11 Демонратическія доктрины.
He слѣдуетъ полагать, что демократическія доктрины всегда либеральны. Это чрезвычайно распространенная ошибка, которой надо очень остерегаться. Мы называемъ демократическими всѣ тѣ доктрины, которыя источ- нщ$ъ политической власти видятъ въ коллективной волѣ общества, подчиняющагося этой власти, и которыя учатъ, что политическая власть законна лишь потому и постольку, поскольку она установлена управлйемымъ ею коллективнымъ цѣлымъ Между тѣмъ такія доктрины, у двухъ своихъ наиболѣе извѣстныхъ представителей, приводятъ къ всемогуществу политической власти и къ полному и безграничному подчиненію индивида
Надо также отмѣтить, что эти демократическія доктрины нисколько не связаны непремѣнно съ республиканской формой правительства.
Какъ показалъ это самъ Руссо, теорія народнаго происхожденія политической власти примиряется со всѣми формами правительства, и наилучшая изъ этихъ формъ есть та, которая лучше всего подходитъ къ положенію даннаго общества. XIX вѣкъжилъ подъ вліяніемъдвухъ политическихъ идей: онъ вѣрилъ, что все спасено, если утвержденъ принципъ, что всякая власть про» исходитъ отъ народа, и если создапъ парламентъ, непосредственно избранный народомъ; онъ также вѣрилъ, что провозглашеніемъ республики, какъ необходимой формы демократіи, свобода утверждается^ на незыблемыхъ основахъ. Событія послѣдняго времени, на которыхъ не стоитъ слишкомъ останавливаться,показываютъ съ очевидностью, что оба эти мнѣнія ошибочны, и что если есть правительство, противъ произвола котораго нужно устанавливать серьезныя гарантіи, такъ это народное правительство, потому что именно оно имѣетъ болѣе всего стремленій считать себя всемогущимъ. Выборные парламенты созданы были противъ деспотизма королей, слѣдуетъ теперь утвердить неприкосновенное право индивида противъ грознаго деспотизма парламентовъ.
Нѣть исторіи болѣе захватывающей, чѣмъ исторія демократическихъ доктринъ. Именно здѣсь лучше, чѣмъ въ чемъ- нибудь иномъ, видны усилія человѣческой мысли дать чисто позитивное оправданіе политической власти и охранить индивида, его физическую, умственную и религіозную свободу отъ политическаго произвола; ибо, если иногда демократическія доктрины и приходили къ абсолютистскимъ заключеніямъ, то въ своемъ происхожденіи и въ своемъ развитіи онѣ имѣли главною цѣлью воздвигнуть препятствія деспотизму. Здѣсь можно лишь въ нѣсколькихъ словахъ обозначить> главные этапы этой долгой исторіи.
Античная древность не ставила этой проблемы. Пи одинъ изъ политическихъ писателей Греціи и Рима, ни Платонъ, ни Аристотель, ни Гіолибій,ни Цицеронъ, нѳ задавалися вопросомъ, закоина ли политическая власть, и каково ея происхожденіе. Они принимали ее, какъ необходимый фактъ, и разсуждади о практическихъ условіяхъ правительства или, подобно Платону въ его Государств?s, набрасывали планъ идеальной общины. Заслуга постановки вопроса и попытки методически его разрѣшить принадлежитъ средневѣковымъ теологамъ. Богословіе XH и XIII вѣковъ было убѣжищемъ свободной мысли; оно противостало силѣ и спросило ее, накія основанія она имѣетъ, чтобы принуждать людей.
Мы уже видѣли (§ 10), въ какомъ смыслѣ разрѣшало эту проблему схоластическое богословіе. Власть, какъ таковая, говорило ояо, происходить отъ Бога, но власть конкретная проистекаетъ отъ народа, народъ создаетъ власть для цѣлей, преслѣдуемыхъ имъ. Выводъ изъ этого тотъ, что если носитель власти пользуется ею нѳ для цѣлей народа, то онъ тиранъ, и народъ можетъ его низвергнуть. „Тираническое правительство несправедливо,—говоритъ св. Ѳома,—ибо оно стремится не къ общему благу, а къ частному благу того, кто правитъ*.* и поэтому возстаніе, поднимаемое противъ такого правительства, не имѣетъ мятежнаго характера.** Мятежникомъ является скорѣѳ самъ тиранъ* i).
Уже здѣсь появляется идея взаимно обязывающаго договора между народомъ и княземъ, возлагающаго взаимныя обязанности на того и на другого и постановляющаго, что если одинъ изъ нихъ нѳ выполнилъ своихъ обязательствъ,то народъ можетъ отнять власть отъ князя, нарушающаго договоръ 2).Идея народнаго суверенитета не только теоретически обосновывалась въ сочиненіяхъ теологовъ, но и практически провозглашалась на генеральныхъ штатахъ Франціи. Такъ, уже на штатахъ короляІоаннавъ i355—56 заявлялось,^ что политическая власть происходитъ отъ народа* Вѣкомъ позже, на генеральныхъ штатахъ въ Турѣ, собранныхъ въ 1484 г. во время несовершеннолѣтія Карла YIII1 демократическая идея была выражена съ полною опредѣленностью въ знаменитой рѣчи Филиппа Потъ: „Итакъ, — сказалъ онъ,—какая власть во Франціи имѣетъ право регулировать ходъ дѣла въ то время, когда король неспособенъ къ управленію? Очевидно, эта обязанность падаетъ не на принца и не на совѣтъ принцевъ, а возвращается къ народу, дарителю влаепти 3).
Демократическая идея достигаетъ своего полнаго развитія въ XYI вѣкѣ* Въ эту эпоху она поддерживается поочередно, съ одинаковой убѣжденностью, оіотря ио интересу момента, ro протестантскими, то католическими писателями. Протестантскіе писатели, защищавшіе королевскую власть, пока они надѣялись на ея покровительство, съ яростью нападаютъ на нее послѣ Варѳоломеевской ночи. Тогда именно появляется рядъ сочиненій, авторовъ которыхъ часто называютъ монарх [24] [25] [26]
jcona&aMitl въ этихъ сочиненіяхъ съ энергіей утверждается народное происхожденіе власти, въ мелкихъ деталяхъ описываются условія договора, заключеннаго между народомъ и княземъ, и торжественно выставляется право народа низвергнуть князя, нарушающаго статьи договора. Между этими сочиненіями прежде всего надо указать на Frmtco - Gallia Готмана и Vmdieiae contra Iyrannosr приписываемое Дкшлесск- Морнэ i).
Послѣ убійства Генриха III, протестанты оставляютъ свои демократическія доктрины и поддерживаютъ наслѣдника престола, благопріятствующаг