<<
>>

Англійская конституція до середины ХУШ вѣка.

Важность исторіи англійскаго парламента.—Происхожденіе двухъ его палатъ и ихъ состава. — Раннее паденіе въ Англіи сословнаго начала. — Борьба парламента съ королевскою властью въ средніе вѣка.

— Права парламента въ вотиррваніи субсидій, изданіи законовъ и контролированіи королевскихъ совѣтниковъ.—Абсолютизмъ въАнгліи при Тюдорахъ.— Возобновленіе политической борьбы при Стюартахъ и осложненіе ея борьбою религіозною. — Общій ходъ англійской исторіи въ эпоху двухъ революцій XYII в.—Предметы борьбы парламента съ королевскою властью при Стюартахъ.—Политическое законодательство эпохи: „петиція о правахъ44, „трехгодичный актъ44, „актъ о присягѣ44, „habeas-corpus-act44, „билль и декларація правъ44. — Значеніе второй англійской революціи. — „Актъ объ устроеніи*.—Возникновеніе парламентарнаго министерства.—Ученіе Блэк- стона о правахъ парламента. — Установленіе въ Англіи вѣротерпимости и свободы печати. — Принципъ господства права.—Олигархическі ft характеръ избирательной системы XVIIl в.

Исторія англійскаго парламента заслуживаетъ величайшаго вниманія, какъ въ высшей степени важная страница въ исторіи политическихъ учрежденій вообще и свободныхъ государственныхъ формъ въ особенности. He такъ, какъ это было съ другими средневѣковыми представительными собраніями, англійскій парламентъ благополучно въ концѣ концовъ пережилъ натискъ абсолютизма, въ борьбѣ съ которымъ только окрѣпъ и пріобрѣлъ новыя права. Уже одно это особенно выдвигаетъ его впередъ изъ ряда другихъ средневѣковыхъ представительныхъ учрежденій. Другое здѣсь, это—то, что на исторіи англійскаго парламента можно прослѣдить рѣдкій примѣръ эволюціоннаго превращенія средневѣковой, сословно- представитёльной формы государства въ новую народно-представительную форму, иначе говоря монархіи сословной въ монархію конституціонную, между которыми въ другихъ странахъ было еще время монархіи абсолютной, въ Англіи имѣвшей лишь временный и непрочный успѣхъ.

Наконецъ,—и это соображеніе особенно важно въ настоящей книгѣ,—англійскій парламентъ сдѣлался образцомъ, по которому стали созидаться представительныя учрежденія въ другихъ странахъ,—юбраз-

КОНОТПТУЦ. ГОСУДАРСТВО. 4

цомъ, большею \' частью и до сихъ поръ еще не превзойденнымъ, даже не достигнутымъ остальными конституціонными учрежденіями \\).

Англійскій парламентъ возникъ въ 1265 г. изъ присоединенія къ съѣзду непосредственныхъ королевскихъ вассаловъ, или такъ называемому „великому совѣту“, выборныхъ представителей отъ отдѣльныхъ областей (графствъ, шэйровъ)игоро- довъ (бурговъ). Самъ „великій совѣтъ“ былъ чисто феодальнымъ учрежденіемъ, продолжавшимъ собою прежній витенагемотъ, аристократическій съѣздъ, въ какой выродилось болѣе древнее всенародное вѣче [78]). До сороковыхъ годовъ слѣдующаго, XIV столѣтія, парламентъ не имѣлъ сколько-нибудь прочной организаціи, и представители сословій, какъ это было и на континентѣ, гдѣ произошло образованіе строго-сословныхъ палатъ, собирались отдѣльно одни отъ другихъ. Мало-по-маяу, однако, парламентъ получилъ двухпалатную организацію, сохранившуюся въ немъ и до настоящаго времени, т.-е. раздѣлился на двѣ палаты (houses), называемыя верхнею и нижнею, правильнѣе палатами лордовъ и общинъ. Лорды, это—въ эпоху возникновенія парламента непосредственные вассалы короля (tenentes in capite), крупные бароны (barones majores), духовные и свѣтскіе, т.-е. епископы, аббаты монастырей и болѣе крупные землевладѣльцы, приглашавшіеся въ собраніе личными повѣстками, на что имѣли право по личному своему положенію въ государствѣ, въ свѣтской своей части наслѣдственные пэры. Въ Англіи не образовалось отдѣльнаго „штатаи духовенства. Низшее духовенство, еще появлявшееся на первыхъ собраніяхъ, рано отстало, получивъ свои особыя собранія (конвокаціи), а высшее слилось съ высшимъ дворянствомъ въ одну общую палату.

Въ Англіи не образовалось и отдѣльнаго „третьяго чина“ (tiers etat), т.-е. городской палаты, такъ какъ выборные представители городскихъ общинъ стали засѣдать вмѣстѣ съ выборными же представителями земскихъ общинъ, каковыми были отдѣльныя графства, на которыя

дѣлилась Англія. Такимъ образомъ и дворянское сословіе оказалось лишеннымъ отдѣльной, строго дворянской палаты: высшее слилось съ высшимъ духовенствомъ, представители низшей съ представителями горожанъ. Это низшее дворянство, въ свою очередь объединяло въ себѣ два различныхъ соціальныхъ элемента: мелкихъ бароновъ (barones minores), бывшихъ непосредственными вассалами короля, и рыцарей (milites), бывшихъ вассалами крупныхъ бароновъ, т.-е. по отношенію къ главѣ феодальной лѣстницы подвассалами. Замѣтимъ, что представители графствъ и названіе носили „рыцарей отъ графствъ" (knights of shires).

Почему англійскій парламентъ получилъ именно такой составъ и такую именно организацію, объ этомъ здѣсь говорить не мѣсто. Здѣсь нужно только отмѣтить, что благодаря смѣшенію въ составѣ обѣихъ палатъ разныхъ сословій и присутствію феодальнаго элемента какъ въ верхней, такъ и въ нижней палатѣ, въ парламентѣ не развилось духа сословной исключительности, наблюдаемой въ континентальныхъ сеймахъ, что позволило обѣимъ палатамъ выступать болѣе солидарно въ отстаиваніи своихъ правъ отъ королевскаго произвола. Мало того, это повело даже къ паденію сословнаго начала, потому что менѣе, нежели черезъ сто лѣтъ послѣ сформированія двухъ палатъ, правомъ посылать своихъ представителей въ палату общинъ въ графствахъ пользовались уже всѣ лица, обладавшія извѣстнымъ поземельнымъ доходомъ, что было равносильно замѣнѣ сословнаго начала имущественнымъ, цензовымъ. Съ другой стороны, и свѣтскіе лорды не замкнулись въ особое сословіе. Право быть приглашаемымъ въ собранія „великаго совѣта" (верхней палаты) переходило отъ отца только къ старшему сыну, младшіе братья котораго, лишенные этой привилегіи, оставались простыми смертными, ничѣмъ не отличавшимися въ своихъ личныхъ правахъ отъ остального общества, постепенно сдѣлавшагося безсословнымъ и объединившаго въ себѣ прежнія отдѣльно существовавшія категоріи мелкихъ бароновъ, рыцарей, простыхъ свободныхъ держателей земли, горожанъ и т.

п. Въ это общее гражданское состояніе „ком- монеровъ" поднялись, съ другой стороны, по мѣрѣ своего освобожденія, и крестьяне. Сколько бы аристократизма ни было въ англійскомъ обществѣ, сословность въ смыслѣ неравенства правъ, подсудности не однимъ и тѣмъ же судамъ и т. п. въ немъ не развилось. Англійскій парла-

4*

ментъ не сдѣлался органомъ враждебныхъ одно другому сословій, а сталъ органомъ извѣстнаго общественнаго слоя, въ которомъ сосредоточилась экономическая мощь и политическая онытность всей націи, руковод ящая же роль выпала на долю представителей помѣстнаго землевладѣнія, отличавшагося особымъ духомъ независимости по отношенію къ королевской власти. Съ тѣхъ поръ, какъ разрѣшено было выбирать представителей и не изъ мѣстныхъ жителей (1571), члены „джентри", какъ назывался этотъ помѣстный классъ, стали искать- для себя избирателей и среди горожанъ, долгое время видѣвшихъ въ посылкѣ представителей въ парламентъ не столько право, сколько непріятную обязанность (нужно было представителей содержать на свой счетъ).

Своимъ происхожденіемъ и развитіемъ своихъ правъ средневѣковой англійскій парламентъ былъ обязанъ упорной борьбѣ- съ королевскою властью. Завоеваніе Англіи, въ 1066 году, нормандцами привело ее къ установленію настоящаго абсолютизма. Своею деспотическою политикою короли какъ нормандской, такъ и слѣдовавшей за нею анжуйской династіи (ІІлан- тагенеты) вооружили противъ себя всѣ сословія. Въ 1215 г. бароны въ союзѣ съ церковью и жителями Лондона вынудили у Іоанна Безземельнаго „Великую хартію вольностей" (Magna charta libertatum), которую и самъ Іоаннъ взялъ^ыло обратно, и подтвержденія которой приходилось требовать какъ у его- сына (Геприха Ш), такъ и у внука (Эдуарда I), такъ что эта борьба за хартію наполнила собою чуть не все XHI столѣтіе, ибо окончательное ея утвержденіе состоялось лишь въ 1297 r., черезъ 82 года послѣ ея изданія. Въ этомъ же самомъ XTTT вѣкѣ состоялось образованіе и самого парламента, причемъ собраніе 1265 г. было созвано не no иниціативѣ короля (Генриха Ш), а по иниціативѣ его счастливаго побѣдителя, вождя бароновъ Симона Монфортскаго, взявшаго его въ плѣнъ. ХІУ в. былъ тоже вѣкомъ упорной борьбы, имѣвшей два раза неблагопріятный исходъ для королевской власти: Эдуардъ П въ 1327 г. былъ низвергнутъ съ престола и умерщвленъ, низверженіе, въ 1399 r., Ричарда H сопровождалось, по волѣ парламента, перемѣной династіи, и новый королевскій домъ Лар- кастеровъ, царствовавшій въ первой половинѣ ХУ в., будучи обязанъ своимъ возведеніемъ на престолъ парламенту, уже отличался большою по отношенію къ нему уступчивостью.

