О МЕТАФИЗИКЕ СМЕХА1
Казалось бы, что может быть более противоположным, чем смех и метафизика? Разве не утверждал великий Спиноза — в известном смысле олицетворение философии, — что философ должен не плакать, не смеяться, а только понимать? Однако, по свидетельству древнего автора, «на мудрых вместо гнева находили: слезы — на Гераклита, смех — на Демокрита»[281] [282]. С другой же стороны, даже слова Спинозы не исключают возможность для философа понимания как плача, так и смеха. И сам Спиноза реализовывал эту возможность в своей «Этике»: «Осмеяниеесть удовольствие, возникающее вследствие того, что мы воображаем, что в ненавидимой нами вещи есть что-либо такое, чем мы пренебрегаем»[283]. Смех — явление многогранное. Феномен смеха может рассматриваться в различных его аспектах: в физиологическом, психологическом, социологическом, культурологическом, теоретико-информационном и эстетическом. Последнее стремится синтезировать предыдущие аспекты. Но еще до того, как эстетика конституировалась как особая философская наука, многие ныне эстетические категории были философскими категориями: Красота рассматривалась в одном ряду с Добром и Истиной; искусство выступало как модель мира; ирония трактовалась как тип мироотношения (сократовская ирония, романтическая ирония, экзистенциальная ирония), смешное исследовалось наряду с другими «страстями души» (Декарт) и т. п. Но и после того, как возникла эстетика, которая включила эти категории в специально эстетическую сферу, не отпала потребность некоторые из эстетических понятий рассматривать в общефилософском, метафизическом контексте. Позитивистская задача, провозглашенная Густавом Теодором Фехнером в 70-х годах XIX в., заменить философскую «эстетику сверху» на экспериментальную «эстетику снизу» не могла быть решена. Экспериментальная эстетика сама нуждалась в философском основании. Различные философские направления экстраполируют свои методологические принципы в область эстетки и философски по-новому осмысляют традиционные эстетические понятия. «Можно сказать, что красота не есть лишь категория эстетическая, но есть и категория метафизическая», — отмечает Н.А. Бердяев1. Макс Шелер с позиции феноменологии исследует трагическое не только как эстетический феномен[284] [285]. Это в полной мере относится и к понятию смех с такими видами его проявления, как ирония и юмор. Сама эстетика настаивает на отличии понятия «смех» от эстетической категории «комическое», которая не сводится к «смешному». С другой же стороны, «смех» может выходить за пределы эстетического отношения человека к миру,. А. Бергсон еще в конце прошлого века написал философско-эстетический трактат-эссе «Смех». 3. Фрейд создал свой труд «Остроумие и его отношение к бессознательному», подчеркивая важность для понимания остроумия «философских исканий». В наше время философский подход к смеху и комическому осуществлен в целом ряде эстетических, литературоведческих и культурологических трудов[286], а также в немногих специальных исследованиях философской природы смеха1. Метафизику порой высмеивали, как это делал Вольтер. Но проблема «метафизика и смех» заключается не в том, что метафизику следует поднять на смех, а состоит в том, чтобы смех поднять до уровня метафизики. Метафизическое измерение смеха — отношение смеха к коренным проблемам бытия — к Богу и Мудрости, к Жизни и Смерти, к Свободе и Необходимости, к Добру и Злу.