24 Проблема создания общей экономической теории динамики: методологический и исторический контексты (вторая половина 1920-х — 1930-е годы)4
4 Временные рамки рассмотрения в данной статье ограничены 1936г., который по имеющимся свидетельствам можно считать последним годом, когда Кондратьев продолжал заниматься наукой в тюрьме.
Лишь в отдельных случаях даются ссылки на работы западных экономистов, написанные в более поздний период. Для западной экономической мысли этот год также можно считать рубежным, но по совершенно другой причине — в связи с публикацией «Общей теории занятости, процента и денег» Дж. М. Кейнса.
Дж. Шэкл назвал вторую половину 1920-х — 1930-е годы годами «высокой теории» (Schackle, 1967). Он имел в виду прежде всего процесс формирования ядра современной экономической науки, становления и развития экономической теории в том виде, в каком мы ее сегодня знаем. В этом процессе можно выделить несколько составляющих. В области микроэкономики наряду с продолжением линии Вальраса расширялось предметное поле чистой теории; совершенствовался формальный инструментарий, математика становилась языком экономической теории, гарантом и свидетельством научности (логической строгости и объективности); закладывались основы современной макроэкономики; определялись отношения между экономической наукой и политикой; совершенствовались статистические и эконометрические методы.
24 На этом фоне закономерно возникали вопросы о направлениях дальнейшего развития экономической науки, какие задачи она будет решать и какими инструментами пользоваться. Подобные проблемы обсуждались и раньше (Дж. С. Милль, Дж. Кэрнс, Л. Вальрас, Дж. Н. Кейнс, А. Маршалл и др.), однако в 1920 —1930-е годы они приобрели специфическую значимость в свете происходящего в реальной экономике, внутренних процессов в экономической науке, философии и других дисциплинах.
Нет сомнений, что заметное влияние как на ход дискуссий, так и на развитие экономической науки в целом оказал кризис 1929 — 1933 гг.
Однако, как показывает анализ публикаций в ведущих журналах (Economic Journal, Quarterly Economic Review, American Economic Review и др.), ученые не ограничивались обсуждением непосредственных причин разразившейся катастрофы (хотя этот вопрос стал полем сражений между представителями различных школ). Ф. Хайек, Л. Мизес, Ф. Найт, Дж. Шэкл, С. Кузнец, У. К. Митчелл, Дж. Китчен, Г. Мур, А. Пигу, Р. Хоутри, Дж. М. Кейнс и другие выдающиеся экономисты рассматривали более общие теоретические и методологические проблемы. Кризис поставил под сомнение надежность существовавших подходов к объяснению циклов и кризисов и усилил необходимость в теории цикла, которая соответствовала бы современным требованиям к теории по степени логической строгости, целостности и общности. И здесь довольно скоро обнаружилось несколько методологических проблем — содержания понятий5, интег-25-рации теории цикла и чистой теории, а также создания общей теории динамики.5 Кондратьев посвятил обсуждению понятий статики и динамики целую главу «Основных проблем статики идинамики» (Кондратьев, 1991. Гл. 9), которая в определенном смысле была продолжением его статьи 1924г. (Кондратьев, 1989. С. 48—90). Показательно, что и в 1948г. Р. Харрод писал о недостаточной ясности понятий статики идинамики (Харрод, 1997 [1948]. С. 43 — 45).
25 Образцом строгой теории была и в определенной степени остается теория Вальраса. Она ориентирована на анализ равновесия, и это позволяет говорить о ней как о статической теории. Более того, не только Вальрас, но и маржиналисты в целом в своих исследованиях, как правило, оставались в рамках равновесного подхода. В результате понятия статики и чистой теории оказались тесно связанными. Это не означало, что исследователи вообще не интересовались процессами изменений в экономике — они рассматривали их преимущественно с исторической точки зрения. Объектом анализа была экономика в целом, для ее характеристики и получения закономерностей изменения использовались статистические данные, различный фактический материал.
