Именно деревня рекрутировала основные революционные силы
Фракционные союзы на уровнях, превышающих уровень деревни, становятся политическими партиями; или же партии побуждают лидеров фракций, тех, кто держит в своих руках власть на местах, создавать местные филиалы этих партий.
Co своей стороны революционные политические партии стремятся перестроить существующие объединения и лишить власти тех, кто ею владеет. He следует забывать, что из фракций иногда рождаются победоносные авангарды.Революционные движения именовали крестьян варварами, отсталыми, деревенскими идиотами, всячески подчеркивая необходимость ликвидации отсталости в деревне. Ho именно деревня рекрутировала основные революционные силы, поддерживавшие любые революционные программы, в том числе и грозившие уничтожением деревни.
Ирония заключалась в том, что цели пролетариата достигались крестьянской массой, которая в свою очередь пролетаризировалась. Апофеоз анти- крестьянского начала оказался достоянием крестьянского вождя, а отнюдь не пролетарского революционера Мао. Тезис о том, что деревня окружает город, был прямой противоположностью представлений Троцкого о мировой революции. Там город уничтожал деревню. P. Уильямс заключает;
"Вот эти-то "деревенские идиоты" и "варвары и полу- варвары" и были в последние сорок лет главной революционной силой в мире"13.
Каждая из концепций несет в себе определенную долю истины.
Послереволюционная страна оказалась суммой территорий и местностей, в каждой из которых отдельные участвующие силы по-разному формулировали общекрестьянские интересы. Если в годы первой русской революции депутаты Крестьянского союза, трудовая группа или эсеры имели общенациональную трибуну (Государственную Думу), на которой их видели и слышали другие силы, то в условиях гражданской войны декларации, воззвания и прокламации как форма общения между силами по сути своей носили характер ультиматума. Если верно, что никто не станет строить планы в политике, не будучи уверенным в возможности осуществить намерения, то планы манипулирования крестьянами превращались в сценарий обмана, равный лишь самообману самих крестьян.