Глава I

Извлечение из хартии, дарованной Вильяму Пенну. Условия, в которых жили первые колонисты Пенсильвании. Управление колонией, первоначально введенное Пенном. Сохранение им права на погашение долгов по арендной плате.

Конституция Пенсильвании исходит, во-первых, из прав каждого британского подданного в силу рождения; во-вторых, изкоролевской хартии, дарованной Вильяму Пенну королем Карлом II, и, в-третьих, из хартии привилегий, дарованной упомянутым Вильямом Пенном, как владельцем и губернатором, по его собственной воле свободным жителям упомянутых провинций и территорий. Эта конституция является последней из четырех конституций, принятых в разное время теми же органами власти.

Каждый британский подданный имеет право по рождению на земельную собственность, свободу личности и репутации; он подчиняется только тем законам, которые принимаются с его согласия, будь то в его присутствии или в присутствии его представителей; это право по рождению сопровождает его при перемене места жительства до тех пор, пока он пребывает в британских владениях и верен отечеству.

Королевская хартия была дарована Вильяму Пенну в начале 1681 года. Самый тревожный период! В народе происходило сильное брожение, а двор составил произвольный план, который он начал осуществлять в том же году, имея всего лишь небольшую армию. В отношении некоторых корпораций была пущена в ход лесть, других же заставили силой отказаться от своих хартий путем quo warrantos [Право, согласно которому корона могла предпринять действия против лица (или учреждения), не сумевшего показать, на основании какой привилегии оно пользуется тем или иным правом.

[108] Так, нарушив закон, использовав парламенты в противозаконных целях, а также пустив в ход государственный террор, королевство стало по существу жертвой произвола и своеволия.

До этого правительства Америки предоставляли право убежища преследуемым и отверженным; и как бы для того, чтобы расширить поле свободы за границей, столь кощунственно сокращенное на родине, Пенсильвания уже в то время была превращена в новое убежище, где все, кто хотел быть свободным, мог бы навечно им стать.

Основанием для привилегий, перечисленных в преамбуле, послужили достоинства и заслуги адмирала Пенна, а также достойное похвалы желание его сына расширить Британскую империю, дать рынок сбыта для английских товаров и насадить цивилизацию среди дикарей.

В разделе третьем, который утверждает вышеупомянутого Вильяма Пенна законным и абсолютным владельцем упомянутой провинции, имеется оговорка верховной власти в отношении веры и преданности упомянутого Вильяма Пенна, его наследников и правопреемников, а также в отношении всех других владельцев, арендаторов и жителей упомянутой провинции и о ее суверенности.

Раздел четвертый, который призывает оказывать особое доверие упомянутому Пенну и выражает веру в его преданность, мудрость, справедливость, бережливость и предусмотрительность, дарует ему и его наследникам, а также уполномоченным им или его наследниками лицам свободную, полную и абсолютную власть на доброе и счастливоеуправление упомянутой страной. Им даруется право предписывать, составлять и осуществлять любые законы и за своей печатью или печатью упомянутых выше лиц опубликовывать их; право взимать деньги для общественных нужд упомянутой провинции или же для каких-либо других целей, имеющих отношение к общественному положению, миру или безопасности упомянутой страны, или же для частных нужд определенных лиц, по их благоусмотрению; пользоваться советом, согласием и одобрением свободных жителей упомянутой страны или же большинства из них, или же их делегатов и уполномоченных, которые должны собираться вместе таким образом, какой он и они найдут наилучшим, и так часто, как это будет необходимо.

Раздел пятый предоставляет упомянутому Вильяму Пенну права и полномочия создавать органы правосудия, назначать судей и осуществлять правосудие во всех его видах, а также исполнять законы, изданные на указанных выше основах, применяя предусмотренные в них меры наказания. Далее говорится, что эти законы должны быть благоразумны и не [109] только не противоречить законам, статутам и правам Англии, а, наоборот, по возможности больше соответствовать им. При этом за верховной властью Англии сохраняется право пересмотра судебных решений. Это было сделано, несомненно, с той целью, чтобы в случае несправедливого решения потерпевшая сторона могла быть уверена в восстановлении справедливости.

Раздел шестой, исходя из предположения, что в управлении такой большой территорией могут возникнуть неожиданные неприятные случайности, которые потребуют вмешательства до того, как смогут собраться для составления законовфригольдеры или уполномоченные ими лица, предоставляет право упомянутому Вильяму Пенну и его наследникам лично или же их магистратам, наделенным соответствующими полномочиями, время от времени издавать соответствующие обстановке и полезные указы, направленные как на сохранение мира, так и на лучшее управление жителями колонии, с той же оговоркой, что и в отношении законов. В этом разделе говорится также, что упомянутые указы не должны ущемлять, изменять или отменять права какого-либо лица или лиц, которыми последние пользуются пожизненно и которые распространяются на членов их семей и касаются земельной собственности, товаров и движимого имущества.

И, наконец, ни упомянутый Вильям Пенн, ни его наследники, ни основатели, ни владельцы, ни жители упомянутой провинции не могут отступить от веры и преданности короне даже в случае неправильного истолкования упомянутых выше нрав и полномочий, будь то по невнимательности или преднамеренно. Раздел седьмой предусматривает, что копии или дубликаты всех изданных и опубликованных законов должны быть в течение пяти лет с момента их издания переданы Тайному совету.

Упомянутый Вильям Пенн обязуется также иметь адвоката или доверенное лицо в качестве своего представителя в Англии с проживанием в каком-либо известном месте в Лондоне. Это лицо должно нести ответственность перед короной за любой судебно наказуемый проступок или преднамеренное невыполнение обязательств или пренебрежение ими со стороны Пенна в отношении законов торговли и судоходства. Он обязан возмещать убытки согласно решению суда его величества. Если это не будет сделано, то правительство колонии лишается [110] своих полномочий на тот срок, пока убытки не будут возмещены. При этом не следует допускать какого бы то ни было предубеждения по отношению к землевладельцам или жителям колонии, которых это не должно ни затронуть, ни ущемить.

Более того, в разделе двадцатом его величеством по соглашению с упомянутым Вильямом Пенном предусмотрено, что ни король, ни его наследники и преемники не могут облагать жителей колонии какими бы то ни было налогами иначе, как с согласия владельца или генерал-губернатора, или ассамблеи, или акта английского парламента.

Под страхом его высочайшего нерасположения он повелевает также всем своим чиновникам и министрам не предпринимать никаких попыток, идущих вразрез с его предписаниями, или же сопротивляться им; он призывает их всегда быть готовыми оказать необходимую помощь и поддержку упомянутому Вильяму Пенну и его наследникам, а также жителям и купцам упомянутой выше провинции, их должностным лицам, посредникам и правопреемникам в полном использовании всех благ данной хартии.

И, наконец, специальным волеизъявлением, повелением и указом короля предусматривается, что в случае возникновения впоследствии каких-либо сомнений или неясностей касательно подлинного смысла или значения какого-либо слова, параграфа или фразы хартии, суды его величества должны будут давать им такое истолкование, которое было бы наиболее выгодным и благоприятным для упомянутого Вильяма Пенна, его наследников и правопреемников; при этом оговаривается, что не может иметь место такое истолкование, которое ослабляло бы преданность короне или предубеждало против нее.

Вся хартия состоит из двадцати трех разделов, причем с нашей точки зрения приведенные выше являются наиболее существенными. Они написаны с такой искренностью и простотой, что если и потребовалось искусство для составления их, то никогда это искусство не было лучше скрыто. Почти не оставлено поводов для последующих инструкций, и нигде вы не найдете и тени намека на то, что такие инструкции могли бы стать законами. Все в равной мере соответствует законам и разуму, требованиям верховной власти и правам подданных; в противном случае эта дарственная хартия потеряла бы силу. Слова законное правление несут в себе большой смысл. Никакое повеление короля не будет законным повелением, если оно не созвучно закону и не удостоверено одной из его печатей. Формальность в этом случае необходима для того, чтобы воспрепятствовать беззаконию. Если же должностное лицо преступно подчинится незаконным распоряжениям, то оно само будет нести ответственность перед законом.

[111] Излишне доказывать поэтому, что все акты и дарственные хартии верховной власти ограничиваются основными положениями конституции и что, точно так же как она не может отчуждать какие-либо территории от своего государства, она не вправе и присоединять к нему какие-либо колонии или же сокращать ее размеры в большей мере, чем на это уполномочивает подвластное лицо Великая хартия Англии.

Но если примечательно, что такому документу, как этот, суждено было стать предметом разбирательства арбитражного суда, то не менее примечателен и тот факт, что брат короля Иаков, граф Йоркский (впоследствии самый несчастный из королей) принимал в этом косвенное участие. Оказалось, что предшествующей дарственной записью ему были отданы права на весь участок земли, который теперь именуется территорией Пенсильвании, а в августе 1682 года он передал эти права упомянутому Вильяму Пенну, пожаловав его ленным поместьем.

Следует упомянуть также и о том, что Вильям Пенн проявил столь же большие способности в сколачивании вокруг себя группы поселенцев, сколь и в том, чтобы добиться необходимых полномочий от верховной власти, ибо за тот промежуток времени, который отделил хартию от дарования ему владений, он воспользовался временными правами, предоставленными ему шестым разделом хартии для осуществления первого акта колонизации, назвав его «Некоторые условия, или уступки, по которым достигнута договоренность между Вильямом Пенном, владельцем и губернатором Пенсильвании, и теми, кто отважился приехать в эту провинцию и купить земельные участки».

Этот документ содержит, однако, только правила поселения, торговли с индейцами и обращения с ними и т.д. с добавлением общих указаний о поддержании порядка и мира в соответствии с обычаями, нравами и законами Англии.

На следующий год мистер Пенн опубликовал структуру правительства под следующим названием: «Структура правительства провинции Пенсильвания в Америке; с приложением некоторых законов, по которым была достигнута договоренность в Англии между губернатором и различными свободными жителями указанной выше провинции. Эти законы подлежат дальнейшему пояснению и подтверждению на месте первым советом провинции, если таковой соберется».

Изложению структуры правительства предшествует небольшое предварительное рассуждение, частичное ознакомление с которым может дать нам более ясное представление о проповеди мистера Пенна на Грейсчерч-стрит, чем картина Рафаэля, на которой изображен Павел, читающий проповедь [112] в Афинах; начинает он как совестливый человек, продолжает как человек разумный, и, как светский человек, он предлагает всем настолько внушающие доверие условия, чтобы в конечном счете извлечь самому пользу хотя бы из некоторых из них.

Два параграфа этого рассуждения пенсильванцам следует всегда иметь перед глазами, а именно: 1. «Любое правительство (какова бы ни была его структура) будет свободным в глазах народа там, где господствуют законы и народ является частью этих законов; все, что выходит за пределы этого, есть тирания, принуждение или хаос». 2. «Великой целью всякого правительства является поддержание власти, основанной на уважении к народу, и ограждение народа от злоупотребления властью, с тем чтобы народ был свободен на основе справедливого повиновения, а магистраты уважались за справедливое правление».

Эта структура состояла из двадцати четырех статей и сильно напоминала Гаррингтона и его «Оцеану». Правительство состояло из губернатора и свободных жителей провинции, из совета провинции (всегда существующего и, однако, постоянно меняющего свой состав) и Генеральной ассамблеи. Они совместно должны были издавать все законы, назначать всех чиновников и вести все дела провинции. Совет должен был состоять из семидесяти двух членов, избираемых свободными жителями, и хотя губернатор или уполномоченное им лицо должен был постоянно председательствовать на заседаниях совета, он имел лишь три голоса. Одна треть членов совета должна была избираться сроком на три года, одна треть — сроком на два года и одна треть — на один год, таким образом, чтобы ежегодно состав совета обновлялся двадцатью четырьмя членами. Первоначально предполагалось, что Генеральная ассамблея будет состоять из всех свободных жителей, затем из двухсот, никогда не превышая пятисот.

Всего согласованных в Англии законов было сорок: это были законы, частью политические, частью нравственные и частью экономические. Они носили характер первоначальной договоренности между владельцем, свободными жителями и как таковые были взаимно приняты и выполнялись.

Но на следующий год, когда место действия было перенесено из метрополии в колонию, настроение законодателя также изменилось. Религиозный человек отступил на второй план, уступив место светскому мужу.

Один пункт ему уже удалось протащить вопреки настроению его последователей, а именно сохранение права на квит-ренты, против которых они возражали, так как эта арендная плата уже сама по себе была тяжким бременем, а выплата ее наряду [113] с покупкой земельных участков не имела прецедента ни в одной из колоний. Но он, ловко используя свои права, одновременно права и владельца и губернатора и ссылаясь на то, что правительство должно иметь средства для великолепия и достоинства, и пообещав, что эта арендная плата освободит фригольдеров от всех других налогов, поймал их на удочку, и пункт был принят.

Сочетать коварство змеи с невинностью голубя не так-то просто. Использовав в данном случае свое влияние и силу убеждения, он пошел еще дальше, разработав двойной план: объединение провинции с территорией, хотя он по всей видимости не был у полномочен, на это, и изменение структуры правительства. Когда этот вопрос решался здесь (в Англии), то структура правительства была разработана с таким расчетом, чтобы побудить к переселению возможно большее число людей. Теперь же он старался сделать ее несколько более выгодной для себя, как главы правительства.

В 1704 году ассамблея провинции в специальном меморандуме, адресованном ему, обвинила его во многих ловких проделках. Насколько они были справедливы, пусть рассудит мир.

Так, например, они сказали ему следующее: «Нами установлено как из протоколов ассамблеи, так и из других документов, а также из показаний живых свидетелей, что вскоре после прибытия сюда ты, получив дарственную грамоту герцога на Три нижние графства (т.е. на территорию), уговорил жителей провинции объединиться с жителями нижних графств в отношении законодательства и управления; а затем путем хитрых уловок, разгадать которые некоторые люди не смогли да и не имели времени подумать об этом в силу сложившихся у них обстоятельств, ты нашел способ отказаться от этого проекта и ввести другое законодательство, завершенное тобою в 1683 году».

В декабре 1682 года в Честере были созваны свободные жители как провинции, так и территории. Но свободные жители провинции, избранные в количестве двенадцати человек, чтобы представлять каждое графство в качестве членов провинциального совета, должны были заручиться свидетельствами и прошениями шерифов и других лиц о том, что в связи с малочисленностью населения, его неспособностью вести хозяйство в своих владениях и неискушенностью в делах государственного управления, они изъявляют свое желание, чтобы двенадцать человек, избранных каждый от одного графства, являлись бы одновременно и членами провинциального совета и Генеральной ассамблеи. Другими словами, трое из каждых двенадцати выдвигались в члены совета, а остальные девять — в [114] ассамблею, причем им предоставлялись те же права и полномочия, которые хартия или правительство предусматривали для всех. Согласно этим свидетельствам и прошениям был составлен и принят закон о поселении, искусно названный одним из техвременных законов, которые могут быть изменены по воле совета и ассамблеи; этим законом утверждаются совет и ассамблея в сокращенном таким путем составе; лица, избранные по указанной выше системе, получают полномочия членов совета и ассамблеи; впредь численность совета устанавливается из расчета трех представителей от каждого графства, а число представителей в ассамблею от каждого графства уменьшено до шести. Далее предусмотрен ряд других правил, после чего хартия или структура правительства торжественно признается и принимается, как будто бы все эти изменения и добавления придали ей завершенный вид.

Закон об объединении провинции и территории, о чем якобы всепокорнейше ходатайствовали депутаты указанных территорий, был принят в это же время и в этом же месте. В результате принятия этого закона все выгоды и преимущества, дарованные до этого жителям провинции, в равной мере распространялись как на тех, так и на других. Отныне как те, так и другие становились одним народом, подчиняющимся одному правительству.

Однако ассамблея провинции созыва 1704 года в упомянутом выше меморандуме на имя владельца провинции следующим образом выражает свое недовольство по поводу этого закона.

«Что касается удобства объединения провинции с нижними графствами, то мы не можем отрицать его, если король даровал тебе управление так же, как герцог даровал землю. Но, к нашему великому сожалению и беспокойству, мы не можем обнаружить, что у тебя имеется эта привилегия; а если она у тебя и имеется, ты упорно отказывался предъявить ее, хотя тебя часто просили об этом. Тем достойнее осуждения, что ты, зная, насколько необоснованно твое право на управление нижними графствами, довел свою провинцию до такого состояния, что если бы верховная власть вздумала взять в свои руки управление провинцией, или же если бы жители провинции подняли мятеж или отказались действовать с нами заодно в вопросах законодательства, как они уже часто поступали, тогда эта вторая хартия оказалась бы недействительной, а привилегии, дарованные ею, не имели бы значения для провинции, так как число представителей от нижних графств равнялось бы числу представителей от провинции, а хартия требовала большего числа представителей, чем провинция имела или могла бы на законном основании избрать в качестве чле- [115] нов совета и ассамблеи. Согласно же хартии мы не могли увеличить число наших представителей без согласия мятежников».

За промежуток времени между этим собранием в Честере в декабре 1682 года и следующим заседанием в Филадельфии в марте и апреле 1683 года, мистер Пенн в нарушение закона о поселениях запасся еще одной структурой правительства, которая частично совпадала с первой, а частично была изменена согласно упомянутому выше закону. Частично же она существенно отличалась от обеих структур. Учитывая это, ассамблея, собравшаяся в 1704 году, в указанном выше меморандуме открыто увещевала владельца следующими словами:

«Мы усматриваем две главные причины, которые побудили жителей провинции согласиться на принятие второй хартии; во-первых, число представителей было бы обременительным для страны; и, во-вторых, учитывая, что ты имеешь только тройной голос, жители провинции, не разбираясь достаточно умело в законах торговли и судоходства, могли бы провести помимо твоей воли такие законы, которые шли бы во вред торговле и судоходству, что могло бы привести к упразднению королевской хартии, которая дарует тебе эту страну. В хартии содержится соответствующий пункт, который, как нам удалось установить, часто зачитывался и обсуждался на заседаниях ассамблеи в то время, и ты требовал от людей гарантий в этом вопросе». «Что касается первой причины, то нам известно, что число представителей можно было уменьшить и без новой хартии. Что же касается законов торговли, то мы не можем себе представить, чтобы люди, столь любившие тебя как своего губернатора и смотревшие на вопросы торговли главным образом твоими глазами, приняли бы вопреки твоему совету и предостережениям какие-либо законы, идущие во вред торговле, и тем самым причинили бы горе и разочарование самим себе, став причиной удаления тебя с поста губернатора. Влияние твоего управления и надежды на то, что ты будешь управлять провинцией и впредь, побудили их, как мы милостиво заключаем, пуститься вместе с тобой в это большое и ответственное предприятие, пренебрегая честью, которая должна быть присуща людям, занимающим столь высокие посты, и губительными последствиями для конституции, в создании которой они сами принимали участие. Поэтому мы не усматриваем какой-либо справедливой причины, которая заставляла бы тебя настаивать на таких гарантиях или же голосовать против законопроектов, которые должны были быть приняты в генеральных ассамблеях, поскольку ты на основании указанной королевской хартии (раздел об органах власти и управ- [116] ления) сформировал эти ассамблеи и сохранил за собой всего лишь правотрех голосов в провинциальном совете, что, по приведенным выше причинам, не могло принести тебе большего ущерба, чем народу».

И затем ниже:

«Так была отложена в сторону первая хартия вопреки смыслу этого документа и вопреки истинным намерениям первых колонистов; Генеральной ассамблеей, собравшейся в Филадельфии в марте и апреле 1683 года, была предложена и принята вторая хартия. При этом ты торжественно заверял, что все то, что записано в этой хартии, предусмотрено тобой исключительно для блага и выгоды свободных жителей провинции и с полным сохранением твоей ответственности перед всевышним».

Менее чем через три года после прибытия мистера Пенна в провинцию, в то самое время, когда провинция сталапринимать процветающий вид, между лордом Балтимором, владельцем Мериленда, и ним возник спор, который дал ему повод для возвращения в Англию, оставив управление провинцией в руках пяти уполномоченных, отобранных из числа членов совета провинции и членов Генеральной ассамблеи.

На троне был в то время Иаков II. Мистер Пенн был его ревностным приверженцем, если не из принципиальных убеждений, то из чувства долга. Можно предположить, что именно Пенном в значительной мере был внушен королю несостоятельный в политическом отношении план возрождения римского ритуала на основе всеобщей терпимости. В споре короля с членами колледжа Магдалины мистер Пенн активно выступал от имени его величества, что в известной мере набросило тень на его собственную репутацию. В течение нескольких лет после революции он имел несчастье находиться под подозрением правительства и был в немилости.

Колония, которую он основал, переживала еще младенческий возраст, когда он таким образом покинул ее; следовательно, ей нужны были всевозможные средства для дальнейшего роста и предотвращения беспорядков.

И, действительно, там начались беспорядки, что подтверждается протоколами ассамблей. Так, например, некий Мор предстал перед советом провинции по предъявленному ассамблеей обвинению в нарушении им десяти статей закона, а в письме на имя владельца провинции, подписанном спикером Джоном Уайтом, о Море говорилось как о честолюбивом и продажном чиновнике.

Ассамблея и совет провинции расходились во мнениях по поводу своих прав и привилегий. Еще более удивитель- [117] ным является хот факт, что владелец провинции потребовал в 1686 году от своих уполномоченных распустить правительство, созданное на основе его последней хартии. А поскольку они не сумели выполнить это требование, в декабре 1688 года был назначен вице-губернатором капитан Джон Блеккуэлл, который, будучи опытным человеком, начал сеять раздор между свободными жителями и употреблять власть владельца с таким расчетом, чтобы большинство прониклось страхом перед ним.

Так, бывший спикер Джон Уайт, подписавший от имени ассамблеи письмо мистеру Пенну о преступлениях Мора, будучи только что избран в ассамблею от графства Ньюкасл, был доставлен в Филадельфию по акту Habeas corpus и брошен в тюрьму, причем пришлось применить насилие, чтобы вырвать его из рук ассамблеи.

Упомянутый выше губернатор, найдя, что состав ассамблеи не по вкусу владельцу и что члены ассамблеи намерены открыть сессию обсуждением жалоб, в течение нескольких дней не давал им аудиенцию, выдумывая для этого всевозможные пустяковые и неосновательные предлоги. Тем временем он пустил в ход все средства для того, чтобы настроить в свою пользу членов совета провинции и затем с их согласия оказать давление на ассамблею.

Однако члены ассамблеи не только не дали поколебать себя, но даже позаботились о том, чтобы запечатлеть эти события в следующих двух меморандумах:

14 мая. «Принимая во внимание, что настоящая ассамблея заседает здесь в течение нескольких дней и посылала нескольких делегатов к губернатору и в совет, которые согласно хартии должны совещаться с членами ассамблеи; и принимая во внимание, что упомянутые делегаты сообщили членам Палаты, что губернатор отказался их принимать в связи с неполным составом совета; и принимая во внимание, что Палате было хорошо известно, что последние два дня и по настоящее время в городе находится достаточное число членов совета, готовых явиться на заседание совета, все же некоторым из упомянутых членов не было разрешено заседать в совете, что наносит большой ущерб провинции и дает повод для недовольства; мы хотим, чтобы этот повод для недовольства был быстро устранен, а наши свободы нерушимо сохранены».

15 мая. «Ни одно лицо, уполномоченное губернатором производить для него сборы штрафов, пени или каких-либо Других доходов, не должно заседать в качестве судьи ни в одном из судов, назначаемых данным правительством, или же принимать участие в разборе какого-либо дела, которое может принести штраф или пени губернатору».

[118] На второй день, до того как было принято второе решение, губернатор, наконец, соблаговолил дать им аудиенцию, которой они добивались. На этом заседании он выступил с речью, в которой содержались следующие примечательные пункты:

«I. Я полагаю, что вы были заранее ознакомлены с причинами и необходимостью столь длительного отсутствия владельца провинции, вызванного последними революциями в Англии. Он неоднократно заявлял, что ему больше всего хочется вернуться к вам. Из различных сообщений о событиях в Англии нам известно, что препятствует его возвращению. Нам следует подождать, пока положение в Англии не станет более ясным. Тем временем будем ревностно молиться о том, чтобы всевышний, правящий вселенной, по своей мудрости и доброй воле, позаботился об этом ради страждущих на земле и ради нас в особенности.

Я полагаю, господа, что вам хотелось бы, чтобы совет провинции представил на ваше рассмотрение ряд законопроектов до того, как вы явитесь сюда и утвердите их в качестве законов на сегодняшнем заседании. По различным причинам этого не : было сделано; я ознакомлю вас сейчас с некоторыми из них:

«1. Высокочтимый владелец провинции по причинам, известным ему одному, дал ясные указания об аннулировании всех законов, за исключением основных, с последующим созывом законодательных органов для утверждения лишь тех из них, которые они сочтут годными на будущее, что я твердо и намерен сделать.

2. Королевская хартия предоставила высокочтимому владельцу провинции, его наследникам и пр. право с согласия свободных жителей принимать и за своей печатью опубликовывать законы, необходимые для блага народа. Это никогда не делалось с соблюдением всех правил, когда владелец сам находился здесь. Учитывая это, я вынужден усомниться в том, что как уже принятые законы, так и те, которые будут приняты в будущем, имеют юридические основания и санкции, без которых не может быть признан действительным ни один закон. Когда же я узнал, что владелец провинции отказался передать . в мое распоряжение большую печать, я решил, что тщетно пытаться что-либо предпринять в этом вопросе.

3. Нам не позволяют делать это современное изменившееся положение в Англии, неопределенность положения самого владельца провинции и его полномочий, боязнь навлечь опасность, как на него, так и на нас самих принятием и утверждением таких законов, которые могли бы быть одобрены при нынешних обстоятельствах.

[119] 4. Вражда и распри, происходившие между вами до моего приезда и возобновившиеся недавно среди членов совета провинции в связи с происками некоторых из них по поводу про движения их по службе, мешали их согласию в совете при решении любого дела. Это приняло такие размеры, что я был вынужден в интересах любви и мира, а также из других упомянутых выше соображений освободить их от дальнейшего присутствия в совете.

5. Я пришел к следующему решению, представляющему наименьшую опасность для нас всех: поскольку я, как уже было сказано, уполномочен основывать свое управление на существовавших законах, которые были одобрены и приняты как владельцем провинции, так и выборными лицами в то время, когда владелец провинции находился здесь среди вас, и учитывая, что он сохранил за собой право утверждения и аннулирования законов, принятых в его отсутствие, и что поэтому, какие бы законы мы с вами ни приняли, они не будут действительны, если не будут одобрены им, я пришел к выводу о необходимости соблюдения в процессе моего управления провинцией существующих ныне законов, а также правил и инструкций, данных мне моим хозяином. Я буду делать это постольку, поскольку они на мой взгляд не будут противоречить законам Англии. Недостающие законы, а также упущения, имеющиеся в вашем законодательстве, я буду восполнять теми английскими законами, которые с моей точки зрения наиболее приятны верховной власти в Англии, особенно в данное время, и весьма полезны в здешних условиях. Насколько я понимаю, это единственная возможность для вас воспользоваться ими. В этих целях я готов действовать, если с вашей стороны не последует другого совета, до тех пор, пока мы не получим более благоприятные сообщения из Англии, которые выведут нас из этого тупика».

Ассамблея ответила на это между прочим следующее: «Мы от всего сердца желаем, чтобы ты, прибыв сюда с чувством самого большого уважения к нашему губернатору и жителям колонии, осуществлял соответственно этим чувствам управление провинцией, принимая для этого надлежащие меры. Мы глубоко убеждены в сердечном уважении нашего достойного губернатора к своему народу и полагаем, следовательно, что он не станет оправдывать неподобающий образ действия своего представителя по отношению к нам. Поэтому мы надеемся, что он не возьмет под защиту какие-либо незаконные или суровые меры, принятые против нас. Что касается отсутствия нашего губернатора, то мы понимаем, что ему самому оно неприятно, а нам приносит огромнейший ущерб. Мы надеялись получить от тебя и от совета законопроекты, как это [120] делалось раньше. В качестве причины, почему мы не получили их, ты приводишь указание владельца и губернатора об аннулировании всех законов, в то время как мы имеем достоверные сведения о том, что он впоследствии не возражал против того, чтобы оставить их в силе. Все законопроекты, составленные здесь с момента его отъезда, направлялись на его рассмотрение, и, насколько нам известно, ни один из них не был отвергнут им; мы полагаем также, что у него не было для этого оснований.

Что касается введения законов, то мы не мыслим себе более высокой санкции, чем та, которая давалась во время пребывания здесь губернатора. В случае же, если законопроекты подготавливались и провозглашались в соответствии с хартией и принимались всеми в качестве законов и требовалась большая печать для их опубликования, а хранитель печати отказывал в ней, то мы могли бы справедливо порицать такой отказ; ты утверждаешь, что наш владелец и губернатор уполномочен с согласия свободных жителей издавать законы и публиковать их за своей печатью, а не в соответствии с дарованной ему хартией и актом о поселении; мы не хотим, чтобы такого рода законы были навязаны нам; если бы мы сейчас издали законы, как мы это делали прежде, мы не сомневаемся в том, что они были бы столь же безобидными, как и те; мы твердо уверены в том, что наши законы, ни разу не признанные неправильными королем, должны остаться и сохранить полную силу в соответствии с их истинным назначением и содержанием.

Что касается обвинения во вражде и распрях между нами до твоего приезда, то оно настолько обще, что мы можем лишь. ответить, что в вопросах управления мы придерживались иных взглядов, стремясь к доброму управлению путем уважения прав народа, который был гарантирован от злоупотреблений властью. Что же касается распрей, возобновившихся, по твоим словам, среди членов совета, то мы предоставили им самим ответить на этот вопрос.

Что касается принятого тобою решения управлять провинцией и территориями на основании законов, принятых до отъезда отсюда нашего владельца и губернатора, которые по-твоему не противоречат законам Англии, то мы считаем, что такое решение несовместимо с нашей конституцией, требующей согласия совета. До сих пор в нашем законодательстве такие методы не применялись, нам они непонятны и мы считаем их неуважением к себе, так как в королевской хартии точно определено, в какой мере мы должны подчиняться законам метрополии.

Что касается твоего заверения о желании жить в согласии с нами, что и нам желательно, то мы с радостью принимаем это заявление и выражаем желание, чтобы членам совета было раз- [121] решено заседать в совете и дальше согласно нашей прежней просьбе».

Когда губернатор встретился с таким упорным сопротивлением, то он пустился на другую уловку, которая состояла в том, чтобы оказать давление на некоторых членов совета и уговорить их выйти из Палаты; Палата со своей стороны расценила это как предательство и представила губернатору следующий запрос:

«Губернатору и совету, заседающему в Филадельфии, двадцатый день третьего месяца, 1689 года.

Мы, представители свободных жителей Пенсильвании и присоединенных территорий, собравшись на заседание ассамблеи, были сильно разочарованы в наших надеждах, когда обнаружили, что вами не подготовлены и не представлены для дальнейшего согласования какие бы то ни было законопроекты. Мы узнали также, что троим членам, избранным на законном основании в совет (в чью мудрость и преданность мы глубоко верим), в течение долгого времени не разрешают присутствовать на его заседаниях, а также о том, что один из членов ассамблеи в настоящее время подвергается весьма суровому и жестокому обращению и ему не разрешают присутствовать здесь, хотя большинство из нас знает, что он в течение последних лет был весьма полезен ассамблее. Находясь в связи с указанными обстоятельствами в затруднительном положении, мы просим вас милостиво рассмотреть наши жалобы, которые мы уже представили, а также наш ответ, переданный губернатору на заседании совета в ответ на его речь, с которой он обратился к нам там. И мы надеемся, что вы не отстраните нас от обязанностей, пока не примете нас и не удовлетворите наших справедливых требований. Мы просим также не чинить нам препятствий в предъявлении пред лицом совета провинции обвинений тем лицам и членам, в отношении которых мы можем достаточно твердо сказать, что они являются дурными правителями и виновниками того произвола, который царит сейчас в правительстве. Люди эти, по нашему мнению, недостойны того, чтобы с ними советовались, и непригодны для того, чтобы возглавлять магистрат.

То что мы предлагаем сделать в связи с этим, будет сделано быстро и в рамках законов».

Вряд ли этому запросу было уделено какое-либо внимание и губернатор вряд ли проявил какой-либо интерес к деятельности ассамблеи двух последующих созывов. А в 1693 году король и королева взяли управление колонией в свои собственные руки, причем неизвестно, чем именно это было вызвано — желанием ли вознаградить мистера Пенна за выказанное ему ранее нерасположение или же с его согласия.

[122]