А. Тимощук. Заботы о легитимности
А.В. Тимошук после добротной и проницательной книги об анархо-коммунистических вооруженных формированиях Махно попытался проявить себя историком новой формации. Справедливо указав, что период 1917-1920 годов стал "едва ли не главным объектом внимания ученых", он неожиданно увидел вместе с другими, правда, как сам признается, с меньшинством,
"в гетманском режиме прежде всего уважение к сущно- стньш общечеловеческим ценностям, таким как жизнь, семья, собственность личность, стремление служить своей Родине, чтоб наладить в ней спокойную гражданскую жизнь и обеспечить правопорядок"7.
Историк делает вывод о неменьшей легитимности гетмана по сравнению с Центральной Радой, вместо того чтобы сделать вывод о нелегитимности обеих властей. Впрочем, в революциях вопрос о легитимности решается силой.
"Заинтересованность немецкого командования в обеспечении благоприятных условий для решения пищевых проблем своей армии была использована консервативно-умеренными силами для прихода к власти"8.
При переходе власти погибли трое гетманцев, никого из служащих не репрессировали, а большинство государственных служащих остались на своих постах. А. Тимощук замечает:
"При всей условности сравнений позволим обратить внимание на нелегитимный приход к власти в 70-х годах генерала Пиночета, который за несколько лет поднял уровень благосостояния в стране и легитимно отдал власть своим наследникам"9.
Скоропадский признал верховенство норм и постановлений оккупационной власти и подсудность всех крестьянских выступлений немецким полевым судам, хотя и выторговал создание украинской армии10. Воистину, наш гетман лучше Пиночета! Занять ли иронии?
Гетманская державная варта и повстанческая армия разбираются A.B. Тимошуком с одинаково скрупулезной тщательностью и знанием дела.
"Социологические выводы о локальности действий махновских формирований, - пишет A.B. Тимощук, - "гнез- довости" их пополнений за счет зажиточного середняка украинской лесостепи в первую очередь свидетельствует не о социальном, а о территориальном принципе комплектования махновской армии"11.
Ho, сказав это, автор сочинения об анархокоммунистических формированиях тут же приводит и другой отзыв об отходе от бедняцких и середняцких масс в 1920-1921 годах. Еще M. Кубанин не только акцентировал противоречивость кулацкой версии, но и разминулся с ленинскими оценками движения.
Наиболее перестроечным A.B. Тимощук считает труд В.Ф. Верстюка ставя ему в заслугу вывод о том, что "махновское повстанчество целиком отождествляло себя с революцией", причем его вклад вполне сравним с вкладом Красной Армии. Ho косвенно делая героем движения крестьянина-произво- дителя и показывая его борьбу против экспериментов военного коммунизма, В.Ф. Верстюк как бы подтверждает антикоммунистический характер махновщины, с чем A.B. Тимошук не согласен12. Незнание Верстюком теории анархизма, бывшего идейной основой движения, по мнению А. Шубина, и предопределило эту ошибку13. А. Федорченко возлагает ответственность за обострение отношений с красным командованием на кавалера ордена Красного Знамени № 4 Н.И. Махно, а его союз с советской властью рассматривает лишь с декабря 1918 r., что ошибочно14.
A.B. Тимошук хвалит A.B. Белаша за богатую документацию, которая по материалам "не имеет равных", но тут же обвиняет махновских командиров в романтизации и тенденциозности в подборке и оценке документов, заявляя, что книга "Дорогами Нестора Махно" " по существу является не научным исследованием, а сборником документов и материалов, изредда комментируемых A.B. Белашом", однако это представляется несправедливым.
He соглашаясь с наметившейся, по его мнению, тенденцией к идеализации махновщины как защитницы крестьянства от политики военного коммунизма, A.B.
Тимошук делает сущностное замечание, помогающее понять не только суть его разногласия с В.Ф. Верстюком, но и идейную направленность собственной позиции:"Махновцы были анархистами-коммунистами а в борьбе за создание уравнительного коммунистического общества проявляли еще большую жестокость, чем большевики"15.
Уловив суть движения через сомнительное сопоставление жестокостей (организованная мячшня
красного государственного террора на самом деле работала куда эффективнее махновской контрразведки, а равно профессионалов и дилетантов жестокости из окружения батьки или импровизаций крестьян вроде расправ на Кичкасском мосту), он уходит от различия свободного коммунизма и коммунизма государственного. Действительно, махновцы за коммунизм, но что в реальностях 1917, 1919 или 1921 года означает требование немедленной организации жизни на HOBbDc началах? Неужели они не прошли никакой эволюции, оставаясь первенцами советской власти и советской армии, зародившись по ленинскому декрету в феврале 1918 года?