Проблемы формирования государственной конкурентной политики и стимулирования конкуренции в России в свете развития фундаментальных наук и технологий (биотехнологии, социотехнологии и ноотехнологии): межсистемный анализ и синтез проблематики

С.В. Светлов (Москва)

Формирование государственной конкурентной политики должно стать важнейшим направлением в приложении усилий как практиков государственного управления, так и теоретиков, работающих в сфере формирования государственной политики в целом.

Светлов Сергей Вячеславович, кандидат исторических наук, научный сотрудник Института истории естествознания и техники РАН.

Любые теоретические знания не могут существовать без использования основополагающих понятий, называемых обычно «категориями». Чрезвычайно важно, чтобы все участвующие в научных дискуссиях точно и однозначно понимали используемые категории, не допуская двусмысленностей и неопределенностей в их определении. Однако до сих пор часто встречаются ситуации, когда участвующие в научных дискуссиях по-разному понимают используемые категории, в результате чего сами эти дискуссии неизбежно возвращаются к необходимости «определения основ».

Само понятие «конкуренция», от которого происходят и понятие «конкурентная политика», и понятие «конкурентоспособность», несмотря на интуитивное понимание, требует ясного определения.

Понятие «конкуренция» происходит от латинского «concurrentia», эквивалентного терминам «состязание» и «столкновение». Весьма примечательно, что различные представители экономической науки, в зависимости от своих взглядов и подходов, понимают «конкуренцию» совершенно по-разному.

«Структурная концепция конкуренции» фокусирует внимание на структуре, составляемой экономическими субъектами. В этом понимании «конкуренция» означает лишь то, что при многочисленности экономических субъектов (отсутствии монополии) ни один из них не может оказывать существенного влияния на средний уровень цен.

«Функциональная концепция конкуренции» фокусирует внимание на функциональной стороне данного явления. Речь в этом случае идет о взаимодействиях старых методов организации и старых технологий с новыми. Именно в процессе этого взаимодействия — «борьбы старого с новым» — и осуществляет свое благотворное действие конкуренция.

«Поведенческая концепция конкуренции» фокусирует свое внимание на поведении экономических субъектов. Как продавцы, так и покупатели при таком понимании «конкуренции» осуществляют свои действия так, чтобы, соперничая за наиболее выгодные условия, достигнуть максимально положительного для себя результата. В этой концепции основным объектом борьбы являются цены, а также доступ к ресурсам.

Уже из этого краткого перечисления различных концепций конкуренции становится понятно, что единого общепризнанного понимания категории «конкуренция» до сих пор не существует. За каждой концепцией стоят громкие имена классиков экономической науки, целые научные школы и направления развития научной мысли. Проблема при этом состоит в том, что само основополагающее понятие «конкуренция» при этом понимается по-разному.

Как только встречается отсутствие взаимного согласия в понимании основополагающих понятий, это означает, что все дальнейшие дискуссии будут неизбежно возвращаться к необходимости достижения взаимного и однозначного понимания используемых терминов. Невозможно дискутировать о каком-либо объекте или явлении, при этом по-разному понимая применяемые в дискуссии термины. Неясное и неоднозначное понимание используемых категорий является корнем многочисленных теоретических и практических проблем.

Какая из различных концепций конкуренции является «более правильной»? Однозначно ответить на этот вопрос весьма затруднительно. В каждой из этих концепций содержится «своя правда».

Наиболее правильным было бы разделение понимания термина «конкуренция» в соответствии с этими концепциями таким образом, чтобы использование терминов приобрело бы новое, более точное звучание.

«Конкуренция» в «структурной концепции конкуренции», фокусирующая внимание на структуре, составляемой экономическими субъектами, и нивелирующая взаимную борьбу между ними, может быть названа «структурной конкуренцией». Такое название может рассматриваться как рабочее, применяемое до того момента, когда будет предложен более краткий и точный термин. Таким образом, «структурную конкуренцию» не следует смешивать ни с «конкуренцией вообще», ни с другими пониманиями конкуренции («функциональной» и «поведенческой»).

«Конкуренция» в «функциональной концепции конкуренции», фокусирующая внимание на функциональной стороне данного явления, на борьбе старых и новых методов и технологий, может быть названа «функциональной конкуренцией». Такое определение также может рассматриваться как рабочее, созданное до того момента, когда будет предложен более краткий и точный термин. Таким образом «функциональную конкуренцию» не следует смешивать ни с «конкуренцией вообще», ни с другими пониманиями конкуренции («структурной» и «поведенческой»).

«Конкуренция» в «поведенческой концепции конкуренции», фокусирующая внимание на поведенческой стороне данного явления, на борьбе за цены и ресурсы, может быть названа «поведенческой конкуренцией». И такое название также может рассматриваться как рабочее, созданное до того момента, когда будет предложен более краткий и точный термин. Таким образом «поведенческую конкуренцию» не следует смешивать ни с «конкуренцией вообще», ни с другими пониманиями конкуренции («структурной» и «функциональной»).

Учитывая сказанное, понятно, что ответить на какие-либо вопросы о «конкуренции» принципиально невозможно без соответствующих уточнений. Для этого необходимо, прежде всего, точно выяснить: «о какой «конкуренции» идет речь?», или «что понимается под термином «конкуренция» в данном случае?». Необходимо совершенно отчетливо осознать, что фактически нет смысла говорить о «конкуренции вообще», поскольку сам термин «конкуренция» является многозначным и его понимание разными авторами (в том числе признанными классиками экономической науки) различно по своему существу.

Например, принципиально невозможно ответить на вопрос: «Следует ли развивать (стимулировать) конкуренцию?». Для этого необходимо, прежде всего, выяснить: «о какой «конкуренции» идет речь?» Понимается ли под термином «конкуренция» в данном случае «структурная конкуренция» или «функциональная конкуренция» или «поведенческая конкуренция»?

По отношению к экономическим субъектам, действующим внутри страны, стимулирование «поведенческой конкуренции» может привести к весьма негативным последствиям. «Экономические войны», развязанные внутри страны, могут существенно дестабилизировать внутриполитическую обстановку, негативно сказаться на моральном климате в целом, и в конечном счете привести к ослаблению национальной экономики.

Стимулирование «функциональной конкуренции», приводящей к развитию и применению новых методов и технологий, как раз напротив, весьма желательно. Новые технологии обычно дают экономический выигрыш по сравнению со старыми, поэтому их развитие и применение ведет к экономическому росту. Усиление национальной экономики благотворно сказывается и на внутриполитической обстановке, и на моральном климате в целом.

Особенно велика роль новых технологий в настоящее время. В конечном итоге экономическое развитие оказывается связано с научно-технологическим развитием. Без сильной науки и научно-технологической базы бессмысленно надеяться на создание сильной национальной экономики.

Стимулирование «структурной конкуренции», фокусирующей внимание на структуре, составляемой экономическими субъектами, принципиально не может быть определено как «желательное» или «нежелательное». Дело в том, что структура, составляемая экономическими субъектами, вовсе не должна соответствовать «идеальной структуре», представления о которой взяты из экономической теории XIX в. Однако именно такие представления продолжают довлеть над многими современными экономистами, составляющими свои концепции на основе «классических рецептов».

Безусловно, и Адам Смит, и многие другие классики экономической науки сделали очень многое для развития экономической теории.

Однако на практике это происходит «сплошь и рядом». Заимствованные из экономических теорий «классические рецепты» пытаются механистически применить в реальной экономике. Не удивительно, что результаты таких усилий не приводят ни к чему хорошему.

Да, приятно когда реальная экономика соответствует экономической теории, изложенной в классических научных работах. Приятно, например, когда структура, составляемая экономическими субъектами, такова, что многочисленность экономических субъектов обеспечивает ситуацию, при которой ни один из них не может оказывать существенного влияния на средний уровень цен (полиполия). А если реальная экономика не соответствует такой структуре — значит надо ее сразу ломать, подгоняя под соответствие данной экономической теории?

Вообще, любителей подгонять реальность под какую-либо теорию всегда более чем достаточно, причем не только в экономике. В истории естественных наук можно найти удивительные примеры того, как неоспоримые факты десятилетиями и столетиями игнорировались в угоду существовавшим теориям. При этом апологетика теорий была столь сильна, что отрицались даже самые очевидные явления.

