Трагический опыт и осознание расслоения
Трагический опыт господства в стране партийной элиты и номенклатуры со всей очевидностью свидетельствует о том, что советским верхам так и не удалось преодолеть ни развала сельского хозяйства,
ни серьезньнс кризисных явлений в промышленно сти.
B советском обществе верхушка, составляющш 11-12 % населения, использовала в своих личньп интересах 50 % национального дохода, как считакм зарубежные историки. B CCCP социальная диффе ренциация была даже резче, чем в США, где высший слоЙ, насчитывающий 10 % населения, получа/ не более 30 % национального дохода. Превосходстве западной демократической системы, основанной m свободе личности и институте частной собственности, над застойным "рабовладением" и отсталым сельским хозяйством в CCCP стало общим местом рекламирования результатов, достигнутых Западом на памяти уже ряда поколений32.
O значении свободной инициативы свидетельствует история использования крестьянством приусадебных участков, которые в совокупности не превышали 1,8-3 % всего пахотного фонда страны. Co своих приусадебных участков, используя дедовскую лопату, колхозники давали стране 61 % рыночной продажи картофеля, каждый третий килограмм мяса, каждое третье яЙцо, каждый третий литр молока, половину фруктов и овощей. Bce это должно было звучать как приговор советскому строю.
Однако исторические корни коллективизации сами по себе не проясняют ситуации в целом. Остается вопрос: почему укрупнение сельскохозяйственных предприятий, механизация и т.д. не привели к более быстрому (и более значительному, чем в Западной Европе) росту производства? Более того, почему в дальнейшем, по завершении стадии "первоначального накопления капитала" и в условиях промышленного подъема, положение дел - пусть с опозданием - так и не улучшилось?