Все это не было связано с так называемой чистой теорией. Отсюда некоторая неудовлетворенность и стремление поставить исследование экономических процессов на прочный фундамент настоящей теории. Были сформулированы следующие вопросы: можно ли построить теорию динамики, не уступающую по степени общности теории Вальраса, в какой мере можно при этом опираться на теорию Вальраса и использовать ее понятия, каким образом можно соединять эмпирический и теоретический, статический и динамический подходы и т. д.В каком-то смысле первой попыткой ответить на эти вопросы можно считать концепцию Маршалла. В данном случае за счет снижения степени общности теории удалось не только сделать ее более реалистичной, но и придать ей временное измерение. Не случайно теорию Маршалла часто называют синтетической, имея в виду синтез дедуктивного и индуктивного методов, теоретического и эмпирического подходов. Однако предложение Маршалла о рассмотрении различных — в зависимости от временного горизонта — состояний равновесия свидетельствовало о том, что ученый скорее осознавал проблему динамики, нежели решал ее.
В чистой теории и в исследовании процессов экономического развития ставились различные задачи: в первой — определить равновесные цены, во втором — выявить закономерности изменения экономики. В чистой теории были достаточно строго определены основные понятия и сформулированы базисные предпосылки, при исследовании процессов экономисты были более свободны в отношении терминологии. Центральным понятием чистой теории было понятие (рыночного) равновесия, которое определялось как равенство спроса и предложения для всех благ. Рыночные функции спроса трактовались как результат агрегирования индивидуальных функций, которые, в свою очередь, были получены в результате решения оптимизационной задачи для каждого агента, предположительно обладающего полной информацией о рыночной ситуации. Принцип оптимального поведения предполагал, что предпочтения индивидов заданы, как и объемы имеющихся ресурсов.
В конечном счете именно предпосылки индивидуального поведения предопределили «статическую обреченность» экономической теории.25 Могла ли, а если могла, то в какой степени, статическая теория (схема Вальраса) быть полезной для исследования не только состояния
26 равновесия, но и процессов различного рода? Можно ли исследование равновесных состояний считать предметом динамической теории? Наконец, что такое теория экономической динамики?
Некоторые экономисты считали, что теория Вальраса может быть применена при исследовании не только состояния равновесия, но и отклонений от него. Так, например, И. Шумпетер писал, что статика формирует «суждения об условиях равновесия и о тех путях, какими происходит восстановление равновесия после каждого из его незначительных нарушений. ...Подобная теория может быть полезна при исследовании любых видов реальных явлений и процессов, как бы далеко они ни находились от состояния равновесия» (Шумпетер, 1982 [1913]. С. 52). При этом сам Шумпетер, как известно, попытался расширить понятие равновесия, относя к нему ситуацию стационарного процесса, под которым понимал изменения в рамках сложившейся технологии и заданных внешних для экономики факторов. В этом случае приспособление можно было рассматривать относительно стационарной траектории, тогда «теория стационарного процесса образует основу всей теоретической экономической науки» (Шумпетер, 1982 [1913]. С. 53). Приведенное высказывание Шумпетера свидетельствует о стремлении каким-то образом преодолеть статическую ограниченность чистой теории и открыть дорогу теоретическим исследованиям процессов, в том числе циклических.
Статический характер чистой теории не был единственной проблемой, возникшей в связи с задачей построения теории динамики. Между теми, кто отстаивал идею чистой (статической) теории применительно к циклу, и теми, кто исследовал цикл с помощью статистических методов, существовали методологические разногласия. Первые следовали принципу методологического индивидуализма и полагали, что теория исходит из «разложения социальных феноменов на единичные элементы индивидуальной активности» (Kuznets, 1930b.
P. 426). Вторые рассматривали экономику в целом сквозь призму агрегированных показателей и цель исследования видели в определении закономерностей изменения этих показателей и их соотношений во времени. В результате исследование процессов ассоциировалось с макроподходом и принципом методологического холизма. В этом случае за пределами рассмотрения оставалась проблема цены — ценности, которая была центральной для чистой теории. «Теоретики», признавая необходимость преодолеть статический подход, предполагали представить динамический процесс как результат взаимодействия экономических агентов и рассматривать изменения в терминах относительных цен.Можно сказать, что в экономической науке сложилось три методологические дилеммы, или дихотомии: статика — динамика; теоретический (дедуктивный) подход — эмпирический (индуктивный) подход; методологический индивидуализм — методологический холизм. На пересечении этих дилемм и оказалась проблема цикла. С одной стороны, цикл понимался как процесс изменений, которые носят периодический характер, наблюдаются эмпирически и характеризуются агрегированными показателями, с другой — создание теории динамики предполагало объяснение цикла, исходя из гипотез индивидуального поведения.