2.2. Основные положения модели А. Эрлиха
Нелегальная деятельность индивидов в модели Беккера не имеет длительности во времени. Иначе говоря, фактически в рамках принятых Беккером предпосылок преступление – это мгновенное действие, исследуя которое можно абстрагироваться от его длительности и, соответственно, от альтернативного варианта использования этого ограниченного для индивида ресурса – приносящей доход активности, не нарушающей рамок закона.
Естественно, такой подход нельзя признать в достаточной степени реалистичным.Иной (и самый популярный на сегодняшний день среди исследователей) подход предполагает, что максимизирующий свое благосостояние индивид распределяет свое время между нелегальной деятельностью и деятельностью в рамках закона. Такой подход, в частности, нашел отражение в одной из ранних работ известнейшего экономиста-криминолога XX в. Айзека Эрлиха. Его анализ базируется на следующих предпосылках:
1. Индивид может расходовать свое время на занятие двумя видами приносящей доход деятельности: легальной и нелегальной; при этом оба вида деятельности могут сочетаться индивидом в любой пропорции.
2. Доход от нелегальной деятельности – это стохастическая величина, так как здесь возможны два исхода: неблагоприятный для правонарушителя, при котором его деятельность будет пресечена законом и он понесет наказание, и благоприятный, при котором его нелегальная активность не будет пресечена. Доход от легальной деятельности – неслучайная величина.
3. Ожидаемые доходы от обоих видов деятельности – монотонно возрастающие функции от времени, которое индивид тратит на каждую из них.
4. Правонарушитель субъективно оценивает вероятность того, что он будет задержан и понесет наказание.
5. Наказание любого типа может иметь денежную оценку.
Модель, представленная А. Эрлихом, объясняет, кроме всего прочего, рациональность рецидивизма: чем больше времени человек тратит на нелегальную деятельность, тем меньше у него остается времени на деятельность легальную и, соответственно, тем меньший ожидаемый доход от деятельности, ограниченной рамками закона, и тем больший ожидаемый доход от противоправной деятельности.
Основные выводы из предложенной Эрлихом модели поведения преступника следующие.
Рис. 4. Распределение времени индивида между криминальной и легальной деятельностью[22]
Во-первых, склонность индивидов к нелегальной активности обратно пропорциональна ожидаемой тяжести наказания и вероятности того, что преступник это наказание понесет. При этом для нейтральных к риску индивидов равное увеличение ожидаемой вероятности и тяжести наказания даст одинаковый сдерживающий эффект. Для индивидов, не склонных к риску, тяжесть наказания есть более мощный сдерживающий фактор по сравнению с вероятностью его наступления, для склонных к риску индивидов, наоборот, сдерживающий эффект увеличения вероятности наказания выше сдерживающего эффекта усиления ответственности за совершенное преступление. Более того, усиление ожидаемой тяжести наказания в некоторых случаях может не сдерживать, а стимулировать преступную активность склонных к риску индивидов.
Во-вторых, увеличение ожидаемой отдачи от противоправной деятельности стимулирует индивидов (вне зависимости от их отношения к риску) к такого рода деятельности, в то время как рост ожидаемых доходов от деятельности в рамках закона (в том числе и за счет сокращения для индивида вероятности остаться без работы) при прочих равных условиях сокращает склонность к преступному поведению.
Следует отметить, что эти выводы Эрлиха являются ключевыми для всей экономической теории преступления и наказания: подавляющее большинство более поздних исследований так или иначе опираются на выводы этой модели. Забегая вперед, отметим, что хотя данные выводы и подтверждаются большинством эмпирических исследований, однако существует достаточно много факторов, которые могут оказывать различное воздействие на поведение индивидов и на их склонность к противоправным действиям.
Однако предложенная Эрлихом модель противоправного поведения не лишена недостатков даже в рамках его подхода к анализу криминального поведения.
Наиболее серьезный из критических аргументов таков: полезность в модели Эрлиха зависит от времени, затраченного индивидом на тот или иной вид деятельности не непосредственно, а косвенно (богатство – функция затраченного времени, полезность – функция богатства). Однако если полезность индивида эксплицитно связана с затратами его времени в легальной и нелегальной сферах, эффект дохода может оказаться по модулю больше эффекта замещения, будучи при этом направленным в противоположную сторону, и конечный результат может оказаться не таким однозначным, как полагал Эрлих[23]. Иными словами, если участие в противоправной, например, деятельности по моральным или каким-то иным причинам будет связано для индивида с дополнительными издержками, то по мере роста его преступной квалификации, с одной стороны, будет увеличиваться предельный доход индивида от затрат времени в нелегальной сфере (и этот факт должен побудить его увеличивать свою криминальную активность), а с другой стороны, возрастет его материальное богатство и, соответственно, сократится его относительная предельная полезность и возрастет предельная полезность, например, досуга (и данное обстоятельство должно оказать дестимулирующее воздействие на криминальную активность индивида).Кроме отношения к риску, значительное влияние на склонность индивида к противоправному поведению оказывает размер доходов, которые он может получить в легальной и нелегальной сферах. Величина этих доходов в свою очередь зависит от множества факторов, начиная от распределения богатства, свойственного обществу, где живет индивид, и кончая его возрастом, полом и цветом кожи.
Уменьшение у индивидов стимулов к противоправному поведению является одним из основных экономических аргументов против неравномерного распределения доходов в обществе. Действительно, чем богаче богатые и беднее бедные, тем больше у последних стимулов к тому, чтобы перенести свою деятельность в противоправную сферу и тем больше общество вынуждено расходовать средств на борьбу с преступностью.
Важнейшим фактором, влияющим на уровень легальных доходов индивидов и, таким образом, на их склонность к нарушению закона, является уровень безработицы в обществе. Чем выше безработица, тем меньше ожидаемые доходы индивидов в легальной сфере. Эти ожидаемые доходы, вообще говоря, являются стохастической величиной и зависят в первую очередь от вероятности нахождения постоянного заработка в легальной сфере.
Большинство ученых, занимавшихся эмпирической оценкой корреляции между уровнем безработицы и уровнем преступности, обнаруживают статистически значимую прямую зависимость между ними. Такая зависимость кажется очевидной, однако она была обнаружена далеко не во всех исследованиях. В частности, Теодор Чирикос, агрегировавший в своей работе результаты 288 оценок зависимости между уровнем безработицы и уровнем преступности, установил, что только в 31 % случаев эта зависимость оказалась прямой и статистически значимой[24]. В то же время 2 % исследований обнаруживают статистически значимую обратную зависимость между этими параметрами. Возможность обратной зависимости объясняется, во-первых, сокращением ожидаемых доходов от преступлений против собственности, так как в периоды экономического спада, когда уровень безработицы достигает максимума, потенциальные жертвы преступников становятся беднее. Во-вторых, существование обратной зависимости объясняется сокращением преступной активности несовершеннолетних и молодежи, так как у потерявших работу родителей появляется время на воспитание своих детей.
Ряд исследований находит статистически значимую отрицательную корреляцию только между уровнем безработицы и количеством преступлений против личности (в частности, количеством изнасилований). Это объясняется тем, что, потеряв работу, человек становится менее мобильным и, следовательно, у него уменьшаются шансы стать жертвой такого рода преступления.
Еще один вполне закономерный результат – статистически значимая обратная зависимость между уровнем образования индивида и его склонностью к преступному поведению.
Это объясняется, во-первых, тем, что чем более образован человек, тем выше его ожидаемый доход в легальной сфере, а во-вторых, тем, что с ростом образования у людей меняются вкусы: увеличиваются ожидаемые нематериальные издержки, связанные с участием в противозаконной деятельности.Еще одна достаточно важная закономерность: в большинстве стран количество совершаемых преступлений в расчете на душу населения связано положительной зависимостью с размерами населенного пункта. В частности, в 1994 г. в США в мегаполисах было совершено на 79 % больше тяжких преступлений на душу населения, чем в менее крупных городах, и на 300 % больше, чем в сельской местности[25]. Связывается этот феномен с тремя обстоятельствами: «Во-первых, в крупных городах преступления приносят высокие денежные доходы; во-вторых, в городе у преступника меньше вероятность быть задержанным за совершенное правонарушение; в-третьих, города притягивают (или создают) склонных к преступной активности индивидов»[26]. Есть, однако, по крайней мере еще одна серьезная причина, объясняющая высокий уровень преступности в крупных городах, – это менее тесные, по сравнению с сельской местностью и с небольшими городами, социальные связи между жителями мегаполисов и, соответственно, сравнительно слабая эффективность либо даже полное отсутствие неформальных нематериальных санкций за совершение преступления. Влияние социальных взаимосвязей и общественных норм на стимулы к преступному поведению мы рассмотрим ниже.
Наконец, М. Дэвис обратил внимание на еще один важнейший параметр, не связанный напрямую со склонностью индивидов к риску[27]: это индивидуальная ставка дисконтирования ожидаемых будущих доходов. Чем она выше, тем дешевле человек оценивает свои доходы или убытки, относящиеся к будущим периодам, и тем соответственно у него больше стимулов к совершению противоправных действий, так как доходы от этих действий он получает немедленно, а наказание (если оно вообще наступит) относится к какому-то неопределенному будущему. Именно высокой ставкой дисконтирования ожидаемых будущих доходов (и убытков) можно, в частности, объяснить присущий многим странам высокий уровень преступности среди подростков и молодежи: они, как правило, меньше задумываются о своем будущем, чем взрослые, и, соответственно, более склонны к совершению преступлений, иногда жестоких, очень часто совершенно бессмысленных.