшихся въ существованіи мѣстныхъ учрежденій съ народными собраніями [292]), но что въ то же время въ Англіи утвердился абсолютизмъ королевской власти, объединявшей страну въ судебномъ, административномъ и финансовомъ отношеніяхъ при помощи мѣстныхъ агентовъ центральнаго управленія [293]). Въ 1360 г. въ Англіи образовалась новая должность, на которую можно смотрѣть, какъ на компроммиссъ между двумя противоположными началами, существовавшими въ мѣстномъ управленіи: это было установленіе мировыхъ судей justices of peace), причемъ „миръ“ здѣсь нужно понимать не въ смыслѣ примиренія (тяжущихся), а въ смыслѣ охраны общественнаго спокойствія. Мировой судья былъ начальникомъ полиціи, назначавшимся короною, но непремѣнно и исключительно изъ мѣстныхъ обывателей, т.-е. изъ представителей землевладѣльческаго класса въ графствахъ и изъ постоянныхъ жителей въ городахъ, и, кромѣ полицейскихъ функцій, у этого должностнаго лица были и функціи судебныя. Судъ не былъ отдѣленъ отъ администраціи, и обѣ эти области были, такимъ образомъ, въ рукахъ представителей мѣстнаго населенія, хотя бы имъ и не избиравшихся. За исполненіе своихъ. обязанностей мировые судьи никакого вознагражденія не получали: такой сложился обычай, впослѣдствіи пріобрѣтшій силу закона, такъ что должность justice of peace сдѣлалась чисто почетною, ставши притомъ возмѣщеніемъ помѣстному дворянству за потерю имъ правъ феодальнаго суда. Для рѣшенія административныхъ дѣлъ мировые судьи собирались на съѣзды, которые соединились съ болѣе древними собраніями графствъ. Важнымъ обстоятельствомъ для развитія мѣстныхъ учрежденій было, далѣе, и то, что палата общинъ была, какъ упомянуто выше, представительствомъ мѣстныхъ міровъ, какими являются графства и города: палата общинъ была для нихъ высшей инстанціей, въ которую они могли обращаться съ петиціями, и которая, разрѣшая поставленные въ петиціяхъ вопросы, издавала для этихъ мѣстныхъ общинъ особые, или частные законы. Мѣстныя учрежденія графствъ стояли, такимъ образомъ, въ извѣстной связи съ парламентомъ, выборывъкоторойпроисходиликакъ- разъ притомъ въ собраніяхъ же графствъ. Съ другой стороны, эти учрежденія стояли въ связи и низшими административными единицами, каковыми были церковные приходы, равнымъ образомъ имѣвшіе свои собранія мѣстныхъ жителей и разныхъ должностныхъ лицъ. Въ ХУІ в. на приходы возложена была забота о бѣдныхъ, для содержанія которыхъ былъ установленъ особый налогъ; приходы же заботились также о дорогахъ, мостахъ и т. п. Наконецъ, весь этотъ общинный строй былъ поставленъ подъ начальство мировыхъ судей.
Абсолютистская политика Тюдоровъ и Стюартовъ стремилась къ тому, чтобы ослабить независимость мѣстнаго управленія отъ центральной власти. Это достигалось двумя путями.
Во-первыхъ, въ городахъ управленіе стало сосредоточиваться въ рукахъ олигархическихъ корпорацій, пополнявшихъ свой составъ путемъ кооптаціи, а, до извѣстной степени, такому же измѣненію подверглось управленіе и въ сельскихъ приходахъ. Эта перемѣна удержалась и очень гибельно отразилась на парламентскихъ выборахъ, которые въ городахъ очутились въ полномъ распоряженіи упомянутыхъ корпорацій *). Во-вторыхъ, политикой правительства было подчинить себѣ всю мѣстную администрацію чрезъ такія центральныя учрежденія, какими были тайный совѣтъ и особенно знаменитая звѣздная палата 3). Уничтоженіе послѣдней въ эпоху первой революціи и особенно вторая революція освободили мѣстную администрацію отъ центральнаго правительственнаго органа, и всѣ дѣйствія мѣстныхъ властей стали подлежать лишь компетенціи высшаго суда, въ который только и можно было приносить на нихъ жалобы. Съ этимъ вмѣстѣ изчезъ и правительственный контроль надъ мѣстнымъ управленіемъ, сдѣлавшимся, какъ и представительство въ парламентѣ, достояніемъ одного и того же общественнаго класса, т.-е. крупныхъ землевладѣльцевъ. Безвозмездность несенія обязанностей члена парламента и мирового судьи дѣлала доступными оба эти званія только богатымъ людямъ, такъ что мѣстное самоуправленіе получило чисто аристократическій характеръ, и помѣщичій классъ сдѣлался въ мѣстной жизни классомъ правящимъ, особенно въ селахъ, къ которымъ нужно причислить и гнилыя мѣстечки. Такъ дѣло продолжалось до первой парламентской реформы.
Въ своемъ мѣстѣ уже говорилось, что реформа 1832 г. была перенесеніемъ власти съ высшихъ классовъ общества на средніе 3), Однимъ изъ первыхъ дѣлъ была отмѣна старой, невыгодной для нихъ 4) организаціи призрѣнія бѣдныхъ, которое было передано новому центральному вѣдомству, т.-е. отнято у приходовъ и мировыхъ судей. Это было въ І834 r., а въ слѣдующемъ году была произведена реформа городского управленія: оно было отнято у привилегированныхъ корпорацій, и въ жизнь городовъ было введено представительство всѣхъ мѣстныхъ жителей, имѣвшихъ осѣдлость въ городѣ въ
*) См. выше, стр. 266.
2) См. выше, стр. 56 и 61—62.
3) См. выше, стр. 311.
4) См. выше, стр. 311.
теченіе, по крайней мѣрѣ, трехъ лѣтъ и платившихъ мѣстные налоги, причемъ избраніе членовъ городского управленія Должно было совершаться путемъ равнаго и прямого голосованія, но отъ самихъ кандидатовъ требовался извѣстный цензъ. Одновременно съ этимъ судъ былъ отдѣленъ отъ управленія, которое само было поставлено теперь подъ нѣкоторый правительственный контроль. Эта организація держится и понынѣ съ нѣкоторыми измѣненіями въ направленіи еще большей демократичности: трехлѣтній цензъ осѣдлости замѣненъ годичнымъ, и предполагается, что домовладѣлецъ въ уплачиваемыхъ имъ налогахъ вноситъ и налоговыя доли своихъ квартирантовъ. Сначала компетенція новаго городского самоуправленія была очерчена очень узко сферами муниципальнаго хозяйства и полиціи, но потомъ произошло расширеніе функцій этого самоуправленія.
Уже въ тридцатыхъ годахъ ставился^ыло вопросъ о реформѣ и земскаго управленія, но оно оставалось исключительно въ рукахъ среднихъ классовъ. Только нослѣ третьей избирательной реформы и здѣсь была произведена демократизація управленія, состоявшая въ томъ, что дѣйствіе закона 1835 г. было распространено въ 1885 г. и на графства. Въ нихъ тоже были созданы выборные совѣты (couuty councils), а избирательное право (равное, прямое и тайное) распространено на всѣхъ избирателей въ парламентъ. Должность мирового судьи сохранилась, но утратила свой аристократическій характеръ: въ мировые судьи стали назначаться даже люди изъ рабочаго класса. Эта важная реформа была дополнена въ 1894 г. преобразованіемъ сельскаго (приходскаго) управленія съ особыми совѣтами (parish councils) и представительными, а въ небольшихъ общинахъ даже непосредственными собраніями. Этимъ была завершена въ Англіи муниципализація управленія, сопровождавшаяся демократизаціей самихъ муниципальныхъ учрежденій. He забудемъ, однако, что такую задачу ставила себѣ и пыталась, но неудачно разрѣшить уже первая французская революція х). Франція потомъ пошла даже совсѣмъ другимъ путемъ, имбнно путемъ крайней централизаціи: нѣтъ, конечно, надобности говорить, какой путь болѣе соотвѣтствуетъ самой идеѣ конституціоннаго государства.
По поводу только-что указаннаго закона 1894 r., Редлихъ [294] авторъ лучшаго новѣйшаго труда объ англійскомъ мѣстномъ управленіи, замѣчаетъ: „такимъ образомъ, предсказаніе Токвиля о непреодолимости демократической идеи [295]) исполнилось, по крайней мѣрѣ, для Англіи еще прежде, чѣмъ XIX столѣтіе пришло къ концу44. Нельзя также въ заключеніе не привести здѣсь и слѣдующія строки того же автора о томъ, что Англія получила наконецъ истинное selfgoverment (самоуправленіе), именно „установленіе народомъ законовъ, народное правленіе посредствомъ парламента, покоящагося на (почти) всеобщемъ избирательномъ правѣ, посредствомъ полнаго подчиненія центральной власти этому послѣднему при помощи системы парламентарнаго правительства; самоуправленіе народа посредствомъ преобразованія всего внутренняго управленія въ административную дѣятельность демократически организованныхъ общинъ; наконецъ, сохраненіе правосудія, какъ функціи суля, который является совершенно независимымъ отъ парламента, правительства и административныхъ корпорацій, и юрисдикція котораго съ одинаковою силою и въ одинаковыхъ формахъ блюдетъ за всѣми юридически нормированными отношеніями общественной жизни и рѣшаетъ ихъ окончательно44 2). Въ этомъ смыслѣ въ настоящее время старѣйшая въ Европѣ конституція болѣе, нежели большинство другихъ современныхъ конституцій, осуществляетъ самые основные принципы народно-пра- вового государства. Въ Европѣ въ уровень съ Англіей можно поставить одну Швейцарію, гдѣ тоже широко проведенъ принципъ народнаго самоуправленія, а внѣ Европы только конституціи молодыхъ обществъ, связанныхъ съ Англіей узами кровнаго родства. Bo многихъ отношеніяхъ своимъ демократизмомъ эти общества, бывшія или настоящія колоніи Англіи, даже превзошли свою метрополію, все еще сохраняющую въ своемъ устройствѣ и слѣды средневѣкового аристократизма.