Маска Канта

Посмертная маска Канта — Вызов или призыв Для гения и педанта,

Чье отечество — взрыв, Который нам тем знакомей,

Что соловьиным сном В логове антиномий Спал дальнозоркий гном;

Он часто спрашивал Бога,

Что это значит «вещь»,

А Бог ответствовал строго: «Если ты сам не вещ,

Зачем тебе остальное,

Если где тьма, там свет,

И вес для тебя двойное,

Если не да, то нет,

А разницы между ними Не уловить умом;

Разница между ними Только в тебе самом».

Но гном возразил: «К предмету Примешано столько лжи,

Что ты мне при смерти эту Разницу покажи!»

И началась агония,

А это, по существу,

Оказывается, ирония Над бывшим .сном наяву,

Когда казалось, что плазма —

Соблазн, а не западня,

Но жизнь, саркома сарказма,

Усиливается, дразня Чаяньем или чтивом,

Но даже этот мираж Заканчивается взрывом,

И разум, неверный страж,

Оставил бы нас в покое,

Чтобы осталось одно,

Но если есть и другое,

Оставшееся смешно;

И пусть исчезают лица,

И пусть является блеск,

Оставшееся двоится Лицо, всемирный гротеск,

И «да» это «нет» в итоге,

И, зоркий, в мире ином,

Себя узнавая в Боге,

Беззвучно смеется гном^[324].

В этом стихотворении сделана попытка философско-поэтически разгадать странное явление: саркастическую улыбку на мертвом лице великого философа. Поэт для разрешения этой загадки обращается к философии Канта, в которой значительное место занимает «диалог» с Богом. По учению кёнигсбергского мудреца, теоретический разум не в состоянии доказать существование Бога. При попытке такого доказательства он натыкается на антиномии, т. е. взаимопротивоположные, равно логически доказуемые суждения. Понятие Бога оказалось, таким образом, в «логове антиномий». В «логове антиномий» оказался и сам философ, который там спал «соловьиным сном», т. е. чутко.

Говоря об отношении Канта к Богу, Генрих Гейне писал с присущим ему остроумием, что Кант поступил столь же мудро, как его приятель.