Если в реальной экономике структура, составляемая экономическими субъектами, такова, что многочисленность экономических субъектов не обеспечивает ситуацию, при которой ни один из них не может оказывать существенного влияния на средний уровень цен, это вовсе не означает, что необходимо искусственно подгонять эту реальность под классическую экономическую теорию. Нет такой многочисленности экономических субъектов во множестве секторов реальной экономики. Нет, поскольку структура реальной экономики такова, что в разных секторах существуют разные условия.

В определенных случаях естественным состоянием структуры реальной экономики будет классическое состояние с многочисленностью экономических субъектов. В этих случаях искусственное их снижение (посредством бюрократических барьеров и т. п.) будет идти во вред экономическому развитию. Но многочисленность экономических субъектов естественна не для всех случаев, и именно это необходимо понять многим экономистам.

Во многих случаях естественным состоянием структуры реальной экономики будет как раз «неклассическое» состояние с немногочисленными экономическими субъектами (вплоть до монополии). В этих случаях искусственное увеличение числа экономических субъектов (посредством «антимонопольного законодательства» и т. п., т. е. по существу посредством тех же бюрократических барьеров только «наоборот») будет также идти во вред экономическому развитию. Но именно такая ситуация складывается, когда «классические экономические теории» начинают механистически применять к реальной экономике.

Классическая экономическая теория учит тому, что монополия a priori представляет собой негативный фактор для экономического развития. Разумеется, говоря о «классической экономической теории», здесь имеется в виду достаточно широкое обобщение. Точнее говоря, имеется в виду обобщенное ее понимание многими экономистами.

Однако, в отличие от этого мнения, монополия может и не представлять негативный фактор для экономического развития. Монополия может являться естественным состоянием структуры реальной экономики в ряде случаев, и в этих случаях искусственное разрушение монополии (пусть и на законной основе — посредством применения «антимонопольного законодательства» и т. п.) будет негативно сказываться на развитии экономики в целом. Присутствие монополий в ряде случаев является положительным фактором для экономического развития, и это необходимо признать со всей определенностью.

Применение «антимонопольного законодательства» в тех случаях, когда монополия является естественным состоянием структуры реальной экономики, оказывается отрицательным фактором для экономического развития. Но «антимонопольное законодательство» в силу его несовершенства абсолютно безразлично к тому, ведет ли его применение к положительным или к отрицательным результатам в экономическом развитии. Правосудие, как известно, избрало своим символом скульптуру богини с повязкой на глазах — тем самым оно принципиально абстрагируется от понятия «целесообразности» и фактически объявляет слепое следование закону по принципу «Dura lex, sed lex».

Если даже будет очевидно, что применение «антимонопольного законодательства» ведет к отрицательным результатам в экономическом развитии, то это законодательство все-таки будет применено. «Это закон, плохой, суровый, но — закон, поэтому его следует соблюдать». Закон применяется вне зависимости от целесообразности, даже тогда, когда он противоречит ей.

Что делать в таких ситуациях? Если возможность противоречия целесообразности существует, то следует менять закон, совершенствовать его таким образом, чтобы он стал целесообразным, полезным для людей, для экономики, для страны в целом.

Современные законы в своем преобладающем большинстве крайне несовершенны. Принимаются они в одной экономической ситуации, но проходит время — и ситуация неизбежно меняется. Однако продолжают применяться эти принятые раннее, уже устаревшие законы, потому что новые законы примут еще не скоро. Законодательный процесс имеет свои лимиты скорости, он a priori не поспевает за современной динамикой развития социума и экономики.

Несовершенство законодательства встречается повсюду, и примеры тому можно приводить практически бесконечно, в большинстве своем они известны специалистам. Применение несовершенных законов часто противоречит целесообразности, ведет к отрицательным результатам в экономическом (а следовательно, и в социальном) развитии. Таким образом законодательство в целом оказывается не столько стимулом, сколько тормозом социально-экономического развития страны.

Для того чтобы ускорить социально-экономическое развитие страны, необходимо снять противоречие между целесообразностью и законодательством, обусловленное в значительной мере отставанием динамики законотворческого процесса от динамики социально-экономического развития. Этого можно достигнуть в результате кардинального увеличения скорости законотворческого процесса (разумеется, не в ущерб его качеству).

Достаточно соразмерить, насколько обширна и разнообразна современная экономическая и социальная жизнь, и, соответственно, сколько требуется принимать в год законов для ее законодательного обеспечения. А также посмотреть на то, сколько законов физически может принять в год современная законодательная система даже в том случае, если она будет работать на теоретическом пределе своих возможностей. Очевидно, что между этими величинами, говоря словами известного персонажа, «дистанция огромного размера», и это совершенно недопустимо.

Для повышения «функциональной конкуренции», приводящей к развитию технологий и применению новых методов, необходимо иметь чрезвычайно гибкое и постоянно обновляющееся законодательство. Скорость обновления законов должна быть не меньше, а равна и даже превосходить скорость социального, экономического и технологического развития. Иначе развитие страны все время неизбежно будет тормозиться из-за запаздывания обновления законодательной базы.

Наряду с важностью достижения необходимой скорости законодательного процесса, следует подчеркнуть и важность достижения необходимой гибкости законодательства. Оно должно стать столь гибким, чтобы было решительно преодолено противоречие между законодательством и целесообразностью. В законодательстве должен явственно содержаться (и, что самое главное — применяться!) «дух закона», а не только «буква закона».

«Дух закона» в законодательстве должен являться приоритетом над «буквой закона». Точно также как «разум человека» является приоритетом над физическим естеством человека. Точно также как «дух народа» должен быть поставлен во главу угла при всех возможных социально-экономических реформах.

Законодательство a priori существует вовсе не для того, чтобы слепо исполнялась «буква закона». Такое понимание цели существования законодательства является его апологетикой — отклонением, а не нормой (столь же вредным для общества, сколь и его противоположность — отрицание законодательства). Буквальное следование законодательству, принижение «духа закона» неизбежно ведет к отрицательным последствиям, выхолащивает смысл и цель существования законодательства.

Законы существуют вовсе не для слепого следования им, а для обеспечения гармоничного социального и экономического развития. Почерпнутые из множества учебников сведения (частично уже устаревшие, частично совсем ошибочные) создают прочный каркас мифов, определяющий мировоззрение современников в любую историческую эпоху. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно взять учебники прошлого: что и в каком объеме осталось в них актуальным и верным?

Современные учебники содержат столь же много устаревшей и неверной информации, сколь и учебники прошлого. Информация в них часто устаревает еще до того, как учащиеся выходят из стен своих образовательных учреждений. Процент ошибочной информации в современных учебниках весьма значителен, и это не может не вызывать тревогу.

Курсы экономических дисциплин переполнены устаревшей и неверной информацией, которая становится «экономическим менталитетом» учащихся. Эта информация в конечном итоге преобразуется и в законодательство, регламентирующее экономическое развитие страны. Устаревшее и ошибочное «экономическое законодательство» в свою очередь не дает возможность развиваться экономике страны такими темпами, которыми экономика могла бы развиваться, будь законодательство современным и правильным.

Например, следует со всей определенностью законодательно признать, что присутствие монополий в ряде случаев является положительным фактором для экономического развития, но этого до сих пор не сделано. Применение «антимонопольного законодательства» в его примитивном виде, когда монополии a priori объявляются отрицательным фактором для экономического развития страны, во многих случаях лишь наносит ущерб экономическому развитию страны, а вовсе не стимулирует его. Между тем «экономическое законодательство» по своему «духу» (по цели своего существования) должно именно стимулировать экономическое развитие страны, а не наносить ему ущерб.

Восприятие монополий как отрицательного фактора для экономического развития (причем отрицательного абсолютно везде и всегда вне зависимости от структуры реальной экономики) прочно внедрилось в сознание многих экономистов. И внедрилось оно благодаря крайне несовершенной системе экономического образования, преподносящей «классическую экономическую теорию», созданную в определенное время и в определенных условиях, как нечто абсолютно справедливое «для всех времен и народов». Однако как геометрия Евклида не может исчерпать всего многообразия реальности, так и «классическая экономическая теория» Адама Смита (при всем глубочайшем уважении ко всем этим мыслителям) также не может исчерпать всего многообразия реальности.

В тех случаях, когда монополия является естественным состоянием структуры реальной экономики, она не служит отрицательным фактором для экономического развития страны. В этих условиях искусственно разрушать сложившуюся экономическую структуру, насильственно превращая монополию в полиполию, будет не стимулом, а тормозом для экономического развития страны. Полиполия хороша для тех структур реальной экономики, где она естественна, так же как и монополия.

Естественность монополии для ряда структур реальной экономики нашла даже свое отражение в термине «естественные монополии». Искусственное их разрушение столь же негативно для экономического развития страны, как и искусственная монополизация полиполии в тех случаях, когда естественной структурой реальной экономики является именно поли- полия.

Прямое непонимание роли монополий и полиполий в реальной экономике имеет место как в мировой истории, так и в истории России. В одних случаях, например в 1930-е гг., была догматизирована одна экономическая теория, и полиполии стали искусственно превращать в монополии. При этом абсолютной догмой в экономической науке считалось, что крупные экономические субъекты всегда и везде имеют преимущество над некрупными экономическими субъектами.

В других случаях, например, в 1990-е гг., была догматизирована другая экономическая теория, и монополии начали искусственно превращать в по- липолии. При этом абсолютной догмой в экономической науке стало считаться, что некрупные экономические субъекты всегда и везде имеют преимущество над крупными экономическими субъектами.

Для сложившейся в результате реформ 1990-х гг. экономической структуры России (самой крупной в географическом плане страны) весьма характерно наличие некрупных экономических субъектов при почти полном отсутствии крупных экономических субъектов. Для того чтобы объективно оценить сложившуюся экономическую структуру России, будет весьма полезным поискать российские экономические субъекты в мировых рейтингах как «публичных» (т. е. торгующихся на бирже), так и «непубличных» (т. е. не торгующихся на бирже) компаний. Например, в мировом рейтинге «непубличных» компаний российские экономические субъекты не будут найдены ни в «первой десятке», ни в «Топ-20», ни даже в «Топ-50».

В «Топ-150» можно найти всего лишь одну российскую компанию (таблица 1). Это ли не яркое свидетельство мирового отставания капитализации российской экономики? В таких условиях догматическое продолжение призывов к механистическому «разукрупнению» российских экономических субъектов, к борьбе с монополиями и к применению примитивного «антимонопольного законодательства» выглядит весьма странным...

Россия выходит на мировую экономическую арену не как единый экономический субъект, а как множество различных экономических субъектов. Даже простейшее понимание экономической реальности позволяет говорить о том, что искусственно «разукрупненные» российские экономические субъекты в условиях мировой конкуренции окажутся в весьма сложном положении, столкнувшись с мировыми экономическими гигантами. Между тем именно о мировой конкурентоспособности России следует думать прежде всего, а не только лишь о «конкурентоспособности» экономических субъектов России внутри России в рамках «структурной концепции конкуренции».

Для осознания сути термина «конкуренция» и для понимания конкурентоспособности России полезно обратиться к мировым рейтингам конкурентоспособности различных стран. Один из наиболее известных рейтингов конкурентоспособности составляет Всемирный экономический форум. Этот рейтинг базируется на экспертных оценках, но Россия, к сожалению, не входит в первые десятки стран, занимая место лишь в восьмом десятке из списка более чем 100 стран.

Другой из наиболее известных рейтингов конкурентоспособности составляет Международный институт развития менеджмента IMD (Швейцария). Этот рейтинг, в отличие от рейтинга Всемирного экономического форума, базируется на статистических данных и предоставляет более детальную картину конкурентоспособности страны. В нем учитывается и состояние инфраструктуры, и эффективность бизнеса, и эффективность работы правительства, и состояние экономики.

Каждая из этих категорий оценивается в результате изучения составляющих ее подкатегорий, а те в свою очередь, оцениваются на основе изучения еще более детальных подкатегорий. В общей сумме используется более трехсот подкатегорий, причем в качестве статистического материала используются не только статистические данные самих изучаемых стран, но и собственные исследовательские данные IMD. Каждая страна в каждой подкатегории получает свою оценку, что позволяет составлять не только один интегральный рейтинг, но и целый ряд рейтингов, отражающих конкретные успехи страны в разных ипостасях своего развития.

Радует то, что по целому ряду подкатегорий Россия начала занимать одни из первых строк в мировом рейтинге. Это относится, например, к таким подкатегориям, как золотовалютные резервы, темпы роста ВВП, размер бюджетного профицита и др. Однако место России и в интегральном рейтинге IMD оказалось, к сожалению, далеко от первых десятков, что связано с отставанием развития страны в отношении других подкатегорий (состояние окружающей среды, уровень инфляции и др.).

Все это говорит о том, что успехи страны по одним параметрам вовсе не могут говорить о ее успехах по другим параметрам. Одни экономические достижения могут нивелироваться отставанием в развитии других экономических параметров. В результате этого интегральный рейтинг страны оказывается совсем не столь успешным, каким он мог бы быть.

В экономическом развитии, как и в других сферах человеческой деятельности, нет панацеи. Универсального «лекарства» для экономики не существует. Простые рецепты могут дать лишь временный успех, но долговременное устойчивое развитие возможно лишь при гармоничном комплексном развитии экономики страны.

Искусственное «разукрупнение» российских экономических субъектов, которое в 1990-е гг. было «прописано» для лечения экономики страны, сопровождаемое механистической демонополизацией, вовсе не является той панацеей, которая обеспечит стране долговременное устойчивое развитие. Это простой рецепт, но он не имеет универсального характера. Он не дает положительных результатов в целом ряде случаев.

В этом контексте весьма примечателен предложенный профессором С.С. Сулакшиным термин «добросовестный монополист». Этот термин ярко отражает то обстоятельство, что реальная экономическая структура вовсе не всегда должна соответствовать «классическим экономическим теориям». Полиполия желательна там, где она естественна, но также и монополия желательна там, где она естественна.

Механистическая борьба с монополией посредством примитивного «антимонопольного законодательства» в угоду «классическим экономическим теориям» не способна дать положительный эффект, что может быть доказано на основе конкретного исторического опыта как России, так и других стран мира. В этой связи будет продуктивным реализовать предложение профессора В. Э. Багдасаряна о проведении исторического научного исследования, которое даст основу для корреляционного анализа степени монополизации и уровня экономического роста. Реальные научные данные, которые будут получены в результате такого исследования, станут неоспоримым свидетельством несовершенства «классических экономических теорий» вместе с их «совершенной конкуренцией».

Вспоминая известные слова великого поэта: «суха теория, мой друг, лишь древо жизни пышно зеленеет», надо бы еще раз обратить внимание на необходимость не следовать слепо теориям (пусть даже и «классическим»), подгоняя под них экономическую и социальную реальность, а снова и снова обращаться именно к фактам, к живой реальности. Как это ни удивительно, но многие экономисты давно уже не обращаются к фактам, к живой реальности, предпочитая им догматическую веру в свои теории. Живого реального человека в своих теориях они уже давно заменили на абстрактного Homo economicus, забыв о том, что имеют дело не с ним, а с реальным Homo sapiens.

Технологическое развитие еще недавно мыслилось исключительно в контексте развития физических и химических технологий, а сам термин «технология» фактически отождествлялся именно с этими технологиями. Понимание значимости технологий других уровней — биологического (биотехнология), социального (социотехнология), ноологического (ноотехноло- гия) приходит с большим трудом. Но именно развитие этих технологий даст ключ не только к долгосрочному социально-экономическому развитию, но и к успехам в развитии конкурентоспособности страны на международной арене.

Таблица 1

150 крупнейших непубличных компаний мира по примерной рыночной

стоимости (на декабрь 2005 г.)

Продолжение таблицы 1

Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в Российской Федерации

Продолжение таблицы 1

Продолжение таблицы 1

Продолжение таблицы 1

Продолжение таблицы 1

Продолжение таблицы 1