13. Естественнее образованіе государства.
Предшествующія разъясненія показали, насколько тщетны усилія доктринъ,—каковы бы онѣ ни были,— дать философскоеоправданіе политическойвласти. Истица заключйется въ томъ, что политическая власть есть фактъ, чуждый какой бы то ни было законности иди незаконности.
Фактъ этотъ есть продуктъ соціальной эволюціи, опредѣлить форму которой и обозначить ея элементы должна соціологія. Въ настоящемъ руководствѣ не можетъ быть рѣчиотомъ, чтобыизучить въпо- дробностяхъ эту эволюцію; можно лишь указать главные этапы и опредѣлить наиболѣе активные факторы.Bo всѣхъ соціальныхъ грухшахъ, называемыхъ государствами, какъ въ самыхъ примитивныхъ и простыхъ, такъ и въ наиболѣе цивилизованныхъ и сложныхъ, всегда наблюдается одинъ постоянный фактъ: индивиды, болѣе сильные, чѣмъ остальные,
хотятъ и могутъ сдѣлать свою волю обязательной для другихъ. He важно, живутъ или нѳ живутъ эти группы на опредѣленной территоріи, признаны ли онѣ или не признаныдругимигруппами,имѣютъ ли онѣ однородную или дифференцированную структуру; повсюду сохраняется одинъ и тотъ же тождественной фактъ: болѣе сильные подчиняютъ своей волѣ болѣе слабыхъ. Эта сила, дающая преобладаніе, принимала различные виды: иногда она являлась чисто матеріальной, иногда моральной и религіозной, иногда умственной, иногда,-—и очень часто,— экономической силой. Экономическая власть не была единственнымъ факторомъ политической власти, какъ этому учить марксистская школа (теорія жториче* скаго мшпергалйзма)^ но опа, несомнѣнно, играла первостепенную роль въ исторіи политическихъ учрежденій. Часто этой доминирующей силой была, а нынѣ стремится стать повсемѣстной, сила числа.
Такимъ образомъ во всѣхъ странахъ и во всѣ времена болѣе сильные въ матеріальномъ, религіозномъ, экономическомъ, моральномъ, умственномъ или численномъ отношеніи стремились подчинить и въ дѣйствительности подчиняли своей волѣ остальныхъ людей.
Правящими всегда были, есть и будутъ наиболѣе сильные фактически. Часто съ помощью своихъ приверженцевъ они старались сдѣлать эту силу законной, но для этого они могли придумать лишь два искусственныхъ объясненія, которыя никого не должны вводить въ заблужденіе. Часто они объявляли себя какъ бы делегатами на землѣ нѣкой *сверхъестественной власти. Теократическая идея имѣетъ великую силу въ эпохи и въ странахъ, проникнутыхъ глубокой вѣрой; она была удобнымъ средствомъ, чтобы оправдать всякую тиранію. Ho вЪ эпохи религіознаго охлажденія, подобныя нашей, она дѣлается недостаточной. Кромѣ того, какъ уже было сказано, для всякаго позитивнаго ума она не достойна даже обсужденія. Тогда выдумали фикцію соціальной воли\' начальникъ, отдающій приказанія, король, императоръ, протекторъ, президентъ, обсуждающіе и распоряжающіеся правители, большинство парламента или народнаго собранія, являются будто бы лишь органами коллективной воли, которая подчиняетъ себѣ индивидуальныя воли именно потому, что она есть коллективная воля. Нами уже было показано (§ 12), что демократическая идея столь же неосновательна, какъ и теократическая идея, и божественное право народа столь же нереально, какъ и божественное право короля.
Божественное право, общественная воля, національный суверенитетъ,—все это слова, не имѣющія цѣны, софизмы, которыми правящіе ублажаютъ своихъ подданныхъ и часто сами ублажаются. Несомнѣнно, эти понятія въ извѣстныя эпохи проникали глубоко въ сознапіе массъ; въ качествѣ таковыхъ они являются соціальными фактами, которые не должны ускользать отъ наблюдателя; но они образуютъ собою тѣ искуствѳнными вѣрованія, которыя хорошо извѣстны соціологамъ и въ которыхъ надо выдѣлять простой первичный фактъ; этимъ фактомъ является раздѣленіе на правящихъ и управляемыхъ, возможность однихъ отдавать санкціонируемые матеріальнымъ принужденіемъ приказы другимъ; это—матеріальное принужденіе, монополизированное извѣстной соціальной группой; это—сила сильныхъ, господствующая надъ слабостью слабыхъ.
He безполезно указать на нѣкоторыя существенныя черты этой эволюціи.
Есди признать, вмѣстѣ съ Дюркгей- момъ Я), орду вѣроятнымъ типомъ первобытнаго общества, первая дифференціація, которая должна была непремѣнно произойти, основывалась на различіи половъ. Ho въ точности ли соотвѣтствовало различію половъ дервое различіе между правящими и управляемыми? Этого нельзя утверждать. Раздѣленіе на правящихъ и управляемыхъ особенно обозначилось тогда, когда нѣкоторые члены небольшой группы оказали значительныя услуги другимъ членамъ, или особенно, когда нѣкоторые, по какимъ-нибудь основаніямъ, считались надѣленными высшей неземной властью, каковая власть, предполагалось, передается къ нисходящимъ дотом- камъ или близкимъ родственникамъ. Безконечное число фактовъ, сообщаемыхъ въ соціологическихъ сочиненіяхъ, показываетъ, что такимъ образомъ естественнымъ путемъ произошла дифференціація между массой индивидовъ и тѣмъ или тѣми, которые, въ силу какой - нибудь причины, были надѣлены матеріальной, моральной или религіозной силой, не имѣвшейся у остальныхъ. Произошла ли эта дифференціація въ ордѣ или только въ кланѣ или въ обществахъ, выросшихъ на основѣ клана? Отвѣтить на это съ увѣренностью нельзя. Факты должны быть разсматриваемы съ большой осторожностью и въ духѣ серьезной критики. Такіе же, какими они теперь извѣстны намъ, по своему количеству и по точности, съ какою они были наблюдены, эти факты, повидимому, позволяютъ утверждать, что человѣкъ очень рано имѣлъ понятіе о политической власти, вызванное этимъ различіемъ между сильными и слабыми [33] [34]).Кромѣ того, слѣдуетъ замѣтить, что эта доминирующая сила очень яасто,—быть-можетъ, даже въ большинствѣ случаевъ, — принималась болѣе слабыми, которыхъ она себѣ подчиняла, добровольно, и эти послѣдніе очень часто полагали, что вполнѣ въ ихъ интересѣ добровольно и по соб-
ственной иниціативѣ подчиняться приказамъ болѣе сильныхъ.
Ho это ничего не измѣняетъ въ предшествующихъ положеніяхъ. Такое добровольное повивоЬеніе было лишь причиной еще большей силы для начальствующихъ. Приказывающіе и нѣкоторые изъ управляемыхъ, или даже всѣ управляемые, желаютъ одного и того же; но и при этомъ остается вѣрнымъ, что тотъ, кто приказываетъ, дѣлаетъ это потому, что онъ является болѣе сильнымъ; сила эта ,увеличивается благодаря добровольному принятію управляемымъ, но въ случаѣ отказа въ повиновеніи она можетъ быть примѣнена и принудительно къ индивидамъ. Индивидуальное сознаніе всегда имѣетъ дѣло съ властью принужденія, и эта послѣдняя одна существуетъ въ дѣйствительности.У большинства народовъ арійскаго и семитическаго происхожденія патріархальная семья была въ извѣстныя эпохи, продолжительность и даты которыхъ различны, общей формой соціальныхъ группъ. Старшій по возрасту родоначаль- нинъ,признанный главою домашняго кудьта, почитаемый, въ силу своего возраста, своего пола и своего доетоинетва, какъ предка, какъ бы надѣденнымъ особымъ престижемъ является естественнымъ главою семейной группы. Онъ есть
f
правитель небольшого государства; члены семьи—его управляемые, и различіе между правящими и управляемыми очевидно покоится исключительно на высшей силѣ, принадлежащей старшему по возрасту родоначальнику, благодаря его положенію и характеру- Античная гражданская община первоначально должна была представлять собой лишь собраніе семей; власть принуэкденія,или политическая власть, естественно принадлежала совокупности главъ семей- Въ Римѣ и во многихъ греческихъ городскихъ общинахъ власть дѣйствительно принадлежала отцамъ семействъ: рнмсній сенатъ первоначально представлялъ лишь собраніе главъ семействъ (patre#); ему принадлежало политическое преобладаніе даже во времена монархіи, которая была и ниспровергнута потому, что He хотѣла признать ѳтого преобладанія- Главы семействъ въ совокупности представляютъ преобладающую силу благодаря тому, что каждый изъ нихъ доминируетъ въ t своѳмъ семействѣ- Власть ихъ не нуждается для своего оправданія въ ссылкѣ на свое происхожденіе; это просто фактическая власть, вытекающая изъ престижа, матеріальной, религіозной и моральной силы главы семейства.
Часто власть въ гражданскихъ общинахъ принадлежала естественнымъ представителямъ религіозныхъ вѣрованій, коллегіи священниковъ; это являлось торжествомъ религіозной аристократіи. Въ данномъ случаѣ также наибольшая сила подчийяла себѣ другія. Часто также, именно въ Римѣ и въ Аѳинахъ, съ момента, когда донущено было индивидуальное присвоеніе богатства, болѣе сильными становятся болѣе богатые, и образуется имущественная аристократія, которая и дѣлается всемогущею. Это возвышеніе имущественной аристократіи вызываетъ безконечную борьбу между богатыми и бѣдными, которая и наполняетъ собою внутреннюю исторію Рима и Аѳинъ. Эта борьба, иослѣ многочисленныхъ и разнообразныхъ перипетій, приводитъ къ постепенному умаленію имущественной аристократіи и къ перенесенію политическаго перевѣса на бѣдныхъ, т.-е. на болѣе многочисленныхъ. Аристократическое правительство замѣняется демократическимъ. Коллективной води точно такъ же не существуетъ въ это время, какъ и при аристократическомъ режимѣ; политическая власть по- прежиему принадлежитъ болѣс сильнымъ, но только болѣс сильнымъ по своей численности. Въ различныя эпохи, эта доминирующая сила стала болѣе или менѣе сознательно и добровольно получать признаніе; но такое признаніе не могло измѣнить ея природы, каковы бы ни были причины, приведшія къ этому признанію *).Въ націи также происходила и происходитъ теперь совершенно подобная же дифференціація. Правителемъ націи вначалѣ является военный глава, который, какъ таковой, представляетъ наибольшую силу. Возникнувъ изъ феодальнаго режима, военная монархія сдѣлалась, въ извѣстный моментъ, господствующей у всѣхъ европейскихъ націй, и нѣкоторые остатки ея существуютъ еще и въ Европѣ XX вѣка. Въ XYII и XYIII BB*, какъ извѣстно, многіе изъ монарховъ, въ
i) Ом. Fustel de Coulange, La cite antique, Guiraud, La pro- priete en Grecey 1893; Platon, La democratic et Ie regime social a Athenesy a Mome et de nos Jours.
1899; Herman7 Lehrbuch dcr g? iecMschen MechtsaUerthumery изд. Thalcim7 1884; Mommscn, riwviV mi7>h,, imn/mi фр. изд. 1889,YI, 2-я часть, стр. 341 и сл.
частности французскій король, стали являться своимъ народамъ, какъ надѣленные властью самимъ божествомъ.
Съ Революціей политическое преобладаніе во Франціи переходитъ въ сущности не къ народному большинству, а къ буржуазной и имущественной аристократіи. Если исключить декретъ 10 августа 1792 г.; постановившій, что національный конвентъ будетъ избранъ двухстепеннымъ всеобщимъ голосованіемъ, и конституцію 1793 гѵ установившую для политическихъ выборовъ прямое всеобщее избирательное право, но не получившую примѣненія на практикѣ, всѣ законы Революціи давали избирательное право однимъ плательщикамъ налоговъ, т.е. однимъ собственникамъ, и такимъ образомъ обезпечивали политическое преобладаніе за классомъ, имѣвшимъ только фактическую власть; этотъ классъ сталъ оправдывать свое преобладаніе фикціей національнаго суверенитета, какъ нѣкогда дѣлали короли съ фикціей бо- жественаГо права [35]), Умаленная на одинъ моментъ императорскимъ деспотизмомъ, власть класса собственниковъ снова дѣлается послѣ 1814 r., благодаря законамъ 1817,1820 и 1831 гг., господствующей и остается такою до революціи 1848 г. Придумываютъ хитроумное выраженіе легальной страны (pays 16gal), чтобы придать видимость законности исключительному преобладанію одного класса.
Въ 1848 г. избирательное право даруѳтся всѣмъ лицамъ мужского иола, достигшимъ 21-лѣтняго возраста, не лишеннымъ правъ по суду. Co всеобщимъ избирательнымъ правомъ выступитъ ли, наконецъ, на сцену дѣйствительно единая и коллективная воля націи? Нисколько. Наиболѣе силь-
і
ньши дѣлаются наиболѣе многочисленные; мы видимъ волю тѣхъ, кто составляетъ большинство, но не видимъ единой воли націи; и даже для странъ со всеобщимъ избирательнымъ правомъ остается правильнымъ то положеніе, что фактъ государства есть лишь фактъ дифференціаціи между сильными и слабыми, съ тою лишь особенностью, что наиболѣе сильными являются наиболѣе многочисленные.
Сверхъ того, слѣдуетъ принять во вниманіе,что въстранахъ, которыя, подобно Франціи, ввели у себя прямое всеобщее
избирательное право, доминирующая сила и, слѣдовательно, политическая власть принадлежитъ въ дѣйствительности не наиболѣе многочисленнымъ, а меньшинству, и что и въ этомъ случаѣ политическая власть принадлежитъ не общей волѣ, а группѣ лицъ, Bo Франціи, напримѣръ, изъ 38 мил, жителей, численное большинство избирательнаго корпуса, состоящаго приблизительно изъ 10 милліоновъ избирателей, навязываетъ свою волю остальнымъ 28 мил. французовъ; и при этомъ мы дѣлаемъ оптимистическое предположеніе, что въ избирательномъ корпусѣ составилось подавляющее большинство.
Много разъ уже было показано съ цифрами въ рукахъ, какое ничтожное меньшинство французовъ представляетъ волю, которую украшаютъ прекраснымъ словомъ національ^ ной *).