"Пятая крестьянская война" в перестроечном сознании
Признание народного характера повстанческого движения и позднее вызывало дискуссии. Уже во второй половине 80-х годов выкристаллизировался тезис о махновщине как движении крестьянских масс против политики военного коммунизма.
Махновцы, таким образом, становились силой, подобной кронштадтским мятежникам, приблизившей отказ от военного коммунизма и введение нэпа. Ha основании несовпадения продовольственных потребностей крестьян в продуктообмене и реквизиций продразверстки делался вывод о несовместимости индивидуалистических потребностей украинских крестьян с коллективистской пролетарской линией на обобществление всего и вся.Здесь обнаруживается маленькая хитрость. Крестьянские движения не всегда выражают свои собственные интересы н идеи. Коллективизма у махновцев было не меньше, чем у цролетариев, поддерживающих большевиков. Другое дело, что уровень организации всякого крестьянского движения ниже, чем у движения городского.
Допустимо считать, что по сути военно-ком- мунистические порядки были и в повстанческом районе. Борьба за хлеб была не столько борьбой за
вольную торговлю, сколько потребностью в реальном продуктообмене. Мешали идеализированные представления о возможности справедливого обмена между деревней и городом. Если махновцы действительно власть мешочников, ростовщиков, кулаков и спекулянтов, то объяснить порядки в повстанческом районе будет совершенно невозможно.
Если махновщина выражала интересы бедняков, батраков, середняков и части зажиточных крестьян, то ситуация лучше объяснима с социальнопсихологических позиций. Любопытно, что поздние советские историки, атакуя многие тезисы П. Аршинова, склоняются к принятию его главного утверждения, что:
махновщина - социальное движение украинских тружеников, борьба многомиллионного революционного народа за свободу и равенство в условиях сложной действительности социальной революции, когда само революционное творчество масс не могло в полной мере воплотиться ни одной политической силой.