Къ серединѣ ХУ в. средневѣковой парламентъ былъ во

всеоружіи своихъ правъ. Главнымъ ивъ этихъ правъ было право вотированія субсидій. Оно ведетъ напало отъ 12-й и 14-й статей хартіи 1215 r., гдѣ Іоаннъ Безземельный обязался, передъ своими баронами не взимать съ нихъ лежавшихъ на нихъ денежныхъ феодальныхъ повинностей иначе, какъ съ ихъ согласія, ради чего и обѣщалъ ихъ созывать на великіе совѣты, крупныхъ бароновъ личными приглашеніями, мелкихъ — цир- V кулярно, чрезъ шерифовъ отдѣльныхъ графствъ. Съ образованіемъ парламента право назначенія налоговъ перешло къ парламенту, который имъ широко пользовался. Боролъ могъ вести какія ему было угодно войны, но денежныя субсидіи могъ получить только съсогласія парламента, что и заставляло королей созывать парламентъ очень часто. Съ другой стороны, парламентъ, давая деньги, выговаривалъ у короля тѣ или другія уступки. Въ началѣ XT в. это право сдѣлалось привилегіей палаты общинъ. Въ 1407 г. Генрихъ IV лично переговаривался съ лордами о субсидіяхъ, и тѣ дали согласіе, но общины протестовали, указавъ на то, что плательщики налоговъ главнымъ образомъ представлены ими, и что личное участіе короля въ этомъ дѣлѣ лишало парламентъ возможности свободнаго сужденія. Этотъ протестъ былъ принятъ во вниманіе, и вопросъ о налогахъ сдѣлался исключительной компетенціей палаты общинъ.

Второе право—право участія въ законодательствѣ. Сначала палаты ограничивались подачею королю прошеній (петицій) и жалобъ. Случалось нерѣдко, что король обѣщалъ исполнить желаемое, но когда издавался соотвѣтственный законъ, то оказывалось, что давалось, какъ говорится, то да не то, т.-е. въ законъ вносились измѣненія, ограниченія, дополненія. И про- тивъ этого дѣлались протесты, въ которыхъ указывалось, что та или другая палата есть не только сторона просящая, но и дающая свое согласіе на законы, а потому измѣненіе просимаго безъ ея вѣдома и согласія не допустимо. Чтобы избѣгать подобнаго рода случаевъ, парламентъ выработалъ форму биллей 1X какъ стали называть готовые законопроекты. Новые билли могли возникать безразлично въ обѣихъ палатахъ, но шли на королевское утвержденіе, превращавшее ихъ въ статуты, лишь въ случаѣ согласія обѣихъ палатъ. Король, далѣе, могъ согласиться или не согласиться на новый законъ, но въ

случаѣ согласія уже никакихъ измѣненій ръ текстѣ быть не могло. Теоретически право отверженія биллей (такъ назнваемое „veto“) принадлежитъ воронѣ въ Англіи и понынѣ, но фактически не дѣйствуетъ уже цѣлыхъ два столѣтія. Эта система биллей дала парламенту право законодательной иниціативы и рѣшаюпіій голосъ въ законодательствѣ.

Третье право, котораго добивался средневѣковой парламентъ, было непосредственное вліяніе на внутреннюю ноли- тику правительства. Въ самые острые моменты борьбы съ королевскою властью палаты требовали, чтобы совѣтники короны (министры) назначались и смѣнялись самимъ парламентомъ, но на это короли никоимъ образомъ несоглашались. Добился парламентъ только вотъ чего. ІІри всей борьбѣ своей съ отдѣльными королями, англичане съ величайшимъ уваженіемъ относились къ королевской власти, мистически приписывая ей непогрѣшимость. „Король,—говорили,—не можетъ дѣлать зла“ (the king cannot wrong), a потому если король совершаетъ что-либо несправедливое, это происходитъ отъ дурного совѣта, даннаго королю какимъ-либо изъ совѣтниковъ; на послѣдняго, значитъ, и падаетъ вина. Парламентъ добился права судить дурныхъ совѣтниковъ коровы: обвинительною инстанціей въ такихъ случаяхъ становилась палата общинъ, приговоръ постановляли лорды на основаніи принципа, по которому каждый долженъ былъ судиться своими пэрами, королевскіе же совѣтники по своему рангу были равными лордамъ, не говоря уже о томъ, что большею частью и фактически были ими. Судебный приговоръ парламента нуждался въ королевскомъ утвержденіи, но король могъ и помиловать осужденнаго парламентомъ, какъ это было въ процессѣ лорда-канцлера Бэкона (знаменитаго философа), обвиненнаго при Іаковѣ I въ лихоимствѣ. Иногда не было опредѣленнаго закона, подъ который можно было бы подвести преступное, по мнѣнію парламевта, дѣяніе совѣтника короны, и тогда судъ совершался въ законодательномъ порядкѣ, т.-е. составлялся спеціальный билль, налагавшій извѣстное наказаніе за такое-то дѣяніе, и подъ новый законъ, которому придавалось обратное дѣйствіе, подводились поступки ненавистнаго министра. Это страшное орудіе парламента въ борьбѣ съ нелюбимыми королевскими совѣтниками носило названіе „билля объ опалѣ" (bill of attainder). Самый знаменитый примѣръ его примѣненія—процессъ графа Страффорда при Карлѣ I. Какъ извѣстно, Страффордъ явно стре-

мился въ тридцатыхъ годахъ ХУІІ в. къ утвержденію въ Англіи абсолютизма, совѣтуя въ этомъ отношеніи королю идти прямо „напроломъ". Карлъ I въ теченіе одиннадцати лѣтъ,—чем раньше никогда не было,—не созывалъ парламента, и вотъ, когда обстоятельства заставили ем въ 1640 г. созвать парламентъ, прославившійся потомъ въ исторіи подъ названіемъ долгам, однимъ изъ первыхъ его шамвъ было нарядить надъ Страффордомъ судъ по обвиненію въмсударственной измѣнѣ. Подсудимый зищищался тѣмъ, что подъ существующіе законы поступки, вмѣняемые ему въ вину, совершенно не подходятъ, и тогда парламентъ прибѣгъ къ ЫИ’ю of attainder. Бынесёвъ былъ смертный примворъ, малодушно утвержденъ королемъ, обѣщавшимъ своему фавориту, что ни одипъ волосъ не упадетъ съ ем головы, и вслѣдъ затѣмъ приведенъ въ исполненіе. Но.этотъ фактъ относится уже къ новому періоду въ Исторіи парламента.

Итакъ, къ серединѣ XY в. англійскій парламентъ обладалъ важными правами давать согласіе на налоги, предлагатьизда- ніе новыхъ законовъ и судить королевскихъ совѣтниковъ. Оь середины XY в., однако, начался упадокъ парламента. Среди причинъ, приведшихъ ем къ этому, было династическое междоусобіе, такъ называемая„войнаалой и бѣлойрозы", Когда парламентъ сдѣлался игрушкой враждебныхъ партій. Были и другія причины, разсматривать которыя здѣсь не мѣсто [79]), и когда послѣ тридцати лѣтъ смутъ на престолъ вступила новая династія Тюдоровъ, парламентъ могъбы казаться обреченнымъ на судьбу французскихъ генеральныхъ штатовъ. Тюдоры правили абсолютно, самовластно, деспотически- Уже съ середины XY в. созывы парламента стали происходить гораздо рѣже, и это продолжалось въ XYI в. при Тюдорахъ. Они, однако, не отмѣняли парламента,- потому что теперь это было послушное въ ихъ рукахъ учрежденіе, исполнявшее чуть не всѣ желанія, даже прихоти королевской власти, очень удобное для приданія законности актамъ даже величайшаго произвола. Особенно это справедливо для царствованія Генриха Yffl1 который вмѣшивалъ парламентъ въ свои брачныя и семейныя дѣла, прибѣгалъ къ нему, чтобы отдѣлаться отъ разонравившихся ему совѣтниковъ и np., и np. При немъ парламентъ даже усилилъ

королевскую власть, провозгласивъ государя главою церкви, вмѣсто папы, и согласившись на отобраніе имъ въ свою пользу всей монастырской собственности, равно какъ позволяя ѳму мѣнять по произволу церковные догматы и обряды. Ho, съ другой стороны, для парламента въ будущемъ, при болѣе благопріятныхъ условіяхъ, все это были прецеденты и для вмѣшательства въ семейныя дѣла короля, и для преслѣдованія провинившихся министровъ, и для регулированія церковныхъ дѣлъ. Политическая смута второй половины ХУ в. и церковная реформа XYI столѣтія вызвали въ Англіи два учрежденія, верховную коммиссію религіозныхъ дѣлъ и судилище звѣздной палаты, противорѣчившія всѣмъ прежнимъ устоямъ законности и личной неприкосновенности въ странѣ: верховная коммиссія превратилась въ настоящую инквизицію по дѣламъ религіознымъ, звѣздная палата—по дѣламъ политическимъ. Режимъ Генриха ѴІП былъ полнымъ деспотизмомъ, опиравшимся на терроръ, режимъ Елизаветы (а это—двѣ главныя фигуры въ династіи Тюдоровъ) отличался большею мудростью и мягкостью, но равнымъ образомъ былъ самовластнымъ, произвольнымъ, причемъ, однако, и отецъ, и дочь одинаково остерегались поднимать острые и спорные вопросы англійскаго государственнаго права, довольствуясь фактическимъ абсолютизмомъ и не стараясь обосновать его теоретически и принципіально. Они не оспаривали наиболѣе очевидныхъ правъ парламента, хотя и нарушали ихъ на каждомъ шагу: королевскія „прокламаціи14 должны были имѣть силу законовъ, подъ видомъ „добровольныхъ займовъ44 устанавливались поборы, замѣнявшіе правильно вотированные налоги и т. п.

Въ 1603 г. англійская корона перешла къ шотландской династіи Стюартовъ, вся исторія которой на ея родинѣ прошла въ безпрерывной почти борьбѣ съ могущественной аристократіей и свободолюбивымъ народомъ. Стюарты сдѣлали прямое нападеніе на англійскую конституцію, предпринявъ формальное введеніе въ Англіи абсолютизма. Парламентъ, однако, къ этому времени сталъ выходить изъ своего вѣкового оцѣпенѣнія, и ХУП вѣкъ былъ свидѣтелемъ такой же ожесточенной борьбы, какую видѣлъ XIV вѣкъ. Ha этотъ разъ политическая борьба осложнилась,—какъ это уже было въ серединѣ XVI в. въ Шотландіи, во Франціи, въ Нидерландахъ [80]), а въ началѣ

XYII столѣтія и въ Чехіи,—борьбою религіозною, которая внесла въ дѣло защиты политической свободы больше стойкости и больше принципіальности, равно какъ выдвинула на видное мѣсто вопросъ о правахъ личности, неприкосновенныхъ для какой бы то ни было власти. Англиканская церковь, установившаяся въ Англіи при Тюдорахъ, была, съ одной стороны, результатомъ созданнаго государственною властью компромисса между католическими и протестантскими началами, съ другой—учрежденіемъ монархическо-аристократическаго характера, разъ главою церкви признанъ былъ король, и въ церкви сохранилась іерархія съ епископатомъ, какъ божественнымъ учрежденіемъ. Абсолютизмъ уже перваго Стюарта, Іакова I, видѣлъ въ епископальной церкви самую надежную опору монархіи: „гдѣ нѣтъ епископа, говорилъ онъ, тамъ нѣтъ и короля*. Рядомъ съ этою установленною государствомъ монархическо- аристократическою церковью, съ этою, такъ сказать, казенною реформаціей въ странѣ происходила другая реформація, чисто народная, неоффиціальная, государственною властью даже гонимая, болѣе рѣзко порывавшая съ традиціями католицизма, стремившаяся къ осуществленію болѣе демократическихъ порядковъ въ устройствѣ церковной жизни. Послѣдователей этой болѣе свободной реформаціи называли, какъ извѣстно, пуританами, и вотъ въ этой оппозиціонной по отношенію въ англиканизму реформаціи къ серединѣ XYII в. ясно обозначились два направленія: одно сохраняло принципъ государственной церкви и вѣроисповѣднаго единства подданныхъ, но замѣняло англиканизмъ кальвинизмомъ, системою, принятою въ Шотландіи подъ названіемъ пресвитеріанизма, тогда какъ другое стояло за свободу совѣсти и, вмѣсто единой національногосударственной церкви въ принципѣ, признавало лишь совершенно независимыя одна отъ другой религіозныя общины безъ постояннаго духовенства и разъ на всегда установленнаго ритуала. Послѣдователи одного направленія были пресвитеріане, другого—индепенденты.

Осложненіе политической борьбы при Стюартахъ борьбою религіозною заключалось въ объединеніи политическихъ и религіозныхъ партій. Епископальная церковь была за короля, пуритане стояли за парламентъ. Абсолютистовъ въ англійскомъ обществѣ было мало, а потому, когда произошелъ разрывъ Карла I съ парламентомъ, тѣ, которые остались вѣрными королю, такъ называемые роялисты или кавалеры, стремились

лишъ къ возстановленію традиціонныхъ отношеній между королевскою властью и національнымъ представительствомъ, съ сохраненіемъ въ неприкосновенности и епископальнаго церков- .наго устройства. Ha эту сторону стали главнымъ образомъ наиболѣе аристократическіе элементы общества. Сторонники правъ парламента больше принадлежали къ среднимъ классамъ общества какъ въ графствахъ, такъ и въ городахъ, а также и къ болѣе демократическимъ его элементамъ, каковы были фермеры, лавочники и т. п. Съ теченіемъ времени среди сторонниковъ парламента, или круглоголовыхъ, бывшихъ въ религіи пуританами, отдѣлились два главныя направленія: монархическое пресвитеріанство, понимавшее, однако, монархію въ новомъ смыслѣ—съ болѣе широкими правами и прочными гарантіями представительства и стремившееся, какъ было сказано, къ замѣнѣ англійской аристократической церкви шотландскою, болѣе демократическою, и республиканское индепендентство, въ которомъ возобладало ученіе о народовластіи, какъ объ единственномъ правильномъ государственномъ устройствѣ, и которое вмѣстѣ съ тѣмъ требовало осуществленія свободы совѣсти, какъ чисто личнаго права каждаго вѣрующаго человѣка.

Къ началу ХѴИ в., когда вступила на престолъ династія Стюартовъ, причины, которыя за полтора вѣка передъ тѣмъ привели парламентъ къ ослабленію, болѣе уже не существовали, особенно послѣ того, какъ замѣчательный экономическій, культурный и политическій подъемъ націи въ царствованіе Елизаветы, т. e. во второй половинѣ XYI в. пробудилъ въ націи общественное самосознаніе 3). Стюарты своею аггрес- сивною политикою лишь разжигали новый оппозиціонный духъ въ странѣ. Конфликты парламента съ королевскою властью начались уже при Іаковѣ I, который одно время поэтому въ теченіе семи лѣтъ (1614—1621) не созывалъ парламента. Царствованіе его сына Карла I началось тоже съ столкновеній между правительствомъ и представительствомъ. Особенно оппозиціонно настроеннымъ оказался парламентъ 1628—1629 r., оставившій, какъ главный плодъ своей дѣятельности, знаменитую „петицію о правѣ“, эту вторую великую хартію вольностей, важное содержаніе которой будетъ приведено ниже. Послѣ роспуска этого парламента Карлъ I рѣшилъ болѣе не [81]

созывать парламента и цѣлыя одиннадцать лѣтъ правилъ королевствомъ съ нарушеніемъ законовъ, обычаевъ и собственныхъ своихъ обѣщаній. Только возстаніе въ другомъ его королевствѣ, въ Шотландін, гдѣ онъ задумалъ реформировать пресвитеріанскую церковь въ епископальномъ духѣ, и неуспѣшность его подавленія заставили Карла I созвать, въ 1640 r., знаменитый долгій парламентъ. Настроеніе этого единственнаго въ лѣтопйсяхъ Англіи собранія было крайне оппозиціоннымъ, и въ началѣ всѣ въ этомъ собраніи были солидарны: правительственная система была осуждена, виновники нарушенія законовъ подвергнуты наказанію (между прочимъ, казнь Страффорда), у короля были исторгнуты уступки, среди которыхъ особенно важнымъ было обѣщаніе созывать парламенты не рѣже раза въ три года и не распускать собранный парламентъ раньше опредѣленнаго срока („трехгодичный актъ“), и вдобавокъ само собраніе 1640 г. получило привилегію не быть иначе распущеннымъ, какъ съ собственнаго его на то согласія. Побѣда парламента была, такимъ образомъ, полная, но многіе, зная вѣроломный нравъ короля и видя его неискренность, хотѣли ббльшаго, добивались новыхъ и новыхъ гарантій, на что другіе не были согласны. Это и повело къ образованію въ парламентѣ партій круглоголовыхъ и кавалеровъ, между которыми раздѣлилась надолго и вся страна. Въ 1642 г. началась въ Англіи междоусобная война, и въ концѣ концовъ король былъ побѣжденъ, попалъ въ руки своихъ противниковъ, подвергся суду парламента и, по его приговору, былъ преданъ смертной казни (1649). Bo время этого междоусобія, среди самихъ побѣдителей возникъ расколъ—между пресвитеріанами, воспользовавшимися побѣдою для реформы государственной церкви по шотландскому образцу, и индепенден- тами, видѣвшими свою миссію въ установленіи свободы совѣсти, а при этомъ одни желали сохранить монархію, другіе въ концѣ концовъ пришли къ мысли о республикѣ. Пресвите- ріанизмъ былъ силенъ въ парламентѣ, индепендентство—въ парламентскомъ войскѣ, которое все сдѣлалось сектантскихъ. Суду надъ королемъ и казни надъ нимъ предшествовал» военное насиліе надъ народнымъ представительствомъ, когда полковникъ Прайдъ силою удалилъ изъ нижней палаты наиба- лѣе видныхъ представителей пресвитеріанства. Провозглашеніе республики было дѣломъ „арміи святыхъ", но эта республика оказалась весьма непрочною. Сначала она управлялась

государственнымъ совѣтомъ н „охвостьемъ" долгаго парла- мента, но когда послѣдній былъ насильно разогнанъ вождемъ индепендентской арміи Оливеромъ Кромвелемъ, его приверженцы создали для Англіи новую конституцію (1653), поставивъ во главѣ государства съ титуломъ протектора, самого Кромвеля, который вскорѣ полупилъ право, назначить себѣ преемника. И это устройство оказалось равнымъ образомъ непрочнымъ: Кромвель переходилъ отъ парламентской системы къ военному деспотизму и опять къ парламентской системѣ и даже былъ не прочь возстановить старую конституцію, если бы только армія (чего не произошло) согласилась видѣть его королемъ. Смерть лорда протектора въ 1658 г. ускорила развязку на такое долгое время затянувшагося кризиса: произошли новые раздоры преемника Кромвеля (его сына Ричарда) съ парламентомъ, парламента съ войскомъ, въ войскѣ между отдѣльными генералами, пока одинъ изъ нихъ (Монкъ) пе произвелъ реставраціи Стюартовъ въ лицѣ сына казненнаго короля, Карла П.

Такъ окончилась первая англійская революція или „великій мятежъ", какъ назвали его англичане. Карлъ U былъ возстановленъ на престолѣ безъ какихъ бы то ни было условій, и все, что было сдѣлано за 18 лѣтъ, отдѣляющія возвращеніе Стюартовъ отъ начала междоусобія, было признано не имѣющимъ никакой юридической силы. Такимъ образомъ первая революція не произвела никакихъ измѣненій въ традиціонной англійской конституціи: она показала только готовность націи защищать свои права, обнаружила силу ея политическаго духа, отразилась на нѣкоторыхъ сторонахъ общественныхъ нравовъ и обычаевъ и, что для насъ здѣсь особенно важно, сильно содѣйствовала разработкѣ теоретическихъ вопросовъ конституціоннаго права. Самый урокъ, данный королевской власти событіями сороковыхъ годовъ, для сыновей Карла I, царствовавшихъ одинъ за другимъ между 1660 и 1688 гг., прошелъ, однако, даромъ. Эпоха двухъ послѣднихъ Стюартовъ была опять временемъ нарушенія со стороны королевской власти законовъ, обычаевъ и данныхъ обѣщаній, что повлекло за собою новую борьбу. При Карлѣ П парламентомъ были приняты два важныхъ закона—такъ называемый „актъ о присягѣ" и „актъ о личной неприкосновенности". O содержаніи ихъ больше будетъ сказано ниже. ІЗдѣсь укажемъ лишь на то, что братъ и наслѣдникъ короля

будущій Іаковъ П, долженъ былъ въ силу перваго изъ этихъ- законовъ, какъ католикъ, сложить съ себя должность генералъ- адмирала, и тогда въ части англійскаго общества возникъ вопросъ, можетъ ли въ Англіи католикъ быть королемъ и, слѣдовательно, главою церкви. Вновь образовавшаяся партія виговъ отвѣтила на этотъ вопросъ отрицательно, другая-то- ріевъ — высказалась въ положительномъ смыслѣ, и каждая приводила въ пользу своего мнѣнія теоретическіе аргументы^ которые мы разсмотримъ въ своемъ мѣстѣ *). По смерти Карла П, Іаковъ П вступилъ на престолъ, но даже вѣрные принципу божественнаго права королевской власти торіи отшатнулись отъ него и не помѣшали вигамъ призвать на помощь угрожаемымъ свободѣ и протестантизму Англіи штатгальтера Голландіи Вильгельма Оранскаго. Дѣло кончилось (1688—9) бѣгствомъ Іакова П во Францію, объявленіемъ англійскаго престола вакантнымъ и возведеніемъ на престолъ Вильгельма Ш съ его женою Маріей, дочерью Іакова П, которые приняли составленные парламентомъ „Билль и декларацію о правахъ“.

Разсмотримъ теперь, какіе были конкретные предметы этой борьбы, и какихъ результатовъ достигъ парламентъ въ этой же самой борьбѣ.

Въ эпоху ослабленія парламента единственнымъ учрежденіемъ, представлявшимъ въ Англіи реальную общественную силу, былъ такъ называемый тайный, вѣрнѣе частный совѣтъ (privy council), состоявшій изъ членовъ высшей аристократіи и государственныхъ сановниковъ и игравшій роль главнаго> органа управленія. Для Тюдоровъ онъ былъ самою вѣрною и надежною опорою, но вмѣстѣ съ тѣмъ служилъ и нѣкоторою сдержкою для ихъ произвола, съ которою иногда приходилось считаться даже деспотическому Генриху YIII. Какимъ политическимъ авторитетомъ пользовался тайный совѣтъ, видно изъ того, что первую санкцію воцаренія Іакова I въ Англіи дало признанію за нимъ права на престолъ именно это учрежденіе. Стюарты стремились унизить значеніе тайнаго совѣта, какъ можно менѣе прибѣгая къ его содѣйствію и предпочитая вершить всѣ дѣла съ немногими фаворитами. За то они\' всячески развивали дѣятельность двухъ учрежденій, которыя возникли въ эпоху, когда Англія наименѣе пользовалась по-

]) Въ слѣдующей главѣ.

литическою свободою, и находились въ полномъ противорѣчіи «ъ англійскими законами. Это были—упомянутыя звѣздная палата (star cbamber), учрежденіе, возникшее при первомъ Тюдорѣ для внѣзаконной расправы съ его побѣжденными противниками, впослѣдствіи между прочимъ организовавшее въ Англіи цензуру (1585), и верховная коммиссія, образовавшаяся при второмъ Тюдорѣ въ видѣ подчиненнаго органа королевской супрематіи въ дѣлахъ вѣры и сдѣлавшаяся своего рода подобіемъ инквизиціоннаго судилища. Оппозиція была недовольна какъ переходомъ руководящей роли въ дѣлахъ правленія отъ тайнаго совѣта въ руки немногихъ королевскихъ фаворитовъ, такъ и тѣми беззаконіями, которыя совершались двумя чрезвычайными судилищами. Далѣе, въ Англіи судьи пользовались независимостью вслѣдствіе своей несмѣняемости, Стюарты же стали предпочитать систему временныхъ порученій (durante beneplacito), чтобы держать исправляющихъ должность судьи въ зависимости отъ себя, и это тоже вызывало неудовольствіе въ націи. Ha законодательное право парламента династія Стюартовъ, далѣе, дѣлала постоянныя нападенія, такъ какъ прибѣгала къ такъ называемымъ „прокламаціямъ", установлявшимъ въ сущности новые законы, и, приписывая себѣ право временныхъ отмѣнъ дѣйствія законовъ (суспенсивное право) и частныхъ изъ него изъятій (диспенсивное право), позволяла себѣ нарушать и дѣйствующіе законы. Это равнымъ образомъ вызывало оппозицію, какъ и то, что правительство не считало себя связаннымъ даже самымъ несомнѣнымъ правомъ парламента вотировать субсидіи, налагая произвольные сборы въ видѣ „беневоленцій" и т. п. Наконецъ, все болѣе и болѣе усиливавшіяся строгости противъ ^нонконформистовъ", т.-е. лицъ, отказывавшихся подчиняться англиканской церкви, тоже вносили раздраженіе въ общество.

Что касается до положительныхъ результатовъ борьбы парламента съ королевскою властью при Стюартахъ, то они выразились въ изданіи въ эту эпоху нѣсколькихъ важныхъ законодательныхъ актовъ, уже названныхъ выше. Это—„петиція о правахъ" 1628 r., „трехгодичный актъ" 1641 r., „актъ о присягѣ" 1673 r., такъ называемый „habeas-corpus act" 1679 г. и „билль и декларація правъ" 1689 г. Въ исторіи англійскаго парламента особенно важное значеніе принадлежитъ первому и послѣднему изъ этихъ актовъ, а кромѣ нихъ, очень важенъ законъ о личной неприкосновенности, извѣстный подъ

именемъ акта о [82]habeas corpus“. Мы и разсмотримъ теперь поочередно эти важные памятники англійскаго политическаго законодательства XVII в.

Петиція о правахъ (petition of rights), вторая великая хартія, составленная парламентомъ 1628—1629 г.*), не вносила въ англійскую государственную жизнь ничего новаго, но была только подтвержденіемъ старыхъ правъ парламента въ предупрежденіе ложныхъ ихъ на будущеее время толкованій. Ея содержаніе можетъ быть сведено къ слѣдующимъ пунктамъ.

Въ первомъ указывается на то, что подданные англійскаго короля „унаслѣдовали свободу, по которой не могутъ быть принуждены платить какой-либо налогъ, подать, сборъ или другую подобную повинность, не установленную общимъ согласіемъ въ парламентѣ“. Пункты 2, 3, 4 заключаютъ въ себѣ жалобы на произвольные аресты и чрезвычайные суды, причемъ въ пунктѣ пятомъ отмѣчалось, что когда для освобожденія заключенныхъ безъ объясненія причинъ они были приводимы къ судьямъ по указамъ короля о „habeas Corpasu а)9 „чтобы поступить съ ними согласно распоряженію суда, тюремщики, на приказъ обозначить причину задержанія, не указывали никакой причины, кромѣ той, что лица эти содержались подъ стражей по особому повелѣнію вашего величества, удостовѣреннаго лордами тайнаго совѣтаи. Пунктъ 6 содержалъ протестъ противъ военныхъ постоевъ, 7, 8 и 9—противъ судовъ по законамъ военнаго времени, а 10 и 11 резюмировали желанія, вытекавшія изъ предыдущихъ. Именно духовные и свѣтскіе лорды и общины просили короля, „чтобы впредь никто не былъ принуждаемъ платить или давать что- либо въ видѣ дара, ссуды, приношенія, налога или какого- либо иного подобнаго сбора, безъ общаго согласія, даннаго актомъ парламента; чтобы никто не- былъ призываемъ къ отвѣту, приводимъ къ присягѣ, понуждаемъ къ службѣ, задерживаемъ или инымъ образомъ стѣсняемъ и безпокоимъ по поводу этихъ сборовъ или отказа платить ихъ; чтобы ни одинъ свободный человѣкъ не былъ заключаемъ въ тюрьму или содержимъ подъ стражей такъ, какъ упомянуто выше; чтобъ король соблаговолилъ удалить солдатъ и матросовъ, о

которыхъ было сказано выще, и чтобы народъ на будущее время не былъ отягощаемъ такимъ образомъ; чтобы вышеозначенныя уполномочія для производства суда по законамъ военнаго времени были отмѣнены и уничтожены и на будущее время никакія подобнаго рода уполномочія не выдавались какому-либо лиду или лицамъ, дабы подъ предлогомъ ихъ подданные не предавались смерти противно законамъ и вольностямъ страны". Кромѣ того, парламентъ просилъ, чтобы „рѣшенія, дѣйствія и мѣры, состоявшіяся въ ущербъ народу въ какомъ-либо изъ означенныхъ пунктовъ, не могли имѣть послѣдствій или служить впредь примѣрами", и чтобы король объявилъ свою волю и желаніе касательно чиновниковъ и должностныхъ лидъ, какъ людей, обязанныхъ служить ему согласно съ законами и статутами королевства. Въ концѣ документа значится: „по прочтеніи настоящей петиціи и по полномъ уясненіи ея содержанія названнымъ государемъ королемъ (т. e. Карломъ I) былъ данъ въ полномъ собраніи парламента такой отвѣтъ: да будетъ сдѣлано по сему желанію" ‘).

Трехгодичный актъ (triennal acl) 1641 г. въ первый разъ установилъ въ Англіи принципъ, въ силу котораго королевская власть ограничивалась въ своемъ правѣ собирать парламентъ, когда ей заблагоразсудится. По этому акту, парламентъ долженъ былъ собираться, по крайней мѣрѣ, разъ въ три года, н притомъ не быть распускаемымъ ранѣе, чѣмъ черезъ пятьдесятъ дней со дня открытія засѣданій.

Актъ о присягѣ (test act) 1673 г. не допускалъ къ занятію должностей лицъ, не принесшихъ присяги королю, какъ главѣ церкви, и не принявшихъ причастія по англиканскому обряду. Что онъ былъ направленъ преимущественно противъ католиковъ, явствуетъ изъ требованія, какое еще предъявлялось при этомъ: именно желающій занять должность долженъ былъ дать и собственноручно подписанное заявленіе противъ догмата о пресуществленіи въ таинствѣ евхаристіи.

Акту о „habeas corpus", которымъ въ Англіи обезпечивается неприкосновенность личности, справедливо приписывается значеніе „третьей великой хартіи вольностей" [83]). Уже

раньше у англійскихъ судей было право требовать, чтобы каждый заключенный* въ тюрьму былъ представленъсудьѣ съ объясненіемъ причинъ ареста, нослѣ чего задержацный могъ быть выпущенънасврбоду, если причины ареста судебною властью признйвалисъ неосновательными. Подобный приказъ о доставкѣ іичности („тѣлац) заключеннаго гіолучилъ названіе „habeas Corpusw (подразумѣвается„ас1 subjiciendum), и просить такого приказа могли не только самъ закдючен- пый или его довѣренное лицо, но и всякій, кто считалъ арестъ несправедливымъ. При Стюартахъ эта гарантія личной неприкосновенности сплошь и рядомъ нарушалась, противъ чего протестовала еще петиція о правахъ, ибо и судьи, и тюремщики подъ всякими предлогами уклонялись отъ примѣ- ненія этого права заключаемыхъ въ тюрьму. Законъ 1679 г. и былъ изданъ въ цѣляхъ строгаго соблюденія судьями—выдачи приказовъ „habeas corpus% а тюремщиками—ихъ исполненія нодъ страхомъ отвѣтственности за нарушеніе закона. Въ актѣ 1679 г. мы находимъ еще требованіе предъявленія письменнаго объясненія причины ареста и обязанности представленія арестованнаго суду въ теченіе кратчайшаго времени съ запрещеніемъ перевода его изъ тюрьмы одного графства въ другую тюрьму, въ случаѣ же маловажныхъ проступковъ заключенный долженъ былъ выпускаться fia поруки и не ждать слишкомъ долго суда въ случаѣ болѣе важныхъ преступленій.

Второю революціей, которую англичане назвали славною (glorious) и изданіемъ деклараціи 1689 г. окончиласьвѣковая борьба въ Англіи между короною и національнымъ представительствомъ. Декларація правъ окончательно размежевала области ихъ компетенціи, опредѣливъ разъ навсегда „преро- гативуц короны и „привилегію* парламента, перечисливъ именно то, чего король не можетъ дѣлать, и тѣмъ самымъ указавъ, въ чемъ заключаются истинныя права англійской націи и ея представителей въ парламентѣ. Попыткамъ королевской- власти нарушить эти вольности страны и установить въ ней абсолютизмъ былъ такимъ образомъ положенъ конецъ послѣ того, какъ прошло триста лѣтъ послѣ иерваго рѣзкаго столкновенія уже сформировавшагося и успѣвшаго пріобрѣсти извѣст-

„Habeas corpus actu. 1895. Русскаго перевода не существуетъ, но отдѣльныя части въ названной книгѣ переведены.

КОНСТИТУЦ. ГОСУДАРСТВО. 5

ныя орава парламента съ королевскою властью ори Ричард И. 1689 г. былъ повтореніемъ 1399 r., когда также произошло низложеніе короля и призваніе на престолъ новой династіи, которая, будучи. обязана своимъ призваніемъ къ власти парламенту должна была съ нимъ ладить. Такъ было и послѣ 1689 r. За царствованіями Вильгельма Ш и Маріи (потомъ одного Вильгельма Ш), а затѣмъ второй дочери Іакова П Анны 1), продолжавшимися 25 лѣтъ (1689 —1714), въ силу особаго парламентскаго акта, за неимѣніемъ у лихъ наслѣдниковъ на англійскій престолъ, вступила новая династія, царствовавшая въ одномъ изъ нѣмецкихъ княжествъ (Ганноверѣ) и происходившая по женской линіи отъ Стюартовъ а). При отой династіи произошло не только полное укрѣпленіе результатовъ революціи 1689 r., но и дальнѣйшее развитіе англійской конституціи въ смыслѣ расширенія власти парламента.

Деклараціи правъ 1689 г. въ исторіи англійской конституціи принадлежитъ весьма важное мѣсто. Деклараціей признавались прежде всего противными законамъ: 1) „существующее будто бы право пріостанавливать дѣйствіе законовъ королевскою властью безъ согласія парламента" и 2) „существующее будто бы право королевской власти освобождать отъ дѣйствія законовъ или отъ исполненія ихъ". Этими двумя пунктами деклараціи былъ положенъ конецъ притязаніямъ короны на такъ называемую суспендивную и диспенсивную власть. Далѣе, одинаково противнымъ законамъ объявлялось 3) учрежденіе новаго духовнаго или всякаго иного суда,— пунктъ, направленный противъ какихъ бы то ни было исключительныхъ или чрезвычайныхъ судовъ, въ родѣ верховной коммиссіи или звѣздной палаты. Столь же, затѣмъ, незаконнымъ было провозглашено и 4) „всякое взиманіе денегъ для надобностей короны подъ предлогомъ королевской прерогативы, безъ разрѣшенія парламента, равно какъ и на болѣе долгій срокъ, нежели было указано,. и не тѣмъ способомъ, какой былъ указанъ". Слѣдующимъ пунктомъ было объявлено противнымъ законамъ 5) „всякое заключеніе въ тюрьму или другое преслѣдованіе подданныхъ, представляющихъ королю про-

‘) При неі Англія и Шотландія, имѣвшія рааные парламента, соединились въ единую Великобританію съ общимъ парламентомъ.

vJ Гапвоверъ и Англія балн соединена подъ властью одпого государя

до 1837 г.

шенія“,—пунвтъ, какъ и предыдущій, не нуждающійся нивъ какихъ разъясненіяхъ. Нельзя, наоборотъ, не остановиться особо на дальнѣйшемъ пунктѣ въ перечисленіи того, чтоподч водилось подъ категорію незакономѣрныхъ дѣйствій. Это было именно 6) „собираніе и содержаніе арміи въ королевствѣ въ .мирное время безъ согласія парламента*. Извѣстно, какую важную роль въ утвержденіи абсолютизма на континентѣ \'съиграли постоянныя арміи *): недаромъ главный совѣтникъ Карла I въ дѣлѣ установленія неограниченной власти, гр. Страффордъ, всѣ надежды возлагалъ на постоянное королевское войско, которое и формировалъ въ управлявшейся имъ Ирландіи, да и Іаковъ П, назначавшій, въ обходъ закона, на офицерскія мѣста католиковъ, опять-таки въ арміи же видѣлъ чу силу, на которую главнымъ образомъ можно было опереться къ борьбѣ съ націей. Съ другой стороны, намъ очень понятно и одно изъ требованій, предъявленныхъ долгимъ парламентомъ Карлу I въ 1642 г. передъ самымъ началомъ междоусобной войны,—требованіе парламентскаго контроля надъ вооруженною силою страны [84] [85]). Теперь, въ 1689 г. было прй- знано, что въ Англіи, когда нѣтъ войны, армія можетъ существовать лишь по спеціальному разрѣшенію парламента. Съ этого времени въ Англіи правительство было вынуждено ежегодно испрашивать у парламента согласіе на содержаніе сухопутнаго войска и военнаго флота. Правительство въ этомъ не получаетъ отказа, но согласіе дается всегда лишь на одинъ годъ посредствомъ спеціальнаго закона, носящаго навваше Pmutmy-act’a“, которымъ между прочимъ правительству дается право устанавливать для военныхъ особыя правила дисциплины и подвергать разнаго рода наказаніямъ за ихъ несоблюденіе, безъ чего солдаты и матросы должны были бы подчиняться только общему праву. Важность такого порядка вещей не подлежитъ ни малѣйшему сомнѣнію: если бы парламентъ не захотѣлъ когда-либо принять „mutiny-act“, въ странѣ не могло бы существовать на законномъ основаніи никакой вооруженной силы, и всѣ требованія на счетъ военной субординаціи и дисциплины, къ кому-либо предъявляемыя, не имѣли бырѣшительно никакой юридической силы.

* Этимъже биллемъ 1689 г.провозглашалисьеще: 7) право протестантскихъ, подданныхъ имѣть для самозащиты оружіег 8) свобода выборовъ въ члены парламента. 9) подсудность самому парламенту рѣчей и поведенія его членовъ, 10)отмѣна черезъ-чуръ тяжкихъ наказаній, 11) правильное составленіе списковъ присяжныхъ,, причемъ для дѣлъ по обвиненію Bb государственныхъ преступленіяхъ присяжные должны были браться изъ общинъ и 12) запрещеніе заранѣе кому-либо отдавать или обѣщать имущества, конфискованныя у обвиняемыхъ. Послѣднимъ пунктомъ принимался тотъ общій принципъ, чтобы 13) парламентъ, по возможности, былъ чаще созываемъ „для изысканія средствъ въ отвращенію всѣхъ этихъ золъ, для исправленія и утвержденія законовъ и для ихъ поддержанія.

Передавая престолъ Вильгельму, „котораго всемогущій Господь соблаговолилъ избрать славнымъ орудіемъ для освобожденія королевства отъ папизма и деспотизма", и супруг& его Маріи, парламентъ вмѣстѣ съ тѣмъ исключалъ изъ права престолонаслѣдія всякое лицо, которое или само исповѣдуетъ римскую вѣру, или вступитъ въ бракъ съ такимъ лицомъ ]). Въ дополненіе къ этому условію и былъ въ 1701 г. изданъ особый „актъ объ устроеніи", въ силу котораго послѣ кончины преемницы Вильгельма III, его свояченницы Анны, англійскій престолъ и перешелъ въ Ганноверскій домъ.

Главное значеніе только-что названнаго акта заключалось въ особыхъ дополнительныхъ статьяхъ къ закону о престолонаслѣдіи, заключавшихъ въ себѣ важныя конституціонныяпо- становленія. Одна изъ этихъ статей.—вскорѣ, впрочемъ, при первомъ же государѣ изъ новой династіи отмѣненная,—запрещала крролю выѣзжать изъ Англіи, Шотландіи и Ирландіи безъ согласія парламента. Включая эту статью въ новый законъ, парламентъ имѣлъ въ виду предстоявшій тогда переходъ англійской короны къ одному изъ нѣмецкихъ государей и руководился при этомъ тѣмъ же соображеніемъ, которое подсказало ему и другую статью, заключавшую въ себѣ отказъ Англіи отъ всякой обязанности защищать постороннія владѣнія своего будущаго короля, курфюрста ганноверскаго, или особую еще статью* запрещавшую поручать какія бы то ни было должности не англичанамъ, но уже при первомъ же

tJ Актъ объ единообразіи и актъ о присягѣ были сохранены, но нонконформистамъ была обѣщана териймость.

Теоргѣ королю было предоставлено право свободнаго выѣзда изъ страны, послужившее при этомъ государѣ лишь къ большему усиленію парламента. Недолговѣчна была также статья, не дозволявшая быть членомъ парламента всякому, кто имѣетъ отъ короля оплачиваемую жалованіемъ должность или получаетъ отъ короны содержаніе, такъ какъ уже въ 1706 г. она £ыла замѣнена другою, въ силу которой каждый членъ парламента, получающій какую-либо коронную должность, долженъ былъ слагать съ себя депутатскія полномочія и подвергаться вторичному избранію. Если бы статья удержалась въ своемъ первоначальномъ видѣ, въ Англіи сдѣлалось бы не*1 возможнымъ парламентарное министерство, сущность коего именно въ томъ и состоитъ, что королевскіе совѣтники, министры, берутся изъ членовъ парламента. Другія статьи, кромѣ спеціальнаго условія о необходимости для короля принадлежать къ англиканской церкви, были слѣдующія: во-первыхъ, всѣ дѣла, рѣшающіяся въ тайномъ совѣтѣ (privy council), ло прежнему должны были въ немъ рѣшаться, но такъ, чтобы каждое состоявшееся въ немъ постановленіе непремѣнно подписывалось тѣмъ членомъ тайнаго совѣта, который далъ на него свой совѣтъ и согласіе; во-вторыхъ, признаны были несмѣняемость судей, хорошо исполняющихъ свою должность, ровно какъ и прочная неизмѣнность получаемаго ими жалованія, смѣщеніе же судьи въ случаѣ какихъ-либо провинностей съ его стороны могло происходить только по представленію обѣихъ палатъ парламента; въ-третьихъ, королевское помилованіе не могло имѣть мѣста въ случаѣ обвиненія кого-либо ниж- нею палатою. Есди мы вдумаемся въ смыслъ этихъ трехъ статей, то увидимъ въ нихъ не что иное, какъ закрѣпленіе, въ законодательной формѣ, трехъ важныхъ принциповъ англійской конституціи, а именно: отвѣтственности министровъ за всѣ правительственныя дѣйствія, независимости судей отъ короны и исключительной юрисдикціи парламента по отношенію къ министрамъ и судьямъ. Правда, статьязакона i701r., -требовавшая подписи министровъ подъ всѣми актами, исходя- лщми отъ королевской власти, не заключала въ себѣ прямого указанія на принимаемую на себя подписывающимся подъ яктомъ отвѣтственность за его содержаніе, но настоящій смыслъ закона не могъ быть инымъ, а черезъ десять лѣтъ, въ 1711 r., палата лордовъ положительнымъ образомъ утвердила принципъ, что король не отвѣтствуетъ лично за прави-

тельствеяные акты, и прерогатива короны не подлежитъ критикѣ или совѣту парламента, но что отвѣтственными за пра вительственные акты, лиЦами являются министры. Это была лишь подтвержденіемъ старойформулы „thekingcannot wrong" *)r новымъ было только то, что найдена была форма, при существованіи которой „дурному совѣтнику" короля трудно была уклониться отъ отвѣтственности за состоявшійся съ его согласія или по его совѣту актъ королевской власти. Вмѣстѣ съ тѣмъ другая статья закона 1701 г. лишала короля возможности покрывать своимъ авторитетомъ незаконныя распоряженія, разъ право монарха миловать преступниковъ не могла болѣе распространяться на тѣхъ, кого судилъ самъ парламентъ: случаи, подобные тому, какой связанъ съ именемъ Бэкона 2), впредь сдѣлались невозможными. Становясь вполнѣ неотвѣтственною за свои дѣйствія, корона въ Англіи, въ сущности, лишалась всякой власти надъ министрами, такъ какъ могла теперь пользоваться своею прерогативою лишь въ зависимости отъ содѣйствія ей со стороны министровъ, бравшихъ на себя всю отвѣтственность за проявленія королевской прерогативы, въ составѣ которой отнынѣ не было уже и права покрывать своею безотвѣтственностью распоряженія министровъ и другихъ агентовъ исполнительной власти. Благодаря этомуг исполнительная власть перешла всецѣло въ руки министровъг какъ это очень хорошо понималъ уже второй король изъ Ганноверскаго дома. Именно, когда въ одномъ разговорѣ съ Георгомъ П лордъ-канцлеръ сказалъ ему, что назначенные имъ министры суть лишь орудія его власти, то Георгъ II съ горькою усмѣшкою возразилъ на это словами: „въ здѣшней странѣ королемъ состоятъ министры". Въ аналогичное же положеніе независимости отъ королевской власти актомъ 1701 г. былж поставлены и судьи: разъ назначенный короною судья, пока онъ дѣйствовалъ въ предѣлахъ закона, не подлежалъ ни смѣщенію, ни наказанію въ видѣ уменьшенія содержанія, и "судьею надъ нимъ самимъ сталъ только одинъ парламентъ въ томъ случаѣ, если своимъ образомъ дѣйствій судья возбуждалъ вопросъ о возможности или невозможности для него оставаться далѣе на своемъ мѣстѣ. Судейская несмѣняемость была при-

J) См. ваше, стр. 64.

2) Бэконъ балъ осужденъ парламентомъ и помилованъ королемъ.

внана лучшей гарантіей судейской независимости отъ усмо- трѣнія правительственной власти.

Мы сейчасъ только видѣли, какія отношенія сложились между короною н ея совѣтниками, министрами, къ которымъ фактически перешла вся исполнительная власть. Король по- прежнему сохранялъ право выбирать министровъ и ихъ смѣщать, но министры уже не были пассивными орудіями его власти, которымъ онъ могъ бы что-либо приказывать и дѣйствія которыхъ потомъ могъ бы покрывать своею безотвѣтственностью* Каждый министръ хорошо понималъ, что за все, совершаемое отъ имени вородя, иодъ чѣмъ онъ, министръ, только давалъ свою подпись, отвѣтственность падала вседѣло на него, и что ссылкою на исполненіе королевской воли оправдываться уже никоимъ образомъ не приходилось. Посмотримъ теперь, какъ сложились взаимныя отношенія между этими отвѣтственными министрами и парламентомъ въ ту же эпоху.

Извѣстно, что въ средніе вѣка парламентъ, подобно другимъ тогдашнимъ представительнымъ учрежденіямъ, время отъ времени добивался того, чтобы королевскіе совѣтники брались не иначе, какъ по его, парламента, указанію *). Въ послѣдній разъ подобное требованіе было предъявлено, въ 1842 r., Карлу I долгимъ парламентомъ, выразившимъ имешю желаніе, чтобы никто не могъ засѣдать въ королевскомъ совѣтѣ, разъ онъ не угоденъ парламенту, и чтобы вообще назначенія на важныя государственныя должности дѣлались не иначе, какъ съ согласія парламента. Карлъ I отвергъ это требованіе вмѣстѣ съ другими подобными же условіями, находя, что исполненіе ихъ превратило бы его власть въ нѣчто совершенно призрачное, и въ этомъ отношеніи Карлъ I поступилъ совершенно такъ же, какъ поступали и всѣ его предшественники, когда отстаивали свое право быть полными хозяевами въ дѣлѣ выбора своихъ совѣтниковъ. Революція 1689 г. не лишила королевскую власть этого права, и Вильгельмъ IlI бралъ себѣ въ совѣтники, кого хотѣлъ. Хотя онъ и обязанъ былъ своимъ престоломъ партіи виговъ, имѣвшей при немъ постоянный перевѣсъ въ парламентѣ, это не мѣшало ему приглашать въ министерство и торіевъ болѣе умѣреннаго оттѣнка, не изъ тѣхъ, конечно, которые стремились къ новой

реставраціи Стюартовъ. Вигамъ онъ дѣлалъ уступки во мнот гихъ отношеніяхъ (законъ 1694 г. о выборѣ членовъ парламента лишь на три года, ежегодные созывы парламента, установленіе болѣе дѣйствительнаго парламентскаго контроля надъ государственнымъ бюджетомъ), но рѣшительнѣйшимъ образомъ отстаивалъ свободу собственнаго своего выбора въ дѣлѣ назначенія министровъ., Это нерѣдко вызывало нападенія парламентскаго большинства нанеугодныхъ ему министровъ, особенно на принадлежавшихъ къ враждебнойіюлитической партіи. Преемница Вильгельма Ш, Анна, лично сочувствовавшая торизму, силою вещей вынуждена была опираться на виговъ. Хотя она и держалась того взгляда, что корона должнасто- ять выше партій и тѣмъ самымъ надъ ними господствовать, однако, обстоятельства долгое время заставляли ее брать главныхъ своихъ совѣтниковъ изъ партіи виговъ. Извѣстна та роль, какую въ первую половйну ея царствованія играло министерство Мальборо. Извѣстно также, что когда Мальборо палъ,—между прочимъ,- осужденный парламентомъ за утайку ввѣренныхъ ему денегъ,—королева Анна призвала на постъ перваго министра торійскаго дѣятеля Болингброка. Это случилось въ 1710 r., и это былъпервыйпримѣръзамѣныодного партійно однороднаго министерства другимъ такимъ же партійно однороднымъ министерствомъ,—случай, указывавшій на то, что устанавливалась фактически однородность министерства. Отмѣтимъ, что замѣна вигистскаго министерства Мальборо торійскимъ министерствомъ Болингброка не стояла еще въ исключительно причинной связи съ тѣмъ, что и въ парламентѣ около этого времени большинство образовалось то- рійское, но разъ сама жизнь толкала на образованіе партійно- одяородныхъ министерствъ, при существованіи которыхъ только ивозможна была внутренняя солидарность правительства, сообщавшая ему надлежащую силу и послѣдовательность дѣйствій, то дальнѣйшимъ піагомъ въ установленіи нормальныхъ внутреннихъ отношеній между законодательною и исполнительною властями могло быть только установленіе таг кой .же солидарности, господствовавшейвнутри партійно-одно- роднагокабинета, также ивнѣего, въего отношеніи къ націо- пальному представительству. Это и было въ дѣйствительности достигнуто путемъ образованія кабинета изъ вождей даннаго парламентскаго большинства, благодаря чему министерство сдѣлалось не чѣмъ инымъ, какъ комитетомъ парла-

ментскаго большинства, облеченнымъ исполнительною властью. Такое, парламентарное, какъ его называютъ, министерство считалось и называлось въ духѣ прежняго времени „министерствомъ его величества", но разъ оно оказывалось вынужденнымъ уступить свое мѣсто вождямъ оппозиціи, когда большинство въпалатѣобщинъпереходило насторону послѣднихъ, министерство переходило на положеніе своихъ соперниковъ—. „оппозиціи его величества", пока новая перемѣна въ парламентѣ не заставляламинистерство его величества и оппозицію его величества опять помѣняться ролями. Существованіе въ Англіи только двухъ большихъ политическихъ партій, попе- ремѣнно пріобрѣтавшихъ большинство на выборахъ, очень облегчало установленіе парламентарнаго министерства. Благодаря возникновенію такого порядка вещей, оппозиціонное меньшинство, прибѣгавшее раньше въ Англіи къ заговорамъ и возстаніямъ, стало охотнѣе обращаться къ легальнымъ способамъ борьбы, дававшимся парламентскою жизнью: рядомъ съ „министерствомъ его величества" обезпечивалось теперь совершенно законное существованіе и „оппозиціи его величества".

Новый политическій строй парламентарной монархіи сложился въ Англіи, конечно, не сразу. Этапами его эволюціи были установленіе министерской отвѣтственности, образованіе однородныхъ министерствъ, возникновеніе зависимости состава министерства отъ парламентскаго большинства. И то, и другое, и третье было дѣломъ главнымъ образомъ виговъ, которымъ Англія была обязана революціей 1689 r., а Ганноверскій домъ, царствовавшій въ ней съ 1714 r., — своимъ возведеніемъ на престолъ, главнымъ же моментомъ въ установленіи солидарности между кабинетомъ и парламентскимъ большинствомъ было министерство Роберта Вальполя въ двадцатыхъ и тридцатыхъ годахъ XYHI в. (1721—1742) при первыхъ двухъГеоргахъ. Георгъ I, не знавшій англійскаго языка, часто притомъ отлучавшійся въ родной Ганноверъ, боявшійся притомъ какимъ-нибудь неловкимъ шагомъ скомпро- меттировать свое положеніе, какъ англійскаго короля, не находилъ для себя лучшей политики, какъ держаться виговъ, возведшихъ его на престолъ и имѣвшихъ большинство ІіЪ парламентѣ. Въ самомъ началѣ его царствованія, чтобы упрочить свое положеніе, виги замѣнили незадолго передъ тѣмъ установленный трехлѣтній ,срокъ депутатскихъ полномочій

семилѣтнимъ (существующимъ съ 17l6r. и по сей день). Въ 1721 г. первымъ министромъ сдѣлался Вальполь, не гнушавшійся прибѣгать иъ подкупамъ членовъ парламента, чтобы постоянно имѣть большинство на своей сторонѣ. Положеніе его не пошатнулось и послѣ вступленія, въ 1727 r., на престолъ Георга П, который уже лучше зналъ англійскія отношенія, умѣлъ говорить по англійски и потому лично могъ вести дѣла со своими министрами, да и вдобавокъ самъ очень недолюбливалъ Вальполя. „Великій комонеръи съумѣлъ и при немъ остаться господиномъ положенія, такъ какъ только онъ могъ пообѣщать новому королю, что парламентъ увеличитъ королевское содержаніе (цивильный листъ) и назначитъ хорошую вдовью пенсію королевѣ, оказывавшей вліяніе на супруга, и такъ какъ, сверхъ того, онъ велъ внѣшнюю политику по отношенію къ германскимъ дѣламъ въ спеціальныхъ интересахъ Ганновера. Однако, эта самая политика въ началѣ сороковыхъ годовъ и вызвала въ парламентѣ оппозицію противъ Вальполя. Весною 1741 г. парламентъ былъ распущенъ, а новый парламентъ, собравшійся зимою, тоже сдѣлалъ нападе- ціе на министерскую политику, при которомъ обнаружилось, что противъ Вальполя голосовало большинство членовъ нижней палаты. Первый министръ покинулъ тогда свой постъ, который занималъ цѣлыхъ два десятилѣтія, и это было первымъ примѣромъ министерской отставки послѣ пораженія въ парламентѣ.

Конечно, ни незнаніе Георгомъ I Англіи, ея строя, ея законовъ, даже ея языка, ни политическая ловкость и изворотливость Вальполя, ни корыстолюбіе Георга П не были рѣшающими моментами въ процессѣ образованія въ Англіи парламентарнаго министерства. Bce это были факты преходящіе, которые могли лишь содѣйствовать процессу, но не они его вызвали, не они дали ему то направленіе, какое онъ получилъ. За благопріятными обстоятельствами послѣдовали обстоятельства неблагопріятныя: реакціонная политика Георга Ш, сближеніе при этомъ государѣ королевской власти съ торіями, переходъ въ то же время и большинства въ парламентѣ на сторону этой партіи, наконецъ, та общая реакція, которая въ исходѣ XVIH в. овладѣла всѣмъ англійскимъ обществомъ подъ вліяніемъ французской революціи ’). Георгъ Ш, вступившій на [86]

престолъ съ 1760 r., поставилъ своею задачею сломить ви- гистское правленіе, чтобы самому имѣть рѣшающее значеніе въ дѣлахъ внутренней и внѣшней политики, но достигнуть этого ему удалось лишь въ 1770 r., да и то на короткое время, когда образовалось министерство лорда Норта, бывшаго дѣйствительно послушнымъ орудіемъ въ рукахъ короля. Когда въ 1782 г. оно вынуждено было подать въ отставку, Георгу Ш опять пришлось править съ ненавистными ему вигами, пока выборы 1784 г. не доставили опять большинства то- ріямъ и во главѣ новаго министерсгва не сталъ знаменитым Питтъ Младшій, послѣ чего торіи почти безпрерывно пользовались властью до 1830 г. Эта партія, однако, и не подумала отказаться отъ введеннаго вигами перламентарнаго кабинета. Напротивъ* она усвоила его основной принципъ, такъ что выходившіе изъ ея среды министры вовсе не хотѣли быть, подобно лорду Норту, слѣпыми орудіями въ рукахъ властолюбиваго короля. Такимъ образомъ, англійскіе консерваторы явились продолжателями дѣла, начатаго англійскими либералами, дѣло утвержденія министерской самостоятельности по отношенію къ королевской власти путемъ установленія тѣснѣйшей связк между министерствомъ и наличнымъ парламентскимъ большинствомъ. Однимъ изъ обстоятельствъ, благопріятствовавшихъ въ данномъ случаѣ торіямъ, была душевная болѣзнь Георга III, постигшая его впервые въ 1788 г. и послѣ нѣсколькихъ улучшеній принявшая въ 1811 г. хараКтеръ неизлѣчимаго помѣшательства, заставившаго учредить регенства.

Это усвоеніе своего рода изобрѣтенія виговъ, спеціальныхъ защитниковъ правъ парламента, торійскою партіею, стоявшей съ самаго начала на стражѣ королевской прерогативы* указываетъ на то, что парламентарный строй создали въ Англіи не случайныя какія-либо обстоятельства и не какія бы тамъ ни было теоріи, а вся англійская политическая обстановка, весь общій ходъ англійской исторіи послѣ 1689 i\\, сама историческая необходимость. Образованіе парламентарнаго министерства было логическимъ результатомъ одержанной въ 1689 г. парламентомъ побѣды. Отвѣтственное передъ парламентомъ министерство не могло не быть однороднымъ и вмѣстѣ съ тѣмъ удерживаться у власти, не имѣя поддержки въ парламентѣ. Существованіе въ странѣ двухъ большихъ партій, поочередно побѣждавшихъ одна другую на выборахъ, приводила въ тому, что то одна, то другая выдѣляла изъ своей среды министерство, остававшееся у власти лишь до тѣхъ поръ, пока оно пользовалось довѣріемъ парламента. Давали ли новые выборы неблагопріятный для министерства составъ представительства, или въ самомъ парламентѣ оно утрачивало прежнюю поддержку, ему оставалось только или выйти въ отставку, или (но во второмъ только случаѣ) распустить парламентъ для того, чтобы новые выборы рѣшили вопросъ, на чьей же сторонѣ избиратели,—съ перепективою тоже выхода въ отставку, если выборы окажутся неблагопріятными министерству. Тогда наступаетъ очередь побѣдившей на выборахъ или при голосованіи оппозиціи, вожди которой и являются естественными кандидатами въ министры: къ главному изъ нихъ и обращается король съ предложеніемъ составить кабинетъ. Нѣтъ и никогда не было въ Англіи закона, который обязывалъ бы корону поступать именно такимъ образомъ: это—только обычай, но обычай, имѣющій столь большую силу, что отступленіе отъ него невозможно, ибо министерство, составленное изъ людей, неугодныхъ парламентскому большинству, совершенно не могло бы управлять страною. Нѣтъ также и никогда не было въ Англіи закона, который обязывалъ бы, въ извѣстныхъ случаяхъ, министерство выходить въ отставку: и это тоже только обычай, и сила его зиждется равнымъ образомъ на полной невозможности существованія въ Англіи такого правительства, которое находилось бы въ конфликтѣ съ представительствомъ. Конечно, нынѣ дѣйствующій въ Англіи парламентарный режимъ сложился не сразу, и окончательно кабинетъ принялъ тотъ характеръ,какой онъ теперь имѣетъ лишь со времени вступленія на престолъ королевы Викторіи (1837 r.), но уже самый способъ возникновенія парламентарнаго министерства, чисто эволюціоннымъ путемъ накопленія и обобщенія бывшихъ прежде примѣровъ и подъ непосредственнымъ давленіемъ всей политической обстановки, указываетъ на то, что онъ не былъ порожденіемъ какой-либо отвлеченной теоріи. Теорія парламентарнаго министерства, въ силу которой даже дѣлается различіе между парламентарной и просто конституціонной х) монархіей, сама явилась лишь результатомъ подведенія итоговъ подъ цѣлымъ рядомъ накопившихся однородныхъ фактовъ 2). Даже болѣе того: парламентарное министерг [87]

ство возникло и развилось вопреки весьма популярной теоріи о строгомъ раздѣленіи законодательной и исполнительной власти *), такъ какъ оно является по существу дѣла не чѣмъ инымъ, какъ совмѣщеніемъ въ однѣхъ и тѣхъ же рукахъ вождей представительнаго собранія самаго дѣятельнаго и вліятельнаго участія въ законодательной власти со всею полнотою власти исполнительной.

Образованіе парламентарнаго министерства въ Англіи была послѣднимъ крупнымъ фактомъ въ исторіи ея конституціи передъ французской революціей. Какъ въ эту эпоху смотрѣли политическіе теоретики на роль парламента въ государственной жизни, лучше всего * можно видѣть изъ вышедшихъ въ 1765 г. въ свѣтъ „Комментаріевъ къ законамъ Англіи" (Commentaries on the laws of England) Вильяма Блэкстона. Именна онъ училъ, что „абсолютная деспотическая власть" (absolute- despotic power),—т.-е. неограниченное верховенство, котороег по словамъ автора этой книги, должно же кому-нибудь принадлежать при всякомъ государственномъ устройствѣ,—въ Англіи всецѣло находится въ рукахъ парламента. Блэкстонъ приводилъ и историческіе примѣры, и правовые прецеденты для доказательства „всемогущества" (omnipotence) парламента, за которымъ признавалъ, наприм., такія права, какъ распоряженіе порядкомъ престолонаслѣдія, измѣненіе установленной религіиу совершеніе преобразованій въ государственномъ устройствѣ и въ собственной организаціи представительства. Парламенту, по выраженію Блэкстона, недоступно лишь „невозможное по природѣ вещей" (naturally impossible), причемъ нѣтъ на землѣ силыу которая могла бы раздѣлать (no authority upon earth can undo)y то, что разъ имъ сдѣлано. Блэкстонъ, далѣе, не соглашался съ ученіемъ Локка 2), признававшимъ, что верховная власть всегда остается у народа и что тѣмъ самымъ законодательное собраніе подлежитъ его контролю. Напротивъ, у Блэкстона прямо подчеркивалось, что верховная власть парламента „безусловна и безотвѣтственна" (absolute and without control)^ Вмѣстѣ съ тѣмъ парламентъ является для него и безапелляціоннымъ верховнымъ судомъ. Королю въ теоріи Блэкстона завѣдующаго всею политикою государства, выяснено только въ XIX в. а главнымъ образомъ Bagehot\'owb (The english constitution).

1J См. въ слѣдующей главѣ.

2) См. въ слѣдующей главѣ.

отдается „высшая исполнительная властьи (supreme executive power) съ правомъ безотвѣтственнаго ею пользованія въ силу

того, что король неспособенъ дѣлать „зла" (tho king is...........................................................................................................................................................................................

incapable doing wrong). Любопытно, что о кабинетѣ, какъ онъ образовался къ эпохѣ Блэкстона, въ его „Комментаріяхъ" не говорится ни единаго слова. Современные знатоки англійскаго государственнаго права, вполнѣ присоединяются къ ученію о всемогуществѣ парламента, но они указываютъ и на другую основу англійской конституціи, на „господство права", благодаря иоторому всемогущество парламента соединяется съ широкимъ развитіемъ личной свободы, — тема, пресвоходно разработанная въ извѣстномъ трудѣ Дайси [88]). Правъ Блэкстонъ и въ томъ, что парламенту принадлежитъ безусловное право производить преобразованія въ государственномъ устройствѣ и въ евоей собственной организаціи: Англія въ своей государственной практикѣ не выработала того различія, которое стали дѣлать позднѣйшія конституціи между конституціонными {основными) и обыкновенными законами, и то, что законно постановлялъ одинъ парламентъ, что столъ же законно могло

<< | >>
Источник: H. КАРЪЕВЪ. ГОСУДАРСТВА. ИСТОРИЧЕСКІЙ ОЧЕРКЪ КОНСТИТУЦІОННЫХЪ УЧРЕЖДЕНІЙ И УЧЕНІЙ ДО СЕРЕДИНЫ XIX ВѢКА. С.-ПЕТЕРБУРГЪ. Типографія M. M. Стасюлевича, Вас. остр., 5 лин. 28 - 1908. 1908

Еще по теме Англійская конституція до середины ХУШ вѣка.:

  1. Эпоха абсолютной монархія и упадка средневѣковыхъ формъ свободы *).
  2. Англійская конституція до середины ХУШ вѣка.
  3. Англійскія политическія ученія ХУП вѣка.
  4. Французскія политическія ученія ХУІІІвѣха.
  5. Францувскія конституція конца ХУІІІ вѣка.
  6. Общій взглядъ на рѳакцЬо лротнвъ французской революція.
  7. Начало распространенія конституціонныхъ упрежденій.
  8. Политическая борьба въ эпоху реставраціи и сущность либерализиа
  9. Революціонныя движенія 1880 года.
  10. Демократическія стремленія въ тридцатыхъ в сороковыхъ годахъ XІХ вѣка.
  11. Демократизація англійскихъ учрежденій во второй ооловинѣ XK вѣка 2).
  12. Рецепція конституціоннаго строя, ея основныя причины и общій ходъ.
  13. Идеологія конституціоннаго государства въ серединѣ XDL вѣка
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -