<<
>>

ГЛАВА Il ГРАЖДАНСКОЕ И СЕМЕЙНОЕ ПРАВО

При изучении молдавского феодализма можно убедиться, что в XV-XVIII вв. в правовой системе страны сфера гражданско-правовых отношений, регулируемых специальными правовыми нормами, выделялась на фоне других институтов.

Предпосылками для выделения гражданско-правовых норм послужили такие факторы, как дальнейшее развитие товарно-денежных отношений, формирование новых типов и форм собственности, количественный рост гражданскоправовых сделок и др.1

В XVIII - нач.Х1Х в. субъектами гражданско-правовых отношений являлись как частные лица, так и коллективы. В рассматриваемый период отмечался процесс постепенного расширения прав частных лиц за счет уступок со стороны лиц коллективных. В области гражданского и семейного права, особенно в сферах вещного и наследственного законодательства, частное лицо, высвобождаясь из- под жесткого контроля родовых и семейных союзов, попадало под сильное влияние коллективных субъектов.

Согласно Шестикнижью Арменопуло, Василикам, Дигестам, Новеллам Юстиниана и другим рецепциированным законам византийского права, действовашим в Молдове, субъекты гражданского права должны были соответствовать определенным критериям, таким как пол, возраст, социальное и имущественное положение. Так, возрастной ценз устанавливался в 15 лет. С15-летнего возраста дети феодалов могли управлять земельными владениями, т.е. молодой человек становился юридически правоспособным лицом. Для принятия присяги в суде и приобретения права необходимо было достижение 20-летнего возраста. В данном случае принимались во внимание нормы канонического и обычного права. В определенных случаях нормы гражданского права противоречили друг другу. Так, если по гражданскому праву возрастной ценз устанавливался в 15 лет, то по семейному законодательству допустимым возрастом для вступающих в брак считались 13-16 лет.

Существенные сдвиги произошли в наследовании женщинами недвижимости и отцовского очага. С конца XV в. они могли наследовать наравне с мужчинами и земельные владения.

По молдавскому феодальному праву позднего средневековья вещи были предметом целого ряда правомочий, отношений и обязательств. Основными способами приобретения вещных прав считались захват, находка, давность и пожалование. Имущественные права, касающиеся приобретения и передачи недвижимой собственности, носили наиболее сложный характер.

В позднем молдавском феодализме в порядке юридического закрепления субъективных имущественных прав наблюдался постепенный переход от фактических форм завладевания землей к формально очерченному порядку закрепления жалованными грамотами, зарегистрированными межевыми знаками и пр.

Процедура пожалования земли представляла собой сложный комплекс юридических действий, включающий выдачу жалованной грамоты, оформление справки, т.е. записи в уездной книге определенных сведений, на которых основывалось право наделяемого лица на землю; обыск, проводимый по его просьбе и заключавшийся в установлении факта действительной незанятости передаваемой земли (как фактического основания для просьбы на ее получение); ввод во владение, выражавшийся в публичном отмере земли, проводимом в присутствии местных жителей и сторонних людей.

В акте пожалования выявлялись политико-правовые, волюнтаристские предписания, реализовавшиеся на уровне правового сознания. В документах такого рода субъективные волеизъявления вызывали объективные последствия (появлялись новые субъекты собственности). Для точной их корректировки в сложном юридическом контексте требовались дополнительные, достаточно формализованные действия по фактическому наделению, с помощью которых новое право "вписывалось" в систему уже существующих отношений.

Для приобретения права собственности принималась во внимание давность владения недвижимостью. Если в России, начиная с XV в. устанавливаетсяконкретный срок давности 15 лет, в XVII-40, в начале XVIII в.

- 45 лет, то в Молдове в актах XVIII - нач.Х1Х в. срок давности формулируется неопределенно ("многие лета"). Так, в

документах рассматриваемого периода встречаются источники, указывающие на срок давности в 2, 4,1 1,1 9, 28, 69 лет.2 В резешских общинах сохранились акты даже 300-летней давности.3

Тщательный анализ молдавского вещного права позволяет сделать вывод, что этот институт складывался под воздействием византийского законодательства. Еще в XV в. здесь начали действовать нормы преимущественного права приобретения недвижимости,4 наподобие права протимисиса Византии.ы5 Фактор давности, по примеру Эклоги и Василики, был направлен не столько на стабилизацию складывающихся имущественных отношений в смысле их "замораживания", сколько на прекращение отношений неустойчивых, неформализованных, длящихся по инерции и "недосмотру". Варьирование длительностью сроков давности позволяло законодательству активизировать одно и "сжимать" другое имущественное отношение, стимулировать деятельность одних и ограничивать деятельность других субъектов права.

Тенденции молдавского обычного права, как и кодифицированных законов, связанных с установлением сроков давности, совпадали с другими важными тенденциями в сфере правового урегулирования поземельных отношений, а именно с оттеснением на второй план в спорах по этим делам свидетельских показаний (как доказательства права собственности) и выдвижением на первый план таких факторов, как документальная обоснованность права землевладения.6

В связи с тем, что существование того или иного имущественного отношения стало терять свою правоустановленную силу в случаях, когда оно не было подтверждено соответствующими актами, то и давность должна была в этой ситуации сменить свою традиционную окраску (давность как длительность, обычность) на черты формализма, установленности, искусственного нормативного введения.

В сравнении с пожалованием как правоустановленным актом, всегда идущим извне и нуждающимся в силу своего "волюнтаризма" в формальных подтверждениях, давность всегда шла "изнутри" правоотношения, от нормы, а внешние факторы, такие как власть, только варьировали ее признаки (круг объектов, длительность).

В эпоху позднего феодализма основным документом, который закреплял приобретение права собственности на имущество (как недвижимое, так и движимое), являлся договор. В системе вещного права он появился ранее института пожалования. Эволюция этой формы протекала на фоне постепенной замены комплекса сопутствующих ей формализованных действий: свидетельских

показаний соприсяжников-хотарников и соприсяжников-поручителей (в качестве процедурного элемента при заключении договора), "рукоприкладством" свидетелей (уже без их личного присутствия на процедуре). Эта замена прошла через несколько последовательных стадий: вначале договорные грамоты подписывались покупателями, соприсяжниками или свидетелями, затем, со второй половины XVIII в., все чаще в них стали встречаться подписи продавцов, наконец, грамоту стали подписывать одновременно и продавец и покупатель. Само "рукоприкладство" выражалось чаще всего в подстановке вместо подписей сторон самых различных знаков и символов. Подобное правовое явление наблюдаем в XVII -XVIII вв. в России и на Украине.7

С произнесением присяжниками-поручителями определенных формул терялись ритуальные атрибуты договора. Само "рукоприкладство" утрачивало символический характер и превращалось в простое свидетельство о соглашении сторон договора. Для правового мышления эпохи утеря сакрализованных черт соглашения должна была быть скомпенсирована элементами формализма, что и выразилось в отработанной логике обязательства (единого и независимого от его содержания) и в документах формального подтверждения договора представителями власти.

В XVIII в. констатируем более грамотное составления договорных грамот. Они составлялись заинтересованными лицами и приобретали законную силу лишь после ее завершения в официальной инстанции, что выражалось в постановке на грамоте печати. Написанные грамоты заверялись печатью в местной управе, уездной конторе, господарской канцелярии или в Диване. А после 1812 г. - в волостном управлении, окружном управлении, уездном нотариате или суде, городском магистрате и в губернских инстанциях.

Однако утвержденная грамота могла создавать новое правоотношение только при условии ее фактической законности. Порой для ее обеспечения требовалось осуществление ряда дополнительных юридических действий, не связанных непосредственно с содержанием основного обязательства. Ктаким действиям относилось, например, составление "справки", передаточной надписи на договоре, переводящей обязательства на третье лицо и пр.

Договорная практика оказалась под пристальным вниманием законодателя, подробно регламентирующего условия, порядок и последствия заключения договора. И это не случайно. Дело в том, что все ее (договорной практики — А.И.) сферы затрагивали как прагматические, так и политические интересы феодального государства.

Правовое мышление Молдовы XVII — перв.пол.Х1Х в.

разграничивало в составе вещей фактическую, природную, хозяйственно-потребительскую стороны и признаки юридической, условной природы. По своей сущности факт владения вещью, господства над ней противопоставлялся условно очерченному праву собственности. А захват как способ приобретения сосуществовал с пожалованием и договором. В значительной мере потребительская функция вещей воздействовала и на их юридическую сущность.

В рассматриваемом периоде представление об юридической судьбе вещей допускало "бесконечность" в их принадлежности определенному субъекту, а также сразу нескольким лицам. Следует отметить, во-первых, что даже при передаче вещи другому лицу предполагалась возможность ее возврата бывшему владельцу в течение всего возрастающего срока, в пределах которого допускалось право выкупа. Во-вторых, коллективная принадлежность допускалась в рамках одного рода, семьи, либо в системе социальной или феодальной иерархии, как "расщепленная" собственность. Тем самым понятие об окончательном решении юридической судьбы вещей не было достаточно четким и как бы отодвигалось в будущее.

Правовые действия, такие как присяга, судебный поединок, присяжники-поручители и пр/подтверждавшие факт перехода вещи, носили ритуальный, символический характер, который придавался и более формализованным актам-доказательствам (пометке договоров, "рукоприкладству").

Лишь государственное вмешательство в действия, связанные с решением юридической судьбы вещей (сделки), выразившееся в регистрации и заверении договоров, как и в действия, касающиеся пожалования, делают эти события более определенными

9

и придают им характер законченности.

Что касается правового аспекта, то он выявляется в различной степени правового воздействия на разные по характеру, содержанию и форме имущественные отношения. Исходя из основного вида занятия жителей страны, законодатель значительно большее внимание уделял отношениям, связанным с земельной недвижимой собственностью.

В XVIII - нач^Ж в. правовую регламентацию отдельных правомочий собственника в молдавском праве нельзя охарактеризовать как предельно выдержанную, поэтому не случайно законодатель устанавливал определенный способ наделения правами собственника, предусматривал различные дополнительные меры, пути утверждения этого права. Например, при передаче земли от одного лица другому путем сделки пожалование служило закрепляющим актом, свидетельствующим о неполном объеме права ряспоряжения землей, подлежащей отчуждению или приобретению.

В процессе первоначального способа приобретения захват права собственности, а также различные формы пожалования играли роль дополнительного средства, хотя они и сами по себе могли быть первичными источниками установления права собственности. Поэтому из перечня личных прав на различные объекты земельной собственности, такие как благоприобретенные, выслуженные и родовые, становится четким дифференцированный характер их правомочий.10

Основные экономические единицы позднего молдавского феодализма — вотчины — делились в соответствии с их характером и способом приобретения на несколько видов: государственные, частновладельческие, духовные и общинные.11

В господарские, или государственные, землевладения входили: земли, не включенные в частновладельческую или общинную собственность; владения без наследников, т.е. выморочные владения; земли, конфискованные за государственную измену; крепости; вахты;города.

Вышеуказанные экономические ячейки государственной собственности регламентировались письменным правом или господарским законодательством.

В частновладельческие землевладения входили: земли, впервые обработанные и включенные в экономический оборот; владения, пожалованные господарем; земли, полученные по наследству; подаренные" крестьянами; земли, захваченные путем обмана, подкупа или силой. При всех правовых действиях, касающихся частновладельческих землевладений, руководствовались нормами обычного права, а также рецепцией — византийским законодательством и новыми правовыми документами.

В категорию духовного землевладения включались: земли, пожалованные господарем; владения, полученные в виде подарка от отдельных феодалов и других верующих; земли, приобретенные путем захвата, прямого или косвенного. Они регламентировались, главным образом, каноническим правом, распространявшемся в Молдове в виде рецепции Эклоги.

В обойное землевладение входили: земли крестьян- общинников, регламентированные обычным правом, а также кодифицированными нормами.

Как распределялся земельный фонд страны среди землевладельцев?

В эпоху позднего молдавского феодализма были распространены следующие виды права на владение движимым и недвижимым имуществом:

1. Собственность, полученная от господаря в качестве пожалований. Широко распространен в Молдове господарский домен, который был богаче, чем аналогичный фонд валашского сюзерена. Этот юридический акт известен в Молдове как Охабэ, Урик и соответствует западноевропейскому Феуде, византийскому Пронин и русскому Поместий. Обычно, получивший урик приобретал и право иммунитета. Ему разрешалось сконцентрировать в своих руках всю полноту экономической, фискальной, административной, юридической и идеологической власти.

2. Собственность, полученная по наследству и передаваемая из поколения в поколение; пожалования за службу в пользу государства; земли, приобретшие статус частновладельческих путем распахивания, выкорчевывания заброшенных пустошей и владений; собственность, приобретенная путем сделок (купли-продажи), обмена и проч. владения, возвращенные после выкупа, т.е. в результате применения преимущественного права приобретения недвижимости.

Особенности этих форм землевладения находились в прямой зависимости от права передачи по наследству, что позволяло некоторым буржуазным исследователям считать, что в XVII - перв. пол.Х1Х в. все категории юридически свободного населения владели землями по праву, приближенному по характеру к родовым владениям.12 Даже вотчины, пожалованные через одно поколение, переходили в категорию родовых.

Характерные для рассматриваемого периода особенности юридической концепции касательно обладания вещами отмечены превалированием "теоретической" правоспособности и делали родовое вотчинное землевладение своеобразной моделью, образцом для иных близких ей форм. В ходе экономической и правовой эволюции различные формы землевладения (отчуждение, неследственный характер, особый режим эксплуатирования) существенно воздействовали на становление правового статуса и режима этих форм. Так, государственные и частновладельческие вотчины не всегда могли передаваться по неследству, а духовные - регламентировались режимом канонического (церковного) права. Правовой статус духовных вотчин был обусловлен характером субъекта этой собственности. Его нельзя считать устойчивым, так как имуществом, в том числе недвижимым, в XVIII в. пользовались и распоряжались приходские церкви, монастыри и эпископаты.

Довольно широк круг источников, породивших духовное землевладение. Оно складывалось из дарений господарского домена и отдельных феодалов, а также путем захвата резешских владений13. К ним относились также дарения и завещания верующих, игравшие

важную роль как в процессе складывания духовного землевладения, так и в ходе борьбы, развернувшейся в период установления турецкофанариотского режима в Молдове по вопросу о допустимости институтов собственности церкви. Специфическим способом пополнения духовных землевладений были обязательные вклады самих вступающих в монастырь земельных собственников.

Феодальное государство уделяло большое внимание духовному

,гГ 14

землевладению, размеры которого возрастали быстрыми темпами. Если в конце XVII — нач.XVШ в. господарский домен был ликвидирован и в нем почти отсутствовали сельские хотары, а господари приступили к пожалованию последнего резерва - земель городских хотаров,15то церковь, не имевшая права отчуждать свои земли, только концентрировала их в своих руках, приобретая из разных источников, о которых говорилось выше.

В начале XVIII в. государство предприняло ряд мер, направленных против процесса комасации духовного землевладения. С этой целью было издано несколько анафор, которые, с одной стороны, запрещали приобретение недвижимости, не допуская к ней других субъектов права, а с другой, — государство считало себя обязанным контролировать имущественный фонд церкви, мотивируя это сюзеренным правом. Эта идеологическая тенденция отражала реальный процесс усиления государственного контроля над монастырско-церковным имуществом, утвердившийся в конце XVIII в., после принятия Соборной грамоты 1785 г. Формы ограничения церковной собственности идеологически связывались с доктриной о неотчуждаемости духовного имущества, т.е. церковь рассматривалась как нечто целое, как неотделимая часть структурной единицы государства.

Государство и церковь, неадекватные сточки зрения гражданскоправовой терминологии, совместно формировали принцип неотчуждаемости духовного имущества. Чтобы не признавать церковное имущество частновладельческим, государство должно было рассматривать его в качестве корпоративного. Сквозь призму гражданского права принцип неотчуждаемости казался достаточной гарантией для сдерживания темпов роста духовного землевладения.

А каноническое право тот же принцип выставляло в качестве оборонительного мотива против политики секуляризации. Вот какие доводы приводила церковь для защиты собственных прав: так как духовные земли неотчуждаемы, то к ним нельзя подходить на общих гражданских законодательных принципах, как к частновладельческому имуществу и вообще рессматривать церковь как ординарный субъект

имущественных правоотношений. Однако на практике принцип неотчуждаемости духовного имущеста не осуществлялся столь последовательно, как в соборных декларациях. Очень часто лицам, выполнявшим служилые функции для церкви, раздавали церковные земли на правах жалованных вотчин. На землях монастырей и церкви находились и крестьянские общины, наделявшиеся такими же землевладельческими правами, как и общины, расположенные на светских землях. А в духовном землевладении складывалась целая система условных прав, принадлежавших субъектам.

Существенным объектом вещного права являлись общинные земли. Они находились во владении, пользовании и распоряжении коллективного субъекта права - села или городской общины.16То есть то, что права общины включали не только владение, но и распоряжение землей аргументируется фактами раздачи земель новым поселенцам, обмена земель между соседскими общинами. Но чаще всего реализация общинных прав распоряжения недвижимостью носила сугубо внутренний общинный характер, и лишь в сделках мены проявлялись индивидуальные правомочия.

Земельные переделы являлись наиболее распространенной формой внутриобщинной реализации прав распоряжения землей.

Сильным фактором воздействия и выработки корпоративноправового воззрения на соотношение правомочий общины в целом и отдельного ее члена являлась общинная психология, которая основывалась на отождествлении личности с коллективом. Отсчет велся от целого; даже элементарной ячейкой общества был не отдельный человек, а микрообъединения и индивидуализация субъекта, предъявляемые к любой гражданско-правовой сделке, не могли быть удовлетворены полностью. Община как корпоративный субъект выступала в гражданском обороте как полноправное лицо со всеми ее правами и обязанностями.

Широкие правомочия в исковой области и в сфере приобретения сторонних земель для общины вытекали из ее права распоряжения своими землями. Действующие правовые нормы создавали такой правовой порядок, при котором община состояла бы исключительно из местных жителей и не смешивалась с соседними. Законодательное положение было направлено на решение задачи о предельном сроке пользования земельным наделом на территории чужой общины. Однако практика пошла по пути дальнейшего распоряжения общинными, земельными наделами.

Коллизия, которая возникла на этой основе, выразилась в столкновении общинных корпоративных начал и начал частных, индивидуальных, носителями которых стали не члены данной общины, а сторонние, чужаки, члены другой общины.17 Однако конфликт разрешился "поглощением" частных начал корпоративными: внедрение чужаков в общину компенсировалось переложением на них части тягла, ранее выполняемого выбывшими членами, а выходы за пределы общины ее имущества, проданного на сторону, предупреждались установлением права общинного выкупа этого имущества. Преимущества обезличенного, "овеществленного" подхода со стороны общины сказались в ее пользу.

Подобное явление наблюдалось и в молдавских урбанизированных центрах, где коллективными земельными собственниками были сами ватры города.18 Процесс разрушения коммунальных структур города, происходивший под напором частной хозяйственной инициативы, вызвал в начале XVIII в. острую борьбу между общинными и внеобщинными, внетяглыми элементами ватры.19 Представители служилого или духовного сословия не несли государственного "тягла", но стремились к распоряжению общинным имуществом, которое через различные формы отчуждения переходило к ним от вневатровых тяглевцев. С целью ослабления натиска частного элемента на общинные права и имущество, законодатель устанавливал порядок общинного выкупа отчужденных городских имуществ.20 В связи с тем, что члены городских общин имели право распоряжаться только принадлежавшими им постройками в городах, они могли их отчуждать по своему усмотрению. Но вместе с постройками к ним отходили и земельные участки, на которых находились эти сооружения. Чтобы сохранить за собой земельную собственность, городские общины были вынуждены выкупать эти участки у государства, церкви или феодала, т.е. у того, кому принадлежал город. Аналогичная картина наблюдалась и в городах России.21 Сравнивая положение дел в городских общинах Молдовы, России и Византии, наблюдаем многие сходства. Отсюда следует, что византийское право регулировало деятельность городских общин и в наших странах, в результате чего законодатель России еще в 1627 г. кодифицировал ряд статей из византийского права, которые регулировали правомочия городских общин. В Молдове это произошло намного позже, в 1742 и 1785 гг.

Почему же в Молдове институт византийского вещного права утвердился с опозданием? Объясняется это двумя причинами.

Во-первых, здесь городская жизнь в XVIII в. приходит в упадок; во- вторых, господари из греков-фанариотов фактически применяли Кодекс Юстиниана, Эклогу, Шестикнижье Арменопуло без особых изменений.

В Молдове, как и в России, особое положение в вещевом праве занимала вотчина. В зависимости от способа приобретения вотчинные земли подразделялись на родовые, выслуженные и благоприобретенные.22

Еще во времена валашского права в отношении родовых вотчин право рода включало общие для всех членов правомочия по владению, пользованию и распоряжению. В XVIII - нач.ХГХ в. единый комплекс родового имущества постепенно распадается на несколько составных частей, отдельные представители которых наделяются только правом пользования и владения, а право распоряжения остается за целым родом. На это указывает, например, такое ограничение личных прав, как обязательное согласие всех родичей, выдаваемое при отчуждении родового имущества отдельным членам рода или чужакам.23 Проданное имущество могло быть выкуплено членами рода, причем в качестве покупателей они имели явное преимущество перед другими лицами. При сделке отчуждения родового имущества, совершившейся членом рода, на процедуре должен был присутствовать представитель рода. Вместе с тем, в рассматриваемый период на практике и в праве наметилась определенная дифференциация частных прав в рамках того правового комплекса, которым регламентировалось имущественное право целого рода. Так, приобретенное отдельным членом рода имущество становилось не родовой собственностью, а его частной.

В комплексе имущественных прав родовые вотчины составляли для их владельцев более стабильную часть. Специально созданный затрудненный порядок распоряжения их судьбой был таковым только для отдельных членов рода, но не для рода в целом. Как отчуждение, так и приобретение имущества осуществлялись с учетом презумпции согласия всего рода, но конкретные лица могли быть устранены от сделки, если она осуществлялась с частью родового имущества, находящегося во владении их семьи. Такой порядок, несомненно, указывал на солидарный характер собственности на родовое имущество.

Если во времена действия валашского законодательства родовое право на имущество ограничивалось в основном правом родового наследования, имея при этом относительно ограниченный ареал распространения - только имущество, отчужденное посредством возмездных сделок (купли-продажи, залога, мены), то с конца XVII - Ha4.XVIII в. оно было распростренено и на безвозмездные сделки.

Технически родовой выкуп осуществлялся одним лицом, но от имени всего рода, и выкупленное имущество возвращалось в собственность всего рода, а не в собственность выкупившего его лица.

позволили развернуться процессу субинфеодации как возможной разновидности осуществления той же тенденции раздробления средневотчинной структуры. Поэтому здесь сохранились и даже укрепились более централизованные политические черты феодализма.

В Молдове живучесть вотчины как основной экономической единицы феодального общества во многом зависела от права наследования, а правовой режим вотчинных земель исходил отуровня развития товарноденежных отношений. Поэтому не случайно молдавское обычное право отличалось более строгим и консервативным порядком отчуждения и наследования земли. Этот режим имел ряд серьезных ограничений, сдерживающих отчуждение вотчинных земель, но содействующих сохранению наследственных связей владельцев.

В рассматриваемый период мотивы, по которым могли быть обойдены прямые наследники - дети - довольно ограничены. В более ранней работе мы пришли (на основе изучения многих дошедших до нас источников) к выводу, что "в документах раннего феодализма нигде не встречаем безмотивной передачи в наследство всего родового имущества посторонним лицам, если у наследодателя были прямые наследники, независимо от их пола".32 Это серьезное ограничение привело к тому, что в завещательных актах XVI-XVII вв. содержались, обычно, указания о возможностях отчуждения земель вотчины в пользу чужаков и в случае прямых исходящих наследников.

Вещное право, которое на данном этапе носило мантию как неписаного, так и некодифицированного права, серьезно ограничивало возможности применения других способов отчуждения вотчинных земель: дарение или куплю-продажу. Подобного вида отчуждения могли быть осуществлены только с общего согласия всех прямых (нисходящих и восходящих) наследников. Конечно, в условиях патриархальной семьи ее глава мог с этим не считаться, однако дети могли использовать право родового выкупа.

Такой правовой режим распространялся не только на родовые, но и на пожалованные и благоприобретенные земли. Лишь в XVII в. указанные ограничения начали отпадать, в первую очередь для благоприобретенных земель вотчины.33 В течение XVIII - нач.Х1Х в. они постепенно начали отмирать и для родовых земельных владений.

В Молдове с целью защиты вотчинного землевладения получило весьма широкое распространение право родового выкупа и преимущественного права приобретения недвижимости. Характерно, что правовые институты родового земельного выкупа и преимущественного права приобретения были известны и на Руси в

XIV-XVI вв. И если эти правовые институты "рт0*тз"всь*?™*°™ XVI в., то в Молдове они сохранялись долго, получив в XVIII-XIX вв. особое распространение.

<< | >>
Источник: А. Галбен. ИЗ ИСТОРИИ ФЕОДАЛЬНОГО ПРАВА МОЛДОВЫ XVIII - НАЧАЛА XIX В. (турецко-фанариотский период). 1998

Еще по теме ГЛАВА Il ГРАЖДАНСКОЕ И СЕМЕЙНОЕ ПРАВО:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -