<<
>>

§ 3. Институт бенефициарного владения в законодательстве Европейского Союза в сфере противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма

Юридические лица и структуры без образования юридического лица осуществляют широкий спектр коммерческой деятельности и играют существенную роль в мировой экономике. Однако нередко корпорации используются в противоправных целях в качестве инструмента легализации преступных доходов - в первую очередь на стадии размещения и разбивки[305] (см.

подробнее § 1 главы 1) - или финансирования терроризма, поскольку юридическим лицам и аналогичным структурам, которые по своей природе являются юридической фикцией[306], присуща определенная доля анонимности, позволяющая злоумышленникам действовать через их посредство, оставаясь

неустановленными[307]. Количество такого рода злоупотреблений может быть значительным образом сокращено, если информация об источнике активов, деятельности, собственниках и бенефицарных владельцах корпоративного субъекта доступна уполномоченным органам государственной власти[308]. Так, сведения о собственниках и бенефициарных владельцах могут содействовать правоохранительным органам, органам финансового мониторинга и обязанным субъектам при идентификации физических лиц, несущих ответственность за осуществляемую корпоративным субъектом деятельность, или иных лиц, которые могут обладать информацией, имеющей значение для проведения расследования в связи с деятельностью по ОД/ФТ. Кроме того, такие сведения могут оказаться полезными уполномоченным органам при отслеживании потоков денежных средств и активности по подозрительным счетам или активам, принадлежащим корпоративным субъектам; информация о бенефициарном владельце нередко позволяет установить юрисдикцию, в которой находятся преступные активы[309].

Говоря о понятии «бенефициарный владелец» (beneficial owner или «бенефициарный собственник», эти понятия традиционно рассматриваются как синонимичные[310]), следует заметить, что сам термин возник в общем праве в ходе развития в Соединенном Королевстве трастового права (trust law)[311].

Концепция была разработана английскими судами: право собственности на имущество, переданное в траст, принадлежит попечителю траста, однако он владеет им не для своей выгоды, а для выгоды бенефициария. По мере развития института траста право собственности на имущество, переданное в траст, разделилось на два

составных элемента - право собственности как таковое и бенефициарная собственность, закрепленных за разными лицами[312]. В настоящее время термин «бенефициарный владелец» можно встретить в документах, принятых в различных сферах регулирования, напрямую не связанных с трастами, от международного налогового права до международных стандартов ФАТФ по вопросам ПОД/ФТ, сущность этого понятия как относящегося к лицу, которое в конечном счете контролирует актив и может получать выгоду от него, остается неизменной.

Определение понятия «бенефициарный владелец», принятое на международном уровне, было разработано ФАТФ: бенефициарный владелец - физическое лицо (лица), которое в конечном итоге владеет клиентом или контролирует его и/или лицо, в интересах которого совершается сделка или операция[313]. В приведенном определении можно выделить несколько ключевых элементов.

Во-первых, бенефициарным владельцем всегда является физическое лицо; юридическое лицо по определению не может выступать в качестве бенефициарного владельца другого юридического лица или аналогичной структуры. В определении речь идет о конечном владении или контроле, а юридическое лицо по своей природе всегда находится под контролем физического лица.

Во-вторых, бенефициарный владелец - лицо, которое обладает контролем над активом, что позволяет ему извлекать из него определенную выгоду. При этом наличие права собственности или другого титула в отношении такого актива не имеет существенного значения. Нередко правовой титул и контроль принадлежат одному и тому же лицу, однако это не всегда так. Бенефициарное владение предусматривает такую степень владения, которая фактически приравнивается к контролю над активом, поэтому понятие контроля не эквивалентно понятию владения или иного правового титула[314].

Так, лицо, на имя которого открыт счет в

банке, не во всяком случае является лицом, которое в конечном счете контролирует денежные средства, находящиеся на счету, и имеет право ими распоряжаться. Это различие имеет существенное значение в контексте противодействия легализации преступных доходов и финансированию терроризма, поскольку целям последнего в большей степени соответствует идентификация лица, которое в действительности определяет деятельность корпоративной структуры, а не лица, которое обладает достаточными полномочиями для того, чтобы иметь такую возможность[315].

Наконец, определение, разработанное ФАТФ, говорит о лице, которое в конечном итоге владеет клиентом. Очевидно, что в данном случае речь идет о клиентах-юридических лицах или иных структурах без образования юридического лица, поскольку только они могут выступать объектом владения. Кроме того, в качестве признака бенефициарного владельца названо осуществление окончательного эффективного контроля, что в соответствии с методологией ФАТФ предусматривает владение контрольным пакетом акций или долей компании или же право определять действия компании и принимать обязательные для нее решения[316]. При этом следует учитывать, что контроль в отношении корпоративного субъекта в определенных случаях может осуществлять третье лицо, не владеющее акциями и не занимающее руководящие должности в его структуре управления. Например, определенной степенью контроля могут обладать кредиторы компании, которые по условиям заключенного с компанией- должником договора могут блокировать или одобрять совершение компанией определенных сделок или конвертировать свое право (требование) в акции последней[317].

Рассмотренные выше элементы нашли отражение в определении, закрепленном в Директиве 2015/849/ЕС, которое практически полностью совпадает с определением, данным ФАТФ. При этом Директива содержит прямое

указание на лиц, которых следует рассматривать в качестве бенефициарных владельцев юридического лица.

В соответствии со ст. 3 (6) (а) к таковым в первую очередь относятся физические лица, которые фактически владеют юридическим лицом или контролируют его посредством прямого или косвенного владения достаточной долей акций, прав голоса или долей участия в таком юридическом лице, в том числе посредством владения акциями на предъявителя, либо посредством контроля иными средствами, за исключением компаний, котирующихся на регулируемом рынке, к которым предъявляются требования о раскрытии информации, совместимые с законодательством ЕС, или эквивалентные международные стандарты, гарантирующие надлежащую прозрачность информации о структуре владения. О прямом владении свидетельствует принадлежность физическому лицу пакета акций размером 25% плюс одна акция или доля участия в капитале клиента, превышающая 25%, подтверждением косвенного владения может служить принадлежность лица аналогичных пакетов акций или долей лицам, находящимся под контролем одного физического лица. Примечательно, что в проекте Директивы 2018/843/ЕС[318], вносящей изменения в Директиву 2015/849/ЕС, указанный порог предлагалось снизить до 10%, однако впоследствии европейский законодатель отказался от этой идеи, поскольку такое нововведение не соответствует международным стандартам в сфере ПОД/ФТ.

Следует учитывать, что, исходя из буквального толкования положений Директивы, владение 25% и одной акцией следует рассматривать как доказательство бенефициарного владения, а не как критерий, которому необходимо соответствовать, чтобы квалифицироваться в качестве бенефициарного владельца. Иными словами, такое обстоятельство необходимо принимать во внимание вместе с другими факторами, а не расценивать как факт, однозначно свидетельствующий о бенефициарном владении: в данном случае, как и во многих других элементах

европейского регулирования в сфере ПОД/ФТ, европейский законодатель решил отказаться от презумпций в пользу всестороннего исследования[319].

Если у обязанного субъекта есть обоснованные сомнения в том, что лицо, отвечающее приведенным выше критериям, является бенефициарным владельцем клиента или если обязанному субъекту не удается установить таких лиц, при условии исчерпания всех доступных средств и принятия всех разумных мер[320], то в качестве бенефициарного владельца следует рассматривать физическое лицо, занимающее должность высшего руководящего должностного лица.

Такой подход подвергся определенной критике, поскольку фактически он допускает признание номинальных директоров, агентов и иных доверенных лиц бенефициарными владельцами компании, каковыми они в действительности не являются[321]. Кроме того, Директива не определяет, какие меры следует рассматривать в качестве разумных, что может привести к использованию обязанными субъектами формального подхода к принятию мер по идентификации бенефициарных владельцев и, следовательно, произвольному признанию в качестве бенефициарных владельцев лиц, занимающих руководящие должности[322].

Директива также устанавливает перечень лиц, которые могут являться бенефициарными владельцами трастов: учредитель траста, попечитель (управляющий), протектор[323], бенефициары траста, а также иные физические лица, осуществляющие фактический контроль над трастом посредством прямого или косвенного владения или иными средствами (ст. 3 (6) (b)). При этом выявление среди названных лиц действительного бенефициарного владельца должно осуществляться на индивидуальной основе, поскольку бенефициарное владение

может быть определено лишь с учетом специфики каждого отдельного траста[324]. Так, бенефициар траста не всегда является его бенефициарным владельцем. В случае с трастами, предполагающими свободу усмотрения попечителя (discretionary trust), учредитель траста определяет лишь категорию бенефициаров, оставляя на усмотрение попечителя выбор получателей дохода от траста из числа лиц, входящих в эту категорию. До принятия попечителем решения о том, кто, будет бенефициаром траста, первый должен квалифицироваться как контролирующее лицо и, следовательно, как бенефициарный владелец.

Другим важным положением европейского законодательства в сфере ПОД/ФТ является «централизация» данных о бенефициарных владельцах. Так, по условиям Директивы, государствам-членам ЕС предписано предусмотреть в национальном законодательстве обязанность юридических лиц, созданных на их территории, вести учет бенефициарных владельцев.

Юридическим лицам следует собирать и хранить достаточную, точную и актуальную информацию об их бенефициарных владельцах, включая подробные сведения о принадлежащих им долях в таких юридических лицах (ст. 30 (1)). При этом в соответствии с Рекомендациями ФАТФ, на которые в первую очередь ориентируется ЕС при разработке своих правил ПОД/ФТ, к такой информации, в частности, относится реестр акционеров или участников с указанием количества акций, находящихся во владении каждого из акционеров, категории акций и прав голоса, предоставляемых такими акциями[325]. Указанную информацию юридические лица обязаны раскрывать обязанным субъектам в ходе проводимой ими проверки, а также предоставлять доступ к такой информации национальным уполномоченным органам и органам финансового мониторинга (ст. 30 (1)). Аналогичные обязанности должны быть возложены на попечителей трастов, которым следует хранить актуальную информацию о личности учредителя траста, попечителя,

бенефициаров, а также любых других физических лиц, осуществляющих фактический контроль над трастом (ст. 31 (1)).

Государства-члены также обязаны гарантировать, что указанная выше информация о бенефициарных владельцах содержится в центральном реестре (ст. 30 (3)). В такой реестр или базу данных также включается информация о бенефициарных владельцах трастов, деятельность которых порождает налоговые последствия (ст. 31 (3а)). Содержащаяся в реестре информация должна отвечать требованиям достаточности, точности и актуальности. В целях обеспечения удовлетворения информации названным критериям государствам-членам следует внедрять соответствующие механизмы (ст. 30 (4)). К таковым, например, относится процедура направления обязанными субъектами или уполномоченными органами государств-членов специальных уведомлений о выявленных несоответствиях между информацией, содержащейся в центральном реестре, и данными, которыми они располагают.

ФАТФ допускает несколько механизмов, которые могут быть использованы при создании реестра информации о бенефициарных владельцах. Например, такая информация может быть включена в уже действующий реестр компаний. Однако такие реестры, как правило, первоначально были созданы исключительно в целях упрощения процедуры создания компаний и доступа к коммерческой информации, поэтому не содержат информации о бенефициарных владельцах. В таком случае может потребоваться существенный пересмотр правовой базы их функционирования. Кроме того, обязанность по ведению реестра бенефициарных владельцев может быть возложена на юридическое лицо. При этом, по мнению ФАТФ, предпочтительным вариантом является сочетание двух названных механизмов[326]. Именно по этому пути пошел ЕС. Более того, европейский законодатель предоставил государствам-членам свободу в том, что касается формирования центрального реестра: для этих целей может быть использован как

уже существующий торговый реестр или реестр компаний, так и специально созданная база данных.

Доступ к содержащейся в центральном реестре информации осуществляется на трех уровнях (ст. 30 (5)). Полный и неограниченный доступ ко всей информации имеют уполномоченные органы (к их числу относятся правоохранительные и налоговые органы) и органы финансового мониторинга. Обязанным субъектам такая информация доступна только в рамках проводимой проверки клиента. При этом обязанным субъектам не следует ориентироваться исключительно на данные, содержащиеся в центральном реестре, напротив, Директива говорит о необходимости следовать риск-ориентированному подходу.

Доступ к информации о бенефициарных владельцах также открыт для широкой общественности. Свободный доступ к такого рода информации призван обеспечить большую прозрачность совершаемых операций, позволит институтам гражданского общества и средствам массовой информации осуществлять контроль за операциями на финансовом рынке[327]. Кроме того, создание открытых реестров бенефициарных владельцев способствует оздоровлению внутреннего рынка ЕС: компании смогут самостоятельно устанавливать, кто контролирует их контрагентов, и принимать более обоснованные решения, отказываясь от сотрудничества с контрагентами, в отношении бенефициарных владельцев которых есть сомнения в их добросовестности[328]. Вместе с тем необходимо учитывать, что неопределенному кругу лиц доступна минимальная информация о бенефициарных владельцах: имя, дата рождения, гражданство и страна проживания, характер и размер доли. Однако государства-члены ЕС вправе предусмотреть в национальном законодательстве возможность получать доступ к дополнительной информации, например к контактным данным бенефициарного владельца при соблюдении требований в части защиты данных. При этом общим правилом является предоставление доступа к информации в соответствии с

нормами о защите данных и может предусматривать регистрацию на сайте и уплату пошлины.

Полагаем, что аналогичные приведенным выше положения о центральном реестре бенефициарных владельцев целесообразно включить и в российское законодательство в сфере ПОД/ФТ, поскольку, хотя эксперты ФАТФ в своем последнем отчете о взаимной оценке в целом отметили рост прозрачности информации о бенефициарных владельцах[329], такая информация по-прежнему зачастую недоступна обязанным субъектам и иным заинтересованным лицам. Единый государственный реестр юридических лиц (ЕГРЮЛ) содержит сведения об участниках лишь отдельных видов хозяйствующих субъектов: например, в ЕГРЮЛ отсутствуют сведения об акционерах акционерных обществ, членах производственных кооперативов и т. д. Более того, участниками многих российских юридических лиц, созданных в различных организационно-правовых формах, являются компании, зарегистрированные в юрисдикциях, предоставляющих льготные налоговые режимы и не раскрывающих информацию о собственниках и бенефициарных владельцах, что на практике исключает возможность установления бенефициарного владения. По этой причине во многих российских обязанных субъектах сохраняется практика признания бенефициарным владельцем генерального директора компании как единственного лица, связь которого с клиентом удалось установить. Как отметил Банк России в Методических рекомендациях от 27 июня 2017 г. № 12-МР «По идентификации кредитными организациями и некредитными финансовыми организациями бенефициарных владельцев клиентов- юридических лиц»[330], многие поднадзорные регулятору организации используют формальные подходы к принятию мер по идентификации бенефициарных владельцев клиентов-юридических лиц. Более того, нередки случаи, когда указанные меры не принимаются вовсе, а в качестве бенефициарного

владельца клиента-юридического лица признается его единоличный исполнительный орган. Такой подход противоречит целям законодательства в сфере ПОД/ФТ и является недопустимым. Можно с уверенностью предположить, что создание общероссийского центрального реестра бенефициарных владельцев, содержащего полную и достоверную информацию о последних, позволит избежать подобной практики.

Стремясь соответствовать Рекомендациям ФАТФ в части повышения прозрачности и открытости данных о бенефициарных владельцах, Директива также возлагает на уполномоченные органы и органы финансового мониторинга обязанность обмениваться такой информацией с уполномоченными органами и органами финансового мониторинга других государств-членов (ст. 30 (7)). Кроме того, ст. 30 (10) Директивы предусматривает взаимосвязь центральных реестров на основе Европейской центральной платформы, созданной в соответствии с Директивой 2017/1132/ЕС о некоторых аспектах корпоративного права[331]. Платформа была создана в целях обеспечения доступа к информации о компаниях, созданных на территории других государств-членов. В рамках данной платформы были объединены не только реестры зарегистрированных компаний и торговые реестры, но и центральные реестры, содержащие информацию о бенефициарных владельцах. Таким образом, доступ к сведениям о бенефициарных владельцах осуществляется на трансграничной основе.

Подводя итоги настоящему параграфу, можно сделать следующие выводы.

Хотя в актуальном законодательстве ЕС в сфере ПОД/ФТ концепции бенефициарного владения посвящено всего три статьи, данная концепция является одной из опор европейского законодательства в исследуемой сфере, наряду с превентивными мерами, реализация которых возложена на обязанных субъектов, и концепцией риск-ориентированного подхода. То, каким образом в европейском законодательстве в сфере ПОД/ФТ определен бенефициарный владелец и его

признаки в полной мере соответствует существующим международным стандартам.

Наличие доступной, точной и актуальной информации о бенефициарных владельцах корпоративных структур и структур без образования юридического лица, например, трастов является необходимым условием выявления лиц, осуществляющих деятельность по ОД/ФТ, которые в противном случае могли бы скрыть свою личность, действуя через корпоративные структуры и воспользовавшись присущей им анонимностью. По этой причине законодательство ЕС в сфере ПОД/ФТ предписывает государствам-членам обязать компании собирать информацию о своих бенефициарных владельцах и предоставлять ее уполномоченным органам и обязанным субъектам. Аналогичной цели служит создание государствами-членами центральных реестров, объединенных в рамках Европейской центральной платформы в единую базу данных, обеспечивающую доступ к информации о бенефициарных владельцах на трансграничной основе.

Несмотря на то, что функционирование названных реестров связано с определенными рисками в части защиты персональных данных и с дополнительными расходами компаний, обязанных поддерживать актуальность информации об их бенефициарных владельцах, их создание значительно упростило проведение проверок клиентов, снизив бремя, возложенное на обязанных субъектов. Более того, существование центральных реестров обеспечило повышение прозрачности внутреннего рынка и, соответственно, эффективности мер Европейского Союза в сфере ПОД/ФТ.

<< | >>
Источник: Садомовская Мария Евгеньевна. Правовое регулирование в Европейском Союзе в сфере противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2021. 2021

Еще по теме § 3. Институт бенефициарного владения в законодательстве Европейского Союза в сфере противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма:

  1. 1.1.3.Страсбургская конвенция
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -